Активистка на пилоне

      Лиля проснулась от жуткого тошнотворного чувства, казалось, что она вдруг очутилась на подбитом корабле во время шторма.       Когда толчки оказались близкими к кораблекрушению, с истошным взвизгом она вскочила со своей постели и обнаружила ошалевшего больного, который, видимо, до этого будил её и теперь с полуоткрытым ртом наблюдал за девушкой, которая, как и Марк, удивлённо рассматривала незнакомца.             – Ты, должно быть, мой спаситель? — настороженно выговорил Марк, выдавив неприметливую улыбку.             – Отчасти. — Лиля кинула взгляд на свою ночнушку и тут же накрылась откинутым одеялом, – Фел.. Силантьев тоже. Он придёт скоро.             – Да, я в курсе, записку видел. — он почесал затылок, встав с колен и поправив брюки.       Вид у него был отменный, никаких признаков того, что у этого человека было обморожение всех конечностей днём ранее. Чего нельзя было сказать о Лиле, которая всю ночь шаталась по дому и то и дело, кусая ногти, заглядывала в комнату Марка, боясь за состояние его здоровья. А тут сюрприз: он будто заново родился и в преспокойном состоянии пребывал на квартире.             – Слушай, ты там приготовить что-нибудь можешь? — вдруг разбавил тишину он, — И таблетку от башки ещё не дашь?             – Да, конечно. — вдруг опомнилась Лиля, ожидая того, чтобы парень скрылся. Но он всё также стоял на месте, скрестив руки на груди, — Я бы хотела переодеться. — брови девушки изогнулись, а лицо изобразило возмущение, смешанное с недовольством.             – Да, понял. — Марк пожал плечам и сию секунду скрылся за дверью.       Они сидели уже около часа, съедая все недельные запасы девушки, на небольшой кухонке, пестрящей разными цветами. Бархатные тёмно-коричневые занавески полностью закрывали окно, создавалась атмосфера вечера, приятного и уютного.       Когда послышался стук в дверь, Лиля уже успела чудным образом сдружиться с Марком. Она, будучи избирательной, никогда так просто не подпускала людей к себе. А Марк оказался каким-то до жути простым, несложным, открытым, такому человеку хотелось выложить всё и сразу. Он с открытым интересом слушал её рассказ про свою жизнь, успокаивал её, когда из её глаз текли слёзы, которые она моментально прятала, притупляя взгляд к полу.       Впервые в жизни перед кем-то она плакала, впервые в жизни кто-то выслушал её и дал самый настоящий дельный совет. Лилю настораживало лишь одно: знал ли этот добродушный парень о том, что она танцует в клубе? Или он знает про Элю?       Марк открыл дверь Феликсу, потому что Лия в смятении сидела на стуле и отказалась идти в прихожую. Её переполняли непонятные чувства, стало некомфортно, зная, что за стеной сейчас стоит Феликс, и он от радости готов с крыши прыгнуть при виде здорового друга. Их разговор был слышимым, точнее раздавались радостные взвизгивания Силантьева, который с огромным задором, она была уверена, хлопал друга по плечу.       Через несколько минут их мужские сюсюканья прекратились, и Феликс, один, зашёл на кухню. Он с довольным лицом поздоровался с ней, а она, как мышь, что-то пробубнив, начала заваривать кофе.       Со временем его присутствие становилось невыносимым. Тишина резала уши, наращивала напряжение. Лиля даже осознавала это, примечала, как очень плохой знак, ей от этого даже хотелось уйти подальше от него, чтобы не ощущать даже спиной его пытливый взгляд.             – Что-то случилось? — сказал Феликс, наблюдая за тем, как напряжённая девушка, стоя на одном месте, продолжала смотреть в одну на точку на протяжении долгого времени.             – Нет. — cухо ответила она, — Тебе сахара сколько? — уже более сносно спросила она, внутри согласившись на то, что будет вести себя подобающе, чтобы Феликс не заметил того, как заставляет получить Лилю малейшим своим движением микроинсульт.             – Две ложки хватит.             – С горкой или без? — добавляя всё больше фальшивой радости в голос, спрашивала она, разворачиваясь лицом к Феликсу. Но её улыбка быстро сникла и упала, превратив губы в сомкнутую трубочку, когда она заметила, что он с неприкрытым вопросом смотрит на неё, сложив руки на груди.             – Ты сейчас кого обмануть хочешь?       От его размеренного тона хотелось скрыться, от его пытливого взгляда убежать. Почему ей так сложно находиться с ним в одном помещении? Да даже дышать с ним одним воздухом стало одной большой чёртовой проблемой.       Теперь даже казалось, что этот человек знает всё, хотя прежде за ним такой проницательности не наблюдалось.       Он смирительным взглядом смотрел на Лилю, вгоняя её в неловкое положение, а она даже не могла сказать хотя бы глупое «Я не обманываю» в свою защиту, только всё сильнее сжимала губы в трубочку, скрещивая пальцы друг с дружкой.       Но всякому действию, есть противодействие.       В этом случае Феликс казался Лиле испепеляющим огнём, который готов был выжечь из неё всю правду, добиваясь своего. А Марк, который вошёл на поле боя секундой позже, казался спасительным глотком воздуха.       Ничто прежде так не облегчало жизнь Лиле, как этот незначительный приход Марка на кухню.             – Ты чего к девчонке прикопался? — Феликс промолчал, кинув на него уничтожающий взгляд, а Марк сделал вид, что ничего не заметил, и перешёл на следующую интересующую его тему, — Лиль, я не нашёл в тумбочке таблетки. Там нет обезболивающего.             – Я, наверное, забрала, когда Эля уходила в клуб, она просила у меня болеутоляющее, и я отдала, — её слова превращались в кашу из-за несостыковки событий, — поэтому оно у неё. Точно.             – Твоя сестра тоже танцует на шесте? — Марк выпучил глаза, ответ на вопрос Лили был получен: он не в курсе. — Так ты Эля? Я не понимаю вас.       Возникла пауза длиною в жизнь. У Лили, казалось, сейчас сердце остановится, а крыша уедет на отдых.       Что делать? Врать до конца или сказать правду? И так дальше терпеть эту невыносимую горькую ложь со своей стороны. Если бы кто-то знал, как она хотела всё обернуть вспять и не ввязываться в эту несуразицу. Тогда бы всё было в порядке.       В относительном порядке.       Конечно, она бы прославилась на все факультеты, как стриптизёрша и девушка лёгкого поведения, конечно, все бы в неё тыкали пальцами и говорили о ней за спиной. Это было бы ещё более непосильной задачей.             – Я Лиля. И у меня есть сестра-близняшка, которую и зовут Элей. — рассредоточено произнесла она, но вопрос в глазах Марка всё ещё горел ослепительным блеском.             – Феликс, но ты ведь заказывал приват с Лилей? — Марк с непониманием смотрел на Феликса, а тот всё пытался выжечь правду из Лили пытливым взглядом.             – Я не знаю. Давай спросим у нашей красавицы. — было сложно сейчас сказать, понравился ли этот странно сказанный комплимент Лиле, потому что Феликс цедил каждое слово, выделяя его грёбаной злостью и истошным разочарованием. Его глаза уже не казались такими прекрасными, они были тёмно-изумрудного света, в них переливалась неприкрытая ярость, как горячая смоль, но, несмотря на это, всё его тело оставалось неподвижным и смиренным.             – В клубе не принято использовать своё имя, знаете ли, Эля взяла именно моё имя, потому что ей было легче на него отзываться, всё-таки с детства мы вместе росли, и она миллион раз его слышала. — невозмутимо говорила Лиля, пожимая плечами, сейчас бы любой человек мог позавидовать её стойкости, ранее незримой даже для неё самой.       Марк, как показалось Лиле, даже особо не задумался над сказанным, он спокойно протянулся за последней колбаской к столу и пошёл в дальний рейд, закопавшись в холодильнике.       Но Феликс.. Его агония в глазах не утихала, он смотрел на Лилю с огромным презрением, невозможно было даже догадаться о том, что он думает, ведь всё было правдоподобно сказано, но вот только его, видимо, не убедило.             – Феликс, ты чего? — вмешался Марк, когда заметил, как друг прожигал бледную, как мел, девушку взглядом.             – Колбаски тоже мне достань. — он вдруг улыбнулся, и внезапно его глаза наполнились лживым теплом.             – Лиль, я хотел спросить, могу ли я остаться ещё на один день? — спросил Марк, когда уже достал из холодильника еду.             – Её сестра будет явно против, она у неё очень дерзкая. — вместо Лили ответил Феликс, — Кстати, где она? — внезапно добавил он, и теперь кусок колбасы встал у Лили поперёк горла, всю ею смелость сковало стальными цепями — выхода нет. — Лиль, ты слышишь?             – Да, я слышу. — голос дрогнул, именно это и добивался Феликс, он не верил, он подозревал её во лжи, — Я думаю, что не стоит оставаться. Эля не любит чужих, Феликс прав.             – Так где она? — не унимался Феликс, даже Марк был поражён такой непонятной настойчивости друга.             – Что ты пристал ко мне? Эля, Эля, Эля! Сколько можно у меня спрашивать про неё? Если она тебе так интересна, возьми и сам позвони! В чём проблема? — она не слышала себя и своих громко срывающихся слов.       Может, это была ревность, а, может, защита в высшем её проявлении. Марк перестал жевать, а Феликс от удивления приоткрыл рот. В ту же минуту Лиля резко вскочила со своего места, хотела было что-то сказать, но тут же произошло неладное. Табуретка, которая подпирала немного ранее Лилю, с грохотом опрокинулась на пол. Марк заливисто рассмеялся, на лице Феликса проступила добрая улыбка. Только Лиле не было смешно, она зло заправила за ухо вновь упавшую прядь волос и, подняв стул на законное место, направилась к выходу.             – И да, тут самообслуживание. — добавила Лиля и скрылась, громко хлопнув дверью.       Когда девушка с каштановыми волосами запустила следующую песню группы Green Day, послышалось захлопывание двери. Она сначала подумала, что оба гостя покинули её, но потом вдруг послышался характерный щелчок замка: кто-то остался в квартире вместе с ней.       Тут же послышались глухие шаги, которые направлялись прямо к двери, за которой была Лиля. В ушах всё громче заиграла музыка, впервые в жизни любимые песни стали мешать ощутить окружающий мир.       Скинув с себя наушники, ей казалось, что она знала, кто за дверью, даже шаги были слишком знакомыми, чтобы не узнать того, кто уже долгое время сторожит её дверь.       В скором времени незнакомец собрался с мыслями и звонко постучал в дверь.             – Кто там? — Лиля уже сгорала от нетерпения узнать, кто там мнётся, хотя процентная ставка, что это был именно тот, о ком она думала, росла в геометрической прогрессии.       В комнату вошёл Феликс.       Как-то по-мальчишески застенчиво и открыто он присел рядом с ней на диван и облокотился на спинку. Его грудь мерно поднималась в такт его дыханию, а глаза задумчиво рассматривали рыжеватую противоположную стену.       Он не был похож на старого Феликса. Сегодня для Лили он был каким-то другим человеком, потому что она не раз ловила себя на мысли о том, что он чересчур серьёзный, не выделывается перед ней, а ведёт себя как-то слишком сдержанно и размеренно.             – Я знала, что это ты, но почему ты не ушёл с Марком? — всё же решилась начать разговор Лиля.             – Я хочу, чтобы ты танцевала со мной. — на одном дыхании произнёс он, даже не смотря в её сторону.             – Что? — глаза Лили поползли на лоб, она не понимала правда это или злая шутка.             – Ты всегда переспрашиваешь одно и то же несколько раз? — серьёзный взгляд вдруг коснулся лица Лили, она сразу же отвернулась, — Я подумал, что будет правильнее, если твоя сестра не будет танцевать вместо себя. Так будет честно, понимаешь?             – Да, конечно. — выдавив слова, словно обжигающую кислоту, сказала она.       Что он, вообще, мог знать о честности, имея дело с такой, как она?       А что она могла ему обещать, будучи последний лживой сволочью?       Она не знала. Он больше не подозревал.             – Лиль, а ты сегодня не занята?