I wanna be your dog

- Ты опоздала! – ощущая на себе взгляд бездонных глаз, проходящий по ней ледяным холодом, Анна отступает еще на несколько шагов назад, заворачивая в спальню. Первое правило: не смотреть ему в глаза дольше секунды, когда он зол, когда чем-то недоволен или когда, как в это мгновенье, предъявляет ей претензии. Она повинно склоняет голову вниз и рассматривает свои ступни, облаченные в тонкую материю чулок. В голове проносится мысль, как избавиться от холода в этих притягательных глазах, и она, повинуясь моменту озарения, устремляет взгляд на него, произнося: - Нет. Я ждала тебя. Ждала, а тебя не было. - Не лги мне, Анна. – Он наступает, и ей приходится сделать еще несколько шагов, перемещаясь к центру спальни. - Администратор сказал, что ты приехала десять минут назад, значит, ты опоздала. Во сколько ты должна была приехать? Второе правило: не врать, не увиливать, отвечать на вопросы. - В 19:35, – взгляд Анны устремляется в пол, а щеки алеют. Поняв, что ее ложь разоблачена, она не смеет бросить даже мимолетный взгляд на него. – Прости. - И это все? – задает он вопрос, не требующий ответа, и преодолевает еще несколько метров в ее сторону. – Сколько сейчас времени? - 20:05, - озвучивает, торопливо взглянув на наручные часы, все еще не в силах взглянуть ему в лицо. - Значит, ты опоздала! - Да, прости… - она тяжело вздыхает, все еще рассматривая свои ноги. Он снова приближается, а она снова отступает на несколько шагов назад, пока не упирается ногами в бортик кровати. Стало быть, отступать больше некуда. - Прости, мало. Подойди! Секунду смотрит ему в глаза, пытаясь уловить его эмоции за строгим видом, и послушно подходит. Садится на колени возле него, так что ее глаза на уровне его ширинки. - Хорошая девочка. – Его ладонь скользит по ее волосам, пододвигая голову ближе к своему паху. – Я вижу, ты подготовилась: чулки, нижнее белье, без лишней одежды. Мне нравится! - Да. Ты же знаешь, как я жду твоих сообщений. Ты же знаешь, как я жду встреч. Ты же все знаешь… Он склоняется над ней, хватает ткань плаща, тянет на себя, заставляя ее вскинуть вверх руки, чтобы помочь избавиться от него. Плащ откинут в сторону и вот она предстает перед его взором такая беззащитная в одном лишь нижнем белье и чулках. Ее поза у его ног заводит еще больше. Она такая безропотная, смиренная, готовая выполнить любое его желание по первому требованию, а это не может не заводить. Он чувствует, как напрягся его член, чувствует ее близость, руки сами тянуться к ее голове, заставляя соприкоснуться с жесткой тканью джинсов губами. – Ты же знаешь, что делать?! Вместо ответа, она хватает узкими пальчиками собачку молнии и намеренно медленно тянет ее вниз. Скользя подушечками пальцев по краешку пояса, она приспускает ткань джинсов, заставляя показаться на свет голубую материю боксеров. Ее лицо приближается к нему еще больше, она проводит языком над широкой резинкой, после чего поддевает ее пальцами, заставляя опуститься вниз, оголяя член. Он сам касается ее губ, прежде чем она успевает взять его в рот. Ее губы смыкаются на головке, и она несколько раз пробегается по ней языком. - Я скучал по твоим губам! – его ладонь заставляет ее приблизиться максимально, почти уткнуться носом в его лобок. Не готовая к этому она заходится кашлем, но тут же прерывает в себе рвотные позывы. Вскинув голову и направляя его член под нужным углом, она позволяет ему проникнуть в рот во всю длину, пока губы не доходят до сомкнутых на основании пальцев. Все, как он учил. Она поднимает на него взгляд, пытаясь понять, что именно он хочет, медленных, ласкающих движений или быстрых, порывистых, исполненных животной страсти, но его лицо непроницаемо, видимо, он оставляет выбор за ней. Она медленно скользит по пенису губами, все еще всматриваясь в его лицо, желая увидеть на нем признаки одобрения, но он лишь опускает веки и убирает ладони с ее головы. Значит, выбор за ней. Она продолжает в том же темпе. Уже не боясь резких толчков, она убирает руку с основания члена, служившую чем-то вроде предохранителя от резких, неожиданно глубоких проникновений, и уверенными движениями пальцев стягивает с него джинсы и боксеры до середины икр, продолжая совершать поступательные движения головой. Обхватив ладонью его правую лодыжку и чуть толкнув вверх, призывая приподнять ногу, она снимает со ступни обувь, освобождает ногу от джинсов, боксеров и нелепого цветного носка, те же операции проделывает с левой ногой. Пальцы скользят по его горячей коже вверх, пока не нащупывают ткань рубашки и пуговицы на ней. Она расстегивает одну за другой, с удовлетворением замечая, что его манера застегивать рубашку лишь наполовину, сейчас пришлась очень кстати. Неловкими движениями она скидывает рубашку с его плеч, тянет за рукава, заставляя ее упасть на пол, приподнимает полу футболки и тянет вверх, поймав себя на мысли, что излишне увлеклась раздеванием, почти перестав ласкать его плоть. Наверстывая упущенное, она ускоряется и интенсивно сосет его член, все еще пытаясь освободить его от футболки. Он ей помогает в этом, подхватив материю и стягивая ее с себя. Ее рука возвращается на основание члена, массируя твердый ствол, а губы, сомкнувшись жестким кольцом, жадно поглощают его в движениях вперед и освобождают в обратных. Тихий стон, извещает, что она все делает правильно. Ей так приятны эти звуки, что она ускоряется в надежде услышать продолжение, и оно следует. Она чуть ослабляет хватку губ, и максимально высунув язык, скользит им по члену из стороны в сторону, оповещая участки кожи, которых он касается, о скором поглощении ртом. Еще один стон, чуть громче предыдущего, и он останавливает ее. - Хорошая девочка. Ты заслужила мое прощение за опоздание. – Он рывком поднимает ее с колен. – Но вот, за то, что солгала мне, ты будешь наказана. Он разворачивает ее спиной к себе и заставляет подняться на кровать. Пальцы, сомкнувшиеся на талии, останавливают ее от попыток проползти дальше, а когда она замирает, стягивают с нее кружевные трусики до колен. Головка члена несколько раз проходится по промежности, и, убедившись, что она возбуждена, он входит в нее сразу на всю длину. Она выгибается, ощутив столь желанный контакт, и опускает плечи на шелковистую поверхность покрывала, оставляя попу призывно возвышаться. Джаред с силой прижимает ее ягодицы к себе, но двигаться внутри Анны не торопится, выжидает, чтобы она привыкла, а, может, просто хочет, чтобы она терпела, томилась, накапливала в себе непреодолимое желание. Анна, конечно, уже готова, уже возбуждена сверх меры и невыносимо хочет, чтобы он начал орудовать в ней, но проявлять инициативу не намерена, зная, что ему это может не понравиться, а следовать его желаниям - ее мотив, стратегия, миссия, внутренний порыв. Его ладони по кругу обводят ее ягодицы, медленно скользят по бархатистой коже вверх, к пояснице, спине, устремляются к лопаткам, быстро справляются с застежкой бюстгальтера, откидывают лямки в сторону, проходят по плечам, избавляя от бретелей, и следуют к шее. Шершавые пальцы скользят по позвонкам, а потом хватают за плечи, отрывая корпус девушки от постели, и заставляя Анну еще больше прогнуться, упираясь в его пах еще плотнее, хотя мгновение назад казалось, что плотнее невозможно. Дождавшись, когда бюстгальтер соскользнет с ее рук, он опускает ее обратно на постель. Руки плавно возвращаются к талии, невесомо касаясь горячей кожи лишь кончиками пальцев, вызывая в Анне странные тактильные ощущения на грани щекотки и нервного исступления от нежных ласкающих прикосновений. Почувствовав первый толчок, доведенная до предела Анна глухо стонет, впиваясь ногтями в ткань покрывала. Джаред начинает двигаться в ней медленно, но максимально глубоко, для верности откидываясь корпусом назад и прижимая ее ягодицы к себе с неистовой силой, но ей этого мало, она хочет, чтобы он вколачивался в нее, выбивая каждым толчком оглушительный стон. Он совершает несколько резких толчков, и тут же получив отдачу в виде сладкого стона, снова замедляется. Ему нравится ее нетерпение и жажда жесткого секса, но поскольку она провинилась, дважды провинилась, он не намерен поддаваться ее желаниям. Он будет мучительно медленно, изнуряюще долго ее трахать, раз за разом доводя до точки, но не давая кончить, кроме того, ее ждет еще маленький мучительный сюрприз. Заметив, что руки Анны вытянуты вдоль тела, он нагибается и, схватив ее за кисти, тянет на себя, заставляя приподнять корпус с кровати. Ее ягодицы соприкасаются с его пахом, пальцы переплетаются с его пальцами, мышцы рук напряжены и рельефно выпирают под тонкой кожей, плечевые суставы максимально отведены назад, спина Анны круто изгибается дугой, грудная клетка в вертикальном положении, голова чуть наклонена вперед. Она натянута, как струна, как парус, в который дует мощный ветер. В таком положении Анна напоминает Джареду гальюнную фигуру на носу старинного парусного корабля, и это его сильно заводит. Забыв об установке мучительно медленно секса, он втрахивается в нее до одури. Каждый толчок настолько резкий, настолько сильный, что от соприкосновения с его пахом, Анна пружинит, ее ягодицы отскакивают вперед сантиметров на десять, и лишь сцепленные пальцы рук останавливают ее от падения, фиксируют, возвращают назад. Не сдерживаясь, Анна стонет громко, протяжно, с периодичностью фрикций глубоких и мощных. Соседи, если они есть, могут красочно представить всю картину происходящего за стеной. От наслаждения Анна запрокидывает голову назад, и ее длинные волосы волочатся по спине, щекоча кожу. Когда стоны становятся выше, сливаются в единое целое, прерываясь лишь на долю секунды для глотка воздуха, Джаред останавливается, не давая достигнуть ей оргазма, и с ее губ срывается последний то ли стон то ли всхлип, полный разочарования и мольбы. Он отпускает ее руки, но какое-то мгновенье она пытается удержаться, вцепляясь пальцами в его ладони, но они выскальзывают и девушка падает на кровать. Ее волосы разметаются по покрывалу полукругом, она тяжело дышит, уткнувшись носом в постель. Джаред за талию притягивает ее ближе, снова начинает двигаться в ней медленно, давая ей остыть, позволяя оргазму, чуть не накрывшему ее, скрыться, отступить на время, которое он и сам для себя не определил. Он знает, что секса у нее не было две недели, понимает, как ей не терпится получить разрядку, осознает, что для этого ей много не надо, да и он сам был близок к тому, чтобы кончить, именно поэтому он не торопится набирать темп. Он склоняется над ней и прикасается губами к нежной коже, скользит языком по линии позвоночника, оставляя влажный след. Влага, испаряясь, холодит разгоряченную кожу, и от этих ощущений Анна прикусывает нижнюю губу. Она приподнимается на руках и Джаред тут же накрывает ее грудь ладонями, гладит, сжимает пальцами соски. Анна глухо стонет и подается назад. Джаред, потеряв над собой контроль, ускоряется, входя в нее на все длину с характерными шлепками. Одна рука продолжает сжимать грудь, а вторая обвивает живот, фиксируя положение девушки. Безудержные стоны вновь наполняют комнату. Анна извивается под ним и подается на встречу каждому толчку. Ощущая членом пульсацию ее лона, Джаред останавливается, но Анна не сдается. Забыв о правилах повиновения, она начинает сама насаживаться на его член. Какое-то время Джаред с улыбкой наблюдает за ее попытками достигнуть оргазма, но потом не выдерживает и, обхватив за бюст, поднимает ее, прибивая спиной к своей груди. - Так не терпится, да? – шипит ей на ухо. – Так не терпится, что ты не боишься получить очередное наказание за вольность? Анна повинно опускает голову, но пальцы Джареда хватают ее за подбородок, заставляя вернуть прежнее положение. - Третье! И всего за один день. – Он совершает несколько резких толчков, от чего из Анны вырывается еле слышный стон. – А к трем я не готовился. Я даже еще не успел наказать тебя за ложь. Пожалуй, придется отложить наказание за инициативу до следующего свидания. Он надавливает ладонью на подбородок, отводя голову Анны максимально назад, так, что она соприкасается затылком с его плечом. Он впивается губами в ее беззащитно открытую шею, оставляя на ней ярко красный засос. Анна снова стонет, а Джаред совершает еще несколько резких толчков, тем самым, заставляя ее прогнуться в спине для более глубокого проникновения. В течение нескольких минут он вколачивается в нее, пока Анна не оказывается снова близка к оргазму. Он заводит ее руки за свою голову, движется по плечам вниз, опускается ниже к груди, поглаживая живот, устремляет одну ладонь еще ниже, накрывает половые губы, почти касаясь собственного члена, смачивает пальцы ее соками и поднимается чуть выше к переплетению тысяч нервных окончаний. Его палец надавливает на клитор, массирует, влажно скользит, и Анна, прикусив нижнюю губу, мычит от удовольствия, чувствуя, как отступивший оргазм медленно приближается. Она старается подавить в себе желание стонать от наслаждения, хочет обмануть его, чтобы он не смог отстраниться прежде, чем она кончит, но вопреки ее стремлениям, более сильный нажим на клитор вырывает из ее горла высокий стон и Джаред убирает руку. Опять не получилось. Анна трется щекой о его щетину, умоляя продолжить, выпрашивая ласку, но Джаред убирает ее руки, скрещенные за его затылком, целует в губы влажно и пошло, прорывается в ее рот языком, и она посасывает его, скользя от середины языка к самому кончику и обратно. Джаред рычит от перевозбуждения, но пока позволяет ей продолжать, а когда желание побеждает, отталкивает ее от себя, заставляя принять позицию доги-стайл, и движется стремительно, почти полностью выходя и вбиваясь до основания. Его пальцы крепко сжимают ее бедра до побелевших костяшек, ногти впиваются в нежную кожу, рискуя оставить царапины и синяки. Ей это безумно нравится. Нравится, что он каждым движением будто натягивает ее на себя, нравится, что он, кажется, потерял контроль над собой, нравится, что он глухо постанывает, нравятся собственные стоны, почти утробные, как будто чужие, нравятся ощущения в собственном теле, которое вот-вот начнет содрогаться, словно пропустив через себя разряд тока, нравится… Он резко выходит из нее, тяжело дышит, чертыхается на себя за то, что чуть было не упустил момент. - Ни с места. Я сейчас. И только шелохнись… – Многозначительно замолкает, давая указания, и скрывается в коридоре. Его нет около минуты. И Анна с торчащей вверх попой и выгнутой спиной смиренно стоит, не смея шевельнуться. Но выпрямленные руки предательски затекли, подрагивают и ноют под тяжестью собственного тела. Думая, что пора начать отжиматься, раз уж она не может вынести свой вес, который, между прочим, и пятидесяти килограмм не достигает, Анну магнитом тянет припасть лицом к мягкой постели. Она стойко сопротивляется, но Джареда все нет. Точнее она его не видит. Он застыл на пороге, прислонившись к дверному косяку, и выжидает. В одной руке у него стек с меховой кисточкой, в другой пакет из секс-шопа, в котором скрывается еще масса игрушек, купленных на всякий случай. Не в силах больше противиться слабости собственного тела, Анна опускает плечи на кровать, и кажется Джаред только этого и ждал. - Похоже, ослушаться – твой девиз на сегодняшний день, так ведь, Анна? – он вальяжно подходит к кровати. Анна оборачивается на его голос и поднимается на руки, словно мгновения слабости не было. - И, кажется, ты снова пытаешься ввести меня в заблуждение. Что же… - он поднимается на кровать, кладет на нее стек прямо перед лицом Анны и высыпает содержимое пакета на покрывало. Плеть, наручники, кляп, повязка на глаза, кожаный ошейник и еще куча непонятных предметов падают в десяти сантиметрах от ее лица. Все без упаковки, предварительно снятой, чтобы не тратить время, лишь чек, вылетевший из пакета вместе с BDSM-игрушками, свидетельствует, что все это куплено недавно, специально для нее. Взгляд Анны падает на наручники, и она инстинктивно поднимает глаза к изголовью кровати, переплетающемуся металлическими завитками и прутьями. Она не обращала на них внимания до настоящего момента, но оказывается и это Джаредом было продумано. - Не знаю. Наручники, нам наверно не пригодятся. Ты же послушная девочка, да? Ты же не будешь сопротивляться? Кивает, даже не смея поднять на него взгляд. – Я их уберу пока, чтобы не мешались. – Он перекладывает их на прикроватную тумбочку. – Это пока тоже не понадобиться, и это тоже. Знаешь, ты очень криклива сегодня… - он поднимает кляп с шариком по середине и подносит его к лицу Анны, цепляется пальцами за подбородок, тянет вниз, заставляя приоткрыть рот. – Будем с этим бороться, тем более неясно какую реакцию окажут другие игрушки. – Он застегивает повязку на ее затылке поверх волос, потом берет ее за плечи, приподнимает, принуждая выпрямиться, встать на колени. – Так, что тут еще у нас еще есть? – Поднимает зажимы для сосков и фиксирует их на груди Анны, смотря, как она морщится от новых ощущений. – Не переигрывай! Это не так больно, как ты хочешь показать. Я… - улыбается – уже испробовал их на себе. Думаю, без созерцания стены и изголовья кровати можно обойтись. Он поднимает с покрывала повязку и завязывает ее. Берет в руки стек и плеть и встает с кровати, обходит ее, встает у подножья, у самого края которого возвышается фигура Анны. Икры ног зависли в воздухе, колени вдавливают мягкую ткань покрывала у самого края кровати, кажется, тело Анны колыхается, балансируя на поверхности, боясь упасть, чувствуя всю нестойкость ее положения. Джаред ладонью надавливает на зону между лопаток, заставляя Анну податься вниз, обрести опору в виде рук под собой. Он проходится меховым концом стека по всей спине, потом следует обратно к шее, надавливает, давая почувствовать всю жесткость орудия, от которого можно получить не только щекочущие ощущения, но и боль, и возвращается к копчику. Скользит по ягодицам, уходит вниз, соприкасаясь с тыльной стороной бедер, проводит меховым наконечником по все еще влажной промежности. Она так притягательна, таит в себе массу удовольствия, но он не намерен в нее входить. Пока. По крайней мере членом. Он кладет стек на край кровати и двумя пальцами освободившейся руки входит в влажное лоно. Она, будто издеваясь над ним, сжимает мышцы влагалища, давая понять, как хорошо ему будет в ней. Зря она так. Плеть в другой руке за секунду преодолевает расстояние от копчика до шеи и приземляется хлестким ударом между лопаток. Тело вздрагивает, но Анна не издает ни звука, лишь покорно опускает голову на руки. Пальцы покидают ее тело. Кисточки плети скользят по ребрам справа вниз, потом по левой стороне вверх. Еще один несильный удар приземляется на пояснице, заставляя девушку прогнуться еще больше, а потом строптиво выпрямиться, готовясь к новому удару. Кажется, ей нравится данная игра. Джаред наносит удар за ударом, замечая, как кожа розовеет в месте соприкосновения с плетью. Анна мычит то ли от боли, то ли от удовольствия пограничного с болью. Он встает коленями на край кровати, его эрегированный член уютно размещается в ложбинке между двумя половинками ее ягодиц, он трется о них, тяжело вздыхая, и обхватив ладонью ее шею, притягивает к себе. Рукоятка плети под ее скулами заставляет поднять голову вверх. Он надавливает на ее горло, плотно прижимая к своему телу, движение коленей заставляет свести ноги максимально близко и в этом сужавшемся пространстве его член скользит по промежности, ощущая всю влажность, все желание Анны. Его пальцы нащупывают зажимы на сосках и еще сильней смыкают их. Анна шипит от боли, сладострастной, возбуждающей еще больше. Он снимет один зажим и заменяет его рукой. Он буквально чувствует соприкосновение своих пальцев через тонкую кожу, и это заводит еще сильнее. Он целует ее в щеку, его пальцы проскальзывают в рот под кляп, и Анна посасывает их, лаская языком. Вообще ему хочется снять повязку и втрахиваться в полость рта, соблазнительно мокрую и горячую. Хочется, чтобы она задыхалась от его глубоких проникновений, закашливалась, не в силах принять его полностью, но вместо этого он сублимирует свои желания рукой, проникая в нее все глубже. Не в силах совладать со своим возбуждением, он отбрасывает ее вперед, входит в нее быстро и вколачивается, наслаждаясь процессом, которого избегал, кажется, вечность. Ее истекающее желанием тело, принимает его с хлюпающими звуками. Она мычит, не в силах больше терпеть и не в состоянии нарушить тишину протяжным стоном. Он хватает в руку стек и с силой ударяет ее по спине, отчего через мгновение участок кожи вспыхивает алым, а Анна издает душещипательный вскрик, который в отсутствие кляпа мог бы покалечить барабанные перепонки. Она выгибается, а он отбрасывает прочь стек и цепляется пальцами за ее талию, вбивается, как пневматический поршень. Развязка так близка, но он намерен доставить удовольствие партнеру, который так много вытерпел, который так долго не получал разрядку. Он выходит из нее, чтобы не кончить. Снова берет в руки плеть, но на этот раз устремляет ее рукоять в тело девушки. Движется до упора, и хотя обхват рукоятки меньше чем диаметр его члена, видит, как эти проникновения приносят ей удовольствия. Он наслаждается этим, видит, как она извивается, ощущая ручку в себе, она протяжно мычит, и он отходит назад, всматриваясь в будоражащую кровь картину. Видит, как колыхающиеся кисти плети замирают, видит, как Анна еще с большим призывом выгибается, устремляя попу вверх, видит, как она ждет любых его действий. Он подходит, вынимает плетку и заменяет ее своим членом. Лихо вколачивается, не в силах преодолеть возбуждение, и кончает, не сумев устоять под напором сокращающихся мышц Анны. Он падает на ее хрупкое тело, подминая его под себя, чувствует, как она содрогается, получив столь долгожданный оргазм, чувствует, что ее кожа покрылась испариной, даже чувствует горящие огнем участки ее тела, принявшие удары плети. Осознание всего этого накрывает его с головой, заставляя сильнее обнять тело, принесшее ему массу удовольствий. Его переполняют странные эмоции по отношению к Анне, противоречивые, чуждые, те, которых он старательно избегал и которые необходимо срочно убить в себе. Наперекор своим желаниям он скатывается с нее, так томно вздыхающей, отворачивается и проваливается в глубокий сон.