I wanna be your dog

Время близится к полуночи. Анна выходит из ванной, обернувшись в полотенце. Какой смысл одеваться, если она все равно собирается ложиться спать. Она проходит на середину спальни и, затаив дыхание, прислушивается. Звенящая тишина квартиры разочаровывает, говоря о том, что Шеннон еще не вернулся. Она даже слышит, как капли воды, концентрируясь на кончиках волос и срываясь вниз, разлетаются на брызги от столкновения с паркетом или попадают на ворс полотенца, мгновенно впитываясь. Принимая освежающий душ перед сном, она втайне надеялась, что за это время Шеннон вернется, но сегодняшний вечер не стал исключением. В течение месяца она практически его не видела, лишь иногда успевала застать его утром всего на несколько минут. Они обменивались обыденными фразами, и пока Анна готовила себе кофе, Шеннон допивал свой, целовал ее на прощанье и уезжал, обещая попробовать вырваться из студии пораньше. Каждый вечер она до последнего ждала Шеннона, но засыпала с книжкой в руках, раньше его возвращения. Иногда он и вовсе не приходил, оставаясь ночевать в доме брата, где в студии продолжалась беспрестанная работа над альбомом. И Анна уже молилась, чтобы этот альбом быстрее был дописан, и в ту же минуту проклинала его за то, что он отнимал у нее Шеннона, как ревнивая жена. Даже непревзойденному манипулятору Джареду не удавалось так воздействовать на них, хотя в том, что Шеннон постоянно отсутствовал незримо присутствовал его след. Она с томительной нежностью вспоминала первые месяцы их сосуществования, которые теперь казались сказочными и запредельно далекими. Еще недавно ей казалось, что жизнь кардинально изменилась. Она чувствовала себя нужной, и от этого живой и счастливой, она смогла, наконец, скинуть маску и стать собой, но, пожалуй, главное, она перестала ощущать гложущее одиночество. Но все возвращается на круги своя, и она, кажется, снова привыкла ложиться спать и просыпаться в унылом уединении. Ей бы не стоило никаких усилий представить, что она живет одна, если бы ночью, ворочаясь от неспокойного сна, она не натыкалась на мирно спящего по соседству Шеннона. Он, не просыпаясь, прижимал ее к себе и она, чувствуя близость и тепло его тела, сладко засыпала, но утром вновь просыпалась одна. Каждый раз она сомневалась, не были ли те ощущения тепла происками воспаленного сознания, не было ли это сном. Может, она все также живет одна, пусть и в другой квартире, может, просто придумала себе иллюзию счастливой жизни и уверовала в нее, хотя на самом деле все такая же одинокая и ненужная, как раньше, а, может, продолжает жить воспоминаниями, где сознание угодливо вырезало тот фрагмент, когда он наигрался и навсегда ушел, как и предвещал Джаред. И лишь чашка с остатками кофе на кухонном столе указывала, что ночные видения были явью. Она неизменно мыла чашку, ставила ее на место и коротала время в ожидании, надеясь, что новый день будет иным. Анна обводит спальню тоскливым взглядом, берет с полки книгу и, бросив ее на кровать, идет на кухню, чтобы попить воды. Она осушает стакан мелкими глотками, всматриваясь в панораму ночного Лос-Анжелеса с его бурлящей жизнью, не успокаивающейся ни на минуту даже ночью, и становится еще печальней. Город живет, дышит, стремительно движется потоками машин, искрится многочисленными огнями, в то время, как ей уготована извечная участь томиться в одиночестве, проживая свои никчемные будни в нескончаемых минутах ожидания. Из размышлений о своем бренном существовании ее выводит щелчок дверного замка, уверенно прозвучавший в тишине квартиры. Сердце ускоряет ритм, ликуя от счастья. Анна почти бросает стакан с недопитой водой на стол, бегом устремляется в прихожую, и не может сдержать счастливой улыбки, видя, как Шеннон переступает порог квартиры. В пару шагов она пытается преодолеть оставшееся между ними расстояние, но замирает в метре от него, наблюдая, как следом за ним заходит Джаред. Улыбка медленно сползает с ее лица, ей хочется скрыться, убежать, но ее словно парализовало. Она не видела его с тех самых пор, и это его неожиданное появление в их уютном уголке выбивает из колеи. Анна даже не пыталась выдумать, как себя вести при встрече, надеясь, что такого поворота не будет, но глупо было рассчитывать на это, учитывая, что они братья. Анна теряется и не знает, как действовать, но подчинение ему, кажется, впиталось в клетки головного мозга на уровне инстинктов или безусловных рефлексов. Она смотрит на него, как мышь на гремучую змею, не в состоянии отвести взгляд, и, вероятно, если он сейчас скажет ей встать на колени, она, не задумываясь, так и поступит. Но, к счастью, он произносит иное: - Попробую сделать вид, что мы видим друг друга впервые. Привет, Анна! Шеннон много о тебе рассказывал. Я – Джаред, его родной брат. Еще нужно вставить какой-нибудь милый комплимент. Милое полотенчико! – Джаред кидает на нее многозначительный взгляд, осматривая с ног до головы, и вальяжно проходит мимо, в гостиную, где размещается на диване. Анна молчит, все еще находясь в ступоре. От наваждения ее избавляет Шеннон, приблизившийся к ней вплотную и впившийся в губы. Она ощущает привкус алкоголя на его губах, хотя даже не привкус, а вполне конкретный вкус, как будто она только что пригубила бутылку виски, но от этого поцелуй не ставится менее долгожданным. - Ты пьян?! – то ли спрашивает, то ли констатирует Анна, проводя по губам безымянным пальцем. В ее словах нет укора, скорее удивление. - Хм… Ну, да, я уже порядком надрался, если честно, но, поверь мне, повод достойный! Мы, наконец, это сделали! Альбом готов, все треки сведены и у нас даже есть мастер-копия. Теперь никаких зависаний в студии, по меньшей мере, в ближайшем будущем. И мы отмечали, да, но вот, решили продолжить с тобой, поставить тебе диск, вместе послушать… Ты же не против моей пьяной компании? - Я тебя слишком редко вижу, чтобы привередничать! - Тогда бегом одеваться! А то, глядя на тебя, в моей голове уже появляются другие варианты досуга. Анна еще плотнее запахивает на себе полотенце, смущаясь скорее не Шеннона, а его реакции на свой внешний вид, так как точно также она предстала и перед его братом минуту назад. Она быстрым шагом преодолевает гостиную, где на диване фривольно раскинулся Джаред, и скрывается в спальне, от растерянности даже не удосужившись прикрыть за собой дверь. Джаред поднимается с дивана, выуживает из кармана диск с их новым творением, вставляет его в музыкальную систему и, нажав на «play», возвращается на диван. Шеннон под первые аккорды трека дефилирует на кухню за бокалами и выпивкой, роется по шкафчикам, отыскивая штопор, а потом возвращается в гостиную. Уместить все в руках не получилось, поэтому бутылку вина для Анны и бутылку виски для себя он тащит под мышкой. Выставив в единую линию на журнальном столике алкоголь и бокалы, Шеннон откупоривает бутылку вина, наполовину заполняет фужер, вопрошающе смотрит на брата, но тот лишь мотает головой, показывая, что не будет. Шеннон, пожав плечами, ставит бутылку вина на стол, наливает себе виски и хочет уже присесть на соседний диван, но его внимание привлекает приоткрытая дверь в спальню. - Я сейчас, – кидает он брату и направляется к комнате, с намерением узнать насколько Анна готова к тому, чтобы присоединиться к ним. С нескрываемым вожделением он наблюдает, как Анна, отложив в сторону расческу, берет в руки фен и, включив его, низко наклоняется. Сложившись почти вдвое, она сушит волосы, при этом полотенце на ее теле едва ли прикрывают пятую точку. Ее вид заводит, и Шеннон сразу же передумывает возвращаться к брату. Он опирается плечом о дверной косяк и с удовольствием смотрит на ее голый зад, попивая виски из бокала, с таким любопытством, словно случайно обнаружил в своей квартире подпольный стриптиз-бар и теперь наблюдает за откровенной пип-шоу-программой. - Как мило, но где-то это я уже видел. – Доносится за его спиной голос Джареда. Он подходит ближе, чуть толкает дверь, открывая ее полностью, и встает в дверном проеме, облокачиваясь о косяк по другую сторону от брата. – Мне кажется, она просто напрашивается, чтобы ее трахнули. Другой причины укладывать волосы подобным образом, я не вижу. - И неудивительно! С этой записью, я даже не вспомню, когда мы последний раз занимались сексом. – Задумчиво замечает Шеннон, все также не отрывая глаз от Анны. - Серьезно? Ну, ты даешь! И в чем дело тогда? Видишь, как ей не терпится! Губы Шеннона самопроизвольно растягивается в ухмылке с нотками похабщины, а алкоголь в крови, кажется, снимает все ограничители. Он заходит в комнату и садится на кровать и, попивая виски, наблюдает за Анной с чуть более близкого расстояния. Анна замечает движение, поэтому ее голова на мгновенье появляется из-за торчащей вверх попы, проверяя, не привиделось ли, и, убедившись, что это всего лишь Шеннон, снова отворачивается. Секунд через пятнадцать до нее, видимо, доходит в какой позе она предстает перед его взором - она неуверенно дотрагивается до полотенца на пояснице, ползет ладонью вниз, нащупывая край, и моментально выпрямляется, осознав, что ягодицы ничем не прикрыты. Отойдя в сторону на несколько шагов, она пытается сушить волосы с выпрямленной спиной, но это положение кажется чертовски непривычным, а потому и неудобным. Анна еще немного отходит и решает, что если встать лицом к Шеннону, то это позволит и высушить волосы нормально и не сверкать интимными местами. Джаред, присутствие которого Анна так и не заметила, тоже решает не ограничивать себя просмотром с порога и проходит в комнату. Глаза быстро замечают зеркальную поверхность шкафа-купе, и Джаред, сделав еще пару шагов, находит отличный ракурс в отражении. - Ммм… Эти два соблазнительных отверстия… Она нарывается! – Джаред все же отрывает взгляд от прелестей Анны и подходит ближе к Шеннону. – Черт! Я бы тоже ее трахнул! Пьяненький Шеннон лишь еще больше растягивается в самодовольной улыбке, а нетрезвое сознание воспринимает слова брата, как комплимент себе и своей женщине, напрочь отказываясь видеть в них угрозу или расчетливое посягательство на Анну. - Шеннон, братишка, у меня даже есть вариант, как ими воспользоваться и сделать это незабываемо! Обернувшемуся на его голос Шеннону, Джаред показывает два пальца, так называемую «козу», которая в музыкальной субкультуре означает жест одобрения, но для братьев Лето с их бурной половой жизнью имеет и другое значение, символизируя групповой секс с вагинальным и анальным проникновением. Шеннон еще сильнее растягивается в похотливой улыбке, представив в красках то, на что намекает Джаред, но все же пожимает плечами, демонстрируя сомнения, а в довершение жеста еще и мотает головой. - Ну, можно и так! – один из пальцев Джаред скрывает во рту, втягивая щеки, и медленно освобождает. Шеннон снова пожимает плечами, но зубы уже отчаянно пожевывают нижнюю губу то ли в раздумьях, то ли в предвкушении. В жестах уже меньше сомнений, скорее это ответ «Ну, можно попробовать…», и Джареду остается только надавить: - Да, брось! Это будет очень горячо! Ей понравится! - Хм… ладно. - Ну… давай, действуй! Или предпочитаешь, чтобы начал я? Шеннон лишь снова пожимает плечами. Анна выключает фен и выпрямляется, а обнаружив в комнате Джареда, торопеет от неожиданности. Он медленно приближается, крадучись как хищник, а Анна, не мигая, смотрит ему в глаза, такие пронзительные и бездонные, что, кажется, уже не может дышать, словно океанская вода потоком выжимает остатки воздуха из легких. Его взгляд, от которого она почти отвыкла, гипнотизирует, не позволяя сдвинуться с места, все, что она успевает почерпнуть из действительности – это сокращающееся расстояние между ними. Он подходит к ней непростительно близко, вопиюще нагло, возмутительно самоуверенно, с откровенно прозрачными намерениями, но Анна все еще парализована его взглядом. Он забирает из ее руки фен, отступает в сторону, и, прерывая зрительный контакт, выдергивает вилку из розетки. Анна шумно выдыхает, приходя в себя, хватает расческу с туалетного столика и почти бегом устремляется к зеркальным дверцам шкафа, только ради того, чтобы увеличить расстояние между собой и Джаредом, в надежде, что ей почудилось, что его взгляд не сулил ничего такого, о чем уже начало помышлять ее тело. Она осатанело расчесывает волосы, рискуя клочьями оставить их на расческе, смотрит на свое побледневшее лицо и успокаивает себя присутствием Шеннона в непосредственной близости, но уже в следующую секунду встречается с глазами Джареда в отражении зеркала. Анна снова замирает, а мысли из головы исчезают, словно их никогда и не было, словно мозг всегда был девственно чист, и его никогда не касалась ни одна эмоция, ни одно слово, ни одно воспоминание. Джаред подходит так близко, что она чувствует его дыхание кожей. Он забирает расческу из ее рук, небрежно бросает в угол и, требовательно касаясь ее обнаженных плеч, разворачивает к себе. Глаза чуть сощурены, но искрятся разнородными эмоциями, на губах легкая улыбка, в которой переплетается и коварство, и сила, и радость, и вожделение, и надежда, и ирония, и решимость, наверно даже все, что существует в этой вселенной. Руки за ее спиной скрещиваются, сковывая в объятьях, как кольца питона, поймавшего жертву, захватывают все крепче, приближают ее безропотно замершее тело максимально близко, так что она уже грудью прижимается к Джареду и чувствует тепло его тела. - Скучала по мне? – шепот, обволакивающий горячим дыханием, до боли знаком по тактильным ощущениям. – Только не ври, лучше вообще ничего не отвечай. – Он касается носом мочки ее уха, и Анна чуть слышно выдыхает, прикусывая нижнюю губу. Кончик носа переходит на скулы, прочерчивает линию по щеке и, скользнув вверх по носогубной складке, упирается в нос Анны, тем самым, заставляя чуть приподнять голову. Губы почти касаются ее губ, щекоча нервные окончания, и Джаред улавливает ее нервную дрожь. На секунду ему кажется, что она сама готова поддаться порыву и впиться в него поцелуем, но ничего не происходит, она все также испугано взирает на него, не моргая. Он проводит языком по ее губам, и Анна отворачивается, бросая умоляющий взгляд на Шеннона, но тот, осушая залпом остатки виски в бокале, лишь подает знак рукой, что все под контролем. Джаред разворачивает Анну спиной к своему брату, чтобы та больше не цеплялась за спасительную соломинку, и она смиряется - закрывает глаза. Она чувствует прикосновение губ, мягкое, но требовательное. Поцелуй углубляется и Джаред плавно проникает в ее рот языком, где движется по-хозяйски, то погружаясь на секунду, то удаляясь, и эти движения монотонные и размеренные, демонстративно безразличные почему-то напоминают Анне повадки собаки, лакающей воду из миски, но даже это заводит. В конце концов, Анна не выдерживает, отвечает на поцелуй в такой же манере с мерным погружением языка. Почувствовав это, поняв, что она сдалась, Джаред разрывает поцелуй с довольной усмешкой, откидывает ее волосы за плечи и целует в шею, все еще помня, как она неравнодушна к подобным ласкам. Вопреки ситуации Анна даже не пытается превозмочь волну приятных ощущений, запрокидывает голову назад и размыкает губы, словно подготавливая себя к скорым стонам. Джаред терзает ее шею минуту, и Анна поверхностно дышит, но неожиданно ощущает такой же страстный захват с другой стороны шеи. Озадаченно она открывает глаза, приходя в себя и только сейчас осознав превратность ситуации. - Шеннон… Что вы задумали? Шеннон отрывается от ее шеи, вскользь целует в губы и, приподняв ее голову за подбородок, пару секунд всматривается ей в глаза. Его взгляд с поволокой Анна не узнает. Он какой-то отрешенный и чужой, в нем кипит животная сила и такая же подавляющая энергия, как и во взгляде Джареда. - Тебе же нравится, нет смысла отрицать! - Шеннон… - Да, брось, детка! – перебивает ее, раньше, чем она сможет привести какой-нибудь весомый аргумент. - Не ломайся, тебе это не идет! Тебе же нравилось трахаться с моим братом! И со мной тоже! А мы вместе сможем доставить тебе такой кайф, который ты даже представить боялась. Анна понимает, что продолжать диалог бесполезно, а когда Шеннон вновь впивается в ее шею – что уже и не хочется. Она ощущает себя жертвой дуэта двух вампиров, которые пытаются высосать из нее все соки и жизненную энергию, чтобы она уж точно не могла сопротивляться, и которые своим напором и мощью погружают ее в сладкое забвение. Шеннон, оттесняя брата, чуть разворачивает Анну к себе, жадно целует, и от вкуса алкоголя на его губах голова начинает кружиться то ли от опьянения, то ли от наслаждения. Джаред прижимается к ней сзади, отбрасывает ее волосы в сторону и снова целует в шею между позвонков, на этот раз нежно и завораживающе. Его руки медленно продвигаются по полотенцу к ее груди, и решительно избавляют Анну от этого клочка одеяния, и оно соскальзывает по ее телу и падает у ног. Избавившись от преграды, ладони Джареда накрывают грудь, сжимают затвердевшие соски, касаясь костяшками пальцев торса Шеннона. Почувствовав прикосновение, Шеннон прерывает поцелуй, чуть отстраняется и, пробежавшись взглядом вниз по обнаженному телу Анны, замечает торчащий между пальцами брата сосок. Он склоняется над ним и проводит по нему языком, а Джаред, ощутив влажное прикосновение к своим пальцам, убирает руку с одной груди. Шеннон сразу же обхватывает эту грудь ладонью и с еще большей прытью ласкает ее языком, но даже этого ему кажется мало - он силиться засосать ее всю себе в рот. Анна еле слышно стонет, ощущая, как один жадно поглощает ее грудь зубами, губами, языком, а второй покручивает сосок, словно регулирует ее громкость. Рука Джареда освобождает ее грудь и скользит ниже, к животу, по разгоряченной коже, а Шеннон, заметив, что вторая грудь освободилась, устремляет свои губы к ней, замещая рукой покинутое пространство. Пальцы Джареда перемещаются к низу живота, доходят до слизистой, а губы прокладывают дорожку вниз вдоль позвоночника по спине Анны. Поцелуй в копчик свидетельствует, что Джаред опустился на колени за ее спиной. Его язык проходится по ягодицам, оставляя влажный след, от которого кожу начинает холодить, а указательный палец чуть надавливает на клитор, отчего Анна стонет чуть громче. От этого звука Шеннон, кажется, понял, что наигрался с грудью, и тоже медленно сползает вниз, по пути проводя влажную дорожку языком по ее животу. Он убирает руку брата от Анны и касается ее плоти языком, отчего Анна стонет протяжнее и громче. Ухватив за щиколотку, он отрывает ее ногу от пола и опускает ступней на свое колено, тем самым, заставляя Анну раскрыться. Он быстро скользит языком по ее клитору, и Анна, не сдерживаясь, стонет еще громче, вкушая умопомрачительные ощущения. Джаред тоже усиливает напор, почувствовав укол ревности, оттого, что Анна сладко стонет не от его прикосновений, обхватывает губами ее ягодицы, перемежая поцелуи с прокладыванием длинных дорожек языком. Все, что было рациональное в мыслях Анны, уже давно улетучилось, оставляя после себя лишь непреодолимое влечение, а эти ласки распаляют его настолько, что ей нестерпимо хочется, чтобы в нее вошли и грубо отымели. Язык Шеннона выводит замысловатые фигуры на ее плоти, и Анна исступленно стонет, зарывается ладонью в его волосах, прижимает к себе сильнее, будто боясь, что он сейчас доведет ее до точки и отстранится в самый неподходящий момент. Когда она чувствует, что оргазм близок, Джаред разводит в стороны ее ягодицы и прикосновением языка ласкает анальное отверстие. Эти ощущения заставляют переключиться на них, отвлекают и не позволяют кончить. Он еще несколько раз проходится по кругу и напирает языком, пытаясь прорваться, помогает себе пальцем и, проникнув им на одну фалангу, проходится языком по стыку пальца и ее кожи. Шеннон поднимается с колен и расстегивает ширинку, и Джаред понимает, что если сейчас не хочет получить мошонкой брата по подбородку, то ему тоже следует отступить. Он поднимается, отходит назад и наблюдает, как Шеннон, закинув ногу Анны себе на талию, подхватывает ее, отрывая от пола. Анна скрещивает руки за его шеей, закидывает голову за его плечо, а Шеннон, крепко вцепившись в ее ягодицы, сразу приступает к быстрым и глубоким толчкам, на что Анна реагирует томными стонами. - Шенн, смазка есть? - В шкафчике у кровати. – Не прекращая вколачиваться, отвечает он. Джаред заглядывает в одну тумбочку, но кроме книг и женских побрякушек ничего не обнаруживает, обходит кровать и открывает дверцу другой тумбочки и там находит заветный лубрикат, попутно замечая, что стоны резко прекратились. Обернувшись, он наблюдает, как страстно лижутся эти двое и понимает, что медлить нельзя. Он возвращается к ним, приспустив джинсы, наносит гель на член и пристраивается сзади. Шеннон даже перестает махать тазом, позволяя брату приметиться, и тот, пользуясь случаем, вводит член в анальное отверстие. Член входит достаточно легко, и у Джареда успевает промелькнуть мысль, что братишка успел разработать это отверстие, но ощущения слишком приятны, чтобы зацикливаться на них. Шеннон, даже не двигаясь в Анне, ощущает давление за стенкой влагалища, чувствует соседство, чувствует, как его члену становится приятно тесно от проникновения брата и срывается на тихий стон похожий на рык. Джаред входит на всю длину и сразу же движется обратно, что побуждает Шеннона тоже продолжить. Он подстраивается под ритм брата, поэтому сначала точно также медленно приподнимает Анну за ягодицы и упускает, двигаясь тазом на встречу, а когда Джаред начинает входить быстрее, тоже ускоряется. Они входят в нее синхронно, и Анна начинает стонать сильнее, ощущая прилив наслаждения и безудержную страсть обоих. Она откидывается спиной на Джареда, и Шеннон, сгибаясь, ласкает ее грудь языком, чем только усиливает извлекаемые из нее звуки. Джаред рукой поворачивает ее лицо к себе и целует, ощущая на губах привкус ее плоти, перенесенный на них поцелуями брата, но это распаляет его еще больше. Он ускоряется, и Анна стонет ему в рот, забывая двигать губами. Резкие толчки заставляют обоих просто елозить губами друг другу по лицу, пока Шеннон не прекращает эти соприкосновения, развернув лицо Анны к себе. Ей, кажется, все равно кого целовать, она с такой же прытью впивается губами в Шеннона и, все также постанывая, засасывает в себя его язык. Шеннон наращивает темп и уже движется наперерез с братом, проникая в Анну тогда, когда Джаред покидает ее тело, но это только больше усиливает наслаждение от скачущего давления на плоть. Анна прерывает поцелуй и, запрокинув голову, стонет с еще большим неистовством, что красноречиво говорит, что она близка к разрядке. Шеннон, который и сам готов кончить, обхватывает за талию Джареда, и толкает обоих к кровати. Несколько шагов, проделывая которые оба перестают толкаться в Анне, и процессия разворачивается, падая на кровать. Шеннон снизу, Джаред сверху, Анна по-прежнему по середине этого сэндвича. Джаред сразу же возобновляет движения, но Анна распластавшись на Шенноне даже не помышляет принимать какое-то активное участие в процессе. Скольжение по члену Шеннона осуществляется только благодаря резким толчкам Джареда, от которых Анна чуть продвигается вперед, а потом, увлекаемая его руками, возвращается назад. Шеннон с силой приподнимает ее ягодицы и вколачивается снизу. Анна исступленно стонет, впиваясь ногтями ему в плечи, потом впивается губами в его шею, и выгибается всем телом. Шеннону хватает пары толчков под сокращающимися мышцами ее плоти, чтобы кончить, и он отпустив таз Анны все еще ощущает движения брата в соседнем отверстии, но ему ничего не остается кроме того, чтобы ждать. Через минуту и Джаред кончает с утробным рыком, соскальзывает с тела Анны, и ложиться рядом с Шенноном. Анна жадно глотает воздух примерно минуту, а потом резко поднимается и стремительно покидает комнату на ватных ногах. Только что ей было божественно хорошо и она упивалась моментом блаженства, но как только поток эндорфинов в ее крови начал сокращаться, она осознала всю порочность совершенного с ней действа. Мерзкое осознание того, что ее милый Шеннон, к которому она успела проникнуться за эти два месяца, точно также пренебрег ее теплым отношением, предал ее, променяв на сиюминутное наслаждение, заставляет ее немедленно скрыться. Выйдя за дверь, она судорожно дышит, обдумывая, как быть дальше, но уставшее тело подкидывает только один вариант – скрыться в гостевой спальне, пока силы не вернуться. Уже через минуту Шеннон засыпает, начиная колыхать воздух громким храпом. Джаред поднимается с кровати и натягивает штаны. - Шеннон, братишка, ты такой большой, но такой наивный! Думал, что я смирился и забыл? Нет, просто холодная месть приятней на вкус. Знаю, ты будешь беситься, но все равно простишь меня за эту шалость, мы же братья! Он выходит из комнаты и идет на поиски Анны. Осмотрев гостиную и кухню, он возвращается и открывает дверь гостевой спальни. При его появлении, Анна, лежащая на кровати, вздрагивает, подхватывает покрывало и пытается им закутать свое обнаженное тело. Джаред проходит в комнату, плотно закрывает за собой дверь и, облокотившись о стену, смотрит на нее долго, пристально, пытаясь понять, что у нее в голове. - Видишь, Анна, он ничем не лучше меня. Такое же животное, которому наплевать на твои чувства. Единственное, что нас отличает, для выхода его внутренних демонов, ему требуется алкоголь, я же обхожусь без стимуляторов. Так к чему все это? Ты знаешь меня дольше, знаешь чего от меня ждать, знаешь, что я никогда не подниму на тебя руку, а можешь ли ты тоже самое сказать о Шенноне? Сегодня он открылся для тебя с новой стороны. Кто знает, на что еще его может подтолкнуть алкоголь?! Не дури, Анна, и возвращайся ко мне. - Я тебе не нужна. Все что ты хочешь сейчас, залечить свое уязвленное самолюбие. Но я больше неподвластна тебе. - Да, ну? Ты, правда, так думаешь? - Да. - Ой, не смеши меня! Я только что наблюдал, как ты смиренно подчинялась. И тебе, кстати, было очень хорошо. - И что? Может, еще раз трахнешь меня, чтобы убедиться? – Анна с вызовом откидывает покрывало, обнажая свое тело. - Нет, Анна! Ты хочешь этого, нестерпимо хочешь, поэтому, я дождусь, пока ты придешь ко мне. - Размечтался! - Ты можешь словами отрицать очевидное, но я-то знаю. Ладно, верь в это, убеждай себя, но ты же помнишь, где меня найти. – Он открывает дверь и, развернувшись, произносит нараспев. – Я буду ждать твоего возвращения, мышка!