Давай начнём с улыбки

      Килгрейв удобно устроился в широком кожаном кресле салона бизнес-класса. В одной руке у него была чашка с остывшим чёрным чаем, другой он уже четвёртый час терзал ноутбук, перелопатив, наверное, более сотни сайтов по Лондонской недвижимости. Однако сосредоточиться и остановить свой выбор на чём-то определенном он не мог: то мешал раздражающий гул турбин, то скудоумные и нерасторопные стюардессы, а то и вовсе Кевин ловил себя за долгим пристальным рассматриванием Джессики, с ногами забравшейся в кресло напротив. Заботливо укутанная им в тёплый плед девушка заснула сразу же после взлёта; Килгрейв уже и забыл, когда последний раз видел её такой — расслабленной, беззащитной, спокойной.       Оберегая покой своей девочки, он тут же велел всему экипажу отключить звук у противно пищащих экранов, громкую связь и передвигаться исключительно бесшумно. Других пассажиров в самолёте не было; просто вся очередь на посадку молча развернулась и пошла сдавать билеты — ничего особенного, обычное дело.       Казалось бы, теперь, когда стадия «гнева» в отношениях пройдена, Килгрейв может вздохнуть спокойно и в полной мере насладиться обществом той, которую он желал больше всего на свете. Но неясное чувство тревоги всё никак не давало покоя. Это было слишком просто: заставить её улыбнуться, сказать, что любит его, вынудить бросить обожаемую сестричку Петтси и уехать с ним на яхте «в закат».       Следовало честно признать — от «контролируемой» Джессики Джонс Килгрейву становилось тошно.       — Мне нужно выпить, — посмотрите-ка, кто проснулся.       Заспанная Джессика, стянув с себя плед, нервно стучала пальцами по подлокотнику, избегая прямого зрительного контакта с Кевином.       — Милая, — мягко улыбнулся он, отодвигая ноутбук, — мы скоро садимся. Тебе не кажется, что разумнее было бы добраться до дома, а уж потом...       — Ты пообещал, что не будешь ограничивать свободу моего выбора, — перебила его на полуслове Джессика. Выдержав паузу и отвернувшись к иллюминатору, она зло потребовала: — Я. Хочу. Выпить!       Поборов сиюминутное желание навсегда запретить Джесс «хотеть пить», Килгрейв небрежно махнул рукой стюардессе, ожидавшей в проходе, и та моментально бросилась исполнять приказ, поставив перед Джонс бутылку дорогого виски и широкий пузатый бокал.       Килгрейв действительно ещё по пути в аэропорт пообещал, что не будет ограничивать её желания, выбор и относительную свободу действий, запретив лишь причинять любой вред себе или ему, сбегать и пытаться связаться с кем-нибудь из «прошлой жизни». Эти ограничения виделись Кевину разумным компромиссом, позволяющим им постепенно налаживать доверие, но Джессика, со свойственным ей ослиным упрямством, продолжала воспринимать себя насилуемой жертвой. Что ж, на этот раз это полностью её выбор. Когда же она наконец поймёт, что ради того, чтобы быть с ней, он пойдет на всё?       — Опять запрёшь меня в гостинице? — поморщившись и облизав алые от жгущего спиртного губы, Джессика сделала очередной глоток прямо из стремительно пустеющей бутылки.       Её мутило: от ударившего в голову алкоголя, от собственной беспомощности, от мерзкой, до спазмов в желудке, фальшиво-заботливой рожи напротив. Будь её воля, она не упустила бы шанс выбросить Килгрейва с высоты нескольких сотен метров, предварительно свернув негодяю шею для надёжности, но у неё больше нет «её воли». И Джессике не остаётся ничего, кроме как воспользоваться единственной оставшейся возможностью забыться, упившись до беспамятства.       — О, Джесс, какая банальщина! Конечно же, нет. Я запру тебя в сыром подвале зловещего старинного замка, заросшего плесенью, и найму парочку огнедышащих рептилий для его охраны, — саркастически изогнув бровь, отозвался Кевин, следя за тем, как Джессика жадно глотает виски.       Взглядом, подёрнутым каким-то звериным желанием, он впился в её коралловые, чуть припухшие губы и неосознанно начал скользить дальше — вниз, по длинной белой шее, тонкой линии ключиц... Она так близко, только руку протяни, и можно ощутить шёлк смоляных волос, мягкость кожи, а затем притянуть к себе и... Боже, как же он соскучился.       — Самое ужасное во всём этом, что мне вечность придется терпеть твои тупые шутки, — не замечая хищный блеск в глазах и участившееся дыхание своего визави, покачала головой Джонс.       — Я рад, что ты смирилась с тем, что мы с тобой неизбежно должны быть вместе. Может, в таком случае поможешь мне с выбором дома? — Килгрейв развернул ноутбук экраном к девушке, делая глубокий вдох и мысленно считая до десяти и обратно. Сейчас был не самый удачный момент для проявления страсти. Он научится быть терпеливым, ради Джессики.       — Пошёл к чёрту, — заявила она, рывком смахивая ноутбук со стола и неловко роняя недопитую бутылку.       «Терпение», — словно мантру повторил про себя Кевин.       Горлышко откололось, и остатки алкоголя моментально впитались в мягкое ковровое покрытие. Салон начал наполняться резкими спиртными парами, заставляя Килгрейва брезгливо прикрыть нос обратной стороной ладони и смерить Джесс осуждающим взглядом.       — Пьяная агрессия, чудно. Могла бы проявить хоть каплю заинтересованности — это дом, в котором нам предстоит жить долго и счастливо, — прокомментировал он.       — Как же я тебя ненавижу! — отвечая ему взглядом, полным отвращения, сквозь плотно сомкнутые зубы процедила Джессика.       — Для начала и это сойдёт, — парировал Килгрейв, не прерывая затянувшуюся игру в «гляделки».       — Простите за беспокойство, — выглянула из-за шторки перепуганная стюардесса. — Вы просили предупредить: самолёт начнёт снижаться через десять минут.