Рыжий, честный

Сладкий туман разорвался с громким плеском: на Зеврана обрушился поток воды, заставляя проснуться, чьи-то руки затрясли за плечи, чей-то голос звал его. – …да очнись же! Пожалуйста, Зев! Он рывком вскочил, то есть попытался вскочить. Получилось лишь разлепить глаза и проглотить текущую в рот воду пополам с лечебным зельем. Горькую, тухлую… Тухлую, как твои мозги, каплун щипаный! Нельзя было держаться от ножа кунари подальше? Не ты один пользуешься ядами, pezzo di merda. И то, что паралитический яд не пахнет, тебя не оправдывает! – Пей, ну же, мой хороший, пей, – уговаривала Лу: ее лицо расплывалось и двоилось, голос срывался. Зевран глотал, морщился от жжения в руке, задетой отравленным ножом, и давился смехом: хорош герой-любовник, не успел поцеловать даму, как свалился в обморок. Или успел? Поцеловал – и грохнулся на пол. Или на нее. Merda. – Миледи? – раздался голос давешнего эльфика. – Создатель! Дверь! Сэр Ворон жив? Что-то загрохотало, эльфик выругался. – Жив, что мне сделается, – пробормотал Зевран. Язык слушался плохо, в голове булькало и бултыхалось, но различить в тоне шлюшки панику он уже мог. И удрать – тоже. – Что стряслось? Схватившись за руку Лу, – не до галантности! – он поднялся и быстро огляделся: четыре трупа, Лу цела, хоть и перепугана; в проеме, над выбитой дверью и трупом кунари, замер бледный до зелени полуголый эльфик со свертком из зеврановой одежды в руках. И, похоже, в главном зале переполох, даже сюда доносится громкий и фальшиво-сладкий голос Санги. – Сам тейрн Мак-Тир! Ищет… Миледи, вам надо бежать, быстрее! Эльфик вздрогнул и бросил в Зеврана свертком. Лу перехватила, отпустив его руку – рано, он едва удержался на ногах, а левая рука, поцарапанная, до сих пор горит и едва шевелится. Не время тухнуть, птичка, давай, соображай быстрее – и шевелись! – Черный ход. – Эльфик, переступив через труп сэра, толкнул столик с мутным зеркалом в деревянной, с остатками позолоты, рамой; зеркало вместе со столиком повернулось на петлях. – Выходит на склад около доков. Госпожа Санга велела проводить вас. Пока он говорил, Лу сунула сверток Зеврану и бросилась к узкому окну, сбила задвижку подвернувшимся под руку кунарийским топором, им же пнула раму: часть мелких мутных стекол осыпалась, рама распахнулась. А Лу уже метнулась в угол, к комоду. Схватила валяющуюся на нем поясную сумку, – добротную, кожаную, в таких сэры носят документы и припарки от дурной болезни, – буркнула проклятье в адрес Логейна Мак-Тира и устремилась к дыре за зеркалом. Зев – за ней, прижимая сверток с доспехом локтем и на ходу вытаскивая из сэра свой кинжал. Слава древним богам, Создателю, двуединым и Мастеру за то, что воронят приучают не только пользоваться ядами, но и есть их на завтрак и ужин! Иначе эта царапина свалила бы его на час, а свой кинжал он бы и в руки не рискнул брать. – Эй! – позвал он эльфика. Тот дрожал, закатывал глазки и норовил упасть в обморок. Похоже, Стража и Ворона он боялся куда больше, чем Мак-Тира, но еще больше – маман Сангу. Правильно боялся. – Ход закрывается изнутри? – Да, сэр, там рычаг… Договорить эльфик не успел, Зев перерезал ему горло: Санге не нужны свидетели ее соучастия в убийстве сэра, а Ворону все равно, положить тут четыре трупа или пять. – Зев, ты?.. – Лу обернулась, проводила замороженным взглядом падающее тело. – Проклятье. Ты весь в крови. Кивнув, Зев схватил какую-то тряпку и, утирая лицо, пока кровь не присохла, вслед за Лу протиснулся в щель за зеркалом. Рычаг даже искать не пришлось: клятая деревяшка задела горящую от яда руку. Только когда зеркало с едва слышным скрипом встало на место, Зевран выдохнул и осмотрел свою руку: дырки в амальгаме пропускали достаточно света. Царапина была от локтя до кисти. Она дергала, горела, края покраснели и разошлись. Лу молча взяла его за кисть и вылила на царапину остаток лечебной зелени. Зев на миг зажмурился: зелье словно выжигало яд вместе с мясом. Отняв у него тряпку, бывшую некогда шелковой блузой, Лу оторвала полосу и сноровисто забинтовала. Так же сноровисто помогла влезть в сорочку и приладить перевязи – лишних десяти секунд на доспех у них не было. Они едва успели пройти десяток шагов и завернуть за угол, как позади послышались голоса. Один, жесткий и властный, был Зеврану знаком. А вот слова… – Хоу, твою мать!.. Мак-Тир осекся, словно вспомнив, что он не один, но ярости в его тоне было более чем достаточно, чтобы Лу вздрогнула, остановилась и вцепилась в Зева. Со всей силы. В раненую руку. И потащила его обратно, к зеркалу. Зев с трудом удержался, чтобы не ударить ее, лишь поймал за руку, сжал и, когда до нее дошло – отцепил. Слава Тени, у нее хватило ума молчать и не дергаться. Мак-Тир тем временем спрятал ярость подальше и продолжил ровно: – Так. Окно! Вы, все – за убийцами! В ответ послышался топот пяти пар ног, скрежет и сдавленные ругательства: в это окно могли свободно пролезть эльф и девушка девятнадцати лет, но не здоровые мужланы в железе. – Сэр, там тупик! – доносилось из-за окна. – О, проклятье, лестница… Лезьте на крышу, они не могли далеко уйти! – голоса удалялись. Зевран, наконец, добрался до дырки в амальгаме и приник к ней. Лу замерла рядом, так близко, что он чувствовал кожей ее пульс, быстрый и неровный. Два солдата и женщина в тяжелом доспехе и с двуручником, деловито обыскивали трупы и комнату. Мак-Тир, пнул бесштанное тело сэра и нависа над Сангой. – Сколько их было? – Двое, милорд, – спокойно, словно ей не грозила виселица за пособничество, отвечала Санга. – Эльф и леди. – Вот как. – Мак-Тир хмыкнул и глянул на женщину, вытряхивающую ящики комода. – Что там, Кэт? – Письмо для Хоу, недописанное. – Она протянула Мак-Тиру лист бумаги. – Больше ничего. Регент быстро пробежал бумагу глазами, на щеках его заходили желваки. Но бумагу он не смял, а отдал обратно. – Проклятье. Хоу зарвался! – Регент обвел комнату бешеным взглядом. – Ну? Санга невольно отшатнулась, сглотнула, но мгновенно собралась и глянула на регента в упор. – Что вы желаете знать, милорд? Он снова обернулся к солдатке и махнул рукой в коридор. – Кэт, меня не беспокоить. А вы… – он подождал, пока его солдаты покинут комнату и шаги их остановятся у двери в общий зал. – Опишите мне ту… хм… леди. – Леди Кусланд, милорд. Она остригла волосы и носит… – Леди кто?! – тихо взревел Мак-Тир и шагнул к Санге. – Кусланд, милорд. – Маман бестрепетно встретила его взгляд. – Вы же не думаете, что я не узнаю сестру милорда Фергюса и дочь милорда Брайса? – Дерьмо. – Он растеряно оглядел комнату, словно пытался найти в ней Лу, глянул на Зеврана, видя в зеркале себя, и нахмурился. – Эльф, надо понимать, беловолосый, смуглый и с татуировкой на левой щеке. Ворон. Тот самый, что продал тевинтерскую шхуну пирату, как его, Змеюке. – Да, милорд. – Дерьмо, – сказал Мак-Тир совсем тихо: интонация показалась Зеврану очень, очень знакомой. Настолько знакомой, что он скосил глаза на Лу, просто чтобы убедиться – нет, она все же Кусланд, а не Мак-Тир. Ничего общего! – Ты слышала о том, что в порту пропадают люди? – Я слышала, милорд, что тейрн Хоу помогает беженцам покинуть Ферелден. – На кораблях Тевинтера. – Мак-Тир усмехнулся и потер переносицу. Бронированной перчаткой. И добавил ожидаемое: – Дерьмо. – Потом подумал и еще добавил: – Когда она придет, передай, что я хочу с ней поговорить. Просто поговорить. Без Хоу и без засад. Слово Мак-Тира. – Да, ми… Скрип поворачивающегося зеркала не дал Санге договорить. А Зевран чуть не заорал в голос – любимое слово Мак-Тира. Но поздно. Прозевал. Idiota! – Я тоже хочу с вами поговорить, милорд. В голосе Лу был лед, в осанке – величие императрицы всея Тедаса, и плевать на пыль, паутину и кровь в растрепанных волосах. Клятая аристократка! Верит слову Мак-Тира, дери ее гарлоки сворой! Само собой, Зевран последовал за ней. Встал за правым плечом, как вышколенный телохранитель, морда камнем, стойка боевой готовности. Он же обещал идти с ней до конца, non è vero? Что пасть Архидемона, что пасть Мак-Тира, un`cazzo. – Лучик. – Мак-Тир кивнул. – Не ожидал встретить… – Живой. – Лу задрала нос еще выше. – Как видишь, Хоу убил не всех. Мне интересно, дядюшка Ло, жена Фергюса и его семилетний сын тоже были предателями? Может, и я продалась Орлею? Мак-Тир сдвинул брови, сжал зубы и медленно выдохнул. И еще раз. Только потом, глядя Лу в глаза, медленно и четко сказал: – Я не давал приказа убивать Кусландов. – А, ты всего лишь закрыл глаза, пока Хоу резал семью твоего друга. Вы удивительно похожи, дядюшка Ло, только у тебя замах больше. Хоу вырезал Кусландов, а ты – Тейринов. – Ты забываешься, девочка. – Ту девочку расклевали вороны в Хайевере, Мак-Тир. А что недоклевали, сожрали гарлоки в Остагаре. – Сколько пафоса. Ты была бы достойной парой Кайлану, такая же безмозглая легковерная дура. На уме одни сказки. Мор, слава, дерьмо! На границе стоят три легиона шевалье, а из-за этого мальчишки Ферелден остался без армии! – Без армии, в гражданской войне и с наступающим Мором, Мак-Тир, – тихо согласилась Лу. – Только потому, что ты не смог остановить его раньше… Все это Зевран уже слышал. Все это было правильно, красиво, но совершенно бесполезно – и крайне опасно, как и всякие красивые слова. В десятке шагов насторожили уши Кэт и пара солдат, вот-вот вернутся еще пятеро, бегающие за черными кошками по черным крышам. И все эти красивые слова закончатся одной некрасивой свалкой – не в смысле боя, а в смысле дыры под причалами, в которую скидывают дохлые трупы мертвых придурков. Но как остановить свару и вытащить Лу, Зевран не понимал. Вся эта политика – merda. – …настоящий Мор! Проклятье, Мак-Тир, если не веришь – выпей сам эту клятую скверну, и послушай! Или ты думаешь, я всю жизнь мечтала месить грязь и спать среди дохлых гарлоков?! – Я думаю, Лу, вам надо прекратить маяться дурью. Что за игры в головорезов? Ты не понимаешь, что слухи о вас… – Клевету о нас выдумал ты. Я не понимаю, зачем? Единственный шанс – действовать вместе! Если уничтожишь нас, тебе придется звать Стражей из Орлея. Ты же именно этого так боялся. Не проще ли нам помочь? Шум за окном. Шаги в коридоре. Солдаты возвращаются, пора бежать отсюда, разве она не видит, что Мак-Тир не принимает ее всерьез? Бесполезно это все. – Создатель! Ты себя слышишь? Балованная девчонка и тупой ублюдок собираются убить Архидемона, которого нет. Остановись, Лу. Я обещаю, мы разберемся с обвинениями Хоу, и если твой отец невиновен… – Хватит, Мак-Тир. Лу отступила и подняла ладони. Зевран кинул взгляд на окно: две смутные темные фигуры, ждут тихо, почти не дышат. У Логейна хорошо выдрессированные солдаты. – Твоего «если» мне достаточно. Готова ставить медяк против короны Тейринов, что если мы сдадимся, то просто исчезнем… – Lucе, пора, – шепнул Зевран, не шевеля губами, но Мак-Тир все равно услышал. Или почуял. – Стой. – Регент шагнул к Лу, развел раскрытые ладони. – Никаких «если». Я знаю, что Брайс никогда бы… дерьмо. Он ненавидел политику, ненавидел Орлей. Брайс… и Эли… – Мак-Тир помотал головой. – Послушай, твой брат найдется. Мы скинем орду обратно на Тропы, Ферелден успокоится, и я верну Фергюсу титул. Просто оставь эту игру, Лу. Сейчас. Пойдем, ты можешь жить во дворце, или поехать в Гварен, в моем поместье ты будешь в безопасности. – А что будет с Алистером? Мак-Тир пожал плечами. – Посидит в форте Драккон, пока все не успокоится. Потом вернется к храмовникам. – Он бросил взгляд на Зеврана, сдвинул брови. – Я отзову контракт с Воронами. Вас никто не тронет! Последняя фраза прозвучала приказом – для тех, за окном и в коридоре. – Какая красивая сказка. Только Фергюс мертв. Я похоронила его. Сама. И Лиса ты убьешь. Или Хоу. И меня убьет, хоть в Гварене, хоть где. И я – Серый Страж, а в стране Мор. – Лу! Ты злоупотребляешь моим терпением. – О, конечно. Позволь, я злоупотреблю еще немного. А ты просто выслушай мое предложение. Мак-Тир передернул плечами, но кивнул. А Зевран чуть сменил позу, словно бы переминаясь с ноги на ногу, переместился правее, чтобы удобнее было допрыгнуть до регента и приставить кинжал к горлу. Тащить эту бронированную дуру через узкий проход будет крайне неудобно, но удобнее, чем сдохнуть. Все равно же он не согласится. Ни с чем. – Останови охоту на нас. Выясни, что делает Хоу за твоей спиной. Найди архивы Стражей, что угодно найти, но узнай, почему Архидемона должен убить именно Страж. И как убить. Эта тварь, Мак-Тир, не просто дракон. Ей мечи и стрелы – что тебе булавки. Но как-то же их убивали?! – Нет, Лу, – тяжело и хрипло ответил Мак-Тир; Зевран напружинился, готовый сорваться раньше, чем регент успеет отдать команду «взять их». – Я не могу оставить вас дальше мутить воду. Или вы сдаетесь, или… – Если слово Мак-Тира ничего не стоит, мне нет смысла бороться за Ферелден. Он уже мертв. – Идите. – Мак-Тир отступил, сжав кулаки и нахмурившись. – Убирайтесь из Денерима. У вас время до полудня. И, Создателя ради, не связывайся с Эамоном! – Благодарю, милорд. Лу поклонилась, прижав кулак к сердцу, и шагнула назад – Зев мягко отступил в сторону, пропуская ее, и напоследок искоса глянул на Мак-Тира. Он выглядел старым. Много старше, чем две недели назад, когда нанимал Антиванского Ворона, и много старше, чем пять минут назад, когда желал просто поговорить с леди Кусланд. – Ты очень изменилась, Лучик, – шепнул Мак-Тир, когда за Лу закрывался тайный ход. Лу не услышала. А Зевран – услышал. И согласился. Лу совсем не походила на балованную принцесску девятнадцати лет от роду. И Лу о чем-то умалчивала. О чем-то, пахнущем в точности как тот серый от древности фолиант в тайной библиотеке Мастера, на котором было написано «Книга Мастера Ткача». Фолиант с сотнями пустых страниц, но в эту пустоту хотелось вглядываться бесконечно, и казалось, вот сейчас проступят буквы, сложатся в… Зевран не мог даже представить, во что сложатся. И не хотел представлять. Едва заглянув в «Книгу Мастера Ткача», он захлопнул ее и сбежал. И бежал до самого Ферелдена, пока не встретил ее. Luce. Свет, в котором те несуществующие буквы можно будет прочитать.