Часть 6
20 декабря 2015 г., 15:55
Тогда он просто ушел. Побыл у нее еще около часа, почти не притронулся к приготовленному Анной завтраку, выпил зеленый чай и ушел, не сказав ни слова. Как не пыталась Анна воссоздать непринужденную обстановку, завести ничего не значащую беседу, каждый раз она натыкалась на холодный взгляд колких голубых глаз. Он был задумчив и, кажется, уже давно находился в другом месте. По его непроницаемому лицу трудно было судить, чем заняты его мысли, сожалел ли он о содеянном, скучал или его тяготило ее присутствие. Ясно было только одно: он находится рядом только ради приличия, только из-за ее просьбы остаться.
Когда дверь за ним закрылась, Анна поняла, что вряд ли увидит его снова. Одиночество снова оплетало ее душу тонкой паутиной, сковывая, заворачивая в кокон. Надежды разлетались на мелкие осколки, садня тело изнутри, не давая дышать. Она обреченно ходила из комнаты в комнату, пытаясь найти себе место в опустевшей квартире, но привычное уже одиночество на этот раз ее немыслимо тяготило, словно она чувствовала его впервые. С каждой минутой она осознавала, что он ей необходим, как воздух, как отдушина в этом пресном мире, как шанс, что в ее жизни все в итоге будет хорошо. Она прогоняла в голове каждую минуту в его обществе, силилась понять, где ошиблась, что и когда сделала не правильно, но лишь собственное отражение в зеркале натолкнуло на нужные мысли.
«Невидимка. Да, как он вообще заметил мое присутствие?» - и в зеркало полетело первое, что попалось под руку. Металлическая шкатулка с грохотом приземлилась на зеркальную гладь шкафа-купе, покрывая отражение девушки нитями трещинок.
***
Спустя несколько дней, Джаред покидал пент-хаус той самой начинающей модели, страстная ночь с которой не состоялась из-за сломавшегося лифта. Оказавшись за порогом ее квартиры, Джаред какое-то время выжидал прибытия лифта, и когда открылись двери той самой кабины, где почти неделю назад он коротал ночь, Джаред, усмехнувшись, отступил. После того случая, он испытывал легкое недоверие вперемешку с негативом ко всем лифтам, а к этому особенно. Решив, что уж лучше пройдет пешком сорок этажей, чем снова окажется в заточение, он направился к лестнице. Спускаясь по ступеням очередного лестничного пролета, он заметил знакомую дверь, и ноги сами потянули его к ней.
Все это время он даже не вспоминал об Анне и о том, что произошло за стенами ее жилища, но именно сейчас наткнувшись взглядом на дверь ее квартиры, в памяти всплыли ее слова об истекающем сроке аренды. Он ощутил живой интерес и непонятную потребность узнать, не съехала ли она. По крайней мере, именно так он объяснял себе свои же действия, стучась в ее дверь. На самом деле им двигал пока еще невыраженный интерес к ее личности, в которой переплелись многочисленные противоречия. Ее невыразительный облик и удивительно яркие глаза, ее внешняя инфантильность и зрелый серьезный взгляд, ее меланхоличность на грани отрешенности и откровенность, с которой она излагала свои проблемы, робость перед ним и настойчивость, с которой она приглашала переночевать в своей квартире совершенно незнакомого мужчину, ее беззащитность и вместе с тем ощущение, что внутри нее стальной стержень и волевой характер, ее строгие пуританские принципы и покорность, с которой она в итоге отдалась ему. Пожалуй, безропотность и покорность его прельщали больше всего. Он и сам не мог понять откуда в нем такая жажда власти, но если в случае с другими женщинами его сила была продиктована известностью, богатством и влиянием, перед которыми те не могли устоять, то Анна подчинилась его напору вследствие своей собственной слабости или желанию подчиняться. В ней не было сухого расчета. Она, несомненно, отличалась от всех женщин, что у него были в последние годы. Все в ней, от внешности до манер поведения, резко контрастировало с привычными моделями, актрисами, тусовщицами, которые броско одевались, демонстрируя свою сексуальность и аппетитные формы, показывали коготки и стервозный характер, полагая, что именно это привлекает мужчин, откровенно флиртовали, давая понять свою заинтересованность, и почти всегда сами затаскивали его в койку, не давая приложить для этого и минимум усилий.
Щелкнул дверной замок, и дверь приоткрылась. В дверном проеме взору Джареда предстала Анна. Она стояла в махровом халате, а выражение ее лица при виде нежданного гостя быстро менялось. Так быстро, что Джаред едва ли мог уловить все эмоции, отразившиеся на бледной коже, пока на ней не застыла смесь растерянности и нечаянной радости вперемешку. Последнее, ему польстило.
- Привет! - Он толкнул дверь ладонью и, не дожидаясь приглашения, прошел в квартиру. – Давно, не виделись! Но ты же меня не забыла!?
- Здравствуй, Джаред! – она отступила на несколько шагов назад, пока не дотронулась лопатками до стены. Он выглядел совсем иначе, чем в прошлый раз. Вместо дорогого костюма узкие джинсы, белую сорочку заменили майка с принтом и клетчатая рубашка, повязанная на бедрах, вместо развязно болтающегося галстука – браслеты на запястьях и какие-то фенечки. Неизменными были трехдневная щетина, взъерошенные волосы, горделивая осанка и раскованность, если не наглость, с которой он проник в ее квартиру.
- Ты не переехала. – Он закрыл за собой дверь и приблизился к Анне.
- Да. – Она утвердительно качнула головой, словно это был вопрос. - Завтра. Завтра заканчивается рента, и завтра я съеду отсюда.
- Да? И куда? – Джаред подошел в плотную. Их тела разделяли каких-то сантиметров пять не больше, и от этой близости у Анны подкашивались ноги. Чтобы не упасть, ей пришлось опереться спиной о стену.
Он буквально чувствовал в воздухе запах адреналина, хлынувшего в кровь Анны, и эти ощущения будоражили сознание. Она боялась его, но в то же время румянец на щеках и отведенный вниз взгляд доподлинно свидетельствовали о том, что в тот момент она вспоминала их близость. Он тоже ее помнил. Эти воспоминания пленяли и возбуждали, зазывая повторить. Он помнил, какое наслаждение испытывал, входя в ее мягкое, расслабленное тело. Помнил, какой тихой и податливой она была, как лежала, не шелохнувшись, словно труп. И ему почему-то вспомнилась «Колыбельная» Паланика, где главный герой занимался любовью со своей еще теплой женой, не зная, что она мертва. Так хорошо главному герою никогда не было. Это был его лучший секс в жизни, и причиной тому служило расслабленное мягкое тело его мертвой жены. В тот день, в тот момент он чувствовал себя самым счастливым человеком. Джареду тоже понравилась эта влажность и расслабленность, с одной поправкой, у него не было сексуального контакта с трупом. Пока. Джаред тряхнул головой, избавляясь от наваждения извращенных мыслей, сам не понимая, как они пришли ему в голову.
Анна все также вжималась в стену, но румянец с ее щек исчез. Ее бледное лицо говорило об испуге. Он ощущал себя хищником, загнавшим жертву в ловушку. Анна казалась ему слабым зверьком, забившимся в угол, но вместе с тем, ему не давало покоя ощущение, что этот зверек может показать зубки и коготки при должном напоре. Ее страх и покорность возбуждали, даже не смотря на жаркую ночь с моделью.
Она молчала, поэтому ему пришлось повторить вопрос.
– Так, куда? Нашла жилье? – Его рука обхватила подбородок, заставляя девушку смотреть в глаза.
- Нет. Пока не нашла.
- Так куда переезжаешь?
- К коллеге по работе. Она предложила пожить у нее, пока я не найду подходящий вариант.
- Знаешь, а я мог бы тебе помочь. – Рука заскользила по ее шее вниз и пробралась под ворот халата. Его губы коснулись щеки и медленно продвигались к мочке уха. Джаред ощущал трепет Анны от каждого его прикосновения.
- Чем? Пригласишь жить к себе? – В ее голосе сквозил вызов, правда всего долю секунды. Стоило Джареду заглянуть ей в глаза, как Анна уже робко продолжила. – Пожалуйста, не делай этого снова.
- Что не делай? – шепот на ухо, такой горячий, что она невольно отвела голову в сторону.
- Это… - Дыхание сбилось, и она жадно поглощала воздух, ощущая почти выветрившийся аромат мужского парфюма, исходящий от его одежды, запах мяты от его дыхания и запах секса от его кожи, слабо замаскированный цитрусовыми нотками геля для душа.
- Это? – На лице Джареда появилась улыбка. - Ты даже не можешь произнести это слово вслух? Что это? Что ты подразумеваешь под «этим»?
Анна лишь растеряно пожала плечами, даже не пытаясь придать очевидному «это» конкретное значение.
- Так, что не делай? Или ты просто не можешь выбрать? Знаешь, у этого слова много синонимов: трахать, совокупить, иметь, жарить, шпилить…
Джаред наблюдал, как каждое его слово, вводит Анну в ступор, как с каждой секундой все ярче алеют ее щеки, как дрожат ее ресницы, прикрывающие стыдливо опущенные глаза, как каждое слово вдавливает ее в стену, словно оно материально и осязаемо. Ее стеснение, скованность и смущение перед незатейливыми, пусть и пошлыми выражениями, забавляли Джареда, заставляя продолжать и наслаждаться производимым эффектом.
- Дрючить, чпокать, отодрать, натянуть, переспать, перепихнуться, сношаться, кувыркаться, заниматься любовью, в конце концов. Черт, я могу бесконечно перечислять! Ах да, ты же работник библиотеки! Наверно, тебе по душе литературные эвфемизмы? Половой акт, секс, коитус, соитие, совокупление, спаривание, случка. Так лучше? – Его откровенно веселила реакция Анны, в ней чувствовалась вся сила слова, весь его размах и влияние. Даже подростки в период пубертатного развития так не реагируют. Он провел пальцем по ее щеке и приподнял голову, обхватив ладонью скулу, но ее веки были прикрыты. - Посмотри на меня! – Дождавшись, когда Анна поднимет на него взгляд, он продолжил. - Как бы ты это назвала? Или для начала мне нужно это сделать, чтобы ты определилась с формулировкой? Да? – Он подмигнул ей. На его лице была улыбка, ироничная и добродушная на первый взгляд, но в купе с властным взглядом, она уже не казалась такой безобидной.
Анна прикрыла глаза. Выдержать его пронзительный взгляд было свыше ее сил. Он подчинял, зомбировал, сканировал, казалось, что еще секунда зрительного контакта, и он прочитает все ее потаенные мысли, изучит каждый закоулок разума, и в итоге, найдя рычаги воздействия, поработит, раз и навсегда. Он провел большим пальцем по ее нижней губе, потом приблизился настолько, что Анна могла клетками кожи ощущать тепло его губ. Она замерла, непроизвольно задерживая дыхание, а ее язык нервно облизнул пересохшие губы. На мгновенье приоткрыв глаза, она заметила самодовольную усмешку Джареда – этот ее жест был воспринят им, как призыв.
Он, повторяя ее действия, провел языком по ее губам, потом требовательно их раздвинул, проникая внутрь. Губы влажно скользили по ее губам. Она не сопротивлялась, но и не отвечала на поцелуй. Ее податливость заводила, в голове замелькали картинки разбушевавшейся фантазии, пошлые, яркие, сексуальные, развратные, в которых она позволяла проделывать с собой все, что приходит в возбужденное сознание. Безропотно, без сопротивления, лишь с молчаливым упреком. И это чувство безграничной власти и собственного превосходства над ней опьяняло. Вероятно, именно тогда он подсел на ее покорность и податливость, как на наркотик, от которого ему так сложно будет отказаться в последствии.
Руки опустились вниз, развязывая узел на поясе халата. С тихим шорохом он упал к ее ногам, полы халата распахнулись, и Джаред отстранился от ее губ, чтобы осмотреть открывшуюся взору картину. Кисть обхватила шею и заскользила вниз к обнаженной груди, касаясь горячей кожи всей поверхностью ладони.
- Пожалуйста, перестань… - Тихий шепот с отголоском стихийного мятежа, точнее его робкая попытка, которая будет с легкостью подавлена.
- Ты же помнишь, как меня остановить. – Доверительно поведал Джаред с легкой улыбкой на лице. Его игривый тон мог бы сбить с толку, если бы не вселял отчетливое понимание, что от Анны требуется игра в поддавки, где она будет исполнять роль беспомощной пешки. - Всего три слова. Скажи их!
- Джаред, зачем?
- Хм… Не те слова! Что именно тебя интересует? Зачем сказать? Чтобы меня остановить. Зачем я это делаю? Сам не знаю. Наверно, я хочу убедиться, что ты по-прежнему помнишь, как тебе было хорошо. – От смущенного и растерянного вида Анны улыбка не сходила с его лица. Ему определенно нравилась эта словесная экзекуция, отражавшаяся на ее лице пунцовым оттенком.
- С чего ты взял? – выпалила Анна, словно пыталась оттолкнуть его от себя быстрой резкой артикуляцией, и хотя в словах сквозил протест, интонация голоса была неуверенной, как будто она оправдывалась.
- Не пытайся ввести меня в заблуждение, Анна. Мне это не нравится. – Его вид стал серьезным, а суровый взгляд четко доносил значение фразы. Пожалуй, он мог бы даже промолчать, Анна все равно бы его поняла. Его рука нехотя покинула грудь Анны и поднялась к шее, несильно сжимая, но давая понять, кто тут главный. - Ты кончила. Я бы даже рискнул предположить, что твой предыдущий партнер не доводил тебя до оргазма. Так ведь, Анна?
Молчание
- Скажи! Это так?
- Так.
- Ну и зачем нужно было отпираться от очевидного? Хотела показать свое безразличие?
Она не отвечала, и он сильнее сжал ее горло, пока не услышал ответ.
- Да.
- Но ведь это не так?
- Да.
- Ты хочешь меня.
Молчание.
- Ты хочешь меня?
Выдох. Громкий, почти со свистом.
- Ты хочешь меня?
- Да.
- Ну, так порадуй меня. Произнеси эту фразу полностью. Или ты боишься потерять сознание от стыда? Ну!? Не бойся, я приведу тебя в чувства. – Взмах бровей и на его лице снова отразилась коварная улыбка искусителя. - Это же так просто. Всего три слова: я хочу тебя. А если добавишь «Джаред» я просто умру от счастья! Давай, повторяй за мной: я… хочу… тебя…
- Я хочу тебя. – Тихо произнесла Анна, завороженная его взглядом. В нем читались азарт и ирония одновременно, и было еще что-то таинственное, завлекающее.
- Так-то лучше. – Рука покинула ее шею, и он одним рывком скинул халат с плеч Анны. - Потом еще как-нибудь поработаем над уверенностью в голосе, а пока у меня есть более увлекательное занятие.
Пальцы Джареда закопались в ее волосах, оттягивая голову назад, прижимая затылком к стене и открывая тонкую шею. Еле ощутимое касание губами к нежной коже - и дыхание Анны сбилось. Его рваный ритм щекотал слух, возбуждал, принуждал впиться в шею сильнее, пока с ее губ не сорвется сладкий стон. Грудь точно поместилась в ладонь, шершаво касаясь кожи загрубевшим соском, таким твердым и притягательным, что его тут же захотелось лизнуть языком. Склонившись над ее бюстом, лаская розовый аппетитный сосок, Джаред властно спускался руками к ее бедрам. Схватившись за трикотажную ткань трусиков, он с треском надорвал материю на левом бедре, почувствовав, как вздрогнула от его действий девушка, потом на правом, и бесформенная тряпочка упала на пол.
Оказавшись полностью обнаженной, Анна непроизвольно сжалась.
- Ну же! Расслабься! – Джаред, оторвавшись от ее груди, требовательно расправил ее плечи, но Анна все равно продолжала дрожать. – Не бойся, я буду нежным!
Анна откинула голову назад, до характерного глухого удара о стену, прикрыла веки и, кажется, только после этого смирилась со своей участью. Ощутив на губах нежный поцелуй, она, наконец, смогла унять нервную дрожь, в которой слились страх, предвкушение и возбуждение. Она осторожно и ленно отвечала ему, чувствуя в себе потребность придать поцелую больше страсти. Она сама углубила его, проникая языком, и тут же ощутила, как губы Джареда растянулись в торжествующей улыбке. Дальше делать вид, что она безучастна к происходящему, что не хочет его, или что он берет ее силой, было бессмысленно. На мгновенье ей даже подумалось, что сейчас он отступит и уйдет, не столкнувшись с желанным сопротивлением, но вместо этого услышала треск расстегнувшейся молнии на джинсах.
Шорох джинсовой ткани в тишине, и ее нога под чутким руководством Джареда переместилась ему на бедро. Прикосновение головки к влажной промежности, осторожное надавливание и его член медленно вошел в нее. Она и сама не осознавала, как хотела этого, пусть и силилась продемонстрировать полное отсутствие влечения. Он, чуть присев, обхватил рукой другую ее ногу, отрывая от пола, и приподнял Анну, скрещивая ее ноги за своей спиной. Лишившись точки опоры, она обвила его шею руками и, столкнувшись с ним взглядом, впилась в его губы. Его руки разместились на ее ягодицах, то подталкивая вверх с периодичностью фрикций, то позволяя опускаться вниз под действием гравитации. Неспешные, нежные, как он и обещал, движения заставляли ее глухо постанывать ему в губы. Она ощущала, как накапливается напряжение внизу живота, теряясь во времени и отдаваясь этим переживаниям без оглядки. С каждым толчком она все меньше осуждала его за принуждение к этому акту и себя за неспособность дать отпор, пока в мыслях не уяснилось осознание, как глупо было даже пытаться этого избежать. Сама того не замечая, Анна грубо впилась пальцами в его плечи.
Почувствовав болезненное давление острых ноготков на своей коже, Джаред усилил напор, ускоряясь, входя в нее с каждым толчком все резче и глубже. Стоны стали громче и отчаяннее, они резали слух, заставляя вбиваться еще яростнее, чтобы быстрее покончить с этими оглушительными звуками, но вместо этого вызывали их усиление, замыкая порочный круг. Тело Анны подрагивало и металось в его объятьях, словно в предсмертной агонии, словно она пыталась вырваться из хватки его рук. За долю секунды оно напряглось до предела и тут же обмякло, заставив Анну безвольно повиснуть на его плечах.
Он кончил, и руки, крепко удерживающие Анну под бедрами, ослабили хватку, позволяя ей выскользнуть из объятий и опуститься ногами на пол. Джаред отступил, устало прислонился к входной двери, наблюдая, как девушка, не в состоянии удержаться на ногах, медленно сползала по стене, оседая на пол. Несколько минут он всматривался в ее хрупкую фигуру, сгруппировавшуюся на полу в живой, жадно хватающий воздух, комок, пытаясь уяснить для себя, какие эмоции, кроме упоения собственной силой и властью над ней, она в нем вызывает, что его вновь привело сюда, но так и не определившись, натянул приспущенные джинсы, оправил сбившуюся одежду и молча развернулся к двери.
- Опять стремительно уходишь?
- Опять будешь просить, чтобы остался?
- Не буду…
- А что так?
- Потому что ты все равно уйдешь. Это бесполезно.
- Да, это так.
- Скажи мне только почему?
- Дела. – В подтверждение его слов зазвонил мобильный телефон. Бросив короткое «перезвоню», он сбросил вызов. – У меня, действительно, дела.
- Я имела ввиду почему ты снова пришел? Снова меня… - она запнулась, подбирая выражение.
- О! А это уже интересно, даже готов задержаться на минуту! Так как ты это назовешь? Тебе напомнить возможные варианты?
- Почему? – ему и самому хотелось знать ответ на этот вопрос.
- Не назовешь, я понял. Ладно! Пока, Анна. – Он открыл дверь, и до его слуха донеслось тихое «прощай». Прощай в ее голосе значило никогда больше, и в свете ее переезда, оно казалось провидением. Он замер на пороге, но через секунду уже полез в карман, вытащил всю имеющуюся наличность и положил на пуф у двери. Он хотел уже сделать шаг, покидая квартиру, как до его слуха донеслось:
- Забери… Забери их немедленно!
Он даже растерялся от ее командного тона, но быстро нашелся. Развернулся, смерив ее ожесточенным взглядом.
- Запомни, Анна, ты никогда не будешь указывать, что мне делать. И впредь, я советую тебе, к каждому предложению, сказанному мне в повелительном наклонении, добавлять «пожалуйста». Это повысит твои шансы быть услышанной.
- Пожалуйста, забери их. Умоляю! – Голос Анны дрогнул на последней фразе, и она продолжила почти шепотом. – Потаскухой ты меня уже сделал, не делай меня хотя бы проституткой.
- Продли аренду, Анна.
- Нет! – быстро, пока он не ушел. – Поздно. Квартира уже сдана новым арендаторам.
- Тогда это в фонд средств на твое новое жилье! – дверь за ним закрылась.
![Happy Bedday, Felix [18+]](https://assets.teinon.net/fanfic-covers/d_dimWE0HtgvPDWyseeZVOOHebehoEZCAB.webp)
