Выпечка
10 декабря 2015 г., 16:06
Чеснок, лук и оливковое масло шипят на плите, Шерлок добавляет пару щепоток соли и ждёт, пока лук позолотится и станет мягче. Ему комфортно от этой мысли: вне зависимости от того, как резко и кардинально может измениться жизнь, что-то навсегда останется неизменным.
Шерлок берёт веточку розмарина и не глядя ощипывает листья, позволив взгляду упасть на виднеющуюся над спинкой кресла позолочено-седую макушку Джона, уставившегося в тёмное окно напротив.
Шерлок до конца не понимает, что случилось. Предыдущая ночь была фантастической: «Щелкунчик»; почти шесть блюд на двоих у Анжело, которыми они кормили друг друга; острые фаршированные артишоки и присыпанные мятой отвратительные биточки из ягнёнка. Потом они завалились в постель, слишком уставшие для чего-нибудь кроме ленивых поглаживаний, и закончили смешками и поддразниваниями. Даже утром, когда Шерлок разыскал Джонову щёку и шепнул «Я в Бартс», Джон только повернул голову под торопливые поцелуи в щёку и ресницы и так и не открыл глаза, улыбаясь во сне.
Но когда Шерлок спустя три часа вернулся домой, Джон сидел в кресле нахмуренный и со скрещенными лодыжками. Он не ответил на Шерлоково приветствие, только промычал что-то невнятное. Книга на коленях была открыта на сто пятьдесят второй странице.
Она до сих пор на ней открыта.
Шерлок понял, что это значит. Что значит полное ужасов прошлое и как просто потеряться в бесконечном его повторении, бродя по кругу воспоминаний, которые хочется забыть. Сегодняшний день принёс их Джону слишком много. Афганистан. Предательство Мэри, выстрелившей Шерлоку в грудь. Дэвид, её бывший, со слезами на глазах и результатами теста ДНК в руках.
Окровавленное тело Шерлока на тротуаре у Бартса или офисном коврике Магнуссена. Остановка сердца в гостиной. «Есть что-то, что я всегда хотел сказать, но никогда не говорил». Руки Джона под рубашкой и густая паутина шрамов на спине.
Шерлок мало чего может сделать. Он выплёскивает бесполезность на итальянские сосиски, сдирая оболочку с гораздо большим рвением, чем для этого нужно, мелко их рубит, добавляет немного говядины и высыпает в сковороду со скворчащим луком и чесноком. Затем добавляет щедрое количество красного вина, краем глаза наблюдая за Джоном.
Джон ненавидит, когда с ним нянчатся. Шерлок очень хочет подойти, погладить его по голове и спросить, не нужно ли чего, но Джон только разозлится и с ворчанием его оттолкнёт. Вместо этого Шерлоку приходится положиться на заполняющий квартиру аромат и звуки возни на кухне, чтобы добраться до Джонова сознания и вывести его наружу, напомнить, что прошлое ушло, а будущее расстилается широко прямо перед ними.
Джон вернётся. Ему нужно просто подождать.
Лазанья замечательно подходит для таких вечеров. В ней есть что-то простое, житейское и уютное, проникающее глубоко-глубоко и согревающее всё внутри. Шерлок готовит лазанью, как учила его бабушка, с красным вином, острым перцем, добавленным в мясное рагу, и шпинатом между слоями. Он разбивает яйца в чашку с рикоттой, добавляет пармезан и мускатный орех и затем секретный бабушкин ингредиент для усиления вкуса — домашний творог.
Итальянцы могут оскорбляться сколько хотят, Шерлок такую лазанью обожает.
Как только мясо потемнело, вино выкипело, а нарезанные томаты сварились, Шерлок начинает укладывать всё на блюдо. Мясное рагу на самое дно, а сверху лист теста.
В гостиной захлопывается книга. Шерлок мажет листы смесью рикотты и творога, укладывает кусочки моцареллы и посыпает всё несколько увядшими листьями шпината.
Джон кашляет, прочищая горло; Шерлок видит, как макушка шевелится, когда Джон возвращается в настоящее. Рагу, лист теста, смесь сыров, моцарелла, шпинат — снова и снова, пока блюдо не заполняется.
Кресло скрипит, когда Джон наклоняется, возможно, пряча лицо в ладонях, потом скрипит ещё раз, громче. Блюдо с лазаньей отправляется в духовку, таймер на тридцать минут, Шерлок поворачивается, и Джон обнимает его за талию и утыкается лицом в грудь.
Они молчат какое-то время. Шерлок ждёт, ждёт, смотрит на отсчитывающий минуты таймер: 30:00, 28:00, 25:00. Джон стискивает его талию, медленно дышит, и Шерлок надеется, что Джон слышит ровное биение его сердца. Я тут. Я тут. Я тут.
Наконец, голос Джона звучит откуда-то из Шерлоковой груди:
— Лазанья?
Шерлок улыбается, пусть Джон этого и не видит.
— По рецепту бабушки.
Джон водит лицом вверх и вниз, цепляя носом пуговицы; Шерлок старается не засмеяться, но чувствует, что Джон и сам смеётся, выдыхая в рубашку горячий воздух.
— Люблю рецепт твоей бабушки.
— Я знаю. — Шерлок целует его в макушку. — Я годами пытался тебя им соблазнить.
— М-м. В Следующий раз сервируй с презервативом.
— Это бы не сработало.
— Могло бы. Особенно, если бы ты накрывал на стол в одном только халате.
Шерлок издаёт задумчивый звук.
— Может, и сработало бы, но есть горячую пасту голышом — не самый разумный план.
Джон усмехается.
— Думаю, смысл в том, что много есть тебе бы не пришлось.
— Хм. Не пропадать же свежей лазанье.
Шерлок кладёт щёку Джону на макушку и успокаивающе гладит его по спине. Сейчас тишина в квартире гораздо приятнее, менее напряжённая, менее тёмная; Джон глубоко вдыхает через нос. Шерлок наверняка пропах луком, красным вином и базиликом, но Джон сжимает его еще крепче, так что, наверное, всё в порядке.
Когда на таймере остаётся пять минут, Джон наконец поднимает голову и, глядя куда-то вниз, коротко целует в уголок рта.
— Прости. Просто паршивый день.
— Ты не обязан извиняться, — шепчет Шерлок и касается большим пальцем Джоновой челюсти. Джон льнёт навстречу прикосновению и поднимает глаза, встречаясь с ним взглядом. — До тех пор, пока всё в порядке.
— Да. — Джон дарит ему лёгкую дрожащую улыбку и делает шаг назад, отпуская Шерлока на свободу. — Да, думаю да. Ты оставил вино на ужин?
Джон не настолько в порядке, как хотелось бы Шерлоку, но Шерлок оставляет пока всё так. Они поедят лазанью, выпьют по бокалу вина, вымоют посуду и уберут немного на кухне, толкаясь плечами. А потом Шерлок добавит в камин угля, выключит свет и будет держать Джона в объятиях; возможно, Джон расскажет, о чём целый день думал, а может и нет, но в любом случает будет знать, что Шерлок здесь и любит его.
Это не идеальное решение, но жизнь иногда такая запутанная и так иногда ранит, и когда боль в груди становится невыносимой, Джон идёт к Шерлоку, и Шерлок думает, что пока этого достаточно.
