Богиня

      — Ты любишь шахматы?       Ева села за круглый столик из темного дерева, столешница которого выглядела как шахматное поле. Под ним находился встроенный ящичек, где хранились игральные фигуры. Женщина закинула ногу на ногу и откинулась на мягкую спинку, наблюдая, как Роза вычитывала послание. Посыльный перед ней стоял чуть склонившись и протягивал пустой поднос, на котором и лежал конверт, на данный момент находившийся в руках действующей королевы.       Девушка, еле заметно скривившись, прочла письмо и вновь убрала, возвращая на поднос. Она потеряла всякое внимание к пареньку, который поспешил покинуть общество двух леди.       — Нет, — холодно произнесла Роза, даже не посмотрев на Еву. — Я не умею в них играть.       Женщина мягко улыбнулась. Эта мимика была хорошо известна девушке, и ничего хорошего она не приносила — тенрьюбито снова что-то затеяла.       — Давай я тебя научу.       Ева отодвинула полочку и стала доставать фигурки, расставляя их по местам. Сначала черные, а затем белые. Для Розы.       — У меня нет желания, — отмахнулась девушка и подошла к высокому распахнутому окну, за которым скрывался чудесный сад с фруктовыми деревьями, преимущественно — апельсиновыми и яблочными. По желанию королевы.       Внизу по тропинке прошла садовница в светлой соломенной шляпе с широкими полями, закрывавшие лицо от нежелательного загара. Роза проводила ее равнодушным взглядом и вздохнула. Она почти никого не запоминала из своих слуг и подчиненных — слишком часто они менялись за прошедшие тринадцать лет не без помощи тенрьюбито. Большая часть дворца были ее людьми. Бывший управляющий и маленькая Ребекка еще в самом начале покинули это место по настоянию Евы, чтобы скрыть наследницу от всевозможных злодеев и не рисковать ее жизнью понапрасну.       Для королевства Ева была не только тенрьюбито, но и спасительницей. Ее почитали и любили. Ей чуть ли не поклонялись и не возносили молитв, воспевая ее благородство и силу. А женщине это нравилось, она буквально купалась в лучах любви, наслаждаясь.       — Я тебе кое-что расскажу, — глаза Евы слегка сощурились. И ее лицо можно было бы назвать добрым, а улыбку дружелюбной, но Роза лишь вновь скривилась.       — Мне не интересно, — отрезала девушка и махнула рукой, возвращаясь к созерцанию вида из окна, где садовница присела на колени около куста, поправив аквамариновую прядь волос за ухом, и принялась обрезать розовые кусты.       Розу же народ называл «Печальной Королевой», считая ее такой из-за нелегкой судьбы, настигшей после шторма, разделившего ее с матерью. Никто не знал правду о ней, ведь Ева хорошо поработала с историей. Но, несмотря на это, Розу тоже любили, особенно за доброту. Она была понимающей и чуткой правительницей для народа. Под ее руководством за эти годы страна вышла из бедности, появились производства. А Грин Бит, где проживал народ тонтатты, стал огромной фермой и огородом. Их умение выращивать огромные растения было применено в сельском хозяйстве.       — Ты невероятная зануда, Роза, — наигранно покачала головой Ева, вертя между пальцами фигурку черной пешки. — Но я все-таки тебе расскажу. Как вернулась на Мариджоа, — она шумно поставила фигуру на стол.              Никогда не думала, что возвращение домой будет таким желанным. Сколько лет я проклинала этих людей за то, что погубили мою жизнь, мою семью и наши мечты…       Ступила на Святую Землю лишь с одной мыслью — превратить их жизнь в настоящий Ад. Устроить им то, на что они обрекли меня. Это и питало.       Росинант, как было оговорено, доставил меня на Мариджоа, где встретили мою персону без энтузиазма. Поместье с землями мне сразу не вернули, лишь назначили суд, где должно было пройти разбирательство с подтверждением моей личности. Также подтверждение того, что дочь моя жива.       Увы, никто не проявил гостеприимства и не принял к себе на проживание, хоть и временно. Пришлось снова своими силами выбираться. Конечно, без сложностей не обошлось, за двадцать два упущенных года связи все успели растеряться, но власть еще оставалась при мне.       Отведенные до суда три месяца я прожила с комфортом, приводя свой план мести в действие. Что могло быть приятней, как не наблюдать за падением одной семьи за другой, виноватых в заговоре против меня?       Почему я начала раньше суда? Его решение мне было неизвестно, и был вариант того, что выселят, а я не успею ничего. Поэтому лучше сразу.       Нет, я их не убивала, лишь усложняла жизнь. Особенно тем, что связано с рабами. Я просто лишала семей их фундамента, почвы под ногами, создавая такую обстановку, где они, не приученные жить как обычные люди, просто… падали.       Суд стал новым этапом в моей жизни.       Доказать, что я это я, было сложно. А доказать, что ты — моя дочь, еще сложнее. В красочную и слезную историю моей жизни за последние двадцать два года мало кто мог поверить, особенно такие люди, как тенрьюбито. Такие, кто не хотел моего возвращения, особенно. Но им пришлось. Как бы они не хотели отрицать мое существование, но мало кто смог бы вселиться в мою шкуру и так же злить их.       Я выиграла.       Эту битву. Как и все последующие.       Будь ты рядом, все прошло бы без осложнений и много легче, но… так даже лучше.       Дозор окончательно убедился в твоей роли, когда ты лишила мир пиратов Донкихота. Так ты заслужила свою лояльность.              Девушка скривилась снова от последних строк. Ева довольно улыбнулась. Ей нравилось дразнить свою «дочь» и раздражать упоминанием бывшей команды пиратов, которые в нынешнее время блуждали где-то в Новом Мире. Дофламинго все-таки удалось сбежать из тюрьмы во время войны.       — Знаешь, — тихо начала леди Пасс. — Мне придется оставить тебя здесь на какое-то время. Завтра я отправлюсь по делам. Постараюсь вернуться как можно скорее.       По взгляду Розы можно было прочесть, что она пожелала женщине забыть дорогу назад.       Ева рассмеялась. Тихо и красиво.       Она вообще была красивой женщиной, несмотря на то, что ей скоро будет пятьдесят восемь. Но она оставалась все такой же, какой была десять лет назад. И даже седая прядка с правой стороны выглядела весьма колоритно и не портила вид. Глаза все так же горели живым огнем голубого с золотыми искрами. Ева до сих пор пользовалась популярностью у мужчин, но предпочитала быть одна, или в обществе Розы, порой рядом со своими верными телохранительницами, увы, не людьми. Людей женщина к себе не подпускала. А вот змей любила. Очень.       — Не скучай, милая моя, — тепло улыбнулась тенрьюбито и подхватила белую пешку со стола. — Я всегда рядом с тобой, — она поднялась с удобного мягкого кресла и направилась к выходу, провожаемая взглядом, полным ненависти.       Как только дверь закрылась, Роза выдохнула и коснулась пальцами шеи, выглядывая в окно и опираясь о подоконник. Молодая садовница внизу подняла синие глаза на королеву и, столкнувшись с ней взглядом, покрылась румянцем и мигом опустила голову, пряча лицо за полами соломенной шляпы.