Иллюзия любви

Когда за Артуром захлопнулась дверь, воцарилось молчание. Оставшиеся страны бросали друг на друга короткие взгляды, мысленно спрашивая: "Кто следующий?". Австрия потупил взгляд, Пруссия злобно нахмурился, Романо скривил губы и скрестил руки. Заметив, что никто из его знакомых не собирается идти вторым, Китай обречённо вздохнул и сделал шаг вперёд. — Айяяя, придётся идти мне, ару,— пробурчал Яо и окинул взглядом таинственные двери. Ни одна из них не напоминала ему о России. Интуитивно Китай подошёл в первой двери слева. Но на ней были нарисованы, по мнению Китая, какие-то странные загогулины, фигура танцующей девушки и разъярённый бык. "Это точно не Россия, ару. Скорее Испания",— подумал Китай и шагнул к следующей двери. Но и она не напомнила ему об Иване. Тогда Яо остановился на двери посередине. Она была пуста. Никаких рисунков и узоров. Это очень насторожило Китая, и он повнимательнее осмотрел дверь. И действительно, в левом верхнем уголке он увидел маленькую голубую снежинку. Но это был единственный узор. "Снежинка... Зима... Сибирь... Россия... Всё сходится, ару. Но почему только снежинка? У Франции всю дверь разрисована символами, ару. Может, это потому, что я мало знаю о России, ару? Да, у Вани очень холодная зима, он любит водку и свой шарф, у него тяжёлая история, ару... И это всё? Всё, что я знаю, ару? Нет, не может быть! Вроде в России ещё много медведей, ару... Айяяя, я действительно совсем не знаю культуру Вани, ару. Кроме глупых стереотипов, типа водки, балалайки и странного головного убора, ару... кажется, ушанки... Как же стыдно, ару!"— Китай густо покраснел. Он потянулся к дверной ручке, от которой так и веяло холодом русской зимы, и слегка повернул её. Обернувшись к остальным, Яо попытался ободрительно улыбнуться. Страны молчали. — Ну, пожелайте мне удачи, ару,— сжал губы Китай. — Удачи!— хором сказали Австрия и Романо. Яо устремил взгляд на Пруссию. Казалось, он ждал его пожелание удачи лишь для того, чтобы отсрочить своё испытание. — Вали уже! Тебе что, отдельное приглашение надо?— огрызнулся Гилберт и закатил глаза.— Ну ладно, удачи тебе там, не сдохни. Китай покачал головой, резко распахнул дверь и, чуть поколебавшись, сделал неуверенный шаг. И крепко зажмурился, когда ступил вперёд. Яо ожидал чего угодно: цунами, землетрясения, обстрела — но ничего не произошло. Не услышав ни единого шороха или другого звука, Китай медленно открыл глаза и напряг мышцы, чтобы быть готовым в любой момент отразить атаку. Но никто не нападал на него. Яо находился в просторном коридоре с зелёным ковром, запахом ладана в воздухе, круглыми лампами-фонариками и нежно-бежевыми обоями. Китай сделал пару шагов вперёд и увидел на стене тёмно-зелёное панно с изображением дракона. "Оно... оно висит в моём доме, ару!— Яо поспешно огляделся и заметил ещё одну знакомую картину.— И этот пейзаж тоже висит у меня... Значит, это мой дом, ару? Но у меня другие обои, пол скрипит, и нет этого приятного запаха, ару". Тут Китай услышал приглушённые знакомые голоса где-то неподалёку и поспешил туда, откуда они доносились. Ноги привели его в гостиную, где за тонкими стенами что-то громко обсуждалось группой людей. Дверь была закрыта, но слова слышались довольно отчётливо. Не понимая зачем, Китай прижался ухом к двери и услышал усталый голос Германии: — Ох, зря я задумал эту глобальную постройку... Мне катастрофически не хватает рабочих, да и денег мало... Отказаться, что ли? Но с другой стороны, это важно для моей страны... "У Германии проблемы, ару? Это так странно и не похоже на него, ару..."— мельком подумал Яо. — Ты чего нюни развёл, Запад!— услышал Китай хриплый возглас Пруссии.— Найми себе дюжину китайцев и плати им по несколько евро в день. У Яо сейчас безработица, его народ согласен работать за любые деньги и при любых условиях. "Что??? Да они меня в грош не ставят, ару! Да, у меня проблемы, но не до такой же степени, ару!"— Яо постепенно начинал злиться. Ему было неприятно слышать, что его людей считают дешёвой рабочей силой. Яо уже хотел пинком открыть дверь и разобраться с наглым пруссаком, но тут он услышал ещё один голос. — Да, мне тоже нужны рабочие. Я не собираюсь заставлять свой народ вкалывать за гроши,— недовольно пробурчал Америка.— А китайцев в моей стране много. Я, конечно, к ним толерантен, ведь я же свободная страна! Дальше Альфред что-то невнятно забурчал, и Яо не разобрал ни слова. Но всё, сказанное Америкой до этого, вывело его из себя. Его народ не заслуживает такого неуважительного отношения, он трудолюбив и может сделать многое. А какие-то немцы и американцы его оскорбляют! Немыслимо! Китай резко толкнул дверь, но тут перед глазами всё поплыло. Все краски стали сливаться в одну непонятную серую массу, голова стала неимоверно тяжёлой, а ноги подкосились. Яо схватился за дверной косяк и только так смог относительно сохранить равновесие. Китай приложил руку к свинцовой голове, которая словно горела. Спустя минуту Яо с трудом разлепил глаза. Он находился совершенно в другом помещении... Оно напоминало... дом Англии? Китай сначала не поверил своим глазам. Только недавно он находился у себя дома, а теперь в особняке Артура? Каким образом? Может, он ошибся? Яо огляделся по сторонам. Это определённо был дом Англии: тот же камин, та же полка с книгами, тот же коричневый ковёр на полу, тот же стол с двумя чашками чая. А за столом сидели Англия и Франция. Они спокойно пили чай, косо поглядывая на Яо. На губах Бонфуа играла лукавая улыбка, взгляд же Артура был коварен. Это слегка испугало Китая, но он не подал виду. Всё выглядело очень подозрительно, но Яо не знал почему. Просто у него возникло стойкое ощущение, что произойдёт нечто страшное. Тут Франция со звоном поставил чашку на стол и выжидающе посмотрел на Яо. Китай напрягся и непроизвольно скрестил руки на груди. Во взгляде Франциска не было ни капли тепла, глаза смотрели пристально и даже угрожающе. — Что стоишь? Ты вымыл пол?— фамильярно спросил Франция. — Что, ару?— Яо не понимал, с какой это стати он должен мыть пол. — Я говорю, ты выполнил задание, которое я тебе дал? — Ты мне не давал никакого задания, ару! — Просто он не хочет отрабатывать наши деньги, Франция,— вмешался в разговор Англия. — Какие деньги, ару?— Китай был окончательно сбит с толку. В его душе нарастала смутная тревога. — Напоминаю,— обречённо вздохнул Артур,— мы с Францией дали тебе денег, чтобы ты мог выбраться из кризиса. Теперь ты возвращаешь нам долги. — Я вроде никому ничего не должен, ару. — Арти, я же говорил тебе, что не следует ему доверять. Значит, ты не собираешься возвращать нам долг?— обратился к Китаю Франция. — Я вам ничего не должен, ару,— стоял на своём Яо, в глубине души понимая, что не следовало этого говорить. Но слово не воробей, вылетит — не поймаешь. Франция игриво усмехнулся и перевёл взгляд на Англию. — Давай покажем нашему маленькому другу, что бывает с теми, кто не возвращает долги. Артур выдохнул, всем своим видом показывая, что ему всё окончательно надоело. Он медленно поднялся со стула и вместе с Францией подошёл к Яо. Китай поёжился и зашагал назад, пока не упёрся в стену. Он предчувствовал опасность. А когда Бонфуа вальяжно скинул пиджак и ослабил галстук, все его опасения подтвердились. Китай резко бросился к входной двери, но Англия резко подсёк ему ноги. Яо упал и больно ушиб локти и колени. Тут Китая резко подняли, схватив за ворот рубашки, как новорождённого котёнка. Ткань больно врезалась в горло, и Яо захрипел. Англия с силой схватил руки Китая и завёл их за его спину. Суставы Яо моляще захрустели. Артур ещё сильнее скрутил руки Китая, и тот издал хриплый стон. Яо стоял на коленях, на его голеностоп Англия грубо наступил, чтобы пленник не вздумал бежать. Руки были настолько сильно скручены, что Китаю казалось, будто их сломали. Яо попытался сопротивляться, брыкаться, но Артур держал его мёртвой хваткой, только в плечах раздавалась дикая боль. Франция похотливо оглядел Яо и облизнулся в предвкушении. — Не смей... не смей этого делать, ару! Я вымою пол, только не делай этого, ару!— чуть ли не в истерике закричал Китай. Его сердце учащённо забилось. Он боялся того, что собирался с ним делать Франциск. И Яо было противно. — Поздно, дорогой. К тому же ты по уши в долгах, рано или поздно тебе придётся продавать своё тело на мировом рынке. Я научу тебя, как быть настоящей шлюшкой. В будущем тебе не привыкать подставлять свой зад кому попало. — Нет, нет, ару! Я не буду этого делать, ару!— Яо попытался извернуться, но вскрикнул, почувствовав щемящую боль. Франция встал на колени перед Китаем и приподнял его подбородок. Яо с отвращением скривился и попытался отвернуться, но Франциск лишь сильнее сжал его подбородок, впившись в него ногтями. — Успокойся, целовать не буду... В губы,— проговорил Бонфуа и больно укусил Китая в шею. "Только не говорите, что я должен вытерпеть домогательства ради спасения России, ару... Мне страшно, ару... Обычно Ваня всегда рядом, а теперь его нет, ару... И я должен пройти это испытание ради него... Я должен, должен! Но потом Россия у меня попляшет, ару!" — Яо сжал зубы и зажмурился. Он не хотел видеть то, что с ним будут делать. Это будет слишком омерзительно. И стыдно. Китай чуть не плакал от своей беспомощности. Ему было противно ощущать губы Бонфуа на своей шее. Франция провёл языком по ранке и громко хмыкнул. От этого прикосновения сердце Китая издало резкий толчок. Руки Бонфуа полезли под рубашку. Но Яо казалось, что его кожи касаются омерзительные и холодные щупальца. Словно паук плетёт на его теле паутину. Когда своими холодными пальцами Франция коснулся груди Китая, Яо испытал приступ тошноты и отвращения. Ему хотелось вырваться и убежать, но крепкая хватка Англии удерживала его. Зачем Артур делает всё это? Неужели ему это нравится? Франция вновь укусил Яо. Теперь уже за предплечье. И поцеловал в ключицу, спускаясь ниже и ниже. Китай с силой прикусил губу, чтобы не закричать от ужаса и омерзения. Он пытался пошевелиться, но страх будто парализовал его. Это ещё сильнее напугало Яо. И тут Франция рывком спустил штаны Китая. Яо резко распахнул от удивления глаза и увидел похотливое лицо Франциска, созерцающего самое сокровенное. Китаю захотелось закрыться, а ещё лучше исчезнуть, разбиться на миллионы осколков. Китай чуть не взмолился о пощаде, но вовремя остановил себя. Он мог унижаться, но не до такой степени. Да и помощи ждать не от кого. Но действительно ли это так? И когда Бонфуа с силой сжал ягодицы Китая, другой рукой поглаживая то, что нельзя было, Китай неистово закричал: -Россия!!! Россия, ару!!! Ваня!!!— и по щеке полились горячие слёзы от страха и горечи.— Помоги мне... Помоги мне, ару!!! И случилось невозможное. Яо услышал нечеловеческий, яростный крик, и Францию, как куклу, отшвырнуло в сторону. Стены дома затряслись, как от сильного землетрясения, Англия отпустил руки Яо и как сквозь землю провалился. Пару минут Китай сидел, обхватив руками голову, и дрожал. Он боялся, что его снова скрутят и сделают с ним что-нибудь ужасное. Однако не почувствовав нападения, Яо медленно поднял голову и осторожно осмотрелся — Артура не было. Как и его дома. Китай находился в длинной тёмной комнате, слегка освещённой двумя тусклыми свечами. Яо поправил свою одежду трясущимися от страха руками. Он не мог поверить, что всё закончилось. Что этот омерзительный кошмар прекратился. Даже на резкую смену обстановки Китай почти никак не отреагировал. Все его мысли были заняты только одним: "Наконец-то это закончилось, ару... Это было так страшно, ару... Меня... меня чуть не изнасиловали... Поверить не могу, ару". Тут Яо поднял взгляд и увидел... Россию? Китай замер от удивления. Перед ним стоял реальный, живой Брагинский и спокойно смотрел на него. Одетый в ту же шинель, с тем же шарфом на шее. Яо начали переполнять противоречивые эмоции. Он был рад, безусловно рад видеть Россию, грудь трепетала от внезапно нахлынувшего счастья. Но, тем не менее, он чувствовал досаду и стыд. За себя. Ведь ещё недавно он снисходительно и чуть ли не равнодушно относился к Брагинскому, и только сейчас понял, какое важное место занимает этот человек в его жизни. С его резкими переменами настроения, с его приставаниями и пугающей аурой — Ваня всё равно был дорог Китаю. Без него жизнь будет уже не той. Как жаль, что для осознания этого нужен был такой жестокий толчок, как похищение Ивана. — Ваня, ару!— закричал Китай и побежал к России, но вдруг замер, как громом поражённый. Ему вдруг резко показалось, что что-то здесь не так. Китай просто интуитивно чувствовал подвох. Яо приоткрыл рот, но не смог вымолвить ни слова, поднял ногу, чтобы сделать шаг, и тут же поставил её обратно. Всё естество Китая противилось идти к Брагинскому. Яо с надеждой посмотрел на Россию, но тот лишь криво ухмыльнулся. Это показалось Китаю странным. — Ты не Россия, ару,— непроизвольно вымолвил он. Брагинский хитро сощурился. — Нет, Китай-кун, это я. Просто это настоящий я,— витиевато ответил Россия. — Что это значит, ару? Мой Ваня другой, ару. Он никогда так не ухмыляется, и взгляд у него другой, ару. — Всё просто: я больше не тот Россия, который слепо тебя любил. Теперь ты мне не нужен. Эти слова сразили Китая точным ударом в сердце, которое издало резкий жалобный толчок. Яо судорожно сглотнул, не веря словам России. "Нет, Ваня не может меня разлюбить, ару. Он... он же всегда хотел меня... И не может просто так бросить, ару!" — Я использовал тебя, мой милый Китай-кун, как и другие страны,— цинично продолжал Россия.— Я хочу, чтобы все были едины со мной. Ты для меня не уникален, всего лишь пешка на шахматной доске моих будущих завоеваний. — Нет... нет... я не верю, ару... — Меня все недооценивают, боятся, но всё равно будут со мной едины... И я буду править всеми ими, казнить и миловать по своему желанию... Они будут пресмыкаться передо мной, как трутни перед королевой-маткой...— губы Брагинского скривились в злобной усмешке.— И ты тоже, мой ненаглядный Китай-кун. Твои трудолюбивые рабочие будут хорошо мне служить. А ты думал, что я люблю тебя? Как наивно. Ты просто маленькая глупая страна, которая будет первой в списке моих рабов. — Нет... Нет, ару!— чуть ли не в истерике закричал Китай. Его глаза стали наполняться влагой. Одинокая слезинка скатилась по щеке. Яо не мог поверить, что Ваня, его Ваня, которые всегда был его защитой и поддержкой, говорил такие циничные и жестокие фразы. Они больно ранили Китая, словно по его сердцу провели острой бритвой. Яо чувствовал внутреннюю опустошённость. Ему вдруг стало так одиноко, словно весь мир умер, и остался только он. Один. В пустоте. Последняя, спасительная соломинка оборвалась. — Что, грустно, Китай-кун?— с наигранным сочувствием спросил Россия. Китай поднял на него гневный взгляд. Внезапно всё его тело наполнилось дикой яростью. Она, как огонь, в который плеснули масло, разрасталась и разрасталась, полностью поглощая и растворяя в себе. Яо крепко сжал кулаки и часто задышал. Его взгляд был твёрд, в нём читалась решительность и уверенность. — Ты не настоящий Ваня, ару! Ты — его злобная сторона! — Да брось? — Это так, ару. Из-за тебя Ваню все боятся, ару! Из-за тебя он не может раскрыться перед другими. Из-за тебя его считают опасным, ару! А я знаю, мой Ваня не такой... Он другой, ару!— Китай сжал в кинжал, невесть откуда взявшийся в его руке.— И я избавлю Ваню от тебя, ару! Почувствовав огромный прилив сил, Яо сжал зубы и, замахнувшись острым, как бритва, клинком, с яростью бросился на Россию.