I am machine.

POV FRANK — Сюрприз! — это моя мама. Это, блять, мать моя, вы понимаете? И только сейчас я понял, что безумно по ней соскучился. Я кинулся обнимать её, но тут мою радость омрачило присутствие отчима. Ну конечно, куда ж мама без своего муженька. Он смотрит на меня с какой-то злостью, презрением и, может даже, ревностью. Но зато мама рядом, крепко меня обнимает и, я уверен, она рада видеть меня. Я чувствовал запах её любимых французских духов, которыми она брызгается лишь по праздником, чувствую её тепло, такое родное, домашнее тепло. Не могу передать свои чувства словами. Рядом с ней, в её объятиях я вновь чувствую себя беззащитным ребенком, нуждающимся в тепле и заботе. Но когда она отпустила меня, я вернулся в реальность, снова почувствовал себя самостоятельным и взрослым человеком, который больше никогда не сможет получить такое обилие заботы от мамы, как получает это маленький ребенок. — С днём рождения, Фрэнки, — мама по-доброму улыбнулась, потрепав меня по голове. — Спасибо, мам. К моему удивлению отчим тоже обнял меня. Но это не было так приятно, как мамины объятия. Это, скорее, было мерзко. Он тоже поздравил меня, и мы обменялись фальшивыми улыбками. Он отвратителен. — Фрэнки, как же ты далеко живешь от нас. Мы ехали около часа, кошмар какой-то, — начала мама. Ага, мудаку… ой, мужу, конечно же, мужу своему спасибо скажи за это. — И мы не знали, что подарить тебе, — потому что видите меня раз в полгода, — поэтому решили, что подарим вот это, — мама протянула мне маленькую коробочку, упакованную в красную бумагу и обвязанную золотой лентой. Аккуратно сняв обертку, я открыл коробку и увидел часы. Обычные наручные часы. — Это часы твоего дедушки. Семейная реликвия. Они переходят от мужчины к мужчине в нашем роду. Они перешли мне, потому что у моего папы не было сына. Но у меня есть. И я думаю, что пора их передать тебе, — это многое значило для меня. Действительно. Этот подарок как бы говорит мне, что я не один, в меня есть семья, в которой меня любят, мной дорожат. И, смотря на эти часы, я буду вспоминать об этом. Я еще раз обнял маму. Она даже не представляет, как много для меня значит то, что она здесь, что подарила мне эти часы. Мне не хватало этого все то время, пока я живу один. Джи сидел на диване, пока я обнимался с мамой. Он смотрел на нас и улыбался, но когда его взгляд падал на Стива, отчима, улыбка уходила с его лица. Видимо, этот тип тоже не внушал ему доверия. Кстати, о Джи. Я думаю, что должен рассказать о нём маме. И я сделаю это сегодня, когда представится возможность. Весь день сегодня мне звонили родственники, однокурсники, друзья и поздравляли с Днём рождения. Разве не глупо поздравлять с тем, что я стал на год старее, и смерть стала на год ближе? Я никогда не понимал смысла этого «праздника». Но люди веселятся, так что пусть радуются, что прошёл ещё один год моей жизни. Вечером пришёл Том. А точнее ввалился в мою квартиру с криками «Да закатим знатную пирушку!» За ним стали приходить гости, которых я не приглашал, кстати говоря. Видимо, это еще один из сюрпризов Тома и Джерарда. Пора было переодеть мой хэллоуинский костюм. На этот Хеллоуин у меня был костюм Франкенштейна. Я не стал наносить на себя много грима, чтобы лицо, всё-таки, было узнаваемо, но я сделал несколько швов и «проткнул» свою шею железной палкой. Сам костюм был незамысловатый: чёрные джинсы, чёрная рубашка, чёрные ботинки, а сверху одет чёрный плащ. Гелем я уложил волосы назад. Вот я и готов. Когда я уже справился с костюмом, в мою дверь постучали. Это была мама. Но, честно признаться, я надеялся, что это будет Джи. Мама тоже была уже в костюме. Она одела костюм кровавой медсестры, и меня это жутко взбесило, потому что моей маме уже больше сорока, но, блять, она одета как проститутка. — Фрэнки, я хотела с тобой поговорить. — Да, давай. Мне тоже есть что сказать тебе. — Но можно сначала я? — Да, конечно, — мама прошла в мою комнату и присела на край кровати. — Я тут недавно перебирала твои вещи и нашла вот это, — она протянула мне мою старую пластинку Green Day, альбом «Kerplunk!». Я помню, как мне подарили её на День рождения, когда мне исполнилось 11. Я тогда не мог нарадоваться. Ну конечно, круто получить пластинку любимой группы. — О боже, я её помню. Она уже такая старая, — я улыбнулся, вспоминая тот день. — Да, я помню все детали того дня, помню, как ты хотел получить эту пластинку, и как твои глаза загорелись, когда мы её тебе вручили. Но это было так давно, 11 лет назад. Ты уже такой взрослый, самостоятельный, и я так горжусь тобой. Ты стойко перенёс наш развод с твоим папой, моего нового мужа. И я знаю, как тяжело тебе было сюда переезжать, тяжело было расставаться со своей комнатой, и я поступила очень эгоистично, когда согласилась отпустить тебя. Но я так счастлива, что ты все равно остался таким же беззаботным, таким же веселым и энергичным. Я правда очень сильно тобой горжусь, — по маминым щекам скатывались солёные слезы, и они беззвучно разбивались об её халат. А я лишь сидел с открытым ртом, не понимая, что творится в этом мире. Это на неё так пластинка повлияла? Надо бы почаще давать ей в руки мои старые вещи, чтобы будить в ней совесть. — Спасибо, мам, я всегда знал, что ты гордишься мной. Но… боюсь, после того, что я сейчас тебе скажу, ты перестанешь мной гордиться, — мама напряглась, а её тихое рыдание прекратилось, как по щелчку пальцев. — В общем, даже не знаю, как это сказать… Ты познакомилась с Джерардом, да? — Да, конечно. Он очень милый молодой человек, очень интересный в общении. Мы с ним около часа разговаривали, — я улыбнулся. — Так вот, мам, он… Он мой парень, — я громко выдохнул. Сказать ей это было намного сложнее, чем я думал. — Твой парень? Ты гей? — Возможно. Нет, подожди, не возможно, а точно. Хотя, может я и би, не знаю, не задумывался об этом никогда. Но, должно быть, я просто не хочу терять Джи, поэтому и не хочу быть би, дабы избежать расставания с ним, -.тараторил я, теребя свой плащ в руках. — О, Фрэнки, это даже мило, — мама усмехнулась. — Но во мне сейчас всё равно борятся два разных чувства: либо прямо сейчас отказаться от тебя, либо обнять и сказать, как я рада за вас. Мне явно нужно к этому привыкнуть. Оставшийся день был очень активный и веселый. Куча поздравлений от пришедших гостей, куча подарков, куча детей, приходивших за конфетами. Но в этом дне не хватало одного: Джерарда. За весь вечер я видел его от силы раза два. Он был, кстати, вампиром. Это смотрится достаточно эффектно, хотя и очень заезженно. Мне он был нужен, мне нужно было чувствовать его рядом, чувствовать его губы на своих, видеть его лицо. И сейчас я бегаю по всему дому в его поисках. Но на моём пути я встретил пока что только Тома. — Эй, индюшка, чего грустишь? — я по-дружески обнял его за плечо, наваливаясь на него всем телом. — И где, кстати, Майки? — У него мама в больнице, он сегодня с ней. Он правда очень хотел прийти, но не смог, — сказал Том с некоторой грустью в голосе, но потом что-то в его голосе поменялось на более загадочное и веселое. — Ч-что? — Я так и не подарил тебе свой подарок! — О не-е-ет, Том, не надо. — Да ты чего? Те приколы старые уже не катят, мы же уже взрослые с тобой, по 22 года, все-таки, — верить Тому опасно, но я же ищу приключений на свою задницу. Том протянул мне коробочку, не очень большую, но и не очень маленькую. И я… взял её. Да, я слабак, никакой силы воли. Я мог бы открыть её сейчас, но тогда это не буду уже я. Открываю коробку. Фух, пронесло, никаких сюрпризов. Хотя… черт! Все моё лицо в чернилах! Какой же День рождения без «первоклассных шуточек». Спасибо, Том, за очередной сюрприз!