Behind My Eyelids Are Islands Of Violence

Луи делает всего несколько шагов по ресторану премиум-класса и мгновенно погружается в атмосферу спокойствия. Именно этот ресторан был рекомендацией Гарри. По-видимому, он обедал здесь однажды с Джеймсом Корденом и его женой и влюблён в это место до сих пор. Он помнит какие-то подробности о густом сливочном соусе для макарон и газированной воде, что подавалась после, но, честно говоря, Луи не обращал на это внимания первые две минуты их разговора. Гарри любит говорить просто обо всём, что его окружает, и Луи позволяет ему болтать обо всём, что ему нравится. Если разглагольствование про мелкие детали делает Гарри счастливым, оно делает счастливым и Луи. Парни устраивают свой семейный ужин здесь сегодня вечером, так как таких посиделок давно не было, и они давно не видели свои семьи. Кроме их сестёр, Джеммы и Лотти, конечно, поскольку те были с ними в туре некоторое время. Луи медленно скользит взглядом по помещению, примечая безукоризненные резные столики, накрытые белыми атласными скатертями, тёмные деревянные стулья, аккуратно задвинутые под столы, блестящие тарелки, столовые приборы и превосходный обслуживающий персонал, облачённый в начищенные ботинки и монохромную форму. Он замечает, что пол выглядит так, как будто еда никогда не падала на него. Ресторан определённо заслуживает похвал. Мгновенно он забывает про все свои манеры и формальный этикет. Он чувствует себя здесь неуместно — это странно, учитывая его богатство, но он нечасто хвастается своим состоянием. Боже, вместо этого им стоило бы устроить типичный ежегодный барбекю на заднем дворе Стайлсов, поскольку сейчас май, и у них наконец-то появился короткий двухмесячный перерыв в туре, тогда, возможно, не возникло бы никаких проблем, и всё это не казалось бы ему таким пафосным и пугающим. И так или иначе дом Стайлсов великолепен. Пышная растительность и выложенное камнями патио, ведущее к бассейну и костровой яме, никого не могут оставить равнодушным. Это место не только великолепно, но и хорошо знакомо. Луи там комфортно. — Извините, сэр, — окликает его женщина с резкими чертами лица в попытке привлечь внимание. Он смотрит на неё и вздыхает с облегчением, направляясь ей навстречу. — Вы что-то ищете? Луи фыркает. — Я здесь ужинаю с моей семьей. Женщина улыбается и вглядывается в Луи. Возможно, это потому что он одет не по правилам: в ресторане действует строгий формальный дресс-код, а на Луи чёрные джинсы, пепельного цвета рубашка и джинсовка, накинутая на плечи. Он всегда держит своё слово, и в этот раз он тоже сказал Гарри, что не наденет костюм. — На кого заказан столик? — холодно уточняет женщина средних лет, открывая небольшой кожаный переплетённый блокнот, листая страницы до сегодняшнего дня. Луи ни на секунду не колеблется. — На семью Томлинсонов и Стайлсов. Превосходство женщины тает на глазах, поскольку она узнаёт его, тут же начиная извиняться, выпучив глаза: — Мне ужасно жаль, мистер Томлинсон. Я могу... — Забудьте. Просто скажите мне, где сидит моя семья, хорошо? Укажите мне правильное направление. Женщина кивает, шагая по подиуму. Фальшиво посмеиваясь, она продолжает: — Я такая глупая. Простите за моё поведение. Прямо сюда, сэр. У нас зарезервирован отдельный столик для вас и вашей семьи, как вы и просили, — ещё раз извиняясь, добавляет она. Луи глубоко вздыхает. — Нет. Просто скажите мне, куда мне идти. Она начинает спорить, но Луи прикладывает палец к губам, жестом прося её перестать пытаться отказать ему. Он не хочет знать. — Скажи мне, куда идти. — Конечно, конечно. Вам нужно вернуться назад. Когда вы увидите бордовую дверь, то значит, вам туда. Прекрасного ужина, сэр. Луи кивает ей и уходит без всяких слов благодарности. Когда он проходит через море богато одетых людей высшего класса, он понимает, что ему очень повезло, так как они все значительно старше него. Они поседевшие и хрупкие, что означает, что они не имеют понятия о «One Direction», и уж точно не похожи на фанатов, которые знают всех пятерых парней по имени или в лицо. И сегодняшний вечер тоже в секрете, потому что, не дай Бог, его увидят с Гарри. Это секрет, поскольку их семьи хотят насладиться присутствием друг друга конфиденциально, без шанса нарваться на толпу орущих подростков, прерывающих каждую их фразу. Гарри и Луи разрешено взаимодействовать друг с другом теперь. Это было бы немного неловко, если бы они продолжали игнорировать друг друга, после того что случилось в феврале. Нет никакого способа отрицать дружбу после жутких фотографий и видео, которые появились в интернете. Немного неправильно было истолковано то, что случилось тогда, когда у Гарри был приступ и Луи оказывал ему помощь, будто его собственная жизнь зависела от этого. Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что его жизнь действительно зависит от безопасности и благополучия Гарри. Поклонники теперь знают об эпилепсии Гарри. Это было обнародовано, но не так, как Луи хотел. Руководство решило, что будет достаточно письменного заявления в Facebook (в котором говорилось, что Гарри действительно страдает эпилепсией), чтобы успокоить поклонников, и тогда не возникнет никаких изменений в производительности или времени процедуры, которые обычно бывают в таких случаях. Но Гарри не был удовлетворён этим. Он хотел снять видео о своём заболевании и своей борьбе с ним. Гарри хотел выйти из шкафа с Луи. Гарри хотел изменить свою жизнь, но он решил не рассказывать об этом никому. Он просто решил промолчать, как и всегда. Луи, с другой стороны, не умеет держать язык за зубами. Он всегда был тем, кто отстаивал свои права и права возлюбленного. Он легко справился с новым менеджментом (который был полной задницей) на следующей конференц-встрече, и это немного пошатнуло их уверенность, но не настолько, чтобы заменить то, что уже имелось. Вскоре они приложили дополнительные усилия, разъединяя Гарри и Луи, что в итоге вызвало возмущение среди поклонников «One Direction». Менеджмент выпустил своё видео-доказательство из аэропорта, в котором чётко говорилось, что отношения Ларри — это «бред сивой кобылы», а дружбой там даже не пахнет. В итоге Луи и Гарри вынуждены были ещё глубже влезть в так называемый «стеклянный шкаф». Но смена менеджмента, которая должна была состояться в начале апреля, примерно пятого числа, ещё не произошла из-за других, так сказать, обязательств. Так что да, парни с нетерпением ждут перемен. Это должно произойти скоро, и как только Азоффы получат доступ, а несколько специально подобранных СМИ — материал, то сразу же будет оглашена информация о взаимоотношениях новейшей гей-пары. Впоследствии было решено, что любая пресс-конференция или интервью с участием только Луи и Гарри будут записаны для поклонников, после того как сломается лёд. В данный момент Азофф имеет большую власть, чем Modest! Management, и они используют её, прежде всего, для пользы, в отличие от Modest! Management. Каминг-аут Луи и Гарри — сила для сокрушения всех средств массовой информации, особенно сейчас, с подозрениями о реальной истории разоблачения Гарри и Луи. Всем нужны реальные подтверждения. Первые несколько шагов каминг-аута уже сделаны. В начале марта Луи и Элеонор разошлись. Когда эта информация всплыла на поверхность, то сразу же взбудоражила сотни тысяч поклонников. Имидж Луи непоколебим, как и Элеонор, так что в итоге они стали довольно хорошими друзьями, несмотря на три — нет, четыре года, которые они были вынуждены провести вместе друг с другом. Они взаимно решили после расставания, что, скорее всего, никогда больше не заговорят. Они больше не хотят быть связаны друг с другом. Две из всех статей говорили о том, что после расставания Луи ищет утешения исключительно в Гарри, который позволил людям поверить, что их отношения всё ещё живы, даже при том, что Modest! Management пытается скрыть это опровержением и нелепыми слухами. Всё постепенно переплетается и приближается к концу. Никто не собирается останавливаться. Луи доходит до задней части ресторана, одёргивает рубашку и кладёт ладонь на ручку двери. Он чувствует странное желание выглядеть презентабельно для семьи Гарри, хотя они уже давно знают, что он неряха, но ему всё равно нравится производить впечатление на семью Стайлсов. Он решительно открывает дверь, и все головы тут же поворачиваются, чтобы взглянуть на него. Луи сразу же ощущает тёплую атмосферу в помещении. Он оглядывает присутствующих: Энн, Джемма, Робин, его мама, Дэн, Физзи и Лотти собрались вместе за длинным деревянным столом, с яркими улыбками на лицах. Также он замечает два свободных места рядом друг с другом, которые, вполне очевидно, отведены для него и Гарри. Джемма поднимается со своего места в конце стола, рядом с Лотти, напротив её отчима Дэна, и идёт поприветствовать Луи. Сначала она ничего не говорит, вместо этого крепко сжимая его в своих объятиях. — Мы так давно не виделись! Луи чувствует себя как дома. Ощущение почти неописуемо. Он обнимает её в ответ, оборачивая руки вокруг её тонкого тела, тихо шепча: — Слишком давно, малышка. Скучал по тебе. Она постепенно отстраняется, пока они не оказываются лицом к лицу. Луи наклоняется, сжимает её плечи и целует в щёку. — Ты сегодня прекрасно выглядишь, Джем, — восхищается он её чёрным платьем с воротничком и новым блондинистым цветом волос. Стайлсы чертовски впечатляющие, у каждого из них хорошие гены. — Спасибо, — улыбается она. — Посмотри на себя, — отвечает она, касаясь джинсовой рубашки, потирая грубый материал между подушечками большого и указательного пальца. — Мне нравится. Кэролайн одевала тебя? — дразнясь, спрашивает она. Луи громко смеется. — Веришь или нет, у меня тоже есть чувство стиля. — Идиот. В 2012-ом, согласна. Луи закатывает глаза. Две тысячи двенадцатый — тёмное время в его стиле, и он предпочёл бы больше не слышать о страшных красных брюках и полосатых майках. — Ты должен признать, я права снова, — она подмигивает, ухмыляется и возвращается на своё место. Луи хмыкает и подходит к столу. Он здоровается с мамой и отчимом Гарри — во-первых, у него будет достаточно времени, чтобы провести его со своими родственниками в другом месте, во-вторых, его время с семьёй Гарри теперь ограничено. Он крепко пожимает руку Робину. — Хорошо выглядишь. Рад снова тебя видеть, сын. Я так понимаю, у вас всё хорошо? — Взаимно, Робин. Всё великолепно. Я очень рад быть здесь. Робин кивает. — Как и я. Недавно узнал о твоём расставании с Элеонор. Луи кивает, обходя Робина, и тот садится возле Энн. Мама Гарри пропускает словесное приветствие, встаёт и утягивает его в тёплые объятия, оборачивая руки вокруг талии Луи. Она ничего не говорит, просто держит его в объятиях, отчего Луи улыбается и выводит руками маленькие нежные круги на её спине. — Привет, мама! — шепчет он. В список вещей, которые он ожидает услышать, точно не входит то, что Энн начнет всхлипывать. — Луи, — всхлипывая, тихо отвечает она, отчего Луи тут же косится в сторону своей мамы за советом. Джей просто пожимает плечами, бормоча: «Я не знаю», показывая жестом, чтобы он продолжал утешать её. Луи кивает и возвращает своё полное внимание к Энн. — Всё в порядке, Энн? Что-то случилось? — тихо спрашивает её Луи. Его сердце начинает бешено колотиться, он думает о том, что, наверное, что-то плохое случилось с Гарри, и он не может с этим справиться. Прежде чем у него появляется шанс задать вопрос, Энн отстраняется, аккуратно утирает глаза в попытке избавиться от подтёков и сохранить макияж. — Я не видела тебя так долго, — сглатывая, шепчет она. — Это просто эмоции. Я веду себя так глупо. Прости меня. Луи не может бороться с улыбкой, что тут же появляется на губах. Семья Гарри очень много значит для него, как и его семья для Гарри. Они больше не две отдельные семьи. Это не Томлинсон и Стайлс — скорее они Томлинсон-Стайлс. Поразительная реакция Энн заставляет его осознать, что он сделал всё правильно. Энн любит его достаточно, чтобы расплакаться в его присутствии, так что всё нормально. — Я тоже скучал, — отвечает он мягким тоном. — Нам нужно многое наверстать сегодня вечером. Он общается с Энн и Джеммой вне группы, но в основном посредством текстовых сообщений и телефонных звонков, исключением является то, что Джемма присоединилась к ним на гастролях в Азии. Тогда у него появился полный доступ к ней. Приятно было быть в одной комнате с нею и видеть её реакцию на слова, которые он говорит. — Мы это сделаем, милый, обязательно, — уже успокоившись, говорит она, садясь обратно на стул. Робин кладёт руку на её колено, нежно поглаживает и шепчет что-то нежное ей на ушко. Луи здоровается с Дэном так же, как и с Робином, простым рукопожатием. Он любит своего отчима, но он также научился не слишком полагаться на мужчин, которые утверждали, что будут ему отцами. Ему не нужно ощущение безотцовщины в третий раз. Он целует мать в щёку и нежно обнимает её за талию, шепча: — Я люблю тебя. Ты выглядишь прекрасно, мама. — Я тоже люблю тебя, крошка. Луи смотрит в сторону своих сестёр, и у них появляется милое выражение на лицах. Он никогда не был один, никогда не презирал и не дрался со своими сёстрами. Они большая и дружная семья. Луи улыбается и долго обнимает их. Поприветствовав всех, он устало падает на стул рядом Физзи и Лотти. Луи ещё раз хмуро обводит взглядом стол, в итоге останавливаясь на пустом месте рядом с собой. Он думал, что Гарри будет здесь к его приезду, но, с другой стороны, повсюду пробки и ничего удивительного, если он задерживается. Гарри вернулся в Англию примерно три дня назад и всё это время проторчал в студии. Луи не может дождаться, чтобы увидеть его. Прошло почти две с половиной недели, с тех пор как они последний раз виделись. Гарри находился в Лос-Анджелесе в течение очень долгого времени, с самого начала двухмесячного перерыва, но Луи пробыл с ним только первые несколько недель, ещё в апреле. С ними там был и Лиам, пока не сбежал на отдых в Барбадос с Софией. Он должен был вернуться в Англию к концу апреля. Найл, в отличие от них, путешествует по всему миру с группой близких друзей, посещая Австралию, Европу, Южную и Северную Америку на окончание футбольного сезона. Он очень проникся симпатией к спорту, особенно в последнее время, и теперь, стоит им с Луи встретиться, они постоянно спорят о том, какая команда выиграет Чемпионат мира по футболу через неделю или около того. Хотя фанаты считают, что Зейн пропал без вести, как всегда, тот проводит свой отпуск с Перри на Ямайке. Боже, он не умеет плавать, поэтому Луи не понимает, чем они с Перри заняты… о другом варианте он даже не хочет знать. Луи же проводит слишком много времени со Стэном и своей старой компанией друзей, Кэлвином и Оли, тратя слишком много времени на обилие пьяных и обкуренных воспоминаний, собравшихся за последние несколько недель. Он решил проводить время, как и все двадцатитрёхлетние парни, и практически весь этот перерыв позволяет себе чувствовать себя подобно нормальному молодому совершеннолетнему человеку. — Мама, я сказал тебе, что всё нормально. Где девочки? — вдруг говорит Луи, замечая отсутствие своих сестёр-близнецов, Фиби и Дейзи. — Я знаю, крошка, но я подумала, что им будет здесь скучно. Я оставила их с няней вместе с Эрнестом и Дорис. Так что эти выходные у нас свободны. Луи далеко не согласен с ней. — Ну, я уверен, Гарри будет разочарован. — Вы можете в любое время приехать и понянчиться с ними, — предлагает Джей. Лотти прочищает горло и слегка выпрямляется. — Если вы говорите о Гарри, то поинтересуюсь, где он? — спрашивает она так же требовательно, как и её старший брат. Физзи более сдержанна и спокойна, она похожа этим на Гарри. — Он скоро приедет? — присоединяется она, качая головой. Луи с трудом верится, что его сёстрам уже столько лет. Он отсутствовал целую вечность, и ему не верится, что Физзи — пятнадцать, а Лотти будет семнадцать через несколько месяцев. Он пропустил каждый шаг на пути их взросления. У него всегда была главная мужская роль в доме пока он рос. — Думаю, да, — отвечает Энн, вставая на сторону Луи в качестве группы поддержки. Луи стряхивает чувство неуверенности. — Да. Он должен был написать мне, когда поедет, но вы все знаете, насколько забывчивым он иногда бывает. Он скоро будет здесь. — Конечно, — Джей ослепительно улыбается сыну и поворачивается к Энн. — Как Гарри? Кажется, это простой вопрос, но на то есть причины. Она не спрашивает, как Гарри, она скрыто уточняет, как Гарри, ссылаясь на его эпилепсию. — Честно говоря, Луи знает больше меня. Я не разговаривала с Гарри об этом несколько месяцев. Джей и Энн, а также все остальные, сидящие за столом, обращают своё внимание на Луи, и Луи чувствует себя более обеспокоенным, чем когда тысячи фанатов кричат ему. — Ну, у него назначена встреча с его врачом через пару недель, прямо перед началом тура. Я буду сопровождать его, конечно. Его приступы участились. Невролог предложил поменять лекарства, что, в принципе, мы и сделали, но у него всё ещё случаются припадки чаще, чем должны быть, поэтому я записал его к другому специалисту. Джей спрашивает: — У него есть какие-либо идеи, отчего это? — Почти нет. Он сделал ЭЭГ и МРТ. Они сказали, что эпилепсия может влиять на другие части его мозга, и если его не лечить, очевидно, всё закончится плохо, — сглатывая, нервно отвечает Луи, пододвигая ближе к себе стакан с ледяной водой, стоящий чуть поодаль от от его столовых приборов. Он делает большой глоток и успокаивает дыхание, аккуратно ставя стакан обратно на скатерть. Все взгляды устремлены на него, словно разрешая ему продолжать. — Но, эмм, у него не было припадков в течение нескольких недель. Я немного обиделся, когда он захотел остаться один в Лос-Анджелесе, но, насколько я знаю, с ним всё в порядке. Напряжение ужасно влияет на всех, а мы все прекрасно знаем, какой он чувствительный. Наверное, поэтому ему немного тяжело. Энн кивает, соглашаясь. — Спасибо. Он предпочитает не обсуждать это со мной. — При всём уважении, он не любит говорить об этом, и я стараюсь изо всех сил не начинать разговоры на эту тему. У нас возникают некоторые проблемы, когда я пытаюсь заставить его поговорить со мной об этом. Ему неловко, и я его понимаю. Это страшное расстройство. Джемма подхватывает разговор. — Вообще, он имеет право решать, хочет он поговорить об этом или нет. Если бы у меня была такая же фигня, я, безусловно, не хотела бы, чтобы моя жизнь вращалась вокруг этого. Луи резко вдыхает. — Мы можем сменить тему? Пожалуйста? Мысли об этом заставляют мой живот болеть. Робин тут же соглашается. — Хорошая идея, сын. Как насчёт... гм, что ты думаешь о возвращении в тур? — Давайте не будем сегодня про меня. Это всё о нас, как о семье, поэтому, ну, и ещё кто-нибудь может говорить. Никто не возражает, но не высказывает ни единой мысли. Луи смотрит на родственников и затем вздыхает, выпаливая первое, что приходит в голову: — Джемма. Ты нашла работу? — спрашивает он, поворачивая голову к блондинке, и хохочет, когда видит её бледное лицо. Гарри рассказывал о своей блестящей сестре долгое время. Джемма — гений, но она бездействует, из-за чего сидит и ничего не делает со своей специальностью по генетике. Джемма смущённо почёсывает затылок: — Да, говоря об этом… Луи достаёт свой телефон из кармана и кладёт его на стол. Он нажимает кнопку возврата, проверяя время, и делает ещё один резкий вдох. Двадцать пять минут девятого. Они должны были встретиться здесь в семь сорок пять, и Луи никогда не был пунктуальным, поэтому, несомненно, он пришёл на пятнадцать минут позже, но то, чего он не понимает, — это почему Гарри ещё не здесь. Гарри никогда не опаздывает — на самом деле, Гарри всегда приходит минимум на десять минут раньше. Луи уже годами справляется с плохими вещами, и ему не нравится суетиться, хотя Гарри всегда его подгоняет и жалуется насчёт медлительности. Луи имеет в виду, что Гарри должен был быть здесь, по крайней мере, пятьдесят минут назад, учитывая его боязнь опозданий. Луи нервно трясёт ногой под столом и останавливается, как только в его голову приходит мысль. — Я пойду позвоню Гарри. Я на минутку. Лотти также решает, что это фантастическая идея, поэтому кивает и говорит Луи шутливым тоном: — Скажи ему, чтобы поторопился. Я чертовски голодна. Существует негласное правило между обеими семьями, что если не все гости прибыли, то никто не ест, пока самый последний человек не сядет за стол. Видимо, это нормально — голодать на счёт чужого опоздания. Луи вспоминает, каким раздражительным он был подростком, когда к ним приезжали бабушка и дедушка для торжеств, это был сплошной кошмар. Луи кивает ей в ответ со слабой улыбкой и встаёт. Он выходит из приватной комнаты, берёт телефон с собой и спускается вниз, в туалет. Выбрав пустую кабинку, он запирает дверь за собой, опускает крышку унитаза, садится на неё и вводит пароль ноль-два-ноль-один, по иронии судьбы являющийся днём рождения Гарри. Весь его мир зациклен на Гарри. Он прокручивает контакты до имени Гарри и нажимает «позвонить», наклоняясь вперёд на унитазе, прижимая телефон к уху. — Давай, Гарри, — шепчет он после трёх гудков. Гарри не отвечает, и Луи не может заставить себя успокоиться. Вместо этого он оставляет нервное голосовое сообщение на автоответчике. — Эй, Хазз. Это Луи. Милый, где ты? Почему ты не отвечаешь на телефон? Все уже здесь. Мы ждём тебя. Ты начинаешь пугать меня. Позвони мне или дай знать, где ты находишься. Я не злюсь на тебя, я просто хочу знать, что ты в порядке. Я люблю тебя, — заканчивает он свой монолог, кладя телефон экраном вниз на бедро. Луи тихо вздыхает и проводит рукой по взъерошенным волосам. Его разум автоматически подкидывает худшие варианты развития событий, хотя, положа руку на сердце, Гарри, вероятно, уснул (его новое лекарство заставляет его чувствовать себя усталым) или застрял в пробке, а телефон выключен. Гарри иногда выключает свой телефон в машине, чтобы не отвлекаться и иметь возможность сосредоточить всё своё внимание на дороге. Вероятно, поэтому он не отвечает на телефон, но Луи по-прежнему не может заставить страх внутри себя утихнуть. Он принимает решение позвонить Гарри снова и думает, что если тот не ответит, то он проигнорирует это и даст Гарри немного больше времени для объяснений. Он снова нажимает на контакт Гарри и подносит телефон к уху. — Давай, Хазз. Подними трубку, Гарри, подними трубку. Увы, это очередной провал. — Блять, — шепчет он, вставая, пряча телефон обратно в задний карман и открывая кабинку. Обогнув колонну, он начинает свой путь обратно в комнату. Этот вечер проходит не так, как было запланировано, и Луи отдаётся воспоминаниям, потому что всегда их семейные вечера проходили идеально. Он хочет, чтобы сегодня всё было хорошо, но это далеко не так, по крайней мере, сейчас. Когда придёт Гарри, Луи поцелует его, а потом даст по башке за тот стресс, который он сейчас испытывает. Он толкает проклятую дверь бордового цвета снова и возвращается в приватную комнату. Энн первая поворачивается и смотрит на него в ожидании ответа. — Я не знаю. Я звонил ему дважды и даже оставил голосовое сообщение. Я дам ему ещё несколько минут, а потом начну звонить снова. Энн кивает и тихо вздыхает. Она смотрит на тускло освещённую комнату, на девочек, добавляя: — В следующий раз, когда придёт официантка, мы закажем еду. Энн даже не успевает закончить фразу, когда Физзи, Лотти и Джемма довольным шёпотом вскрикивают: — Да! Луи закатывает глаза, не понимая, как они ещё не умерли с голоду, и садится обратно. — Я надеюсь, что он скоро придёт. Я начинаю волноваться. Дэн, мягко улыбаясь, говорит: — Я уверен, что он в порядке. Ты сам сказал, что Гарри очень забывчивый. «Да, это вам не металл класть в микроволновку», — хочет сказать Луи. Он смотрит на стул рядом с собой и снова вздыхает про себя. Он смещается, подпирая подбородок ладонью. Он не успокоится, пока не увидит Гарри своими собственными глазами. Джемма меняет тему разговора. — Лотти, ты решила, что будешь изучать после окончания выпускных экзаменов в школе? — Я думаю, косметологию. Лу научила меня некоторым интересным приёмам, а ещё позволила мне попрактиковать несколько из них на Лакс. Мне очень понравилось. Джемма улыбается и наклоняется вперёд, с интересом смотря на Физзи. — Что насчёт тебя, Физ? Есть какие-нибудь идеи насчёт дальнейшего будущего? — Я не знаю. Возможно, выберу что-то в медицинской сфере. Луи игнорирует остальную часть неактуального разговора, фокусируя свой взгляд на закрытой двери, ожидая и молясь, чтобы Гарри скорее пришёл. Луи надеется, что, если смотреть на дверь достаточно долго, Гарри войдёт, глупо улыбнётся и промямлит фальшивые извинения, которые не заставят себя долго ждать. Джей тихо вздыхает рядом с сыном. — Дорогой, я бы на твоём месте не переживала так сильно. — Ты не понимаешь. Это не похоже на Гарри, мам. Он никогда не опаздывает. Он, по крайней мере, позвонил бы мне, если бы знал, что собирается опоздать. — Я уверена, что есть объяснение всему этому. Мы здесь собрались, чтобы хорошо провести время, не так ли? Ты не можешь потратить всю ночь, беспокоясь о нём. Как ты сказал Дэну ранее, Гарри забывчив. — Что, если… — Луи, дорогой, пожалуйста. С Гарри всё хорошо. Я обещаю. Успокойся. Ты слишком бледный. — Хорошо, — наконец шепчет он. — Ладно. Он достаёт свой телефон снова и проверяет время ещё раз. Сорок пять минут девятого. — Чёрт возьми, — шепчет он про себя, потирая лицо обеими руками. Джей смотрит на него с неодобрением, но затем решает не говорить ничего больше. Официантка в итоге приходит через пару минут, принимая заказ с улыбкой, очевидно, выражающей ненависть к своей работе. Луи не может заставить себя заказать что-либо по двум причинам, одна из которых заключается в том, что он очень хочет поужинать со своим женихом, а вторая — он не уверен, что сможет переварить еду с болезненными мыслями, циркулирующими внутри его головы. — Ты не голоден, Лу? — спрашивает Физзи, слегка хмурясь. Он сглатывает, пытаясь собрать мысли в кучу, но тем не менее это не помогает. — Да, но не сейчас, Физ. Я поем позже. Может быть. — Гм, хорошо. Луи разблокирует свой телефон уже в шестой раз за последние пять минут, чтобы убедиться, что не пропустил никаких уведомлений от Гарри. В комнате повисает неловкая тишина, и какое-то время не слышно ничего громче шёпота. А потом разговоры вспыхивают, как костёр. Робин и Дэн пускаются в дискуссию по поводу футбольного сезона: какие игроки будут переведены в новые команды, а какие будут отобраны для игры. Джей переключается на Джемму. Она расспрашивает её о гастролях по Азии, а та в ответ интересуется близнецами. Джемма предлагает посидеть с ними, и Джей улыбается, рассказывая ей абсолютно всё. Энн разговаривает с Лотти и Физзи, приглашая их провести некоторое время с ней летом, на что они безоговорочно соглашаются. Луи же продолжает сидеть в тоскливой тишине. Ему нужен его Гарри. Гарри, несомненно, поднял бы сейчас его настроение или втянул всех в одну большую беседу. Гарри — душа компании. В девять часов Гарри наконец, пошатываясь, появляется в дверях, и Луи соврёт, если скажет, что не бежит к нему, как будто у них есть какое-то огромное намагниченное напряжение друг к другу — отчасти так и есть. Он почти сбивает Гарри с ног, и они завалились бы на пол, если бы Гарри с трудом не удержался возле стены. Луи же крепко цепляется руками за плечи Гарри, начиная истерично возмущаться: — Ты идиот! Где ты был? Где ты был? Ты напугал меня до полусмерти! Вместо того чтобы засмеяться и зацеловать Луи, пока каждый дюйм его лица не будет украшен его губами, он слабо шепчет, проглатывая слова, словно в бреду: — Лу. Лу, пожалуйста, перестань. Луи в замешательстве приподнимает брови и сжимает губы в тонкую линию, тут же быстро отстраняясь от Гарри. Он хмуро смотрит на парня и немедленно замечает бледное лицо. Луи кладёт ладони на его щёки и чувствует, что Гарри дрожит как осиновый лист, застрявший при сильном ветре между пальцами. Само собой разумеется, он не до конца понимает, что происходит. Когда он заставляет Гарри придвинуться ближе, то слышит хрипы, клокочущие в его горле при каждом выдохе: он изо всех сил пытается отдышаться. — Гарри, что случилось? Гарри. Малыш, что случилось? Сделай глубокий вдох. Поговори со мной. Гарри, не колеблясь, дрожащим голосом начинает бормотать, как будто не может думать: — У меня… случился приступ в машине… После этих слов Энн вскакивает с кресла и бежит к ним. Она касается спины Гарри и начинает поглаживать. Она заметно вздрагивает и поглядывает в сторону Робина со страхом в глазах. Луи разделяет взгляд беспокойства с Джеммой и Энн, прежде чем нервно снова возвратиться к Гарри. Луи встречается с Гарри глазами, замечая в них панику и страх. — У тебя был апоплексический удар в машине? Когда? Милый, скажи мне, что ты не пришёл сюда, после того как у тебя случился приступ, — Луи становится будто другим человеком, когда заботится о Гарри. — Ты в порядке? — Я, боже, приехал час назад, я был, гм... на... Господи, на... стоянке. Я... блять... собирался позвонить тебе... но не мог вспомнить, гм... пароль на телефоне, — заикаясь, отвечает Гарри. Луи пытается не давить на Гарри. Он не хочет, чтобы Гарри впал в панику или ещё что похуже. Он чувствует себя виноватым из-за того, что не был рядом с ним. Он может только с ужасом представить, как страшно, должно быть, было Гарри. Как Гарри чувствовал, как все мышцы деревенеют, не будучи способным дышать и справиться со всем этим в одиночестве. Он надеется. Он... Он отвезет Гарри домой, и они забудут об этом на следующий день. — Тсс, тсс, тсс. Не принимай всё это близко к сердцу. Успокойся. Теперь я здесь. Всё будет хорошо. Я отвезу тебя домой, ладно? Для начала тебе нужно расслабиться. В таком состоянии ты не сможешь помочь себе. Не стоит паниковать, всё будет хорошо. Сделай глубокий вдох, милый, — шепчет Луи, осторожно наблюдая за Гарри. Он обнимает Гарри за плечи, так сильно сжимая кулаки, что ногти впиваются в побелевшую кожу. Глаза предательски начинает щипать. Он пытается напомнить себе, что Гарри в порядке. Он будет в порядке. Конечно. Именно тогда он понимает, что ошибается. Глаза Гарри апатично блуждают, как будто он не может сфокусироваться даже на Луи, который находится прямо перед ним. Луи пытается привлечь его внимание, раздражённо зовя его по имени: — Гарри, — никакого ответа. Он пытается снова, громче, яростнее: — Гарри, — притягивает его ближе, утыкаясь носом в воротник куртки, — давай же, Гарри. Внезапно его челюсть замедляется. Гарри не может держать голову прямо. Именно тогда, к своему ужасу, Луи понимает, что его возлюбленный без сознания и начинает падать. — Блять! — это всё, что Луи успевает выкрикнуть, перед тем как Гарри полностью наваливается на него. Он едва успевает схватить Гарри под руки, прежде чем тот полностью обрушивается на пол. Гарри слегка приподнимает голову и мутными глазами смотрит на Луи. Он изо всех сил старается выпрямиться, но делает только хуже, поэтому Луи едва не выпускает его из рук, едва успевая чуть-чуть приподнять его, надеясь удержать Гарри от попытки сбалансировать свой вес. — Лу… мне нехорошо, мне плохо. Плохо, плохо, ба-а... — мямлит он нечленораздельно. Его сопли начинают скользить между его губ из носа, стекая по подбородку на ковёр и рубашку Луи. Луи даже не испытывает отвращения: эта ситуация очень страшная, и не похоже, что Гарри можно помочь. Он не может злиться на Гарри, когда знает, что тот физически не может стоять, не говоря уже о том, чтобы держать язык за зубами. Он не может чувствовать свои чёртовы лицевые мышцы. — Я знаю, Гарри, я знаю. Ох, блять, — стонет он сквозь зубы. Он не может удерживать Гарри в таком положении всё время. Луи в панике смотрит на Энн, на то, как её руки перемещаются на затылок Гарри. — Давай, садись, малыш, — шепчет она, как будто Гарри соображает. Возможно, она не понимает, насколько эпилепсия продвинулась за последние несколько минут. — Луи, помоги ему. Он должен сесть. Он не знает, что происходит. Луи перемещает свой захват, одной рукой обхватывая Гарри за талию, а второй закидывая руку Гарри себе на плечи, чтобы помочь ему держаться прямо. — Всё в порядке, любимый. Иди за мной. Он медленно ведёт его, идя в темпе, который удобен для Гарри, чтобы посадить его на один из пустых стульев за столом. На самом деле, вести Гарри, когда тот не чувствует ног, очень тяжело. Он аккуратно усаживает Гарри на стул, не отпуская его, пока тот не опускается на сиденье, и убеждаясь, что он не собирается свалиться со стула и шлёпнуться на пол. Это последнее, что им сейчас нужно. Луи присаживается на корточки напротив Гарри, кладя свои руки на верхнюю часть бёдер любимого, и смотрит на часы, начиная отсчёт. — Как ты себя сейчас чувствуешь, милый? Лучше? Он не получает ответа, вместо этого Гарри поднимает руку, чтобы коснуться его лица, но у его мозга появляется другая идея, отчего он вздрагивает, начиная бить себя в грудь открытой ладонью. Луи хватает его за руку, переплетая их пальцы вместе, заставляя тем самым его остановиться. — Нет, нет, нет. Не бей себя, милый. Не делай этого. Можешь рассказать мне, что происходит? Попытайся говорить медленно. Сделай глубокий вдох и, возможно, у нас будет немного больше времени, — нежно шепчет Луи, подавляя всхлипы. — Давайте перенесём ужин. Сейчас. Все должны выйти. Он должен успокоиться, пожалуйста, своим присутствием вы ему только мешаете, — смахивая слёзы, кричит Луи Энн. Энн тут же соглашается, заламывая руки: — Да. Мы встретимся на следующей неделе. Будет неуместно оставаться здесь после такого, не так ли? Гарри шумно выдыхает. — Нет-нет, я, эмм… ах! — выкрикивает он, заваливаясь вперёд, но Луи хватает его за плечи и крепко держит, не давая упасть со стула. Вытерев слёзы, он наблюдает за Гарри, который изо всех сил старается дышать и пытается сесть. — Осторожно, милый. Попытайся успокоиться ради меня. Всё хорошо. — Давайте, девочки. Вперёд, — мгновенно командует Дэн, кладя руку на плечи потрясённых падчериц. — Он... он будет в порядке? — шокировано спрашивает Лотти, не обращая внимания на странное поведение Гарри. Физзи тихо молчит, наблюдая за тем, как её брат взаимодействует с Гарри. Джей решительно прочищает горло. — Шарлотта. Фелисити. Идите с Дэном. Дэн просит их встать, хватает за плечи и быстро выводит их из комнаты, несмотря на протесты. Луи игнорирует всё, что не касается Гарри, вместо этого он протягивает руку и касается щеки возлюбленного, прерывисто вздыхая и следя за тем, как его жених изо всех сил пытается оставаться в сознании. — Гарри. Гарри. Малыш? Ты со мной ещё? Судороги продолжают терзать тело Гарри, но Луи недавно был свидетелем того, как у него было до пяти припадков в течение двадцати четырёх часов, и это только подтверждает его идею о том, что нечто ещё влияет на мозг Гарри. Характер его эпилепсии вдруг резко изменился, и это может означать только одно: что-то затрагивает его нервные функции. — Робин. Джей. Джемма. Я думаю, вам тоже стоит уйти, — сглатывая, говорит Энн. — Пожалуйста? Луи поднимает и держит голову Гарри, кладя ладони на подбородок, замечая, что он не способен держать голову самостоятельно. Тот в ответ моргает, пытаясь удержать зрительный контакт с Луи. Его глаза медленно смещаются, а взгляд теряет ясность. — Ты всё ещё со мной? Гарри? Хазз? Ты можешь говорить? Его рот еле-еле приоткрывается. — На-а-а... На-а-а... ил-л-л... Луи смотрит на него растерянно. — Найл? Нет, милый, я не… Затем Гарри кричит. Он буквально кричит, блять, о своих разочарованиях, страхах или о чём-то ещё, заставляя Луи буквально подскочить от шока и трепета. — Шшш, шшш, не делай этого. Успокойся. Тише, любовь моя, скоро всё будет хорошо, — тихо успокаивает его Луи, поглаживая по щеке. Видеть Гарри в таком состоянии разрывает сердце Луи на куски. Гарри — самый сильный человек, которого он знает. Он терпеть не может видеть то, как Гарри не способен помочь себе. Робин выходит из комнаты без колебаний, чтобы угодить жене. Он коротко смотрит ей в глаза, и она кивает ему, как бы говоря, что всё под контролем. Джей останавливается на пороге и смотрит на Гарри и Луи долю секунды. Она быстро подходит к Луи, опускается рядом с ним, прижимает свои губы к его уху и шепчет: — Я так горжусь тобой, — поцеловав Луи в макушку, она с беспокойством смотрит на Гарри. Потом сглатывает и подходит к Энн, беря её руки в свои. Несколько секунд она молча стоит, а потом обнимает Энн, поглаживая по спине. — Он будет в порядке, — тихо обещает она, медленно возвращаясь к дочерям и мужу. Джемма колеблется, прижимая руки к груди, стоя в стороне, в шоке наблюдая за борьбой своего брата. — Мам, я… — Джемма, пожалуйста. Пожалуйста. Я не хочу сейчас говорить об этом. Иди с Джоанной и девочками. Джемма в ответ кивает. — Позаботься о моём брате, Луи, — шепчет она, напоследок ещё раз бросая взгляд на Гарри. — Я обещаю, — неуверенно отвечает ей Луи, Джемма кивает и уходит, закрывая за собой дверь. Гарри встречается взглядом с Луи на секунду и слабо ухмыляется. Луи гладит его по щеке. — Вот так, мой мальчик. Я собираюсь опустить тебя на пол. Луи смотрит на Энн и замечает её блестящие от слёз глаза, она закусывает нижнюю губу, пытаясь скрыть эмоции. — Энн, вы можете убрать стул? Я хочу опустить его на пол. Она кивает и подходит ближе, но затем колеблется, пытаясь осознать всю эту абсурдную ситуацию. — Ты уверен, что сможешь удержать его? Луи вздыхает. — Я сильный, Энн. Всё нормально. Я уверен, что смогу удержать его. Я перетащу его без проблем. Она кивает и хватается за спинку стула, медленно отодвигая его назад, в то время как Луи хватает Гарри под руки. Он начинает тащить Гарри вперёд, так что теперь он оказывается на краю сиденья, пока Энн продолжает вытаскивать из-под него стул. — Ты в безопасности. Всегда. Помни это, — шепчет он Гарри на ухо, после того как его голова безвольно падает на грудь Луи. Гарри валится вперёд, и Луи тут же помогает ему встать на ноги, делая шаг немного назад. Резко обняв Гарри в попытке удержать их обоих в вертикальном положении, он медленно пододвигает его ближе. — Ты делаешь всё правильно. Я так горжусь тобой, Гарри, — шепчет он. Как только стул отодвигается в сторону, Луи начинает медленно опускаться коленями на пол. Он тянет Гарри за собой, до тех пор пока Гарри не садится плашмя на задницу на пол. Луи просовывает руку под поясницу Гарри, а другой рукой упирается ему в грудь, помогая аккуратно лечь на ковёр. — Так ты будешь чувствовать себя намного лучше, любимый. Как только ты придёшь в себя, я отвезу тебя домой, и мы будем обниматься в большой кровати. Могу поспорить, что это звучит удивительно, — шепчет Луи, мягко сжимая липкую руку Гарри в своей. Гарри встречается с ним глазами, в ту же секунду кривя лицо. Его веки обессиленно опускаются, нос дёргается и губы приоткрываются. — Это нормально, — шепчет Луи, дотрагиваясь большим пальцем до костяшек Гарри. Визг — не плач, не крики, а непонятное повизгивание, — начинает доноситься изо рта Гарри. Луи вздрагивает, морщась в отчаянии, ему не нравится этот шум, определённо. Это не значит, что Гарри больно, но это означает, что что-то внутри начинает сокращаться в его голосовых связках и диафрагме. Гарри редко испытывает такие судороги, как эти. — Я знаю, малыш, тише. Я знаю, тебе неприятно, но это нормально. Всё будет хорошо. Я не собираюсь уходить. Я здесь, и я никуда не уйду, — успокаивающе говорит Луи, наклоняясь вперёд, расстёгивая каждую пуговицу рубашки Гарри так быстро, как это возможно с трясущимися руками. Распахнув рубашку и обнажив грудь Гарри, Луи резко сглатывает. Он видит, как невольно живот ещё потихоньку вздрагивает, но судороги отступают. Припадок постепенно движется к завершению. Медленные припадки самые худшие. Луи не нравится видеть Гарри в состоянии дискомфорта, особенно когда это тянется долго. Гарри начинает вертеться, и ему наконец удается мельком поймать взгляд Луи, молча умоляя его сделать хоть что-нибудь. — Шшш. Я знаю, Хазз, я знаю. Ты должен держаться ради меня, хорошо? Я помогу тебе, обещаю. Ты должен дать мне шанс сделать это. И сейчас мне нужно, чтобы ты пришёл в себя. Луи ненавидит чувство беспомощности. Он ничего не может сделать. Он не может терпеть это чувство. Энн опускается на колени рядом с Луи и одёргивает платье. Она не говорит ни слова, смотря на мальчиков, пытаясь найти подходящие слова. Луи не обращает внимания на её присутствие, поскольку он заботится о Гарри. Всё его внимание сосредоточено на любви всей его жизни. Луи хватает руку Гарри и сжимает её ещё раз и мягко улыбается, когда Гарри отвечает тем же с той же силой. — Я люблю тебя, Гарри. Гарри смотрит на него в ответ и дарит осознанный взгляд, говорящий: «Я тоже тебя люблю». Вскоре судороги прекращаются, и Гарри расслабляется в его руках; Луи аккуратно отпускает его и садится на корточки. Конечности Гарри напрягаются, поскольку тонизирующая фаза конфискации достигает своего пика. Луи быстро оглядывается и затем щёлкает пальцами, указывая на Энн. — Платок. Энн, дайте мне свой платок, — требует он, отчего мать Гарри вскакивает и тут же суёт ему в руки серую ткань. Он берёт его и сооружает своего рода подушку под головой Гарри. Гарри остаётся неподвижным в течение тридцати секунд, прежде чем новый гортанный крик вырывается откуда-то глубоко из его горла. Луи вздрагивает, поворачивает голову и фокусирует свой взгляд на тарелке на столе. Для него начинается самая худшая часть. Кулаки Гарри сжаты вместе, лодыжки и запястья пронизывают внутренние спазмы. С каждым острым движением плеч дёргается челюсть, и вскоре тяжёлые вздохи становятся доминирующим звуком в комнате, когда Гарри пытается дышать сквозь сжатое горло. Энн всхлипывает, закрывая рот рукой, и несчастно наблюдает, как её сын бьётся в конвульсиях на полу. Она всё так же молчит, будто потеряв дар речи. Тёмные брюки Гарри становятся ещё темнее, когда его мочевой пузырь опустошается. Луи наклоняется и поглаживает грудь Гарри, в особенности ключицы. — Всё хорошо, хорошо. Тшш, ты делаешь всё правильно, Гарри. Это всё закончится, малыш. Ты в порядке. Я люблю тебя, — шепчет Луи, выводя круги на груди Гарри. Он поднимает руку, чтобы вытереть слюну со рта Гарри. Несколько раз Луи рискует, глядя на лицо Гарри, и понимает, что лучше бы он этого не делал. Ему всегда больно видеть, как дёргаются глаза Гарри. Его драгоценные зелёные глаза — то, во что Луи влюбился в первую очередь. Ему тяжело видеть их менее безупречными, чем обычно. Рука Луи очерчивает татуировки любимого, нежные пальцы проводят по силуэтам бабочки и ласточек. Он внимательно смотрит на Гарри и на то, как острая боль пронзает его конечности в разных направлениях. Внезапно Луи, не думая, говорит: — Не могу поверить, что он в таком состоянии с четырёх лет, Энн. Энн мотает головой, по её щекам текут слёзы, взгляд опущен вниз. — Я навсегда запомню день, когда случился его первый припадок. Ему было всего четыре года, Луи. Малыш. Мой малыш, — плачет Энн, пряча своё лицо в наманикюренных руках. — Он просто упал на улице. Я думала, что он просто споткнулся, — ты же знаешь, какой Гарри неуклюжий. Я ждала, что он придёт обратно, но он не пришёл. Он не встал. Он начал трястись… Это было ужасно, — она проводит рукой по тёмным волосам. — О Господи. Мой бедный мальчик, — всхлипывает женщина. Глаза Луи снова обжигают слёзы, когда он слышит всхлипы в голосе Энн. Он сглатывает и смотрит на Гарри, а Энн продолжает: — Я не могла держать его. Я думала, что он умер. Приехали врачи и вели себя абсолютно ужасно. Они не сказали мне ни слова, не разрешили поехать с ним в машине. Они увезли его в больницу, и там случился ещё один припадок, — взгляд Энн останавливается на её наряде. — После они сообщили мне, что у него положительный тест на эпилепсию. Я не могла поверить, что у моего мальчика может быть что-то настолько ужасное. И до сих пор не верю. — Мне так жаль, Энн. Я не могу представить, — Луи смотрит на Гарри и шепчет: — Давай, малыш. Всё в порядке. Всё хорошо. Возвращайся ко мне. Возвращайся к своей маме и ко мне. — Я никогда не думала, что он сможет жить нормальной жизнью, но он доказал мне обратное. И я очень рада этому. То есть посмотри, где он сейчас — с тобой, — она вытирает рукой глаза, и весь макияж остаётся на пальцах. — Ты так его любишь, несмотря на всё это. Я никогда не смогу отблагодарить тебя. Луи мотает головой. — Лиам как-то спрашивал меня об этом. Но в этом нет ничего особенного, таковы наши отношения. Это не имеет значения для меня. Я знаю, что, если бы на месте Гарри был я, он делал бы то же самое. Я ни капли не сомневаюсь, что он чувствует ко мне то же самое, что и я к нему. Я люблю его больше всего на свете, и неважно, есть у него эпилепсия или нет. — Я знаю, Луи. Ты так добр к нему. Спасибо. Спасибо тебе большое, — шепчет Энн. Лихорадочная тряска Гарри усиливается примерно на тридцать секунд, а потом начинает успокаиваться. — Спокойно, Гарри. Всё хорошо, любимый. Ты делаешь всё замечательно. Я очень горжусь тобой, — шепчет Луи, проводя рукой по груди Гарри вверх и вниз. — Это нормально. Мне нужно, чтобы ты перестал дрожать и вернулся ко мне. Всё в порядке. У тебя есть столько времени, сколько нужно, сладкий, — нежно говорит Луи. Дрожь Гарри переходит в лёгкие спазмы, и Луи убирает волосы Гарри с его лица. — Надеюсь, у него сегодня не будет третьего припадка. Это самое худшее. Не могу представить, как он чувствует себя после одного, не говоря о двух или трёх, — говорит Луи. Вместо ответа Энн спрашивает: — Как думаешь, можно ли как-то назначить встречу с врачом поскорее? — Я позвоню доктору Ричардс утром, а там посмотрим, — отвечает Луи и садится ближе к голове Гарри, поглаживая его волосы. — Ты красивый, Гарри. И будешь ещё красивее, когда откроешь свои глазки для меня, — шепчет он. Луи легонько приподнимает голову Гарри, и тот поддаётся прикосновению. — Ну вот. Просыпайся, — тихонько говорит Луи. — Я здесь. Возвращайся ко мне, малыш. Медленно Гарри открывает веки и смотрит на Луи, а после его рвёт прямо на себя. Луи в удивлении открывает рот и быстро перекладывает Гарри на бок, чтобы он, не дай Бог, не захлебнулся собственной рвотой. — Расслабься. Гарри. Всё в порядке. Ты со мной. Всё хорошо, любимый. Дыши глубоко. Хорошо? Гарри снова рвёт, хотя он лежит на боку и не пытается смотреть на Луи. Гарри закрывает глаза, когда всхлип вырывается из его груди. И это лишь начало того, что с ним происходит, когда чувства возвращаются. Он начинает всхлипывать громко и резко, что становится даже тяжело дышать. Луи слышит, как воздух застревает в горле Гарри. Ладонь Гарри хлопает по полу, и Луи сам начинает плакать. Они никогда, никогда не слышал, чтобы Гарри рыдал именно так. — Гарри. Гарри, успокойся, всё хорошо. Тшш, малыш, спокойнее. Что не так? Что-то болит? Энн шокировано смотрит на них, её глаза снова наполняются слезами. — Гарри, тшш, солнышко, пожалуйста, успокойся, — Луи поглаживает бок Гарри. — Тише. Малыш, пожалуйста. Что не так? — спрашивает он. — Я больше не хочу быть больным, — плачет Гарри. — Я не хочу быть больным, Луи. Помоги мне. Луи, пожалуйста, помоги мне. — Хорошо, любимый. Я всегда готов помогать тебе, — шепчет Луи. — Я люблю тебя, Гарри. Пожалуйста, посмотришь на меня? Гарри плачет сильнее и мотает головой. — Нет! Нет, Лу. Пожалуйста, сделай, чтобы это закончилось. Закончи это. Закончи. Пожалуйста. Прости. — Гарри, дорогой, посмотри на меня, — Луи сжимает плечи Гарри и прижимает к себе. — Милый, пожалуйста, посмотри на меня, — голос Луи ломается. Гарри не хочет смотреть на Луи и продолжает плакать, однако тот поворачивает Гарри к себе. Он кладёт руку ему на спину и помогает сесть. Гарри зарывается лицом в шею Луи и плачет, грудь вздымается от всхлипов. — Тшш, малыш, — шепчет Луи и прижимает его к себе крепче. — Я знаю, что эти месяцы были просто ужасными, но мы вылечим тебя, тебе станет лучше. Обещаю. Тшш, успокойся. Всё в порядке. Я помогу тебе, — говорит Луи, кладя щёку на макушку Гарри. Гарри крупнее его и выше, но он всегда будет малышом Луи. Всегда. — Я отвезу тебя домой и начну лечить. Энн подходит ближе и берёт Гарри за руку. — Всё будет хорошо, дорогой, — шепчет она, обнимая рукой обоих парней. — Я люблю вас обоих. — Простите. Чёрт, простите меня, — всхлипывает Гарри в шею Луи. Луи слегка улыбается, целуя макушку Гарри. — Не извиняйся, всё нормально. Я люблю тебя. Утыкаясь ещё глубже в шею Луи, Гарри шепчет тихое: — Я тоже тебя люблю. Это должно закончиться скоро. Он никогда не позволит Гарри испытать такую боль ещё раз. Это нечестно по отношению к Луи, к Энн и, конечно же, к Гарри. Луи шепчет. — Я сделаю всё, чтобы вылечить тебя.