Победам

Я помню. Я, блять, все слишком хорошо помню. С самого первого дня. Когда ты протянул мне руку, называя свое имя. И я уверенно сжала теплую ладонь. Наше ничто тогда только начиналось. А через четыре года настал день прощания. Ты был в этой чертовой белой рубашке и упрямо вез к автобусу мой чемодан. Другие радостно топтались у въезда, в предвкушении скорой встречи с родителями, возвращения в город и прочей хуйни. Но мы же, блять, особенные. Наплевав на всех, ты прижимал меня к себе. А я могла думать только о том, как не залить слезами твою рубашку. Как всегда, дохуя белую. И мечтала просто хотя бы раз еще почувствовать теплые руки у себя на талии. Через секунду подъехал ебанный автобус. И началось. Ты говорил о том, какая я хорошая, как редко такие встречаются и как их надо беречь. Аккуратно поглаживал по спине, задевая вздрагивающие лопатки. Я сходила с ума от истерики, задыхаясь слезами. А ты осторожно целовал скулы, так, что щетина едва ощутимо царапала кожу. Наверное, твои губы были совсем солеными. Хотя откуда мне знать? Началась перекличка. Старкова – «здесь!», Виноградова – «здесь!», Кузнецова – «идите нахуй!». Ты улыбнулся, видя замешательство людей. А мне оно подарило три с половиной лишних секунды в родных руках. Охуеть бонус. Прошептав на ухо набор слов, ты осторожно вытер мои слезы. Толку-то, если через мгновение на скулах появились новые влажные дорожки? Впрочем, тебе виднее. Ты же, блять, умный. И наверняка придумал какой-нибудь план. Пора. Нельзя оставаться в твоих руках вечно. Иначе можно умереть от передозировки счастьем. А вокруг ебанные люди. Которые никогда не поймут. Кто-то потянул на себя, вырывая из родных рук. Идите на хуй, пожалуйста. Я скоро присоединюсь. Прижав на мгновение к ошалелому сердцу, ты разжал объятия. И. Отпустил. Не уберег. Грязное стекло автобуса. Старые белые наушники. И твои опущенные руки. Прощай. Больше нас у нас не будет. Никогда. И даже небо не разразится дождем. Потому что ему традиционно похуй. А жаль. ~~~~ И когда хуево так было, знаешь, Что дождь барабанил мелодию по нервам. Можно было закутаться в китель И добежать до тебя, понимаешь, Становясь единственной, а не первой. Посмотреть в такие родные и теплые карие, Улыбающиеся вопреки усталости. И согреться от разлитого в зрачках крепкого чая. Получая объятия, а не порции жалости.