Часть 4
8 декабря 2015 г., 20:36
За окном было уже светло, но солнечные лучи еще не окрашивали комнату в теплые желтые тона. Легкая тюлевая занавеска мерно покачивалась в такт дуновениям ветра, и, открыв глаза, Анна какое-то время сонно наблюдала за ее плавными движениями. Сознание за что-то цеплялось, взывая к памяти, и, кажется, от этой попытки мозга что-то вспомнить во сне, она и проснулась раньше, чем того хотела. Разум, точно окутан туманом. Спросонья она даже не могла четко вспомнить вчерашний день, словно ее постигла краткосрочная амнезия. Прошло не меньше минуты, прежде чем в голову Анны ворвались воспоминания вчерашне-сегодняшнего вечера-ночи.
«Джаред… Он ведь остался ночевать…» - подумала девушка и тут же усомнилась, имели ли эти события место. Последние несколько недель ей снились очень реалистичные сны, обыденные, наполненные повседневной рутиной и, вероятно, поэтому такие правдоподобные, они накладывались на ежедневные события, как трафарет, лишь в мелких деталях искажая действительность. Каждое утро после таких видений, Анна силилась отыскать грань двух миров, чтобы отделить один от другого, и находила ее только после чашки крепкого кофе, когда остатки сна растворялись в бодрящем напитке. Анна даже припомнила, что в начале недели ей уже снилось заточение в тесном пространстве остановившегося лифта, оттого желание уяснить для себя, где реальность отделяется ото сна, требовало неопровержимых доказательств.
Она поднялась с постели и, накинув на плечи халат, подошла к двери. И вроде бы так просто - открой дверь и узнай правду, но Анна стояла перед закрытой дверью в нерешительности, пытаясь для себя уяснить, какой из исходов ее устроил бы в большей мере, но, так и не определившись со своими чувствами, потянулась к дверной ручке. На цыпочках она преодолела коридор и замерла на пороге гостиной. Там на большом оранжевом диване уютно обернувшись в объемное одеяло, безмятежно спал мужчина. Неяркое предрассветное освещение делало его светлую кожу похожей на мрамор, а профиль – на античное изваяние, такое же четкое, идеализированное, искусно сотворенное создателем. Лишь чуть подрагивающие ресницы и равномерное покачивание грудной клетки при дыхании превращали его из каменного произведения искусства в живого человека. Несколько минут Анна зачарованно смотрела на его лицо, поражаясь, как в этом мире могут соседствовать необычайная красота одних людей и понурая безликость других, и как, должно быть, разнится окружающая действительность, созерцаемая их глазами, глазами двух миров, двух антиподов.
Когда Джаред сквозь сон, закинул руку за голову, Анна поспешила удалиться, чтобы не быть пойманной с поличным за любованием мужчиной. Также на носочках она вернулась в комнату и прикрыла за собой дверь. Скинув халат, она какое-то время рассматривала свое отражение в зеркале, пытаясь увидеть себя отстранено, глазами другого человека. И вроде бы ничего уродливого, ужасного, неказистого в ее внешности не было, она вполне походила на среднестатистическую женщину, но отчего-то увиденное воспринималось удручающе серым, скудным, пустым. Никаким.
«Как же все меняет косметика!» - подумала Анна, набросив халат на зеркало, чтобы скрыть себя от своих же глаз.
Она вернулась в постель, погружаясь в прохладу простыней, и, свернувшись клубочком, забылась в объятьях сна.
***
Джаред проснулся от ощущения, что в его глаза бьет прожектор в тысячу ватт, проникая сквозь кровеносные сосуды опущенных век и заливая все красным. Отгородившись от источника света ладонью, он приоткрыл глаза, ожидая обнаружить себя на сцене или на операционном столе под лучами ослепительных ламп, но оказался в незнакомой гостиной. Так крепко и без сумбурных сюрреалистичных сновидений он давно не спал. Крепкий сон, как ластик, прошелся по границе между днями, на время размыл, растушевал, стер последние события, вырывая их из мозга, поэтому мужчина некоторое время растеряно хлопал ресницами, пока память, одурманенная сном, не возвратилась потоком вчерашних картинок.
«Ах, да… Серая мышка… Серая, но пронырливая… нашла предлог…»
Джаред нехотя покинул гнездо из подушек, простыней и одеяла, и даже не помышляя облачиться в одежду, пошел на поиски ванной комнаты. Проходя по коридору, он на секунду остановился, заметив сквозь щель неплотно закрытой двери тельце, обмотанное простыней почти до макушки. Хмыкнув себе под нос, он продолжил поиски, зашел на кухню, попил воды и, наконец, обнаружил заветное помещение. Окатив лицо ледяной водой, он смыл с себя остатки сна, прополоскал рот найденным ополаскивателем с едким мятным вкусом, от которого сводило десны, а язык закручивался в трубочку, и направился обратно в гостиную, чтобы одеться и уйти по-английски.
Проходя мимо приоткрытой двери, он заметил, что серая мышка за время его водных процедур сменила позу, и теперь возлежала, открыв взору оголенную грудь. Ноги сами остановились у двери. Джаред бесшумно толкнул ее и застыл на пороге, облизнув губы. Зрелище было весьма сексуальным, а поток собственных мыслей, обративших внимание на этот факт, его немало удивил. Может, сказывалось отсутствие ее нелепой старомодной одежды, а может и пропущенный секс с безотказной начинающей моделью, запланированный на вчерашний вечер. Джаред, беззвучно ступая, прошел в спальню хозяйки, остановился в метре от кровати и уже без преграды расстояния рассматривал обнаженную фигуру, прикрытую лишь материей простыни, обвивающей таз и бедра. И хотя Анна все еще спала, ее соски призывно топорщились, еще сильнее распаляя мужчину.
Вспомнив ее вчерашние объятья после вызволения из лифта, нарочито долгие, красноречивые, предложение переночевать у нее под предлогом усталости и выпитого вина, он пришел к выводу, что все это было неловкой попыткой соблазнения. Неловкой и уж точно отвергнутой бы им, если бы не навалившаяся сонливость. Но сейчас, глядя на ее тело, такое расслабленное, обнаженное, с соблазнительным изгибом и рисунком теней от солнечных лучей, проходящих сквозь занавеску, он уже не был так категоричен. Его уже весьма интриговала обладательница этого тела, ее явная неопытность и вся новизна возможных ощущений.
Он осторожно присел на кровать, стараясь не разбудить и не напугать девушку внезапным вторжением, по крайней мере, до тех пор, пока он четко не определится со своими намерениями. Прогнувшийся от его веса матрац, чуть было не разрушил его планы. Уловив сквозь сон еле заметное движение, она недовольно причмокнула губами, но продолжила спать, поменяв позу. До этого лежащая на боку, Анна слегка развернулась, откинув правую руку назад, словно собиралась перевернуться на спину, но в процессе забыла о своих намерениях. От этого маневра ее правая грудь стала возвышаться над телом, акцентируя на себе внимание, а твердый сосок точно указывал на потолок, словно зазывно приглашал к себе прикоснуться.
На Джареда это подействовало, как включившаяся лампочка на собаку Павлова. Он склонился над девушкой и скользнул языком по ее соску, внимательно наблюдая за выражением ее лица. Легкое прикосновение ее не разбудило. Он прильнул к ее груди губами и нежно обхватил сосок, поглаживая его языком. Ее ресницы затрепыхались, но глаза она не открыла. После легкого посасывания, она шевельнула губами, как будто что-то бормотала во сне.
Джаред осторожно лег рядом с Анной и прикоснулся губами ко второй груди, уже более смело лаская сосок. Девушка выдохнула чуть громче, и отвернула голову, еле разборчиво пробубнив: «Том, ну, хватит…»
«Ну, Том, так Том. Собственно, хоть папа Римский!» - подумал Джаред, впиваясь губами в открытую шею, чем сорвал с ее губ звук, напомнивший нечто среднее между вздохом и стоном. Его руки уже смело, без боязни разбудить, исследовали тело Анны. Он чувствовал болезненное напряжение в паху и непреодолимое желание избавиться от него. В одно движение он подмял под себя ее тело и требовательно впился в губы. Она не сопротивлялась, кажется, даже отвечала на поцелуй расслабленно и сонно. Сочтя это за знак, красноречиво свидетельствовавший о ее согласии, готовности и желании, он нарочито пошло исследовал языком полость ее рта, одновременно сжимая грудь в ладони, но неожиданно Анна распахнула глаза. Широко. Растерянно. А спустя секунду в ее глазах читался испуг и непонимание. Но возбуждение и желание настолько распалились, что он, не обращая никакого внимания на реакцию девушки, продолжал насиловать ее рот и путешествовать по ее телу руками.
Она пыталась вытолкнуть его язык своим, но его это только раззадорило - он увидел в этих действиях страсть и желание. Анна предприняла неловкую попытку оттолкнуть его, но атлетическим телосложением не обладала, поэтому попытка закончилась полным провалом. Отмахнувшись от ее рук, как от назойливой мухи, Джаред прижал их к подушке по обе стороны от головы Анны. Ощущая собственное бессилие, Анна замерла, но выждав подходящий момент, когда мужчина ослабил натиск, она отвернулась, разрывая поцелуй.
- Что… Что ты делаешь? – выпалила она, взирая на него округлившимися глазами.
- А ты не догадываешься? – вздернув бровь, поинтересовался он, смотря ей в глаза, и, не дожидавшись ответа, переключился на ямочку под скулами, на ее шею, жадно посасывая нежную кожу.
- Нет! Джаред, перестань!
- Джаред… А это мило! Но можешь звать меня Томом, если тебе так больше нравится! Меня это не оскорбит! – прошептал он ей на ухо, а потом продолжил целовать шею.
- Откуда ты зн… Джаред, что ты делаешь… Зачем?
- Я хочу тебя.
- Нет, Джаред, не надо, пожалуйста! Прошу!
- Просишь? Не надо? – он оторвался от ее шеи и взглянул в глаза красивые и невероятно выразительные. В тот момент в них было меньше голубого, преобладал зеленый и ореховый с неизменными вкраплениями желтого. В них читался протест, но страха больше не было.
- Да!
- Ты уверена? – она лишь мотнула головой. – Что-то мне подсказывает, что ты также хочешь меня. Проверим? – Чуть приподнявшись над ее телом, он откинул простынь, скрывающую ее бедра, и прошелся рукой по ее промежности, ощущая пальцами влагу. – Не хочешь, говоришь? Не лги мне, Анна. Я этого не люблю.
- Я… - она заметно сглотнула слюну, то ли проглатывая гипотетический ком в горле, то ли испугавшись его взгляда, в котором мелькнула ярость. – Я говорила не надо.
- Хм… Действительно. – Его глаза моментально потеплели, на лице даже появилась улыбка. – Ну, скажи, что не хочешь меня, и, обещаю, я сразу уйду. Только не пытайся мне врать, хуже будет.
Она молчала, и Джаред потянулся к ее губам. Она снова отвернулась. Он развернул ее лицо к себе.
- Хм… ласки тебе не по душе? Предпочитаешь без прелюдии? Мне это нравится!
- Джаред, пожалуйста.
- Ну! Скажи это!
- Я не хочу! – выпалила Анна, отводя взгляд.
- Ты врешь! – он схватил ее за подбородок, приподнимая ее лицо. – Повтори. Смотри мне в глаза.
- Я не… могу… так…
- Это не не хочу! – и его губы снова устремились к ее шее.
- Джаред, пожалуйста, перестань! Не надо! Прошу!
- Ну, ты знаешь, как меня остановить! – его лицо снова возвышалось над ней, а глаза с лукавой поволокой внимательно всматривались в ее радужку. – Скажи это. Всего три слова, от которых требуется только искренность.
Анна сдалась. Она прикрыла глаза и отвернула голову в сторону, отдаваясь ему на растерзание. И даже сам Джаред не мог понять, что это был за жест: признание, что она все же его хочет, или смирение с неизбежным, жертва собой. Впрочем, его это вовсе не волновало. Он раздвинул ее ноги и вошел в нее медленно, осторожно, понимая, что его внушительные размеры могут причинить помимо душевной боли от самого факта почти насильственного проникновения, еще и физическую боль. Он дал ей время, чтобы привыкнуть, а потом начал двигаться медленно, с несвойственной ему нежностью. Причина была не только в заботе о девушке. Она была настолько узкая, ее утроба настолько плотно облегала его член, что он рисковал кончить до неприличия быстро, если бы пытался ускориться.
Она смиренно лежала, не шелохнувшись, ее лицо было непроницаемым, без единой эмоции, лишь тяжелое дыхание свидетельствовало о том, что она не спит и не мертва. Хотя он даже не был уверен, что тяжелое неровное дыхание говорит о том, что ей приятен процесс, возможно, это следствие его движений, надавливающих на грудную клетку. В какой-то момент ему даже захотелось влепить ей пощечину со словами «Не притворяйся, сучка, я знаю, что тебе нравится. Всем же нравится!». Но вместо этого он предпринял очередную попытку выбить из нее хотя бы один стон, чувствуя, что если не добьется своего, то комплексы о мужской состоятельности и печальные думы о том, что он сдает, стареет, ему гарантированы.
Он освободил ее от веса собственного тела и, перекинув ее ноги через свои бедра, ускорился – ее дыхание стало более рваным и громким. Он склонился над ней и обхватил губами ее грудь, слегка покусывая сосок зубами, чем вызвал еле слышный писк. Протиснув руки ей под поясницу, он приподнял ее тело и, приблизив к себе, впился губами в ее шею, наконец-то дождавшись тихого, но продолжительного стона. Воодушевленный, что нашел ее чертову эрогенную зону, он терзал ее шею, покрывая ее многочисленными засосами до тех пор, пока стоны не стали оглушающими, пока ее тело не начало содрогаться в его руках, пока она громко не вскрикнула, сама впившись в его губы. Еще минута и он оттолкнул ее от себя, заставляя принять горизонтальное положение, еще несколько толчков в ее узком влагалище, и он покинул ее тело, орошая живот спермой.
Откинувшись на спину, Джаред сверлил потолок глазами, переводя дыхание в течение нескольких минут, потом поднялся и вышел из комнаты.
Анна сидела на кровати, подперев подбородок коленями. Она слышала его шаги в коридоре, слышала звуки какой-то возни в гостиной, слышала лязг открывающегося замка и только тогда вскочила с постели и, даже не набросив на себя халат, выскочила из спальни.
- Уходишь? – не то спросила, не то констатировала она, застав его на пороге открытой двери.
- Да.
- Останься.
- Зачем?
- Чтобы я не чувствовала себя изнасилованной, – она потупила взгляд, уставившись в пол.
- Ты не сопротивлялась.
- Я пыталась, я просила…
- Не достаточно правдоподобно.
- Не уходи…
- Ну, предположим… Я тебя только что изнасиловал, а ты просишь, чтобы я остался... В чем логика?
- Не знаю… наверно, потому, что тоже тебя хотела, хоть и не могла этого признать.
- Сейчас верю, но мне пора.
- Останься хотя бы ненадолго, прошу.
- Так, зачем?
- Чтобы я не чувствовала себя последней шлюхой, которую поимели и бросили… - в ее взгляде было столько мольбы, столько внутренних терзаний, это был взгляд сломленной женщины. Снова испытав чувство вины, Джаред поддался, закрыл дверь.
- А завтраком накормишь?
- Конечно! – ее лицо тут же озарилось улыбкой. – Что ты хочешь?
- Пока что-нибудь вегетарианское! – он подошел к ней и, смотря на ее обнаженное тело, добавил. – Но, если ты не хочешь, чтобы я еще раз тебя изнасиловал, рекомендую одеться.
