Пандориум

< 5 >

Казалось, она перепробовала уже всё: увещевания, угрозы, обещания, даже подключала Джона и Гарольда. Но ничего не помогает. Рут по-прежнему остаётся слепой и глухой к любым доводам и аргументам. — Прости, Шоу, но в этом деле я тебе не помощник. Слабак, а ещё друг называется. — Мне жаль, мисс Шоу, но я бессилен помочь человеку, который потерял всякую надежду. Я предупреждал, что её фанатичное обожание и чрезмерное боготворение Машины может пло… Она больше не слушает его нудные объяснения столь позорного промаха. Кому они интересны? Точно не ей. Результат — вот что главное, а всё остальное не имеет никакого значения. Жалкий любитель мира во всём мире, чёртов альтруист, который не в силах помочь всего лишь одному человеку, единственному человеку, который так важен для не… них всех. Как же быстро вы все сдались. Кабинет профессора Уистлера кажется ей маленьким и душным. И она никак не может избавиться от неприятного ощущения (сродни столь неожиданному и внезапному приступу клаустрофобии), что он надвигается на неё, грозя раздавить своими толстыми стенами и низким потолком. Но ещё более удручающее впечатление на неё производят неторопливые, чётко артикулированные слова его владельца, сидящего за столом, на котором в идеальном порядке и с педантичной аккуратностью разложены студенческие тетради и письменные принадлежности. — Мисс Гроувз становится опасной не только для себя, но и для всех нас. В последнее время её поведение крайне… вызывающе. Мы пытались образумить её, достучаться до здравого смысла, но потерпели полное фиаско. Не хочу напоминать вам о нежелательных последствиях, мисс Шоу, но если агенты Самаритянина её вычислят, наши легенды окажутся под угрозой разоблачения, а все мы… — Что конкретно вы предлагаете, Гарольд? — она устало перебивает его, не желая терять время на пустые формулировки и так хорошо известной им всем проблемы. — В Огайо, — он выдерживает паузу, поправляя и без того идеально сидящие на переносице очки и этим жестом выдавая своё волнение, — есть специализированная клиника… — Нет. Даже не думайте, — злость поднимается в ней. Иногда и у неё мелькают подобные мысли, но только в пылу ярости. Она бы никогда не решилась на подобный шаг. — Мисс Шоу, я не вижу другого выхода. Это будет наилучшим решением. — Для кого? — она пытается держать себя на нейтральной волне. Руки сжимаются в кулаки. — И для неё, и для нас. — Для неё точно нет. Она там окончательно сломается. Неужели вы не понимаете? Похоже, жизнь под вынужденным прикрытием поотшибала им всем мозги. Разве Рут — прежняя Рут — вытворяла бы подобные вещи? Разве она — прежняя она — нянчилась бы так с этой чёртовой «мисс Гроувз»? Разве Гарольд — прежний Гарольд — предложил бы подобное после всего, что им пришлось пережить вместе? Рут стала частью команды, пусть и себе на уме, частенько действующей по собственному плану, составленному Машиной, но неотъемлемой частью. Сколько раз она спасала их задницы? Сколько раз приходила на помощь? Она уже давно не та психичка, дважды похищавшая Финча. Рут изменилась, и поступить с ней сейчас подобным образом было бы настоящим предательством. — Вы вообще слышите, что предлагаете? Запереть Рут в психушку, чтобы… — Спасти нас всех. Настали другие времена, мисс Шоу, и многое изменилось. Главная задача теперь — выжить. — Любой ценой? И как потом мы с этим будем жить? — К сожалению, такова плата. Её нужно обезопасить от самой себе и… — Да пошёл ты, — со злостью выплёвывает она, — профессор Уистлер. Больше не нужно сдерживать себя, и кулаки стремительно разжимаются. Дверь кабинета с громким стуком захлопывается за ней.

< 6 >

— Риз, нужна помощь. — Прости, Шоу, но сейчас я вне игры: капитанша отправила меня на внеочередное задание и держит руку на пульсе, проверяя каждые 10 минут. — Проклятье. — Что случилось? — Рут, — она сильнее сжимает в руке сотовый, сожалея, что это не горло окончательно сбрендившего аналогового интерфейса, её личной занозы в заднице. — Что на этот раз? — Пару часов назад копы накрыли притон наркоторговцев в итальянском квартале. Взяли всех: и хозяев, и гостей. Как понимаешь, я не могла вмешаться. Догадайся, кто среди задержанных? — Плохо. Свяжись с Фаско, уверен, что он разрулит эту ситуацию. Шоу? — в его хрипловатом голосе звучат нотки беспокойства. — Да, Риз. — Удачи.

_ _ _ _ _

— Детектив Фаско, убойный отдел, — Лайонел демонстрирует блестящий значок, слегка потёртый по краям. — Пару часов назад вы повязали банду наркоторговцев. — Убойный? Какое дело убойному до расследований в наркоотделе? — молодой парень недоумённо смотрит на стоящего перед ним невысокого полноватого мужчину и черноволосую женщину. — Давно работаешь? — Фаско, подходя ближе и уверенно упираясь руками о поверхность стола, наклоняется к полицейскому, угрожающе нависая над ним. — Нет. Но какое это имеет значение, детектив? — Так вот, сынок, у копов, таких как я, у копов, давно работающих в полиции, есть свои информаторы. Вон та шатенка, — он указывает рукой на стеклянную перегородку, за которой на скамье в разномастной компании других задержанных сидит Рут, — как раз из их числа. Её не нужно пробивать по базе и вносить — тоже. Понимаешь? Сделай мне одолжение, а я сделаю тебе: ты первый получишь информацию о следующей крупной сделке по наркоте. По рукам? — По рукам, детектив, — парень улыбается, не веря своему счастью. — Быстро ты его обработал, Лайонел, — Шоу восхищённо присвистывает, следуя за ним к выходу. — Раз плюнуть, — Фаско горделиво приосанивается. — Но каким ветром нашу мисс *я всё и всегда знаю* занесло сюда?  — Длинная история. — Не хочешь рассказать? — В другой раз. — О, а вот и мои спасители: доблестный Чип и карапуз Дэйл. Привет, львёнок, — Рут (облегающее короткое платье, шпильки, броский макияж), широко ухмыляясь и растирая запястья от снятых только что наручников, подходит к ним, покачивая бёдрами. — Кажется, я больше ничего уже не хочу знать, — Лайонел наклоняется к самому её уху и продолжает вполголоса. — Что это с ней? Новый имидж? — Типа того, — устало отвечает она. — Как по мне, прежний был более презентабельным. Образ уличной девки явно ей не к лицу. — Согласна, — она выдавливает из себя вымученную улыбку, — спасибо, Фаско, дальше я сама. — Эй, с тебя ответная услуга. — Не вопрос, — она дружески хлопает его по плечу.

_ _ _ _ _

Хватая её за руку и высоко закатывая рукав платья, Шоу внимательно осматривает кожу.  — Как невежливо и грубо. Но не бойся, док, я не под кайфом. И тем более не наркоманка, — Рут, закидывая ногу на ногу, удобнее устраивается на кровати гостиничного номера. — Этого мне ещё не хватало, — осмотру подвергается вторая рука. — Можешь полностью раздеть меня и убедиться в этом сама. — Поверю на слово, — Шоу опускает её руку, окончательно удостоверившись в отсутствии следов от уколов, — но тогда какого хрена тебя туда занесло? — Майк обещал, что будет весело. — Куда уж веселее отсиживать задницу в полицейском участке, — с сарказмом замечает она. — Да, плохие мальчики в камуфляже из SWAT нам всё испортили, но всё ещё впереди… — Даже не думай. — Запретишь? — Рут придвигается к ней, насмешливо глядя в глаза. — Убью, — подаваясь ещё ближе, со злостью выдыхает она. — Тогда сделай это прямо здесь и сейчас, — её дыхание, обжигая, касается губ. — Рискнёшь, Шоу? — Обязательно, — во рту пересыхает, — но вначале проспись. Она грубо отталкивает Рут от себя.

< 7 >

— И он спрашивает «что мне делать?», а потом — «прошу, помоги мне», но знаешь, эта фигня со мною не прокатит. Не хочу вмешиваться в их отношения. Пускай сами разбираются. Я права, Джен? Она стоит перед камерой на одной из многочисленных, ничем не примечательных улочек. Самое главное, здесь мало прохожих. Поблизости только какой-то парень, болтающий по телефону-автомату. Лишнее внимание ни к чему, да и встретиться с копом явно не входит в планы. В руках у неё початая бутылка «Chivas Regal», и время от времени она прикладывается к ней, делая небольшой глоток виски. Ароматная жидкость ласкает горло и мягкой волной катится дальше вниз, наполняя нутро приятным теплом, снимая напряжение и расслабляя. Это придаёт сил. Она знает, что Машина услышит и поймёт послание, а Самаритянин не придаст этому факту особого значения. Для него это будет выглядеть нерелевантным событием. Он зафиксирует его и пропустит через свои фильтры как не представляющее угрозы, неважное, незначимое. — Так вот, Пит просит меня о помощи, — заплетающимся языком продолжает она, — но я непреклонна. Помоги себе сам, отвечаю я, просто поговори с ней. Ведь ты согласна со мной? Она съехала с катушек, ты же видишь, просто поговори с ней — и все дела. Думаю, это самое верное решение, — она поднимает наполовину пустую бутылку в прощальном жесте. — Но мне уже пора, а с тобой было приятно поболтать, крошка. Она и представить себе не могла раньше, что докатится до подобного: будет на полном серьёзе говорить с алюминиевым корпусом и объективом, просить помощи у долбаной камеры. Но она пробует все комбинации и варианты. И этот не исключение. Что же ей делать теперь? На что она готова пойти? И если на первый вопрос она не знает ответа, то на второй — может ответить прямо сейчас: она пойдёт на всё. Она и дальше готова гореть в розничном аду изысканных ароматов и стильной косметики, терпя главного менеджера — глаза и уши босса, его личного жополиза. Она и впредь согласна выдавливать приветливые улыбки очередной глупой курице, без умолку болтающей о своём бойфренде, брэндовых шмотках и модных аксессуарах, с которыми «так суперски будут смотреться новый маникюр и макияж». При этом представляя во всех красочных деталях и малейших подробностях, как смачно прикладывает её головой о ближайший туалетный столик. Брызги красного на девственно белом — настоящая красота, достойная взора истинного эстета и ценителя авангарда. Финч мог бы гордиться своим вкладом в обогащение её лексикона. Она готова ждать, сколько нужно, сколько хватит сил. Главное — чтобы Рут стала прежней. Никогда не думала, что признается себе в этом, но она скучает. Скучает? Она не знает, что это такое. Но если то ощущение давящей пустоты за грудиной так называется, то да, скучает. Скучает по той Рут: да — сумасшедшей, да — чокнутой, да — действующей на нервы и доводящей до белого каления… Рут в режиме бога. Если кто и в силах вытащить их из этой задницы, то только она, прежняя Саманта Гроувз: привычная, знакомая, без тормозов и шанса на победу плохим парням. А она хочет уже наконец-то вернуться к нормальной жизни с получением номеров и работой, приятной волной гоняющей адреналин по венам. Она жаждет вернуться к прежней жизни, в которой она Самин Шоу, а не продолжать и дальше влачить столь жалкое существование в образе осточертевшей Самины Грей. Так что же ей делать дальше? Вечернюю тишину прорезает длинный гудок. Она, не веря, смотрит на звонящий телефон-атомат. Погружённая в свои невесёлые мысли, Шоу и не заметила, когда ушёл её сосед-болтун. Секундная заминка — и в несколько быстрых шагов она оказывается у цели и, поднимая трубку, нетерпеливо подносит её к уху. Механический голос звучит самой прекрасной музыкой свистящих пуль: Сиерра. Еста. Карри. Сиерра. Сиерра. Танго. Оскар. Барри. Оскар. Йора.

< 8 >

Она достаёт наручники и быстро застёгивает один из браслетов на запястье Рут, второй — защёлкивает на собственном запястье. — О, что-то новенькое. Мне расценивать это как оригинальный способ твоего предложение руки и сердца? — Перебьёшься. Но я рада, что сарказм и скабрезные намёки остались при тебе. Хоть что-то знакомое и привычное. И разочарую — нет, просто больше не хочу вылавливать тебя, как в прошлый раз. — Брось, Шоу, это было весело. Как в прежние времена. — Что-то не припомню, чтобы раньше я гонялась за тобой по чёртовым подворотням, — от двусмысленности сказанного её коробит, и вместе с тем губы готовы сложиться в дурацкую улыбку: их разговор напоминает старые времена, добрые времена. Она бы многое отдала, будь сейчас на Рут привычная кожаная куртка и штаны, а не это вульгарное платье; будь сейчас в её глазах решимость и знание, что делать, когда и как, а не это безразличие и пустота. Хорошо ещё, что она догадалась нацепить на неё жучок, но побегать всё равно пришлось. Прежняя Рут давно бы обнаружила шпиона и, скорее всего, вернула бы его, как тогда. В своё время этот трюк ей удалось провернуть с Финчем и даже Ризом, но не с ней. Но, похоже, этой Рут на всё плевать, и даже если она и обнаружила жучок, то ничем не выдала своего знания. — А как же наше первое совместное задание? Помнится, ты ходила за мной по пятам послушным Беаром. — Разве у меня тогда был выбор? — Согласна, не было. Но он есть у тебя сейчас. Так в чём же дело… Беар? На это она не знает, что ответить. Рут права, теперь у неё есть выбор. Так почему же она здесь, с ней? Какого хрена она записалась в её личные няньки? Какого чёрта она носится с ней, как глупая курица-наседка? Какого дьявола таскается следом? Всё дело в легенде? Если это так, то можно было просто последовать совету Гарольда и обезопасить себя раз и навсегда, отправив её в лечебницу. Зачем ей эта головная боль? Она не знает ответы на эти вопросы, вернее, не хочет знать. — Признай, ты всё же неровно ко мне дышишь. — Вот ещё. — Машина… — Рут резко замолкает, и её рука дёргается, передавая Шоу этот непроизвольный нервный импульс. — Эй, полегче, ты мне так руку вывихнешь, — неумелая попытка пошутить остаётся незамеченной. Рут молча идёт рядом, опустив голову и ссутулив плечи. Неожиданная вспышка весёлости и хорошего настроения оказывается быстротечной. Она снова имеет дело с этой новой Рут. — Смотри на дорогу.  — Я и так смотрю себе под ноги, а об остальном позаботишься ты. Не правда ли, мамочка? — И перестань меня так называть. — Куда мы идём на этот раз? Гостиница, мотель, трейлер? Впрочем, без разницы. — Ко мне. Она долго над этим думала, взвешивая все «за» и «против». Сомневалась, колебалась и наконец-то решилась. Она волк-одиночка, и, что бы там ни говорил Риз, привыкла бродить во тьме в гордом одиночестве. Хоть она и работает… работала последнее время в команде, это ничего не изменило. Работа с номерами — это одно, а её личная жизнь — совсем другое. И границей служит съёмная квартира, её убогая конура, в которой, несмотря ни на что, она чувствует себя в полной безопасности. Её личная зона комфорта, в которую она никого не приводила, да и не собиралась до сих пор приводить. Такое решение даётся ей нелегко, но другого выхода она не видит. Шоу забыла, когда в последний раз засыпала без личного снотворного — виски. Засыпала, не видя кошмаров, проваливаясь в глубокую чёрную дыру, на которую так стала похожа её жизнь в последнее время. Гудящая на утро голова — небольшая плата за возможность поспать хоть несколько часов. Но ещё немного такого лечения — и она окончательно съедет с катушек. Так больше нельзя. Никому из них. Возможно, если Рут будет в поле её зрения хотя бы вечером и ночью, она сможет обойтись без своей привычной дозы алкоголя. Ведь, что ни говори, но заснуть ей не дают именно мысли о ней. Так она сможет держать её под своим контролем, и так ей будет спокойнее. Намного спокойнее. Кроме того, её беспокоят слова Гарольда. Что если он решится на крайние меры? Шоу никогда не простит ему подобного… да и себе тоже, поэтому такой вариант кажется ей единственно верным и правильным. Но кто сказал, что Рут будет послушно сидеть в четырёх стенах, что не сбежит в первый же день? Или приковать её наручниками и запереть на ключ? Даже не смешно. Чем тогда её вариант будет отличаться от варианта, предложенного Финчем? Отсутствием людей в белых халатах? Но она не может 24 часа в сутки быть с ней. Остаётся ещё работа, на которую нужно ходить пять дней в неделю. Как быть со всем этим? От всех этих вопросов начинает ныть затылок. Она не знает на них ответы, но обязательно что-нибудь придумает. Сегодня у неё другая цель: попробовать достучаться до Рут весьма оригинальным способом, предложенным самой Машиной — сексом. Она не понимает, почему Машина связалась именно с ней. Нет, конечно, она хотела и надеялась получить помощь, идя на эту авантюру с разыгрыванием пьяной бабы перед камерой. Дело в другом, почему Она до сегодняшнего вечера молчала? Продолжит ли дальше говорить, или это было исключением из правил? Будь Она на привычной связи с аналоговым интерфейсом, и всего этого дерьма можно было бы вовсе избежать. Шоу злится на Неё. Довольно глупо с учётом того, что приходится иметь дело вовсе не с человеком, а с искусственным интеллектом, который ей точно никогда не понять. Но, как бы там ни было, сегодня, именно сегодня, чаша весов качнётся в ту или иную сторону.