Иллюзия счастья

2010г. Уже месяц Гермиона жила в своей небольшой квартирке на окраине Лондона. Клио приезжала к ней на выходные, конечно, Грейнджер хотела видеть свою дочь чаще, но остальные пять дней в неделю она ходила на работу. У Рона же график был более свободным, и поэтому основную часть времени дочь жила с ним. Гермиона работала больше чем, когда-либо. Она старалась занять себя, не позволяя посторонним мыслям лезть ей в голову. Бракоразводный процесс прошел быстро, но достаточно громко. Около зала суда собралась вся пресса, пытаясь выведать подробности распада семьи. Однако Рон, ровно как и Гермиона, ничего не комментировал. Тем не менее заголовки газет до сих пор пестрили нелепыми предположениями о причинах расставания героев войны и когда-то лучших друзей. Фотографии Рона, Гермионы и даже Гарри не сходили со страниц газет. В министерстве Грейнджер часто слышала шепот за спиной и видела любопытные взгляды, она чувствовала себя запертой в клетке зоопарка, — это сводило с ума и ужасно утомляло. Единственное, что не давало ей сойти с ума, — это визиты дочери. Это были счастливые дни после трудной недели на работе; однако лето подошло к концу — Клио должна была уехать в Хогвартс. Гермиона с ужасом ждала минуту их разлуки, ей казалось, что они расстаются на целую вечность. Она даже не могла проводить ее до поезда, потому как в этом году это делал Рон. Иногда Грейнджер сидела у окна с бокалом джина и думала, что все это нелепый сон. Она просто не могла понять, как могла допустить подобное. Сломать жизнь не только себе, но еще как минимум одному хорошему человеку. Что касалось до Малфоя, Гермиона видела в газетах статьи с его интервью. Кажется, он был счастлив. Все это выглядело так, словно ему не было дело до случившегося. Его жена была беременна, а сам Малфой должно быть получил все, что хотел. У Рона тоже была большая семья, которая его любила и поддерживала. И только Гермиона осталась одна. Ее родители переехали в другую страну несколько лет назад, а Гарри за это время позвонил лишь однажды, и девушке показалось, что он делал это из чувства долга. Не потому что хотел, а потому что не мог по-другому. Дни сменялись неделями, Клио уехала в школу и сначала присылала письма почти каждый день. Потом раз в неделю. А сейчас, когда первый снег накрыл землю, словно покрывалом, Гермиона не получала писем уже месяц. Она помнила себя в ее возрасте и понимала, что та жизнь захватила ее, заставляя забыть о жизни вне стен замка. Однако это понимание не приносило облегчения. Вся жизнь девушки слилась в длинную вереницу серых дней. Завтрак, работа, вечер у окна с бутылкой джина, — этот распорядок дня стал привычным. В выходные девушка брала работу домой, не давая себе и дня на отдых. Время шло, приближая Рождество. Это значило, что совсем скоро Клио вернется домой на целых две недели. В этом году Рождество дочь должна была быть у Рона, но Грейнджер надеялась договориться с ним. Она верила, что за эти месяцы Рон остыл, и его пыл немного угас. За две недели до Рождества Гермиона наконец нашла в себе силы связаться с Роном. Семья Уизли больше не пользовалась телефонами, а послать сову было слишком рискованно, узнав от кого письмо, Рон мог просто выбросить его. Грейнджер решила попросить помощи у Гарри. Они все еще общались, пусть и не так часто. Набрав знакомый номер, девушка услышала долгие гудки, к счастью вскоре на другом конце провода раздался знакомый и слишком радостный голос: — Привет. Как ты? — Привет, Гарри. Я хотела попросить тебя об услуге. — Помогу чем смогу. — Мне нужно встретиться с Роном, — Гарри ничего не ответил. — Гарри, мне очень нужно поговорить с ним. — Он не хочет тебя видеть, ты же знаешь, — наконец отозвался мужчина. — Пожалуйста, поговори с ним. Повисла тишина. Гермиона нервно барабанила пальцами по столу. Гарри был ее последней надеждой. Она знала, что только он сможет убедить Рона. Молчание давило. — Хорошо, я постараюсь. Приходи завтра в полдень в кафе на 42 улице. Гермиона чуть подпрыгнула от радости, а ее лицо просияло. — Спасибо, Гарри, — взволнованно начала благодарить девушка. — Пока не за что, — после этой фразы Гарри отключился. Грейнджер положила телефон на стол и начала нервно ходить по комнате. Она не видела бывшего мужа с зала суда, а это было почти полгода назад. С одной стороны она надеялась, что гнев Рона немного угас, но с другой — она знала его слишком хорошо. Рон был замечательный, но вот только не умел прощать. Взять того же Малфоя. Уизли ненавидел его все эти годы также сильно еще со школьных времен. Здравый смысл говорил, что скорее всего Рон не придет, но все же надежда, зародившаяся в сердце Гермионы, жила. Ей нужно было верить в хорошее. «Счастье можно найти даже в темные времена, если не забывать обращаться к свету.» Грейнджер вспомнила слова Дамблдора и ее губы тронула легкая улыбка. Весь вечер девушка перебирала свой гардероб, выбирая что надеть. Ей хотелось выглядеть не слишком жалкой, но как оказалось это было довольно сложно. В последнее время Гермиона сильно похудела и вся одежда висела на ней мешком. Волосы приобрели прежнюю форму гнезда, потому как Гермиона всегда завязывала на голове тугой пучок, совершенно не заботясь о внешнем виде. Она выглядела изможденной. Примеряя очередное платье, которое даже с ремнем на талии выглядело кошмарно, Грейнджер вдруг озарило. Она же волшебница! Найдя на столе волшебную палочку, прошептав заклинание, платье начало уменьшаться прямо на девушке, пока не село идеально. Тоже самое, Гермиона, проделала с доброй половиной своего гардероба. Когда она посмотрела на часы, было уже четыре часа утра. Выругавшись, Гермиона, взмахнула палочкой, и все вещи начали складываться аккуратными стопками. Бросив взгляд на бутылку джина, девушка решила отказаться от ежедневной порции алкоголя. Ей хотелось иметь завтра трезвый и свежий ум. Взяв с дивана плед, девушка легла на кровать и не заметила, как провалилась в тревожный сон. Слепящие лучи солнца, пробивавшиеся через тонкую ткань штор, разбудили Гермиону. Прикрыв глаза одной рукой, девушка начала искать часы, судорожно ощупывая кровать. Через несколько секунд наконец она поднесла циферблат к глазам. Стрелки показывали 11.00 утра. — Черт! — громко выругавшись и вскочив с кровати, словно молодая лань, девушка начала быстро собираться. Время бежало неумолимо быстро. Гермиона ничего не успевала. Быстро приняв душ, она слегка подкрасилась, пытаясь скрыть темные круги под глазами. Казалось, прошло не больше десяти минут, но часы показывали, что прошло уже целых двадцать пять. Быстро надев платье, девушка начала расчесывать свои непослушные волосы. Но это не помогало. Пушистые кудряшки торчали в разные стороны. Откинув расческу, Гермиона взяла заколку, чтобы хоть немного придать волосам приличный вид. Накинув пальто и шарф, Грейнджер уже собиралась трансгрессировать, но, окинув взглядом себя в зеркале, замешкалась. Из зеркала на нее смотрела незнакомая женщина. Черты лица стали гораздо острее, глаза лихорадочно блестели, кожа стала гораздо бледнее, чем раньше и приобрела сероватый оттенок. Гермиона стала своей тенью. Из раздумий ее вывел пиликнувший телефон. Взглянув на табло она прочитала «Мама» и нажала кнопку сброса, мысленно пообещав перезвонить ей. Уже был почти полдень, опаздывать было нельзя. Представив хорошо знакомую улицу, Грейнджер с громким хлопком трансгрессировала. Уже через минуту девушка стояла возле нужного кафе. На улице было морозно и ветрено. Мелкие снежинки кололи кожу. Гермиона поспешила поскорее зайти в помещение. В нос сразу ударил аромат кофе. Вдохнув поглубже приятный запах, она начала осматривать зал. Сейчас тут было не многолюдно. У окна сидел молодой человек, который с невероятной скоростью клацал пальцами по клавиатуре ноутбука. Чуть дальше расположились две женщины преклонного возраста, они неспеша пили чай с пирожными и обсуждали последние новости. Гермиона взволнованно всматривалась в самые дальние столики, но больше никого не было видно. Часы показывали начало первого. «Неужели он не пришел...» — с досадой подумала Грейнджер, как вдруг услышала сзади знакомый голос: — Здравствуй. Гарри сказал, что ты очень просила о встрече. Обернувшись, она увидела своего бывшего мужа. Он почти не изменился. Лишь появившиеся седые волоски в копне рыжих волос говорили о том, что он переживает непростые времена. В остальном он был все таким же. Гермиона доброжелательно улыбнулась: — Да, спасибо что пришел. Выпьем кофе? Рон кивнул и сел за ближайший столик. Грейнджер чувствовала себя неловко. Она не понимала, как себя лучше вести и с чего начать. Сняв пальто, девушка устроилась напротив Уизли. Повисла неловкая пауза, но к счастью подошла официантка и приняла заказ. Гермиона под тяжелым взглядом Рона чувствовала себя прижатой к стене дулом пистолета. Ее глаза бегали по столу, а руки нервно сжимали край платья. — Так что ты хотела? — сухо поинтересовался мужчина. Гермиона сделала глубокий вздох, пытаясь унять дрожь. — Я хотела попросить тебя об услуге, — Гермиона подняла глаза на Рона. — Поверь, я не стала бы беспокоить тебя, не будь это так важно. Я подумала... Может, ты сможешь уступить в этом году Рождество мне? Рон молча смотрел на девушку. Его губы плотно сжались, что говорило о его скверном расположении духа. — Ты просишь меня об услуге? — на его губах появилась ядовитая усмешка. — Я думал. ты собиралась вымаливать у меня прощение, но, судя по всему, тебе оно не нужно. — Рон, я не знала, что ты ждешь моих извинений, — опешила девушка, — я множество раз говорила, как мне жаль. Я могу вечно перед тобой оправдываться. Мне необходима моя дочь. Неужели ты не можешь пойти мне навстречу? — Могу, но не хочу, — резко оборвал мужчина. — У нас есть порядок проведения праздников утвержденных судом, хочешь этого или нет, но я собираюсь его придерживаться. Если это все, что ты хотела… — Рон встал со стула и, достав несколько монет, бросил на деревянный стол. — Подожди, — воскликнула девушка, тоже поднимаясь. — Рон, я совсем одна. У тебя большая семья, которая ненавидит меня вместе с тобой. Ты не останешься один в Рождество. А у меня нет никого. Даже Гарри ко мне почти не заходит! У меня есть только, Клио, — голос Гермионы дрогнул, она умоляюще посмотрела на мужчину. — Пожалуйста! Всего один раз! Рон слушал тираду бывшей жены со скучающим видом. Когда она закончила, он подался вперед, смерив ее презрительным взглядом, ответил: — Каждый раз когда я смотрю на дочь, я вижу твое предательство. Я стараюсь не замечать сходство с Малфоем и молю Мерлина, чтобы дочь не была похожа на этого… — Голос Рона дрогнул и к щекам прилила кровь. — Но это моя дочь, которую я любил и воспитывал последние 12 лет. Ты решила, что единственная жертва — это ты. Подумай, как расплачиваюсь я, — голос мужчины стал ледяным и, уже разворачиваясь, он бросил через плечо. — Наслаждайся одиночеством, грязнокровка. Гермиона стояла с открытым ртом несколько долгих минут, смотрела на дверь, в которую вышел Рон. От его последних слов ее сердце готово было разорваться на части. Она не верила, что ее некогда лучший друг, с которым она сражалась с Волан-де-Мортом, назвал ее грязнокровкой. Это было низко и подло. Когда-то давно на втором курсе, Рон хотел наслать заклятье на Малфоя за это слово. А сейчас он хотел сделать ей как можно больнее и заранее подбирал слова, в этом Грейнджер не сомневалась. Из оцепенения ее вывела официантка, поставившая на стол две чашки кофе. Гермиона обвела взглядом помещение и поняла, что все взгляды устремлены на нее. Ни говоря ни слова, она вышла на улицу и вдохнула морозный воздух. Небо было ясное, полуденное солнце слепило глаза, а снег искрился под ногами. Это был прекрасный погожий день. Гермиона не знала куда ей идти, поэтому просто пошла вперед. Единственное — чего она сейчас хотела, — выпить. Зима в этом году выдалась снежная и морозная. Весь Лондон был окутан белым покрывалом. Гермиона, всегда любила зиму. Ей нравилось это ощущение сказки. Однако эту зиму девушка не замечала. Ее шторы всегда были плотно зашторены, не пропуская солнечный свет. А сама она взяла бессрочный отпуск и не ходила на работу. Теперь ей больше ничего не хотелось. Только лежать в темной комнате, пить джин и прокручивать в голове последние слова Рона. Ее небольшая квартира была похожа на дом Сириуса: пыль, разбросанные вещи и неприятный запах, который девушка не замечала. Гермиона начала курить. Просто в один вечер она увидела на улице курящего парня и подумала, что может это будет помогать ей так же, как джин. И она оказалась права. Сигареты вперемешку с алкоголем давали ей забыться гораздо быстрее. Иногда Грейнджер натыкалась на зеркала, в тот же миг на ее лице появлялось отвращение. То, кем она была сейчас, было очень далеким эхом Гермионы. Поэтому лишний раз девушка старалась не вставать с кровати. Однако утром тишину ее квартиры нарушила звонкая трель. Грейнджер, открыла глаза явно не понимая, что происходит. Однако трель повторилась, и девушка наконец сообразила, что это звонят в дверь. Она продолжила лежать, полагая, что кто-то ошибся. Но звонили снова и снова. Девушка не выдержала и, резко встав с кровати, собиралась открыть дверь, но голова ее закружилась, что ей пришлось схватиться за столик. Через пару секунд все прошло, и она поспешила к незваному гостю. Не спрашивая, Гермиона распахнула дверь. Перед ней стояли Гарри, Полумна и Невилл. При виде Гермионы с их восторженных лиц начала сползать улыбка. Повисла неловкая пауза. — Входите, — бесстрастно бросила девушка, оставляя дверь открытой, она пошла в глубину квартиры. Гарри и Невилл переглянулись. Полумна же пошла в след за девушкой, будто все, что она увидела, было вполне ожидаемо. — Какой странный запах, — протянула она, усаживаясь в кресло, на котором были навалены вещи. Полумна старательно делала вид, что этого не заметила. — Гермиона, ты что куришь? — возмущенно воскликнул Гарри, открывая окно и впуская в комнату свежий воздух. Грейнджер вышла из спальни, кутаясь в растянутый свитер. В одной руке у нее была зажженная сигарета, а в другой бутылка джина. — Как видишь, — буркнула девушка и села на диван, поджав ноги. Она поочередно смотрела на гостей, не желая первой заводить разговор. Несколько минут все молчали, в комнате повисло напряжение. Свежий воздух потихоньку уносил неприятные запахи. За окном слышался детский смех, девушка поморщилась. — Закрой, — бросила она Гарри. Он послушался и закрыл окно. В комнате опять стало темно. — Завтра Рождество, — неуверенно сказал Невилл и посмотрел на Полумну. — Правда? — удивленно вскинула брови Гермиона. — Не знала. — Как работа? — спросила Полумна. — Не знаю, — Грейнджер пожала плечами. — Я в отпуске. — Гермиона, мы пришли, чтобы узнать проведать тебя, — начал Гарри, присаживаясь рядом. — Мы переживаем за тебя. Девушка медленно подняла глаза на Гарри, на ее губах появилась странная усмешка. Затем она хрипло рассмеялась и отпила прямо из бутылки. Сделав большой глоток, она даже не поморщилась, будто пила воду. — Правда? Ты помнишь, когда последний раз был здесь? Лично я не помню. Оставь притворство, Гарри. Тебя просто мучает совесть. Мужчина молчал. Он не знал, что сказать. Он очень хотел бы, чтобы это было неправдой, но это было так. — Мы хотели пригласить тебя на Рождество завтра, — сказал Невилл, слабо улыбаясь. — Будет весело. Теперь Гермиона смотрела на него. Ей показалось, что на его лице проскользнула тень сожаления и безысходности. Только Полумка улыбалась искренне. Немного помолчав, Гермиона тихо произнесла: — Спасибо, Невилл. Но думаю, я не смогу, — девушка выдавила из себя улыбку. — Если это все, то у меня дела. Она встала и, затушив сигарету, пошла к двери, явно собираясь проводить незваных гостей. Несколько секунд они сидели, провожая ее взглядом, затем, очнувшись, встали и потянулись к выходу. Каждый ей улыбнулся и пожелал хороших праздников. Во всех взглядах читались жалость и разочарование. Когда она закрыла дверь, в ее душе поднялась такая ярость, что, смотря на закрытую за друзьями дверь, она не сдержалась: — Идите к черту! Все вы идите к черту! — громко прокричала Гермиона срывающимся голосом и пнула дверь ногой. Из ее глаз потекли горячие слезы ярости. Ей было противно от себя, она чувствовала себя загнанным зверем, поэтому ненавидела их за этот визит. Грейнджер сползла на пол, закрыв лицо руками, сидела не шевелясь. Сколько она так просидела — сказать было сложно, но, поднявшись, девушка обнаружила, что за окном было уже темно. «Что я делаю?» — стучало у нее в голове. Друзья подействовали на Гермиону отрезвляюще. Она до сих пор видела их недоумение и эту чертову жалость. Надо было что-то делать. Надо было выбираться из этой ямы немедленно. Девушка оглядела комнату и поняла, что нужно начать с уборки. Отыскав свою волшебную палочку под кипами газет, она прошептала несколько заклинаний, и вещи начали складываться и убираться в шкафы, швабра с ведром принялась мыть пол, а мусор сам начал лететь в урну. Оставив волшебству всю грязную работу, Гермиона пошла душ. Горячие струи воды прочищали голову от странной пелены, которая завладела Грейнджер. Запах любимого шампуня возвращал ее в свое привычное состояние. Спустя полчаса девушка уже стояла в чистой гостиной с кружкой крепкого кофе. Внезапно захотелось есть. Гермиона и не помнила, когда она ела в последний раз. Впалые щеки были этому свидетельством. Девушка решила пойти поужинать в косой переулок. Ей захотелось оказаться в магическом месте, там, где она почувствует себя дома. Недолго думая, она натянула джинсы и свитер и с удивлением заметила, что они на ней висят. «Как так? Две недели назад я подгоняла все вещи.» — мысленно удивилась девушка и подошла к зеркалу. Та, кто на нее смотрела, теперь даже отдаленно не напоминала Гермиону: сухая, постаревшая на несколько лет, мертвенно бледная женщина смотрела на нее из зеркала. Грейнджер провела пальцем по зеркалу, словно не веря в то, что это действительно она. Взмахнув палочкой, вещи опять начали уменьшаться, и когда сели по размеру, Гермиона наконец увидела свою болезненную худобу. Теперь ей стало очевидно, что еще пару недель и она умрет. Это подкрепило в ней желание плотно поужинать. Надев пальто, она трансгрессировала. Гермиона неторопливо шла по хорошо знакомому косому переулку и разглядывала яркие витрины. Всюду сновали люди, покупая подарки для своей семьи и друзей. Хороших товаров почти не осталось и поэтому то и дело слышались досадные возгласы. К великому удивлению настроение у Грейнджер немного улучшилось, она предвкушала вкусный ужин. К тому же через неделю к ней должна была приехать дочь, а это стоило того, чтобы жить. Правда мысль о том, что сейчас Клио находится совсем рядом, причиняла боль. Гермиона старалась прогнать подобные мысли и сосредоточиться на себе. Вот уже и любимый ресторанчик был совсем рядом, от чего в желудке предательски заурчало. Закутавшись плотнее в пальто, она пошла быстрее, желая скорее оказаться в тепле. И вот ее от входа отделяло пару метров, как из этого ресторана вышел мужчина, которого она узнала бы из миллиона. Высокий, статный. Светлые волосы трепал ветер, а на щеках появился легкий румянец от морозного воздуха. Он стоял на крыльце и надевал кожаные перчатки. На его губах играла легкая улыбка. Грейнджер стояла, как вкопанная, не в силах пошевелиться. У нее было ощущение, что она упала и девятого этажа и выжила. Все мысли улетучились, а в сердце больно закололо. Мужчина наконец пошел прочь от заведения, но в последний момент обернулся, и улыбка медленно сползла с его губ. Гермиона увидела его серые глаза, в которых читалось удивление. Это последнее, что она видела. Внезапно у нее закружилась голова и ее силы покинули ее. Разум заволокло темной дымкой, и она погрузилась во тьму.