I wanna be your dog

Как только дверь за Шенноном закрывается, Джаред покидает полость рта Анны, так и не кончив, и та судорожно глотает воздух, словно боится, что он закончится раньше, чем насытятся ее легкие. - Он пытался тебя перевернуть. – Джаред обходит кровать, а его тон чересчур зловещий. - Неужели вы в своих приватных беседах успели обсудить, что больше всего ты любишь, когда тебя имеют сзади? Анна только мотает головой, но его разъяренный вид, заставляет еще ответить и вербально. - Нет! – еле хрипит, пытаясь отползти от вскарабкавшегося на кровать Джареда. – Мы ничего подобного никогда не обсуждали! Он замирает, оценивающе смотрит ей в глаза, и верит, что это всего лишь интуиция Шеннона. Взгляд немного смягчается, но в мозг неумолимо вгрызается мысль, что она умудрилась кончить два раза, пока ее пялил Шеннон. - Ну, как тебе? Понравилось трахаться с моим братом? - Господи, Джаред, что ты от меня хочешь? Ты сам хотя бы понимаешь? – впервые она срывается на крик, впервые с ее губ слетают претензии, и это заставляет Джареда оторопеть, по крайней мере, до тех пор, пока ее тирада не закончится. – То кричи, а то скучно, то не кричи, а то обидно. То расслабься и получай удовольствие, то какого хрена тебе понравилось? Ты сам подложил меня под Шеннона! Я этого не хотела! И что теперь? Хочешь поговорить о том, кто из вас лучше? Не дождешься! Живи в неведении. Но он хотя бы меня не принуждал! - Ты забываешься, Анна! Он прав, Анна дала выход долго копившимся эмоциям, и, осознав это, она повинно отводит глаза, но чувства внутри все равно продолжают громыхать, ища выход. Анна пытается встать с постели и уйти, но Джаред хватает ее, разворачивает к себе спиной и резко входит. Он трахает ее так, словно в последний раз - жадно и ненасытно, вколачивается грубо и беспардонно, точно наказывает за то, что несколько минут назад она посмела кончить не с ним. Ему просто необходимо самоутвердиться, доказать себе, что он не хуже, в конце концов, остаться последним, кто доведет ее до оргазма, но Анна не издает ни звука. Этот безнадежный половой акт длиться нескончаемо долго, кое-как сдерживая себя, он продолжает вдалбливаться в ее податливое тело, все еще намереваясь довести ее до оргазма, но готов уже кончить от любого, даже еле слышного, стона. Но она хранит молчание, даже когда мышцы влагалища плотно обхватывают его член, даже когда начинает содрогаться от оргазма. Добившись желаемого, Джаред сразу же кончает и выходит из нее, так и не получив должного удовлетворения, разве что физиологического, но ни толики облегчения это не приносит. Обессиленный, он падает навзничь и тихо произносит: - Иди домой, Анна. Повторять просьбу не приходиться, Анна молниеносно проносится по комнате, подбирая свои вещи, и скрывается за дверью уже в следующую минуту. В коридоре она быстро одевается, остервенело натягивая на себя белье, платье, туфли и тайфуном несется вниз по лестнице, рискуя оступиться и скатиться кубарем. «Бежать!» - единственная мысль, настойчиво стучащая в висках. Отчего она бежит, что конкретно из произошедшего угнетает больше всего, она не в состоянии определить. С равной долей вероятности это может быть то, что она все-таки переспала с Шенноном, которого воспринимала как друга, то, что Джареду она настолько безразлична, что он готов разделить ее с братом, то, что после этого, воспользовавшись силой, грубо отымел ее, как кошку, или то, что несмотря на ненависть и тошнотворные чувства ее тело все равно решило кончить. Но любой из вариантов отзывается иступленной яростью, стучит в висках, заглушая мысли и биение сердца, разрастается с немыслимой быстротой, доходя до точки кипения, превращаясь в бешенство, и все это придает Анне нехилое ускорение. Ничего не видя перед собой, за пеленой разрывающих на части эмоций, она бегом преодолевает гостиную, но кто-то останавливает ее у самой двери, хватая за руку. От резкой остановки Анна буквально наматывается на Шеннона и падает в его объятья. И, кажется, все ее смятение эмоций, все ее нетерпение сердца, вся ее кипучая злоба, импульсом запустившая программу побега, исчезает, стоило только наткнуться на препятствие и остановиться. Вместе со скоростью и вектором движения ее покидают и силы. Тепло его тела, обволакивает сознание, нейтрализуя гнев и ярость, размягчает успевшее зачерстветь от негатива сердце, смиряет нервную дрожь и запускает новую программу жалости к себе. Она повисает на Шенноне, безвольно и обессилено, и, не сдерживаясь, ревет навзрыд. Шеннон ничего не спрашивает, лишь крепче прижимает к груди, гладит по спине, как напуганного ночным кошмаром ребенка. В его медвежьих объятьях Анна забывается, ощущая, как мир со всем своим негативом отступил, скрывшись за его спиной. Все кажется мелким и незначительным по сравнению с теплом его тела, позволяющим чувствовать себя в безопасности. Всхлипы угасают, дыхание выравнивается, слезы перестают течь Ниагарским водопадом. - Прости… - Шепчет ей в макушку, когда истерика Анны заметно стихла. – Прости, я не должен был… - Тебе не за что извиняться, Шеннон. Я сама во всем виновата. – Она отстраняется и смотрит на его грудь, где на футболке осталось два влажных пятна от ее слез. Она проводит по ним ладонью, словно пытаясь стряхнуть следы, потом заглядывает Шеннону в глаза. – Извини, я не хотела. Приобнимая за плечи, он ведет ее на кухню, усаживает на высокий барный стул, заварив крепкий чай, ставит перед ней чашку, а сам садиться напротив. Анна обхватывает ее ладонями, но пить не торопится. Просто смотрит на янтарного цвета жидкость, утопая в потоке собственных мыслей. Какое-то время оба молчат, но Шеннон первым не выдерживает гнетущей тишины. - Как долго это будет продолжаться? – вздохнув, тихо вопрошает он. Анна лишь поднимает на него взгляд и отводит, вновь устремляя взор в чашку. - Сколько еще ты намерена терпеть? Неужели ты не понимаешь, что его отношение к тебе не изменится? Для него ты как собачка на коротком поводке: он щелкает пальцами, а ты служишь! Я не понимаю, неужели тебя не коробит от такого отношения? Неужели ты хочешь быть этой собачкой? - Я сама не понимаю… Наверно, нет… уже нет… Ох, Шеннон… Вы такие разные, несмотря на то, что братья… Ты хороший… - Анна замолкает и крутит чашку вокруг оси, снова окунаясь в поток своих мыслей. – Иногда, я жалею, что не встретила тебя раньше… Хотела бы я быть твоей собачкой… - Кажется, она сама не осознает, что произнесла это в слух, но, чувствуя на себе сосредоточенный взгляд Шеннона, поднимает глаза. Он перехватывает ее взгляд и смотрит в ее глаза слишком долго, слишком внимательно, как будто вознамерился проникнуть в ее голову, а потом резко поднимается и выходит из кухни, оставляя Анну одну с чашкой чая, которую та сразу же престает крутить. Его нет всего пару минут, но эти минуты тянуться для Анны медленнее часов. Мысли сомнений в голове роятся и разбегаются, структурируются, носятся по кругу и хаотично заполняют всю черепную коробку, от них нельзя избавиться, оставаясь здесь. Не понимая, чем она так задела или взбесила Шеннона, что он вылетел из кухни быстрее пули, Анна решает покинуть дом, дабы не отягощать никого своим присутствием, как, собственно, и намеревалась минут пятнадцать назад. Она поднимается и уже на пороге кухни натыкается на Шеннона, сменившего домашнее одеяние уличным. - Пошли! – он хватает ее за руку и ведет к выходу, передвигаясь так стремительно, словно боится передумать. Они пересекают двор и выходят за ворота. Короткий писк сигнализации, и Шеннон открывает перед ней дверь внедорожника. Анна молча садится на переднее пассажирское сиденье, даже не спрашивая, куда он собрался ее везти. Настроение скачет, как показания энцефалографа, около получаса назад ее оглушала ярость, пять минут спустя душила истерика, еще минуту назад беспокойство и замешательство подталкивали ее решительно уйти, и, вероятно, она израсходовала весь лимит эмоций за эти часы в доме Лето, по крайней мере, сейчас единственное, что она чувствует – безразличие ко всему. Апатия сковала все ее тело, вместо мыслей - в голове белый шум, вместо чувств и желаний – слепая покорность перед обстоятельствами, и даже бы если сейчас Шеннон бросил на заднее сиденье пару лопат и кучу черных непрозрачных пластиковых пакетов, если бы погрузил в багажник бензопилу или охотничье ружье, она бы все также безропотно сидела, смирившись что ее жизнь закончится где-то в лесу в тяжких мучениях. Шеннон заводит внедорожник и, резко выжимая педаль газа, направляет машину прочь от дома брата. Пока они спускаются с голливудских холмов, он сосредоточенно следит за дорогой, но заметно, что он что-то тщательно обдумывает, а мысли в его голове не так размеренны, как внушает спокойное выражение его лица. - Какой адрес? - Адрес? – Переспрашивает Анна, не понимая. Еще мгновенье назад она пялилась в одну точку на лобовом стекле, погрузившись себя, а вопрос Шеннона заставил вернуться в реальность. - Адрес квартиры, которую снимает для тебя мой брат. Где ты живешь, Анна? - А, ну… - Анна мотает головой, изучая местность, по которой движется автомобиль. – Мы только, что проехали! Вон тот дом! - Можно было бы догадаться! Это очень похоже на моего брата, держать тебя на расстоянии, но в непосредственной близости. - Шеннон разворачивает машину и направляет ее к дому Анны. - Этот небоскреб виден из его комнаты, готов поспорить, что окна твоей квартиры выходят на голливудские холмы, и если ты их расшторишь, а Джей вооружиться биноклем, то сможет наблюдать, чем ты занимаешься. Анна чуть ли не вздрагивает от его слов, вспомнив, как однажды Джаред сдернул все занавески в ее квартирке, сказав, что это придаст пикантности их сексу, а Анна потом несколько недель так и не решалась их повесить на место. Шеннон паркует автомобиль у входа в высотку, но Анна не торопится выходить из машины, хоть и осознает, что Шеннон просто подбросил ее до дома. Она понимает, что нужно что-то сказать на прощанье, как-то показать, что произошедшее в доме Джареда не изменило ее теплого отношения к Шеннону, но в голову, кроме банального «спасибо, что довез» ничего не приходит. Шеннон первый выходит из внедорожника и, обогнув его, открывает дверцу пассажирского сиденья. - Пошли, Анна! Что-то мне подсказывает, что у нас не так много времени. Анна выходит, подозревая, что Шеннон решил проводить ее до входа в небоскреб, а это «у нас» всего лишь оговорка, за которой подразумевалось «у меня». Они идут к подъезду, но Шеннон, не останавливаясь, проходит дальше, вызывает лифт и едет с ней на нужный этаж. У квартиры, доставая, из кармана ключи, Анна с недоумением смотрит на него, но он и не собирается уходить. Она отворяет дверь и пропускает его в свои съемные Джаредом хоромы. Шеннон деловито проходит, быстро осматривается и заключает: - Собирай все самое необходимое. Остальное я позже сам привезу. - Все самое необходимое для чего? - Для начала новой жизни, Анна. Если ты сама не находишь в себе силы избавится от этого тирана в лице моего брата, я тебе помогу, если ты, конечно, не передумала. Анна не отвечает, но целенаправленно идет в комнату, достает из шкафа сумку, с которой когда-то прилетела в Атланту, кидает в нее кое-что из одежды и нижнего белья, потом направляется в ванную, сметает в сумку пузырьки и прочие средства личной гигиены, в спальне из шкафчиков достает документы и, собственно, все. С оставшимися вещами она может и попрощаться, да и их не так много. Анна возвращается в гостиную, откуда Шеннон, усевшись на диване, наблюдал за ее сборами, и встает перед ним, демонстрируя свою готовность. Шеннон поднимается, забирает у нее сумку и идет к выходу. Анна смотрит ему в след, взвешивая происходящее, потом решительно достает из сумочки мобильный телефон, который использовался для связи с Джаредом, кладет его на стол и быстро догоняет Шеннона. На площадке перед дверью он протягивает руку, и Анна с готовностью отдает ему ключи. Он закрывает дверь, бросает ключи в карман и вызывает лифт. Анне отчего-то вспоминается тот день, когда Джаред точно также вывозил ее с пожитками из другой квартиры, и она точно также чувствовала, что в ее жизни происходят кардинальные перемены, но ровно также как и сейчас не могла предположить, что ее ждет дальше. Кажется, что жизнь делает новый виток, но этот виток заходит на тот же круг, зацикливается, и пусть обстоятельства изменились, пусть ситуация не похожа, пусть в неизведанное ее увозит другой мужчина, это не придает уверенности в том, что прошлое отступило. Она думает, что Джаред рано или поздно спохватится, напишет ей очередное смс, а не дождавшись ее, заявится сюда и, вероятно, дико разозлится. Он будет ее искать и непременно догадается, что к ее исчезновению причастен Шеннон. Он найдет ее, абсолютно точно найдет, надавит или запудрит мозги обоим, но так или иначе добьется своего - вернет заблудшую овцу в стадо. Через полчаса Шеннон останавливает машину около очередного небоскреба, а еще через пару открывает перед Анной дверь в новую квартиру. - Не стесняйся, проходи! Анна настороженно заходит и медленно, крутя головой по сторонам, проходит в гостиную. В гостиной небольшой хаос: майка на диване, домашние тапочки посреди комнаты, опрокинутый стакан из Старбакса на кофейном столике, ворох дисков у игровой консоли под телевизором, там-там в углу и разбросанные по всему периметру барабанные палочки, указывают на то, что квартира обжита. Этот легкий беспорядок не раздражает, скорее придает уют, делая ее совсем непохожей на ту скупую, безжизненную жилплощадь, вылизанную до последней пылинки, словно для съемок в каталог, куда почти год назад привел ее Джаред. - Да, знаю, у меня тут не много не прибрано, я не готовился к приходу гостей, надеюсь, это тебя не сильно смущает! - Это твоя квартира? – Анна задает глупый вопрос, на который заведомо знает ответ. - Да, я здесь бываю, когда хочу отдохнуть от брата. В общем, как-то умудряюсь жить на два дома. И ты располагайся! Смотри, здесь две спальни, одна гостевая, другая моя, но если моя тебе понравится больше, я ее с легкостью тебе уступлю. Пошли, покажу обе…- Шеннон покидает гостиную, увлекая Анну за собой. - Ну здесь по общему хаосу в обстановке ты можешь заметить, что эта спальня, в которой обычно сплю я… А эта гостевая, как заметно, здесь идеальная чистота, ну, может, немного пыльно. Если честно, не вспомню даже, когда последний раз открывал эту дверь. Я, кстати, часто недоумевал, на кой хер мне эта комната, но сейчас она уже не кажется мне такой лишней. В общем, ты определяйся, и если выберешь мою, я сразу же избавлю ее от своих вещей. Шеннон разворачивается и устремляется к входной двери. - Ты уходишь? – в гостиной его настегает Анна. - Ну, да... – Он замечает ее нервную дрожь. Она лишь незатейливо пожимает плечами, сверля взглядом пол. - Ты хочешь, чтобы я остался? Эй, ты чего дрожишь? Анна снова пожимает плечами. - Чего ты боишься? – Шеннон быстро преодолевает расстояние между ними. - Не знаю. Мне кажется, что своим исчезновение я только больше разозлю Джареда. Он меня найдет и… не знаю, что сделает… - Эй, престань! – Шеннон, подойдя к ней вплотную, укрывает ее своими объятьями, заставляя чувствовать себя в безопасности. – Я не позволю ему больше даже прикоснуться к тебе. Не бойся, Анна. Все будет хорошо. - Куда ты уходишь? – Анна приподнимает голову, впиваясь в его глаза. - Я привезу твои оставшиеся вещи и заеду в магазин, холодильник в моей холостяцкой берлоге пуст, как сумка кенгуру до деторождения. - Ты же останешься, правда? Не просто завезешь мои вещи? - А ты этого хочешь, Анна? - Да. - Ну, значит, так и будет. - Я буду тебя ждать, Шеннон! Надеюсь, ты не передумаешь! - Даже не мечтай, Анна. Я вернусь, закажем пиццу, посмотрим с тобой какой-нибудь фильм, главное, не унывай. И не бойся моего брата. Кстати, если в дверь кто-то позвонит, не открывай. Я открою своим ключом. Ну, все, мелкая, располагайся! – Он чмокает ее в лоб и уходит. Оставшись без его теплых объятий, Анна ощущает легкий холод, но настроение ее воодушевленное, даже поступь возвращающегося страха не в силах его омрачить. Решив, немного облагородить жилище, она ураганом носится по гостиной, подбирая разбросанные по полу палочки, стакан из страбакса и прочие вещи Шеннона, небрежно раскиданные по комнате. Потом идет в гостевую спальню, прихватив по пути свою сумку, и обустраивает свою новую комнату, третью по счету за последний год, где ей предстоит пожить какое-то время. Шеннон возвращается ближе к вечеру, и по его понурому виду заметно, что он все же пересекся с братом. Он проходит в гостиную и усаживается рядом с Анной, смотрящей какой-то фильм по телевизору. Его присутствие само по себе нагнетает мрачные мысли. Анна, не выдержав напряжения, буквально пропитавшее воздух, выключает телевизор, и разворачивается к Шеннону. - Ты говорил с ним? - Вряд ли это можно так назвать, но я его видел. - Шеннон, я не хочу становиться яблоком раздора в ваших отношениях. Я могу уйти. - Нет, Анна уже поздно. Ты останешься здесь, мы сами разберемся. Не маленькие уже. - Шеннон, мне очень жаль. – Она прижимается к нему всем телом, но внутренне ощущает его отторжение, хотя внешне он и не подает вида. – Никто тебя не принуждает делать выбор между мной и братом, тем более выбирать меня. Мне не хочется быть черной кошкой, пробежавшей между вами. Я найду, куда уйти. – Беззастенчиво врет, хотя идти ей совсем некуда, правда, на кое-какие деньги, деньги Джареда, если уточнить, оставшиеся после последнего обналичивания, она могла бы позволить себе снять квартиру на месяц или два, да и его карта все еще у нее, если он, конечно, еще не успел ее заблокировать. - Куда? Вернешься к нему? Знаешь, это будет очень подло! Сначала столкнуть нас лбами, а потом вернуться к нему, как ни в чем не бывало. Анна отстраняется, словно обжегшись, от его резких слов по телу пробегают мурашки, а дыхание перехватывает. - Прости, Анна… я не хотел тебя обидеть. Просто эта чертова ситуация выводит меня из себя. Ладно... Мы братья, в конце концов, и, так или иначе, наши отношения наладятся, так что не забивай себе голову. Нужно просто немного времени, и мы… Звонок в дверь не дает ему продолжить фразу. - Иди в комнату, Анна. Наверняка это он! Шеннон поднимается с дивана одновременно с Анной, и пока та скрывается за дверью гостевой спальни, Шеннон идет встречать звонившего. Анна слышит щелчок замка и приглушенные голоса. - Где она? Я хочу ее видеть! - Джей, перестань. Она сделала свой выбор. - Она? Сделала? Не говори ерунду! Это ты накапал ей на мозги! – Джаред пытается обогнуть брата и прорваться в квартиру, но дальше гостиной Шеннон не дает ему пройти, грудью загораживая проход к комнатам. - И что дальше, Джей? За волосы ее потащишь за собой? Прикуешь наручниками? - Твое какое дело? Просто уйди! - Джей, не падай еще ниже! Это твое к ней отношение вообще полный бред! Честно, я тебя уже не узнаю! Тебе не кажется, что ты заигрался в бога? - А вы уже успели обсудить наши с ней отношения? Каким образом, я стесняюсь спросить? В рамках оказания первой психологической помощи пострадавшим? И что она тебе такого сказала, что ты тут строишь из себя супергероя? - Ваши отношения мы ни разу не обсуждали, и знаешь, что? Я, конечно, вижу… видел… - поправляется Шеннон без какого-либо злого умысла, но по вспыхнувшим глазам брата, понимает, что только что задел его еще больше, - …только вершину айсберга, но я все равно в шоке! Я даже боюсь думать, что ты проделывал с ней наедине и чем так ее запугал, что она боится тебя! - О, милый заботливый Шеннон! – от его приторной интонации, Шеннона даже передергивает. - Сразу видно, что ты еще не успел ее трахнуть, а то бы всю твою учтивость, как ветром сдуло! Слышишь, Анна? Он поимеет тебя во всех позах, а потом пинком под зад отправит… откуда ты там? Не помню! - Из Фарго… - за спиной Шеннона появляется Анна. – Я из Фарго, но тебе же никогда не было интересно, кто я, что я и что я чувствую. Единственное, что тебя интересовало – это твое раздутое эго, которому непомерно льстила власть надо мной и мое безоговорочное подчинение. И ты можешь, конечно, волочить меня за волосы за собой, но я буду сопротивляться и лучше сдохну, но на этот раз не уступлю. Твои игры закончились. - Хм… - он растягивается в улыбке. – Как ты верно подметила! Да, мои игры, вероятно, закончились, теперь с тобой поиграет Шеннон, но недолго, не обольщайся. – Он переводит взгляд на Шеннона. – Молодец, Шенн! Отнял игрушку у брата! Очевидно, это какая-то месть за детство, да? Ну, ладно поиграй, я не возражаю. Как видишь, я сам ее с готовностью с тобой разделил, но тебе же этого мало, да? Хочется полностью завладеть! Ну, что ты притих? Не бьешь себя в грудь и с пеной у рта не доказываешь, что твои намерения к ней чисты и невинны, не обвиняешь меня во лжи и прочее. Давай, иди до конца! Ты же прикинулся таким белым и пушистым, просто ангел на моем фоне! Я бы с удовольствием взглянул на ее физиономию, когда ты, наконец, покажешь ей свое истинное лицо, жаль только, что вы вышвырнули меня из этого милого треугольника! - Перестань, Джаред! – Анна повышает голос и хочет еще что-то сказать, но Джаред ее перебивает. - Я тебя предупреждал, не смей разговаривать со мной в таком тоне. – Он делает несколько шагов по направлению к Анне, но Шеннон быстро встает у него на пути. - Хватит, Джаред! Хватит во всем обвинять других! Ты сам подложил меня под своего брата, отчего же теперь так бесишься? Все пляшут под твою дудку, ты должен быть доволен! - Иди в комнату, Анна! – Шеннон бросает на нее твердый взгляд и Анна, секунду поколебавшись, скрывается в спальне. – Джаред, она сделала свой выбор, прими его. Мы, в конце концов, живем в свободной демократической стране, и она не обязана подчиняться. - Ага… я заметил, как ты ловко отправил ее в комнату. Конечно, не обязана! И еще больше будет не обязана, когда тебе надоест! Сколько, Шенн? Насколько тебя хватит? На пару ночей? Ты сломаешь ее! Хотя какое мое дело, это теперь сфера твоей ответственности. – Он разворачивается и стремительно уходит. - Пока, бро!