Горячее какао
5 декабря 2015 г., 18:28
Теперь у Шерлока есть идея, но он не может ее воплотить.
Он думает, что, возможно, идея не такая уж и хорошая. Что ещё слишком рано. Слишком много. Что это не то, чего хочет Джон, или по крайней мере не прямо сейчас. Слишком много неприятных воспоминаний, слишком свежих и слишком гнетущих.
Но мысль засела в голове и продолжает настойчиво отвлекать; Шерлок не может ее отбросить: предложение, клятва и скрепляющее её кольцо, и их имена, написанные рядом и навеки неразделимые.
Всё это глупый порыв. В конце концов, Джон уже был однажды женат и продержался меньше года. Джон уже обещал вечность и не сдержал слово. Это не его вина, конечно; просто наглядная иллюстрация: клятва на всю оставшуюся жизнь значит меньше, когда нельзя предсказать, что в этой оставшейся жизни может случиться. Это настолько безнадежно оптимистично, и нелепо, и глупо, и Шерлок хочет так отчаянно, что думает, возможно ему это действительно нужно.
— Шерлок. Эй, Шерлок. Двигайся, ты.
Легкий толчок в плечо и голос Джона вытаскивают Шерлока из раздумий. В комнате полумрак, огонь в камине горит еле-еле — должно быть, уже совсем поздно. Джон стоит над ним, ласково улыбается и держит исходящую паром кружку.
— Это какао. Давай, двигайся, ты снова весь диван занял.
Шерлок привычно сдвигается на одну сторону и слегка сгибает ноги, чтобы на другой осталось место для Джона. Джон протягивает кружку великолепного горячего шоколада с горой взбитых сливок посередине и посыпанного корицей, садится рядом, поднимая ноги и переплетая их с Шерлоковыми, берет со спинки плед и укутывает их.
— О чём ты целый день думаешь, а? — спрашивает Джон, как только размещается с удобством.
— М-м. Ядовитые пауки. — На прошлой неделе у них было дело, и Андерсон думал, жертву покусал коричневый паук-отшельник. Всё, разумеется, было не так, хотя могло быть интересно, а пока это хорошее прикрытие. Шерлок делает глоток и ощущает на языке богатый вкус тёмного шоколада, молока и пряность корицы.
— Надеюсь, не в этой квартире. — Джон вскидывает бровь и улыбается, а потом похлопывает по ближайшей к нему ноге. — Просто ты тихий. Подумал, пора вернуть тебя сюда.
— Я всегда здесь.
Шерлок делает ещё один глоток. Пальцы ног Джона поглаживают внутреннюю сторону его бедра. Шерлок окунает нос прямо в пену сливок.
— Я знаю, — тихо говорит Джон, и когда Шерлок поднимает на него взгляд, он видит улыбку, смягченную собравшимися в уголках глаз морщинками и настолько однозначно любящую, что просто не может отвести глаз, потому что в груди вдруг резко кольнуло. — Просто скучал по тебе, вот и всё.
Они сидят вдвоём в тишине гостиной, нарушаемой только треском поленьев, безотчетно обнимают друг друга ногами, пьют какао, чувствуя, как желудки наполняются теплотой и тяжестью, и наслаждаются полнотой спокойных минут. Шерлок думает о том, что Джон по нему скучал, хотя они целый день провели в одной квартире, что Джон открыто в этом признался, позволив самому себе такую слабость, хотя еще год назад та, кому Джон когда-то доверился, вонзила в его плоть метафорические крюки и попыталась разорвать на части. Думает о Джоне, готовящем какао и обнимающимся с ним на диване, и том, каким невозможным это когда-то казалось в свете всего, через что они прошли.
«Невозможно» хорошо описывает влияние Джона Уотсона на жизнь Шерлока, и он думает, не значит ли эта невозможность — что Джон скажет да, что захочет связать себя с Шерлоком, что вдвоём они смогут несмотря ни на что создать что-то новое, и стоящее, и прекрасное, и вечное, — не значит ли это, что идея на самом деле не такая уж и плохая.
— Ну хорошо, — наконец говорит Джон. Шерлок смотрит на него из-под слипающихся ресниц. Щеки Джона раскраснелись от тепла их тел, прижимающихся друг к другу под пледом, а глаза закрываются сами собой. Джон забирает у Шерлока кружку и тянется за поцелуем, медленным, невероятно нежным и полусонным. Джон на вкус как шоколад и специи, сладкий и тёплый, как пылающий уголёк и тайный приют от зимы. — Пойдем в постель.
Оба спотыкаются в коридоре, но держатся друг за друга свободно переплетёнными пальцами. Целуют подбородки, и скулы, и носы, и плечи, и рты, ласково, но без дальнейших намерений, снимают друг с друга одежду и вместе заползают под одеяло, устраиваясь вокруг друг друга, и когда-то-давным-давно-невозможная тяжесть Джонова тела на его кровати и когда-то-давным-давно-невозможное тепло Джоновой руки на его бедре заставляют Шерлока думать, что, возможно, только возможно, Джон может сделать вместе с ним ещё один невозможный шаг.
