Активистка на пилоне

      По необъяснимой причине Лиля, стоя на лестнице при входе, руками копошилась в куртке в поисках несуществующей пачки сигарет. Наконец, сообразив, что в принципе, она не курит, и сигарет не найдётся, она глубоко вздохнула и облокотилась на дверь позади себя. Теперь Лия уже проклинала себя и глупую идею с сестрой-близняшкой, проклинала тот день, когда она впервые вышла на сцену в стрип-клубе, проклинала Катю, которая её туда привела. Всё в мире окрасилось серыми цветами, перед глазами встала мутная дымка, которая позволила уйти в мир самосъеданий.       Через секунду Лиля уже закрыла глаза, настраивая себя на лучшую волну, но все кусочки самообладания разбились о пол, когда она грубо отлетела в сторону, не сразу поняв, что случилось. Её вытолкнула на покрытую льдом лестницу дверь, на которую она по глупости своей облокотилась. Так сказать, решила подпереть дверь, чтобы не упала. Взамен такой щедрости Лиля получила ошеломительный удар по спине и с криком покатилась по небольшой лестнице, отбив себе все кости. В полёте с неё слетела накинутая наскоро куртка, и локоть, как по заказу, разразился болью из-за того, что правая рука оказалась в ненужном месте, а именно пристроилась рядом с торчащей из ступени железной тростью, и эта трость проехалась вдоль руки Лили, оставив медвежью царапину.       Как только шок отошёл, и из раны хлынула кровь нескончаемым потоком, послышался голос «нападавшего».             – Прости, прости.. — в пятисотый раз повторил Феликс, вышедший на поиски курящей Эли, — Я не хотел. Прости. — девушка затёрто смотрела на его глаза, которые прыгали в такт его рукам, которые всё пытались поставить её на ноги и помочь справиться с болью.       Усилия увенчались успехом, через минуту Лиля с прижатой к сердцу рукой стояла рядом с Феликсом, который прижимал её к себе, успокаивая и продолжая извиняться. Она не плакала, только глупо упиралась носом в его плечо и каждый раз нервно еле заметно вздрагивала, когда что-либо касалось раны. Чуть позже Феликс отстранился от неё и жестом попросил повернуть локоть раной к нему.             – Ты какая-то непонятная, — подметил Феликс, когда Лиля поднесла к нему руку.       Внезапно раздалась оглушительная песня. Металлика. Жёсткая. Вся романтичность этой болевой ситуации распалась на мелкие части разразившимся молнией телефоном. Девушка притупила взгляд и отшатнулась от Феликса. Он недовольно посмотрел на экран телефона.             – Прости, подожди чуть-чуть. — с морем надежды и сожаления проговорил он и отошёл на несколько метров от Лили.       Разговор длился недолго. Всего несколько секунд, но за это время лицо парня побледнело, покраснело, позеленело и вновь успело принять естественный оттенок. Лиле стало по-свойски интересно, что произошло, потому что она считала, что теперь странным образом имеет право знать, почему Феликс сейчас был готов рушить и сметать всё на пути.             – Прошу прощения, я всё исправлю. — прошипел он, пытаясь говорить мягче, но этого у него не получилось.       Лия некоторое время наблюдала с ошарашенным лицом за тем, как Феликс, увеличивая скорость, бежал куда-то за соседний дом. Когда он, наконец, скрылся, почувствовалась боль в локте, которая с промежутком времени начинала проявляться всё сильнее. Терпеть сил не было, поэтому Лиля мигом кинулась в зал репетиций, уже зная, что она будет делать дальше. Сомнений не было.       Наспех она запихала все свои вещи в сумку, продемонстрировала окровавленный локоть, отказалась в миллионный раз от предложенной помощи и ещё десять раз сказала, что всё превосходно.       Через минуту она уже летела по заснеженной тропинке туда, куда приблизительно мог уйти Феликс. Глупая Лиля даже представить себе не могла, на кой фиг она туда бежит. Она только всё глубже пробиралась в окутанные тьмой дворы и всё больше расстраивалась из-за неудачных поисков синей куртки.       Сначала казалось, что Феликс действительно уже не появится в поле зрения, но, когда девушка, запыхавшись, остановилась около очередного разрушенного домишка, послышался знакомый голос за углом. Было чувство, что этот человек разговаривал сам с собой.       Лиля впервые в жизни не растерялась и, моментально взяв сумку, подбежала к углу здания. Завидев происходящее, она чуть не задохнулась от нелепости увиденного, подсознание кричало ей «уходи», разрывалось от непонимания своей хозяйки, потому что Парцевская упёрлась своим взглядом в бушующего Феликса. Он, покрывая трёхэтажным матом железный забор, снова пинал его с бешеной яростью. Сначала она даже не поняла, как он там оказался, не поняла для чего он упёрся в этот забор, как баран, и с непонятной злостью пытался раскрошить эту железку.       Лиля уже даже не скрывалась за стеной, наполовину показывая своё раскрасневшееся лицо, Феликс не заметил её при всей своей внимательности, будучи полностью поглощённым злосчастным забором.             – Идиот, как можно быть таким идиотом, блять. Блять. — он повторился раз десять, после чего безжизненно шлёпнулся рядом с забором и прильнул к нему спиной, продолжая что-то говорить себе под нос.       Конечно, Лиля не сомневалась в том, что её помощь окажется уместной. Она, несомненно, думала, что он обрадуется ей и будет носить на руках до конца своих дней, но он промолчал, когда она, крикнув глухое «Ээй», приблизилась к забору.             – Что случилось? — заинтересованно спросила она, осмотревшись вокруг. Внезапно на её глазах начали приобретать краски окружающие её вещи. Пятна крови, стоптанный снег, человек, лежащий в тени обрушившейся крыши.             – Что ты припёрлась? Тебя ведь не интересуют дела парней моего возраста. — он вальяжно развалился на снегу, выставив ноги, – Что, только взрослые дядечки привлекают внимание? Где денег побольше отвалят?             – Это Лиля.             – Что? — в голосе парня читалось удивление и полное непонимание.             – Меня привела Эля, она ушла в клуб. — тихо проговорила она, порадовавшись тому, что переодела низ на джинсы, да и вообще, близняшки имеют полное право носить одинаковые вещи. Дело просто было в том, что она не хотела больше играть роль, которая ей не принадлежит, это было дико некомфортно и подло.             – А как же её рука? — без особого интереса спросил Феликс, всё ещё сидя на холодном затоптанном снегу.             – А.. Она мне ничего не сказала по поводу этого.       Лиля растерянно разглядывала Феликса, который, казалось, с огромным удовольствием отмораживал себе зад. Было сложно что-то ещё сказать, потому что картина, представшая перед ней, вызвала много вопросов.       Этот человек мёртв?       Если его убили, то кто это сделал?       Неужели, Феликс не справился со своей бушующей злостью?       Даже забор, разделявший их, не радовал. Исходя из всего, можно было сделать вывод, что Феликс оказался по ту сторону, перебравшись отсюда.             – Что молчишь? Можешь идти. — зло проговорил он и, встав, подошёл к предполагаемому трупу.             – У меня есть шпильки. — тихо сказала Лиля, не зная зачем. Она по странной причине была уверена, что это не Феликс причинил вред лежащему человеку.             – Я не агент под прикрытием, чтобы суметь расковырять замок подручными средствами.             – А я не предлагала тебе этого делать. — важно сказала Лиля, вспоминая то, как всему обученная Катя учила её открывать замки невидимками. Она взяла в руки заледеневший замок и достала из кармана шпильку, припасённую после прошедшей ночи в клубе, — Значит так, вставляем в ту сторону, в которую открывается замок, потом надавливаем и пытаемся протолкнуть, — практики в этом у девушки не было, поэтому она безуспешно пыталась соответствовать словам своей подруги.             – Направление открывания для тебя имеет другую сторону, ты ведь учла это? — подметил Феликс, перетащив обездвиженное тело ближе к забору.             – Конечно, — соврала Лиля и повторила ту же махинацию в другом направлении.       Замок удивительным образом поддался, и даже лютый холод позволил совершить это без особого труда. Лиля невзначай подумала, что так можно абсолютно спокойно проникнуть в любой дом, и что следует сменить замок на более прочный, если она сможет сама его открыть с помощью простой шпильки.       Феликс даже не удивился содеянному, либо просто скрыл свои эмоции, он взвалил на себя тело, как выяснилось, совсем молодого человека и со злостью пнул одну часть ворот в сторону, будто эта железка была виновата в том, что произошло.             – Вызвать скорую? — спросила Лиля, доставая телефон из сумки.             – Нет, ни в коем случае. — он вдруг резко выкрикнул, абсолютно чётко дав понять, что этого делать не стоит.             – Тогда куда ты его понесёшь? — озабоченно вопрошала Лия, боясь за сохранность этого «неживого».             – Я не знаю. — вдруг Феликс остановился, его глаза загорелись, в них можно было прочитать полнейшую растерянность.       Лиле стало ужасно некомфортно при виде такого облика парня. Он обречённо стоял на месте, покачиваясь из-за тяжести ноши на его спине, его тёмные волосы прилипали к лицу, а куртка всё ещё была расстёгнута. Он будто был последним человеком, который выжил на войне, потерял всё, но сам остался жив. Но кое-что его отличало от всего этого: в глазах Феликса читалось слишком много неизвестного, что хотела бы раскрыть для себя Лиля, его душа сейчас казалась неприкрытой, и все эмоции сочились наружу нескончаемым потоком. Он бросал отрывистые взгляды на Лилю, подпирал падающее тело и вновь смотрел себе под ноги, это делал он особенно часто, будто ждал спасения в лице кого-то. Но единственным кем-то могла стать лишь девушка, которая сейчас стирала пальцы друг об дружку, вдыхая ртом воздух и обжигая свои лёгкие ледяным кислородом.             – Ты можешь отнести его ко мне. К нам. — быстро подправила себя она, ожидая ответа Феликса. Почему-то она была уверена, что он откажется от такого одолжения, но вместо этого он взглянул на неё по-детски счастливо и сдержанно сказал: «Пошли».

***

      После длительного хождения до дома, Феликс полностью выбился из сил. Лиля пыталась помочь ему, всячески подпирая то ноги, то руки парня. Придя в дом, он рухнул на пол вместе с человеком на спине, задыхаясь от усталости. Лиля быстро притащила два тазика с водой и начала согревать побагровевшие участки кожи прохладной водой, после тёплой.       Спустя несколько минут подключился и Феликс, он начал очищать и обрабатывать раны.             – Спасибо. — неожиданно прервал тишину Феликс, — Он мой друг.       Лиля промолчала, только в ответ мотнула головой и сменила воду на более тёплую.             – Думаешь, он получил несильное отморожение? — поинтересовалась Лиля, закончив с компрессом. Температура парня была в норме, казалось, что с ним действительно всё в порядке, будто он всего лишь уснул, но это всё равно пугало обоих.             – Не знаю. — он сел рядом с укутанным Марком и с грустным видом посмотрел на бледного парня. — Я могу побыть тут ещё немного?             – Да, конечно. — сказала Лиля, сев рядом с Феликсом. — Я извиняюсь за выходку с ножницами. Ты ведь тогда тоже попросил прощения и..             – Всё в порядке. — добро сказал он, невзначай положив свою руку на её. Лилю это смутило, её мысли начали путаться.             – Но я, правда, не хотела этого. Мы, ты просто вёл себя..             – Не заставляй меня извиняться.             – Я не пытаюсь заставить тебя, просто мне показалось, что ты... — она всё пыталась донести до него то, что её гложит уже долгое время, но он в очередной раз сбивал с толку её мысль.             – Не надо. — вдруг мягко сказал он, оказавшись критически близко к Лиле, — Я знаю, что ты этого не смогла бы сделать. — ещё тише произнёс он.       Феерия, казалось, окружила их двоих. Она заворожённо смотрела в его отдававшие изумрудною странностью глаза, которые сейчас выглядели до необычайности открыто и естественно. Ей уже было понятно, что сейчас произойдёт что-то, о чём потом он пожалеет. Спохватившись, она отстранилась, увеличив сокращённое расстояние, ещё бы немного, и исход стал бы неисправим.       Лиля притупила взгляд, поморщившись при виде растерянного выражения лица Феликса. Уже во второй раз она чувствовала себя чертовски некомфортно, он, видимо, был тоже не в лучшем расположении.             – Я сделаю чай. — быстро проговорила Лиля и, дождавшись одобрительного кивка Феликса, скрылась за дверью.       Когда Лиля уже добавила заварки в обе кружки, послышался хлопок входной двери.       Феликс ушёл, оставив её с больным.       Поначалу она подумала, что пришла её несуществующая сестра, беглые родственники или кто-то ещё, но потом она дала себе отчёт в том, что это никто иной, как Феликс.             А что если его друг умрёт?             А что если он проснётся и поймёт, что находится в совершенно незнакомом для него доме и начнёт бить тревогу?             Лиля тут же в панике кинулась к двери, выглянув, она услышала тихие шаги на нижних этажах, крикнула пару раз имя сбежавшего и, расстроившись, вернулась в комнату с перепутанными чувствами. С открытой радостью она кинулась к столику при диване, на котором лежал помятый лист с писанным текстом.             «Лиль, прости, мне лучше пойти. Вернусь утром с лекарствами».       Этого было достаточно для облегчения его ухода и осознания того, что что-то изменилось между ними двумя.       С грустью она, наконец, решила переодеться и заметила, что на месте локтя серой водолазки образовалось огромное красное пятно.