Старый добрый финал (a good old-fashioned happy ending)

— Лучше бы эти сигналы не означали, что ты опять терроризируешь Лестрейда. Раздается шорох газеты, и Джон смотрит на Шерлока поверх страницы; Шерлок в защитной реакции автоматически прикрывает рукой экран телефона. — Не терроризирую. Объясняю. Джон откладывает газету в сторону, поднимается и обходит стол. — Если ты снова шлёшь ему обычные загадочные намёки, значит терроризируешь. Он выхватывает из-под Шерлоковой ладони телефон и вслух читает последние отправленные сообщения, прислоняясь бедром к столу. — «Хотите найти киллера — отправляйтесь поплавать с рыбками». — Он награждает Шерлока разочарованным взглядом. — Темза или аквариум? Шерлок откидывается на спинку стула и скрещивает на груди руки. — Возможно, бассейн. — В бассейнах не водится рыба. Давай. Где он должен искать? Мгновение Шерлок раздумывает, не промолчать ли, но Джон поднимает брови скорее в просьбе, чем в требовании, и Шерлок сдаётся: — Аквариум. «Морская Жизнь Лондона». На подозрении кипер осьминогов, но он может и совмещать. Джон набирает сообщение. — Знаешь, будешь продолжать в том же духе — закончишь в плохом списке Санты и не получишь ничего, кроме угольков. — Джон бросает телефон обратно Шерлоку на колени, целует в лоб и, несмотря на строгий тон, нежно отводит со лба чёлку, потом встает со стола и идёт к камину. — Если бы я рассчитывал получить подарок от Санты, — пренебрежительно цедит Шерлок, скисший после проигрыша, — у меня были бы проблемы посерьезнее, чем вероятность получить горсть угольков. Несмотря на это, Шерлок все же надеется на подарок. Надеется на «да». Ему есть о чём думать. Он не может терзать себя волнениями следующие три недели, так и с ума сойти недолго — как раз поэтому он и потратил утро, пытаясь свести с ума Лестрейда. Шерлок берёт телефон и смотрит отправленное Джоном сообщение: «Не намокни». Шерлок покатывается со смеху. — И это должно отбить у меня охоту? — спрашивает Шерлок, озорно улыбаясь, и поднимает глаза. Джон снял с черепа колпак Санты и нацепил себе на голову. Он опирается о каминную полку, изогнув бровь и уперев руку в бедро; задранная сбоку рубашка открывает полоску кожи вдоль пояса джинсов. Уголок губ приподнят в улыбке, а глаза прищурены в недвусмысленном намёке. — Нет, — говорит Джон. — Я планировал прикрыть спину Лестрейду и уложить тебя на твою. На мгновение в комнате повисает напряжённая тишина, пока Шерлок пялится на Джона и осознаёт, что он только что услышал. А потом оба взрываются хохотом. — Это была ужасная реплика, — выговаривает он Джону. — Зато сработает, — обещает Джон, лениво улыбаясь. — Точно тебе говорю. Иди сюда. Хочешь попасть в плохой список? — Он дёргает помпон из искусственного меха. — Иди и заслужи. Шерлок встаёт, позволяя халату соскользнуть с плеча. — Эта реплика была ещё ужаснее. У тебя есть что-нибудь ещё в запасе? — Пока нет. — Джон отталкивается от каминной полки, подходит к Шерлоку, расстёгивает нижнюю пуговицу рубашки и скользит ладонями вдоль талии. — Но скоро могу придумать. Шерлок наклоняется и проводит носом по щеке, оставляя свой рот в дюйме от Джонова. — Если через полминуты ты будешь в состоянии думать, — шепчет он, — значит, я что-то делаю неправильно. — И прижимается губами к тут же открывшемуся рту Джона. Шерлок скользит языком внутрь, целуя нагло и развязно, как Джон любит. Джон стонет и притягивает его ближе. Когда Джон смещает губы на шею, щеки Шерлока касается пушистый помпон. Шерлок хихикает. Джон кусается. — Прекрати хихикать. Это очень серьезная, очень сексуальная минута. Шерлок смеётся уже в голос, и Джон с силой втягивает кожу шеи, оставляя на ней синяк. Джон начинает расстегивать пуговицы Шерлоковой рубашки, и Шерлок сдёргивает с его головы колпак и бросает в сторону, иначе ничего просто не затвердеет. Джон рычит, но не останавливается, оставляя на груди поцелуи. Шерлок чувствует ускоряющееся сердцебиение и понимает, что нет, никакой проблемы с твёрдостью не может быть в принципе. Он притягивает Джона к себе и грубо целует, позволяя себе совсем чуть-чуть поработать зубами. Он дёргает рукава Джоновой рубашки и злится, что должен оторваться от Джона, чтобы её снять. Наконец Джон его отпихивает и бросает рубашку в сторону, умудряясь в то же время расстегнуть пуговицу и молнию на джинсах. Шерлок понимает намёк и расстёгивает собственные брюки, но не успевает разобраться с рубашкой, потому что Джон снова притягивает его к себе, разгорячённый и нетерпеливый. — В самом деле, мы не должны заниматься сексом в гостиной, — задыхается Шерлок, когда Джон снова принимается за его шею. То же самое место. Нальётся синим, когда они закончат. — В тебе проснулась совесть? — спрашивает Джон. — Таки хочешь оказаться в хорошем списке? — Не предполагал, что это соревнование, — фыркает Шерлок. Эффект пропадает из-за звука, который он издаёт, когда Джон суёт руку ему в штаны и находит почти полностью вставший член. — Так веселее, — отвечает Джон. Он вытаскивает член на холодный воздух комнаты и проводит по нему кулаком. Шерлок сгибается почти пополам, чувствуя, как внизу живота разгорается огонь возбуждения. Джон усмехается: — Нравится, да? Шерлок восстанавливает дыхание, отталкивает руку Джона, разворачивает его и прижимает спиной к столу. — Отлично, значит, соревнование, — соглашается Шерлок и спускает Джоновы джинсы до середины бёдер. — Только я никогда не проигрываю. — И падает на колени. Член Джона толстый и налитый кровью, на головке выступила капля предъэякулята. Шерлок гадает, как долго возбуждённый Джон прятался за своей газетой. Над его головой Джон цепляется руками за стол и мычит, хотя он не успел даже коснуться. — Хочешь, чтобы я был в плохом списке? — шепчет Шерлок, понижая голос и касаясь дыханием Джоновой кожи. — Я могу. Я могу быть таким плохим… Член Джона дёргается от первого же короткого и легкого прикосновения к головке кончиком языка. Шерлок касается ещё раз, а потом ртом опускается вниз, массируя языком крайнюю плоть, отодвигая кожу и обнажая головку. Джон солёно-сладкий и первобытный, как пот и дом, и Шерлоку это нравится. Он проводит ладонями по Джоновым бёдрам вверх и вниз и работает ртом, делает Джона приятным и влажным, двигается быстрее, потом медленнее, обводит языком ствол и вращает головой, слушая какофонию резких довольных звуков, вырывающихся из Джоновой груди. Джон кладёт руку ему на голову, заставляя поднять глаза. Рот приоткрыт, нижняя губа блестит от слюны, взгляд тёмный и жадный. — Это потрясающе, — говорит он. — Боже, Шерлок, ты так хорош. Шерлок усмехается, не освобождая рот, и берет Джона ещё глубже, помогая себе свободной рукой. Теперь начало положено, и Джон уже не может молчать, издавая всё более отчаянные ругательства и похвалу, пока Шерлок неуклонно ведёт его к оргазму. — Чёрт, ты потрясающий, Шерлок, такой… на коленях, твой рот, твой чёртов рот, боже, я сейчас… дотронься до себя, ты трогаешь себя? Иисусе, Шерлок, ох... Мошонка втягивается, бёдра приподнимаются, и Джон толкается глубже. Шерлок позволяет ему, расслабляя горло, позволяет Джону трахать его рот. — Так нормально? Когда так… скажи, если нет, — стонет Джон. Шерлок достает собственный член и старается подстроиться под ритм Джона, член быстро твердеет. Потом Джон кончает, кончает ему в горло, солёной и немного горькой струёй, и Шерлок изо всех сил старается проглотить всё. Ослабевший Джон сползает на пол, раскидывая вокруг него ноги, и Шерлок оказывается между ними стоящим на коленях. Джон смотрит, как Шерлок, задыхаясь, доводит себя до оргазма. — Ты такой красивый, да, давай, Шерлок, крутани запястьем, как ты любишь. Поддержка Джона, невнятная из-за недавнего оргазма, даёт Шерлоку то, что ему было так нужно, и он кончает себе в руку, пачкая и ковёр, и Джоновы джинсы. Он падает Джону на живот, осторожно стараясь не задеть мягкий член, и Джон сразу же обвивает его, все ещё дрожащего, обеими руками. Спустя несколько долгих судорожных минут Джон снова начинает шевелиться. — Нам лучше привести пол в порядок, пока не увидела миссис Хадсон, — шепчет Джон Шерлоку в волосы, поглаживая его вдоль позвоночника. — Мм… это ты хочешь быть в хорошем списке, — ворчит Шерлок ему в грудь. Джон, конечно, прав, им не следует валяться на полу посреди гостиной полуголыми, но ему так хочется поваляться еще чуть-чуть. — Я не против оказаться в плохом списке, — возражает Джон, — но разъярённая миссис Хадсон гораздо страшнее кучки угольков, не находишь? Шерлок усмехается в Джонову кожу. — Идём в душ, — предлагает он. — Но я определённо победил. Усмехаясь и споря, они вытирают коврик рубашкой, прежде чем он засох и испортился окончательно. — Ладно, — уступает Джон. — Но я намерен отыграться.