Иллюзия любви

Китай сжал клинок и кинулся на Россию. И с каждым шагом сердцебиение набирало скорость. Яо чувствовал дикий прилив сил, в нём закипала ярость, и она была сильна, как никогда раньше. И, что более странно, не было страха. Ни намёка на испуг. Китай был твёрдо уверен в своих силах, чему сам нескончаемо удивлялся. Видно, что-то в нём изменилось... Когда Китай начал атаковать, Россия не сдвинулся с места, не шелохнулся. Он так же спокойно и холодно смотрел на Яо, словно тот не представлял угрозы. Когда до Ивана оставался примерно метр, Китай выставил вперёд руку с клинком. Он ожидал чего угодно: блока, удара. Но ничего такого не произошло. Как только лезвие клинка коснулось России — он исчез. Острие пронзило пустоту. Иван просто растворился в воздухе, как в тот злосчастный день. Китай резко затормозил и чудом удержал равновесие. "Где он? Где Россия, ару? Странно...— подумал Яо.— Это ведь конец, ару? Или случится что-то ещё, ару?" Китай крепче сжал клинок и огляделся. Он ожидал повторного нападения. Но вокруг была тишина. Яо находился в квадратной комнате с тяжёлыми каменными стенами. Пахло сыростью. Чуть расслабившись, Китай огляделся: комната была пуста. Только вдалеке, около противоположной стены, что-то большое и светлое лежало на полу. Яо прищурился и увидел, что это был... — Россия, ару!!!— закричал Китай, отбросил клинок и побежал к Ивану. Тот лежал на животе, уткнувшись лицом в сырость пола и широко раскинув руки. Яо упал на колени рядом с Россией и трясущимися руками перевернул его на спину. Иван был без сознания. — Боже... Ваня, ару,— выдохнул Китай и мелко задрожал. Шинель России была помята, руки были в мелких царапинах, с виска тонкой струйкой стекала кровь. Яо машинально вытер её рукавом и положил голову Ивана себе на колени. Китай неосознанно провёл рукой по волосам России. Почему он не приходит в сознание? Яо вдруг стало страшно. "Вдруг он умер, ару? Нет... я не хочу этого, ару..."— мысленно взмолился Китай, но успокоился, почувствовав мерное сердцебиение России. Яо положил руку ему на грудь, чтобы слышать, как бьётся его сердце. Это давало надежду, что Ваня не покинул его. Китай решил ждать. Ждать, когда Россия очнётся. Яо внезапно ощутил внутри себя лёгкий трепет. Ему внезапно стало очень спокойно. Словно тяжёлый груз упал с его плеч. Чувствуя сердцебиение России, такое ровное и спокойное, Китай постепенно расслаблялся. Всё вокруг казалось ему таким странным, новым и в то же время привычным. "Ваня рядом, всё будет хорошо, ару",— подумал Китай и удивился своим мыслям. С каких пор Иван стал для него мерилом спокойствия? И, что самое главное, зачем он хотел спасти Россию? Россию!!! Того, кого всегда опасался и недолюбливал. Того, кто мог вогнать в его спину нож при удобном случае. Того, кто, чёрт возьми, его любил... Со всеми его недостатками, капризами и заморочками. Ведь искренне любят не за что-то, а вопреки чему-то. И Россия любил его, хоть и проявлял это весьма своеобразно. Но это не меняет сути дела. И Китай, сам того не ведая, привык к Ивану. К его внезапным визитам, приставаниям, просьбам стать с ним единым... Россия стал частью его повседневной жизни. Постепенно Китай и сам привык к Ивану, перестал обращать внимание на его странные выходки, реагировал не так болезненно. Всё именно так, хоть это и сложно признать. И Яо только что это понял... И какой жестокий толчок нужен был для этого осознания... Поэтому Китай и пошёл на это испытание: чтобы вернуть себе того, кто внёс столько нового и необычного в его жизнь, того, без которого в душе образуется зияющая дыра, того, кто всегда спасал из передряг. А теперь всё стало наоборот: сейчас ноша спасителя была взвалена на хрупкие плечи Яо. И Китай эту ношу выдержал. Только когда России не стало, Яо наконец осознал, насколько дорог ему этот человек. С исчезновением Ивана у Китая внутри словно что-то оборвалось, он чувствовал себя опустошённым. И это пугало его. Неужели он успел привязаться к Брагинскому? Видимо, да... как же иначе? Китай вгляделся в лицо России. Сейчас оно было умиротворено. Даже не верилось, что это безмятежно-спокойное лицо искажалось дикой злобой, стоило врагам встать на пути Ивана; что милая детская улыбка, обычно играющая на губах России, сменялась дикой полусумасшедшей усмешкой, а глаза начинали болезненно поблёскивать. И что добродушный Ваня-солнышко, искрящийся теплом, напускал на себя пугающую фиолетовую ауру, а его "кол-кол-кол"... Всё это устрашало, в это не хотелось верить. Но с Китаем Россия не был таким. Только однажды, в 1969 году, когда Яо захотел разорвать все возможные отношения с Иваном. Тогда Россия крепко вцепился в обрезок трубы, глаза его налились кровью, на губах появилась дикая усмешка. Фиолетовая аура обволокла его тело. Тогда Китаю казалось, что Иван может его убить. Легко. Одним ударом. Но Россия этого не сделал. Он резко шагнул вперёд, но тут же остановил себя. "Как хочешь, Китай-кун. Ты всё равно будешь един со мной. Веком позже, веком раньше... А я не перестану бороться за тебя",— развернулся и зашагал в обратную сторону, оставив Яо в одиночестве и недоумении. Но больше эта история не повторялась. Тут Китай словно выплыл из пучины мыслей и вновь посмотрел на Россию. Тот всё так же лежал без движения. Это насторожило Яо, уж слишком долго Иван не приходит в себя. Китай слегка потормошил Россию за плечи — безрезультатно. Тогда Яо затряс Ивана сильнее, чувствуя, как в нём закипает тревога. — Россия, ару... Иван... Ваня, ару...— чуть слышно прошептал Китай, глотая невесть откуда взявшиеся слёзы.— Очнись... Ваня, очнись, ару! Прошу тебя, открой глаза! Я...я сделаю всё, что угодно, только очнись, ару! Мне страшно... мне страшно, ару... Открой глаза... Не оставляй меня, ару... Я больше не буду тебя избегать и прогонять, ару...— Яо всхлипнул и прерывисто вдохнул.— Можешь... можешь снова приходить в мой дом, ару... Хоть каждую неделю, ару... — Хорошо, тогда я приду завтра,— услышал Китай звонкий голос России. Иван довольно улыбнулся и открыл глаза. — Так ты притворялся, ару!— закричал Китай и столкнул Россию со своих колен.— Это подло, ару! Я... я так испугался, ару... А ты... Яо закрыл ладонями лицо. Иван виновато потупил глаза. Он не хотел, чтобы Китай на него сердился. — Я только недавно пришёл в себя, Китай-кун. И услышал, как ты просишь меня очнуться. Не сердись. — Почему ты вообще был без сознания, ару?— Яо старательно утирал рукавом слёзы. — Я толком не помню. Сначала я разозлился, когда увидел... что тебя трогает Франция,— Россия недобро усмехнулся,— хотел разорвать его на куски, а потом меня отбросило к стенке. Видать, сильно стукнулся,— Иван пожал плечами, будто ничего серьёзного не произошло. Он даже не заметил рану на виске. — Боже, ты всё видел, ару... Так стыдно, ару...— Китай уткнулся лбом в колени, желая спрятаться. — Всё в порядке, Китай-кун. Я всё понимаю,— Иван пододвинулся к Яо и ласково провёл рукой по его волосам.— Я рад, что с тобой всё хорошо. Спасибо, что пришёл за мной. — Да... да как я мог не прийти, ару?— сказал Яо и вдруг резко обнял Россию. Ему было жизненно необходимо сейчас ощущать чьё-то тепло, и прильнув к Ваниной груди, Китай чувствовал себя защищённым. Россия улыбнулся и обхватил Яо руками. — Ничего не бойся. Я всегда буду рядом, Китай-кун,— Иван на минуту задумался и сильнее прижал к себе Яо.— Скажи, Китай-кун, почему ты пришёл за мной? Яо вспыхнул и резко оттолкнул от себя Россию. — Ты ещё спрашиваешь, ару! — Ну... Ты никогда не любил меня, Китай-кун...— Россия с грустью опустил взгляд и сжал губы. Ему было трудно произнести это, хотя он и понимал, что говорит правду. И эта правда была горче дёгтя. Словно внутри всё холодеет и начинает покалывать, как при тридцатиградусном морозе. И если, когда любишь, внутри разгорается знойное лето, то при осознании невзаимности душу окутывает беспросветная зима и жгучий холод. России захотелось посильнее укутаться в шарф, который всегда спасал его от мороза. Но в данной ситуации даже шарф бессилен. Китай посмотрел в грустные глаза Ивана и внутри него будто что-то замкнулось. Видеть Россию таким непривычно и... страшно. Иван всегда был милым и весёлым, даже когда Россия был под гнётом Золотой Орды, он пытался выдавить из себя улыбку. Хотя улыбаться в такой жестокой ситуации было безумством. А теперь, когда Иван так печален и беззащитен, хотелось прижать его к своей груди, как маленького ребёнка, и прошептать на ушко: "Успокойся, всё хорошо". Китай вновь почувствовал тот лёгкий трепет, который нахлынул на него несколько минут назад. Словно что-то воздушное и невесомое теснит изнутри, заставляя дыхание сбиться, а сердце стучать быстрее. — Я... всё не так, ару...— сбивчиво проговорил Китай. Россия поднял на него удивлённый взгляд.— Я... я... всё это так странно, ару. Просто я ощутил, что без тебя всё не то, ару. Я привык к тебе, и мне вроде как хорошо с тобой, ару. Когда ты не переходишь черту. — Что значит "не переходишь черту"?— Иван чуть наклонил голову вбок. Он был счастлив услышать, что нужен Китаю, поэтому на его губах сияла улыбка. — Ну... ты бываешь приставучим, ару...— слегка покраснел Яо. — Действительно? Просто ты слишком нужен мне, Китай-кун. — Ты постоянно говоришь: "Стань един со мной", но это звучит пошло, ару. К тому же ты говоришь это всем, ару... — Потому что я хочу жить огромной счастливой семьёй, где все любят друг друга, но со мной никто не хочет объединяться,— вздохнул Россия. — Потому что тебя боятся, ару. — А разве я такой страшный? Я приветлив со всеми. — Ну... когда ты злой, ты ужасен, ару. И говоришь такие пугающие фразы, ару... — Скажи просто, Китай-кун, меня не любят, вот и всё. А я так мечтал о большой семье... — Это не так, я тебя...— с воодушевлением начал Китай, но вовремя остановился, покраснев от того, что чуть не сказал.— Я тебя поддержу, ару. Стать частью твоей семьи я пока не готов, но другом — можно, ару... — Серьёзно?— Россия удивлённо и радостно округлил глаза. — Да, ару. — Я так рад!— Иван взмахнул руками и сильно прижал к себе Яо. От таких мощных объятий Китай чуть не задохнулся, но Россия вовремя ослабил хватку. Яо упёрся щекой в грудь Ивана и почувствовал себя в безопасности. Да и чего боятся, когда тебя обнимают сильные нежные руки дорогого человека? Китай слегка приобнял Россию: — Только больше не смей исчезать, ару! — Да куда я денусь, Китай-кун? Я всегда буду рядом. — Какая трогательная сцена, сейчас расплачусь,— послышался ироничный возглас Мэрилин. Россия поднял голову и увидел девушку. И тут же закрыл спиной Яо. Китаю повезло, что он не видел в этот момент искажённое злобой лицо Ивана. Мэрилин усмехнулась. — Ты не испугаешь меня, Ваня... Ладно, признаю: я немного переборщила. Но ведь всё закончилось хорошо! — Хорошо, ару?— вспылил Китай.— Да я... — Успокойся, Китай-кун, я во всём разберусь,— перебил его Иван. — А в чём, собственно, надо разбираться? Китай оказался молодцом, справился, и тебя, наконец, признал. А за то, что я тебя отшвырнула к стене, прости. Но ты чуть не испортил всё испытание. Россия недобро усмехнулся. — Я не мог бросить Китай-куна... — А я не могла не отомстить, хоть немножко. Ну должна же я как-то развлекаться! — Злая ты, Мэрилин. Нельзя так. Я же не виноват, что ты погибла на моей территории... — Я не злая, Иван. Была бы такой — придумала бы что-нибудь мучительней. Убить я не могу, это не в моей компетенции. А вам я советую уходить отсюда, а то дверь закроется и... — Ваня, пошли, ару!— запаниковал Китай и вцепился в рукав Ивана. Россия вздохнул и поднялся. Мэрилин в это время уже исчезла. Иван мило улыбнулся и протянул Яо свою большую ладонь: — Домой? — Да, ару. Поскорее бы, ару,— Китай взял Ивана за руку, и они зашагали к огромной двери справа от них. Яо крепче сжал тёплую ладонь России. — Скажи, Ваня,— спросил Китай уже у самой двери,— в тот день... ну... когда ты исчез, ару... ты видел Мэрилин? — Да. — Это потому, что она умерла на твоей территории, ару? — Не знаю, возможно. Её случайно зарезал какой-то пьяница. Глупая смерть... — И не говори, ару...