amantes sunt amentes

найтивыход - ебитесь потише

ебитесь громче, только думай про меня

когда хань суёт в дверь ключ и не может провернуть его на привычные три оборота, он понимает, что неспроста сегодня задержался на работе на час с лишним, потом опоздал на ближайший автобус, а следующий ждал ещё полчаса. когда хань понимает, что открыт тот замок, который не запереть изнутри, он силится вспомнить, что за нелепый порыв был дать минсоку ключи от своей квартиры. проворачивая нижнюю защёлку на один раз, хань молит всех богов, семь и ещё парочку небес, чтобы только минсок сейчас был на диване иди даже в кровати — пусть в отвратительном состоянии, даже в уличной одежде, неразутый, невменяемый. главное, чтобы просто ждал ханя. когда хань тихо переступает порог и закрывает за собой дверь, его встречает звенящая тишина, которую через секунду сотрясает скрип его кровати и её стук о стену. хань не хочет верить своим ушам и тихо идёт к спальне. в спальне темно, только лампа с прикроватной тумбочки, которую поставили на комод, бросает на тела тёплый, рыжеватый свет, оттеняя потную кожу и выкрашенные в рыжий волосы минсока. его гладкое влажно блестящее тело изгибается в спине, когда какой-то парень, придерживая его за талию, толкается резче обычного, и минсок вскидывает бёдра, закрывая лицо локтями и глуша стон в красном свитере. только не пачкай красный свитер. в этом чёртовом красном свитере, который хань так долго выбирал для минсока перед рождеством и который теперь впитывает пот с тела минока и его ёбыря, их слюну и терпкий запах секса. хань стоит на пороге комнаты и устало, отстранённо смотрит на тела на его кровати. минсок красив невероятно: в свете лампы его гладкое, нежное тело выглядит таким тёплым и упругим, там, где прикасаются пальцы этого, появляются тёмные вмятинки, которые немедленно сглаживаются, и минсок снова совершенен. округлость его бледного, пленительного бедра выглядит как-то ангельски на фоне волосатой грубой ляжки парня, которую он обхватывает, чтобы удержаться во время сильных толчков. изгибы его тела так развратно-соблазнительны и чисты одновременно, и большое, брутальное тело только контрастом подчёркивает его хрупкость. я так люблю тебя. в комнате душно, ханю кажется, что его вот-вот стошнит, а костяшки пальцев белеют, когда он бессознательно сжимает дверной косяк. его почти не видно, он в темноте коридора, только серёжка поблёскивает, когда он делает небольшой шаг вперёд. парень, не прекращая толчков, тянет за кожаный ремешок, и глаза ханя расширяются при мысли о том, что этот мудак может сейчас захотеть погорячее и будет раскрашивать нежное тело хлёсткими ударами. но тот тянет ещё, и хань видит, что ремешок ведёт к самому минсоку. минсок в ошейнике. эта сука дала надеть на себя чёрный кожаный ошейник, туго охватывающий шею, который, скорее всего, оставит ссадины, и потом, глядя в зеркало в ванной, минсок будет недовольно морщиться, пробегаясь пальцами по полосам. парень тянет минсока на себя и переворачивает, ставя в коленно-локтевую. минсок поднимает голову и встречается глазами с ханем. он не теряется ни на секунду, лицо из удовлетворённого становится наглым, его расчерчивает дерзкая ухмылка, и минсок громко стонет, когда его шлёпают по ягодице и заставляют отклячить зад. такое чувство, что его ошарашенные глаза вот-вот выкатятся из глазниц, а ком в горле разорвёт глотку, но хань просто моргает. не то чтобы ему не выпадало шанса переспать с минсоком, но кто захочет спать со шлюхой, которую можно трахнуть по щелчку пальца? как хань сможет раздевать млеющего минсока, зная, что так обычно у него бывает со всеми, и даже не факт, что он будет честен с ханем. важна лишь степень искренности; важны лишь чувства и любовь. у ханя нет ничего из этого — только минсок, который сейчас самозабвенно отдаётся на кровати ханя какому-то очередному мужику, чей член за несколько часов узнает минсока лучше, чем хань за все годы их знакомства. а после сотого раза в месяц тебе уже не так уж больно. они стараются всё время, пока хань раскладывает диван и достаёт из шкафа запасной комплект белья — на те случаи, когда усталый минсок не идёт домой. они стараются и после, заканчивая только через долгих полчаса, когда хань уже теряет какую-либо надежду заснуть. он слышит, как минсок босыми ступнями прошлёпывает в ванную, где проводит несколько минут, шумя водой и какими-то пузырьками. хань делает заметку, что завтра надо проверить, не порвал ли его нигде этот мудак. когда минсок выходит из ванной, хань ждёт его, прислонившись к косяку гостиной, и устало просит, прикрывая отвыкшие от света глаза: — ебитесь тише, в самом деле. минсок поднимает взгляд, словно не ожидал того, что с ним заговорят, и отчего-то начинает раздеваться, стягивая с себя единственную одежду, и бросает её ханю, который едва успевает среагировать. — отдай завтра в чистку. он его обкончал. хань бросает вещь в угол комнаты, словно обжёгшись и подходит к дивану, который уже успел остыть. он ложится обратно и сквозь прижатую к уху подушку слышит, как минсок старательно стонет.