Разумный выбор

      Корабль по крутой дуге пошел на снижение. Энакин пригасил огни, чтобы крошечное судно не было слишком уж заметным в сгущавшихся сумерках, сливавшихся с песком на горизонте. Он хорошо помнил это место, не понадобилась даже навигационная программа. Когда-то он страстно хотел забыть его — сейчас был благодарен, что координаты не стерлись из памяти болью воспоминаний. Ситх чуть сильнее сжал штурвал, стараясь успокоить вновь вспыхнувшие чувства. Не здесь. Не сейчас. Не при ней.       Падме тоже была задумчива и молчалива. Отчасти потому, что дети, потревоженные опасным маневром отца, заснули совсем недавно, отчасти тоже вспоминая о прошлом визите, который должен был привести к спасению, а не к похоронам. К торжеству Света, а не к маленькой, но значительной победе Темной стороны.       Сейчас все будет по-другому. Они оба знали это. Дети будут здесь в безопасности, мстить на этой планете Энакину некому.       Но в груди все равно нестерпимо ныло от страха: а вдруг все повторится?!        — Энакин… — нарушила тишину женщина, глядя, как стремительно уменьшается расстояние до земли, — когда ты вернешься?       Амидала понимала: он не сможет сказать точно, но надеялась, что муж даст ей хотя бы способ связаться с ним. Ей предстоял информационный вакуум: Татуин и без того был захолустьем, так ей нельзя будет даже посещать город, чтобы полностью скрыть свое существование. А посылать Ларса за новостями… Да и не будут в местных барах обсуждать дела Сената, разве что Вейдера помянут недобрым словом. И то — только когда слух о его существовании доползет до местных.       Ситх явно прокрутил в голове те же мысли — раз десятый — и со вздохом сказал:        — Я оставлю комлинк. Но только на крайний, самый крайний случай. Не должно быть ни одной зацепки, — корабль мягко сел на песок, но никто не заспешил к выходу. — И я постараюсь заглянуть к вам где-то через месяц. Может, немного больше. Главное, чтобы это было достаточно безопасно для вас.       Энакин продолжал смотреть вперед, словно всматривался в песчаную даль, но двигатели уже затихли. Падме прикрыла глаза и задала еще один, последний, как ей казалось, вопрос:        — Тогда… я пошла?       Скайуокер наконец посмотрел на нее полным недоумения взглядом:        — Я еще не улетаю. Пробуду здесь сутки и сразу на Набу.        — А потом? — женщина поймала себя на мысли, что снова оказалась в плену голубых глаз, чуть смешливых, но больше уставших. С жесткими морщинками, засевшими в уголках. Которых, кажется, еще вчера не было.        — А потом я сделаю все, что должен, чтобы мы смогли жить счастливо. Как нормальная семья.        — Эни… — Падме прикусила губу, вспоминая, насколько далеко готов зайти Вейдер, чтобы получить желаемое. — Пожалуйста, не теряй головы.        — Я не имею на это права. Раз Сидиус предпочитает долгие и тщательно продуманные планы, то грубая сила не поможет. Придется его переиграть с помощью его же оружия, — Энакин чуть усмехнулся, но, видя, как Падме тихонько покачала головой, спрятал улыбку. Потом встал и подал руку жене: — Идем?       Падме кивнула. Взяв за ручки люльку, она осторожно заглянула в ворох одеял, проверяя, не разбудили ли их разговоры близнецов, и только потом встала, не проигнорировав руки Энакина. Тот кивнул дроиду и тихо приказал:        — 3РО, возьми вещи.        — Хорошо, сэр Эни! — привычно громко ответил дроид, и Энакин нервно приложил палец к губам, прося тишины. К счастью, С3РО на этот раз догадался промолчать.       Энакин спустился первым, чтобы помочь спуститься Падме, и сразу почувствовал до боли знакомый хруст песка под ногами. Кажется, ненавистный песок на Татуине хрустел как-то по-особенному, не имея ничего общего с песками других планет. Здесь он был насквозь пропитан рабством и болью.       Все внутри Энакина противилось возвращению, но он старался не подавать виду. Впереди еще был разговор со сводным братом, который, мягко говоря, не жаловал блудного Скайуокера. Взгляд ситха безразлично скользнул по унылой волне горизонта, пока мысли в голове роем гудели в предвкушении уговоров. Гордость изо всех сил сопротивлялась хоть малейшему унижению перед фермером, здравый смысл упрямо ставил перед фактом — другого выхода нет.       Падме спустилась и, на секунду дав люльку мужу, поправила слетевший капюшон, заодно и поплотнее запахнувшись в неброский на первый взгляд, но богато расшитый плащ. Не самое подходящее одеяние для Татуина, но пришлось ограничиться тем, что на всякий случай хранилось на ее корабле. Впрочем, сейчас это меньшая из проблем.       От жилища Ларсов их отделяли пару минут ходьбы, которые Энакин в душе хотел растянуть хотя бы на полчаса. Но, напротив, пошел быстрым и энергичным шагом, и Падме едва успевала за мужем. С3РО так и вовсе отстал, но прибавлять шагу не спешил: пока люди дойдут и договорятся, как раз он и подоспеет. Легкий порыв ветра, стелющийся у самых ног заставил Скайуокера поморщиться: воспоминания угодливо подкинули ему в голову мысль о песчаной буре.       Которая в этот раз могла оказаться так кстати, вынудив Ларсов принять и выслушать их.       Ветер пробежался по волосам, всколыхнув песок, срикошетивший о людей. Падме на мгновение остановилась, прикрывая детей краем одеяла, и Энакин тут же продолжил путь, не давая жене отдышаться. Конечно, буря не начнется за несколько секунд, дойти они успеют в любом случае, но неожиданно всплывшие в памяти привычки не давали ему медлить, вынуждая как можно скорее попасть в укрытие.       У самого входа Скайуокер остановился и выждал несколько секунд, прежде чем решился постучать. Сразу к дверям ожидаемо никто не кинулся — вряд ли Ларсы каждую ночь ожидают гостей — и Энакин постучался снова, уже настойчивее. Падме потупилась: ей все еще не слишком нравилась идея со сводным братом мужа, и она прекрасно понимала, что тот имеет полное право отказать. Но выбор действительно был невелик.       Наконец по ту сторону двери послышались тихие шаги и приглушенное «Кого еще тут хатт принес?!» и дверь приоткрылась. Впрочем, разглядев гостей, Оуэн Ларс потрясенно открыл дверь полностью.        — Скайуокер?.. — кажется, мужчина в считанные мгновения проснулся. Но впускать не спешил.        — Доброй ночи, — Энакин кивнул, стараясь говорить бесстрастно. Изображать радость от встречи не имело смысла, невольные родственники не скучали друг по другу. — Мы можем войти?       Вздохнув, Ларс выглянул, убедившись, что выбора действительно нет и оставлять людей снаружи перед бурей негуманно, коротко кивнул. За его спиной послышался легкий шорох — к гостям вышла наспех одевшаяся Беру. Она вопросов не задавала, просто смотрела, как вслед за Скайуокером в дом заходит его спутница со странного вида корзинкой. Беру сделала полшага вперед и удивленно охнула, поняв, что это люлька.       Это же успел заметить и Оуэн и нахмурившись спросил с ноткой сарказма:        — Полагаю, вы не случайно набрели на нас, наслаждаясь красотами планеты?        — Верно, — Энакин кивнул, глядя, как С3РО ахая и охая проходит в дом. — Нам нужна помощь.        — Помощь? Непобедимому рыцарю-джедаю? — Ларс фыркнул, не замечая, как опасно напрягся на последних словах Скайуокер. Кроме Падме, поспешившей тихонько взять мужа за руку, этого никто не заметил.        — Да. Падме в большой опасности, — Скайуокер говорил холодно, без эмоций, намеренно гася внутри любые проявления чувств. Он знал, его хватит ненадолго, пару минут — и он взорвется градом эмоций, негативных по большей части, а потому решил изложить все быстро и кратко: — Для всей галактики она должна исчезнуть, пока я не решу один вопрос… со своим учителем, но я не могу рисковать ею и детьми. Татуин — единственное место, где я могу спрятать свою семью. И я буду очень благодарен, если вы согласитесь помочь.        — То есть, — Ларс поморщился, — пока ты будешь решать свои проблемы, твоя… подруга…        — Жена, — сухо и жестко поправил Энакин, начиная терять терпение. В люльке кто-то тихо вякнул, привлекая внимание абсолютно всех взрослых. Первого младенца тут же поддержал второй. Действительно, что-то мама с папой поспешили расслабиться и променять их на каких-то подозрительных взрослых, непозволительно обделив вниманием. Энакин медленно опустился на колено перед детьми и с секундной задержкой, прислушавшись к Силе, выбрал зачинщика. Взяв сына на руки, ситх попытался понять, в чем причина детского недовольства и может ли она подождать пару минут до окончания разговора, но сделать это было непросто: раздражение волнами расходилось от самого Энакина, путая мысли.       Тишину нарушила Беру, подойдя и наклонившись к детям:        — Такие крошечные… Сколько им?        — Меньше суток, — тихо ответила Падме, еле сдерживая себя, чтобы не выхватить Люка у отца, чтобы лично проверить, что не так. — Проголодался? — предположила женщина. Энакин, не поднимая головы, кивнул:        — Скорее всего. Трудно сосредоточиться, — ситх выдохнул и встал, Силой забирая люльку у жены и взамен вручая Люка. Освободив руки, он тут же взял люльку с Леей уже руками, то ли не доверяя такой ценный груз левитации, то ли не желая нервировать жену.       Беру оглянулась на мужа: сейчас все ждали только его решения и надеялись, что непонимание между сводными братьями не позволит ему бросить в беде таких крох. Ларс кивнул, и Беру, коснувшись локтя Падме и кивнув на одну из дверей, сказала:        — Пойдем, — Беру оглянулась на люльку со вторым ребенком, но не решилась предложить помощь.       Энакин проводил Падме напряженным взглядом и, оставив люльку на полу, взял на руки дочь, отвлекаясь от дурных мыслей весом и теплом ребенка.        — Я не знаю, сколько это займет, Оуэн, — честно признался Скайуокер, глядя в карие глаза дочери. — Я даже не уверен, смогу ли я хоть изредка навещать ее, пока все это не закончится. Но без вас мы не справимся: то, что собираюсь сделать я, слишком опасно для Падме и детей в качестве попутчиков, на родную планету ей нельзя — не имперские штурмовики, так охотники за головами придут за ней и за детьми. Кто-то из ее друзей мог бы согласиться, но это почти так же рискованно, как и возвращаться на Набу. Оставить одну с двумя младенцами…        — А на твоей родной планете, думаешь, искать не будут? И кто, кстати? — смягчился Ларс. Конечно, Скайуокер, судя по всему, сам был виноват в той каше, которую ему предстоит разгребать, однако фермер бездушным человеком не был. Он сумел разглядеть за холодной, тщательно подавляемой агрессией затухающую надежду человека, которому действительно больше не к кому обратиться.        — Если и будут, то в последнюю очередь. Я никогда не скрывал, что терпеть не могу Татуин, — Энакин на секунду прикрыл глаза.       Мужчины замолчали. Лея немного поворочалась, но больше не плакала — и лицо ее отца смягчилось.        — Ты так и не сказал кто, — напомнил Оуэн, невольно улыбаясь ребенку.       Энакин по-волчьи глянул на сводного брата, с досадой замечая, что тот оказался почти так же прозорлив, как и брат названный, и с неохотой ответил:        — Император.