Старый добрый финал (a good old-fashioned happy ending)

Завтра, завтра, завтра. Мысль стучит в венах, шёлковая, горячая, разбивается на слоги с каждым сокращением сердца. Завтра, завтра. Шерлок не может найти себе места, ломает потные руки и пытается спрятать невыносимо глупую улыбку, чтобы не раскрыть все в самый последний момент. Он три раза перепроверил, что кольцо всё ещё на своём месте, всё еще правильного размера, всё ещё существует, что Джон всё ещё в гостиной, его книга всё ещё на тумбочке, а зубная щётка всё ещё в ванной рядом с Шерлоковой. Так близко. Близко-близко-близко. Несмотря на всю нервозность, день прошёл тихо, спокойно и уютно. Они заснули в объятиях друг друга, с утра повалялись в постели, обводя пальцами старые шрамы и шёпотом и мягкими поцелуями напоминая о чуде второго шанса. Джон нежными прикосновениями и хриплыми подбадриваниями довёл их обоих до разрядки. И Шерлок, не загружая голову волнениями, позволил вялому утру плавно перейти в день. В конце концов они выползли из постели в душ, а там делились мягкостью смешков и поцелуев, делились под пышной белой бородой Санты, слепленной из мыльной пены. Потом в пижамах и халатах пили чай, наклоняясь над столом, чтобы оторвать кусочек тоста и, смеясь, оставить на щеке отпечаток масла. Шерлок несколько раз порывался достать кольцо, сделать предложение и покончить с этим, но у него план и он хочет его придерживаться: наполненная Рождеством квартира 221б, гирлянды и камин, скрипка поздно вечером и Джон с глазами, сияющими от простого счастья первого совместного Рождества. На ужин они заказывают обычные китайские наборы, и Шерлок даёт курьеру лишних тридцать фунтов, просто потому что они в этот момент оказались в кошельке. Вдвоём они расставляют коробки на кофейном столике и смотрят дурацкие телепередачи, поедая яичные роллы, пельмени, курицу с чёрным перцем, обкидываются креветками в соусе Кунг Пао и делятся грибами (Джоновыми) и горошком (Шерлоковым). Когда они наедаются досыта, Джон находит версию «Рождественской истории» 80-х, и они смеются над спецэффектами, поглядывая на остатки еды. Шерлоку уютно и комфортно, он может тонуть в таких вечерах с Джоном хоть каждый день всю оставшуюся жизнь. Телефоны не разрываются от новых убийств, и Шерлок даже не может вспомнить, когда в последний раз проверял свой веб-сайт в поисках приличного дела, никто не оставляет зашифрованные послания и таинственные сообщения. Этим вечером здесь только они вдвоём, в тепле и смехе, и Шерлок понимает: даже если он больше не раскроет ни одного дела в жизни, но будет с Джоном, всё будет нормально. Ещё он знает, что с Джоном ему никогда не придется выбирать, и, возможно, именно это их и свело и связало вместе — друг с другом они могут быть самими собой: Шерлок со всей своей эксцентричностью и Джон, борющийся за приличия; Шерлок со способностью к ежедневной грубости и Джон с неожиданными проявлениями холодности, если его погладить против шерсти; с экспериментами в холодильнике и романтизацией расследований в блоге. Они хорошо сочетаются, со всеми своими неровными краями. Они успокаивают друг друга и дают умиротворение в некомфортных ситуациях, они делают друг друга лучше, но только по собственной шкале стандартов, не по чьей-либо ещё. Джон исключителен, поразителен, иногда почти странный, — а иногда успокаивающе последователен. И Шерлоку, которого никогда в жизни не называли нормальным, Джона Уотсона никогда не будет достаточно. Когда он снова поднимает взгляд, телевизор выключен, а Джон, надев шапку Санты, которую он снял с черепа, берёт Шерлока за руку. — Пойдём. Пора в постель. — Джон многозначительно подмигивает. — Мы же не хотим столкнуться здесь с Сантой-Клаусом, верно? Шерлок фыркает, но позволяет Джону поднять себя с дивана. — Санта-Клаус — это вымысел родителей, служащий для приучения детей к абстрактным идеям, которые когда-нибудь будут ими управлять, — возражает он, но не особо пылко. Джон смеётся. — Значит, к вам Санта не приходил? — Джон. — Шерлок награждает Джона взглядом, и Джон смеётся. — Знаю, знаю. Мамочка — физик-ядерщик. Но детям всё равно хуже не будет верить в идеи. Традиции, история — ничего из этого вреда не приносит. Санта — это просто первая абстрактная концепция из длинной череды подобных. — Как любовь, — говорит Шерлок. Джон останавливается в коридоре и поворачивается, проводя ладонями по Шерлоковым бёдрам. — Нет, — возражает он мягко, глядя на него улыбающимися глазами. — Совсем нет. Любовь вовсе не абстрактна. Я чувствую твою любовь каждый день. Я всё время вижу её, вижу, как ты меня любишь. Шерлок наклоняет голову и целует Джона, демонстрируя всю глубину, вес и силу своей любви, всю привязанность, и страсть, и признание, и радость, и надежду. В поцелуе Джона так много надежды, думает Шерлок, и они почти в считанных часах от завтра, от Рождества, от вопроса, который, как Шерлок надеется, наполнит их будущее и всё вокруг осязаемыми прикосновениями и чувством любви. Джон отодвигается совсем на чуть-чуть и проводит подушечкой пальца по чувствительному месту под ухом, и Шерлок видит любовь, написанную на каждом дюйме Джона. — Пойдём в кровать, — говорит Джон, и Шерлок следует за ним — в кровать, в завтра, во всю оставшуюся совместную жизнь.