Behind My Eyelids Are Islands Of Violence

— Алло, это Коллин из Национальной неврологической и нейрохирургической больницы. Чем я могу вам помочь? Утро субботы. Луи пытается дозвониться в регистратуру клиники уже около часа, безусловно, он слегка взволнован. Выпрямившись в кресле и прочистив горло, он бросает взгляд на электронные часы, стоящие в дальнем углу гостиной. На часах восемь двадцать один утра. — Неужели кто-то, чёрт побери, ответил? Я звоню вам уже почти час. Мужчина на том конце провода не напуган тоном Луи. — Прошу прощения, сэр. Мы очень заняты этим утром. Чем я могу вам помочь? — Почему абсолютно каждый из ваших секретарей звучит, как робот? — раздражается Луи, приподнимая бровь из-за безукоризненно спокойной речи на другом конце провода. — Я же с человеком разговариваю, да? — Сэр... — Я Луи. — Луи, — пауза и после вздох, — могу я вам помочь? У меня на линии ещё три человека. — Может, будет ещё больше, — Луи меняет положение в кресле и закидывает ногу на ногу. — Хорошо, Коллин, всё, что мне нужно знать, — это принимает ли сегодня доктор Ричардс. Быть может, Луи более чем раздражён, но никто не может понять этого. В конце концов, он разговаривает с роботом в полдевятого утра, после того как почти час слушал однообразную беспрерывную мелодию вместо гудков. Однако даже по телевизору не было ничего, что могло бы его отвлечь, кроме рекламы какого-то пылесоса, да и в любом случае он не может делать несколько дел одновременно: этого не позволяет плохая концентрация. — Принимает, но, боюсь, у неё всё расписано на сегодня. Луи закатывает глаза, вздыхает и смотрит в потолок в попытке успокоиться, чтобы не оторвать голову этому секретарю. Он замечает какие-то пятна на бежевой штукатурке. Забавно, он даже не помнит, чтобы что-то протекало там на этой неделе. Всё это означает, что появилась небольшая работа для Гарри, потому что он сам не особо желает залезать на стремянку или вообще на крышу ради такого. Он даже не знает, что нужно там искать. — Она занята весь день? — Да. Томлинсон вздыхает, поправляя очки на переносице большим и указательным пальцами. — Ладно, возможно ли перенести встречу на другой день для какого-нибудь пациента? Давай, работай для меня, Коллин. Он бросает взгляд в сторону длинного коридора, который начинается на другой стороне гостиной, и тяжело вздыхает. Он не уверен, что Гарри уже проснулся. Он крепко спал, когда Луи проснулся и отправился в душ, а когда вернулся, чтобы спросить у Гарри о завтраке, тот лежал всё в той же позе. Всё же это было час назад, и сейчас он может вполне покорять мир своим присутствием. Луи же знает, как быстро могут меняться вещи, и час — это совсем недолго. Следующий вопрос выбивает его из состояния равнодушия и возвращает к реальности. — Вы пациент? Луи несколько раз моргает, будто это поможет ему сфокусироваться. — Оу, нет, нет, пациент — мой жених. — Как его зовут? Луи незамедлительно отвечает: — Гарри Стайлс, — он внимательно слушает, как пальцы ритмично стучат по клавиатуре на том конце провода, когда Коллин вводит информацию в компьютер. Он предполагает, что последует ещё вопрос, поэтому сразу же говорит: — Его дата рождения — первое февраля тысяча девятьсот девяносто четвертого года. — Тут сказано, что он пациент с эпилепсией, верно? — Да. — Хорошо, ещё здесь сказано, что у него назначен приём на двадцать восьмое число этого месяца. Луи поднимает голову, когда слышит тихий стон из спальни. Он чувствует, что должен проверить Гарри, но также ему надо назначить приём как можно скорее. Кроме того, Брюс придёт к нему и хоть чем-то да поможет. Брюс — пёс Гарри, помогающий ему во время приступов: он способен выявить, когда нервная активность Гарри меняется, и может позаботиться о нём. Он хорошо натренирован, знает, как помочь Гарри во время приступа, чтобы не причинить боли, лает, пока Луи не обратит внимание, иногда он даже ходит и ищет Луи по дому. Брюс живёт у них уже около трёх лет. Они взяли его ещё совсем юным псом из центра, который славился продажей ответственных и умных собак. Тогда Гарри и Луи совершили ошибку, дав остальным парням возможность придумать ему кличку (поскольку сами не смогли договориться): Лиам решил связать его с Бэтменом, а Найл и Зейн согласились. — Поверь мне, я в курсе, но нам нужно попасть на приём раньше. — Если это на самом деле так серьёзно, как вы говорите, то отвезите его в ближайшую станцию скорой помощи. — Послушай, — стонет Луи, — моему жениху нужен именно его специалист как можно быстрее. У него что-то не так с лекарствами, и я не хочу, чтобы у него ещё несколько недель было так много припадков. Если мне надо будет пожертвовать чем-то ради этого, поверь мне, приятель, я это сделаю. У меня есть связи, и, если ты не хочешь остаться без работы, я советую тебе сменить отношение и помочь мне. На обоих концах провода повисает тишина. — Я свяжусь с доктором Ричардс. Не кладите трубку. У Луи даже нет возможности ответить, так как опять начинает играть та музыка вместо гудков. Он вздыхает, поднимается с кресла и, продолжая держать телефон у уха, направляется в спальню. Дверь открыта так, как он и оставил её, и он мельком заглядывает в дверной проём. — Гарри, любимый, ты проснулся? — мягко спрашивает он. Брюс лежит со стороны Гарри. Он зарывает свою мордочку в его ногах, когда тот привстаёт, чтобы видеть Луи. — Доброе утро, Лу, — шепчет Гарри в ответ, хотя его речь всё ещё невнятная. — Хэй, — Луи мягко улыбается и идёт к кровати. — Как ты чувствуешь себя этим утром, принцесса? Гарри обессиленно смеётся из-за этого обращения, однако усмешка быстро сходит с его лица. — Лучше, чем прошлым вечером. — Но? — Всё болит. Глаза болят, — он говорит это с лёгким весельем в голосе, и Луи понимающе кивает, замечая кровоподтёки и отёки вокруг правого глаза Гарри. Он знает, что приступ в ресторане не был последним вчера, но дома Луи оставил его одного в спальне. Он приходил к нему лишь на несколько минут, чтобы заменить бинт на царапине под подбородком. Хорошо, что он вернулся вовремя, когда Гарри встретился лицом с полом, падая с кровати. Это было основным моментом его ночи. — Прости, мне не стоило оставлять тебя одного. Если я... Гарри прерывает его: — Лу, пожалуйста, не вини себя, — он садится и морщится, когда немного не так поворачивается. Луи спешит на помощь, но Гарри слегка отстраняет его, говоря: — Не беспокойся, я уже нормально сижу. — Ты в порядке? Я могу тебе принести лекарства и сок, если ты хочешь. Да, думаю, я так и сделаю. Я... Гарри быстро тянется к Луи и обхватывает его запястье, нежно говоря: — Я в порядке. Пожалуйста, перестань так волноваться. Сядь и расслабься. У тебя будет инсульт, если ты продолжишь так переживать. Я в порядке. Хожу и говорю, не так ли? Гарри тянет его на себя, и Луи усаживается на краю кровати. — Ладно, но ты не ходишь сейчас. Брюс постепенно встаёт на лапы и подходит к Луи, вылизывая его руку. Луи в ответ почёсывает его за ухом. — Хороший мальчик. — Ты же знаешь, о чём я, — Гарри закатывает левый глаз, так как правый едва виден. — Хватит обо мне. Как ты, милый? С кем ты разговариваешь? —  спрашивает он, кивая на телефон, который Луи держит в руке. — Я хорошо, Гарри, просто хорошо, — Луи спокойно улыбается. — Ох, эмм, с мамой. — Скажи ей, что я очень сожалею о вчерашнем. Я бы мог сам ей сказать, но у меня голос, как у плачущего идиота, да? Обычно после приступов несколько дней Гарри звучит совсем не как Гарри. Во время припадков он прикусывает язык и внутреннюю часть щёк. Таким образом, после приступов создаётся ощущение, будто он разговаривает с полным ртом хлопка. Учитывая, что за последние двадцать четыре часа у него было три приступа, Луи удивлён, что он вообще может строить предложения. Он привык к тому, что речь Гарри искажена, и сейчас он улавливает смысл того, о чём он говорит, даже если не до конца понимает. — У тебя голос не идиота, дорогой, просто немножко другой, — он поглаживает щёку Гарри и улыбается. — Ты слишком хорош для меня, — Гарри слабо улыбается, опуская взгляд. Луи убирает волосы Гарри с его лица и прижимается губами к его лбу. — Мы оба знаем, что это неправда. Всё как раз-таки наоборот: я счастлив, потому что у меня есть ты. — Луи? Луи? Сэр, вы всё ещё здесь? Гарри смотрит на телефон Луи, приподнимая бровь. — Твоя мама? — спрашивает он, понимая, что голос на самом деле мужской. — Не говори мне, что ты ревнуешь, — вздыхает Луи, отходя от Гарри. Тот, в свою очередь, пронзает его острым взглядом, будто мгновенно придумывая план его смерти. Луи закатывает глаза. — Хорошо, хорошо, успокойся, не нужно напрягать мозг. Это парень из неврологической больницы. Секунду, — он прикладывает телефон к уху. — Ради твоего же блага, Коллин, я надеюсь, что у тебя хорошие новости для меня. — Да. Доктор Ричардс решила укоротить свой обед вполовину и будет ждать вас и мистера Стайлса в одиннадцать тридцать. — Отлично. Я знал, что ты хороший парень, Коллин. Пока, — Луи завершает вызов, кладёт телефон на прикроватную тумбочку и смотрит на Гарри. — Я думаю, что нужно начинать собираться уже сейчас, потому что нам надо быть там к одиннадцати, а у меня около часа уйдёт лишь на то, чтобы натянуть на тебя штаны. — Куда мы идём? — К доктору, — отвечает Луи и замечает, как заинтересованность во взгляде Гарри пропадает. Он медленно ложится обратно на кровать, натягивая на себя одеяло. Луи рывком пытается забрать его, но Гарри не отдаёт и лишь тихонько скулит. — Ну же, Хазз, это не так уж и плохо. Это даже хорошо. Они всё проверят, и ты будешь чувствовать себя лучше. — Легко сказать, не тебя же будут тыкать и колоть весь день. — Нет, конечно, — вздыхает Луи, — но кто знает, что случится сегодня ночью, — ухмыляется он, закусывая нижнюю губу. — Я не… — Гарри смотрит на него, мотая головой, — прекрати. Я не буду заниматься с тобой сексом, когда мне больно даже просто двигаться, Луи. — Ладно, я тут помогаю тебе со всем, тебе сойдёт с рук, — он жестом указывает на промежность Гарри. — Ты должен как-то отплатить мне. Что насчёт дрочки вечером? Ты очень хорошо работаешь руками. — Луи, я еле-еле двигаюсь. Ты... — Гарри начинает спорить, но останавливается, замечая доминирующий потемневший взгляд, которым Луи смотрит на него. Он внутренне спорит сам с собой. — Хорошо, я подумаю об этом. — Хорошо, — Луи улыбается, и маленькие морщинки появляются в уголках его глаз. — А сейчас дай мне позаботиться о тебе, — он нагибается и проводит кончиками пальцев по груди Гарри. — Лу, нет, — шепчет Гарри, приподнимаясь и кладя свою руку поверх руки Луи. — И почему нет? — Луи приподнимает бровь. Игнорируя вопрос, Гарри бормочет: — Ты поможешь мне, пожалуйста, встать? И тогда мы сможем пойти к этому чёртову доктору. Луи несколько секунд просто смотрит на него, а после немного сконфуженно кивает. — Да, да, конечно, — он отодвигается от Гарри и встаёт возле кровати. — Ты можешь ещё чуть-чуть посидеть, —добавляет Луи, и Гарри кивает. Он ещё немного лежит на матрасе, а после принимает сидячее положение. — Хорошо, свесь ноги с кровати для меня. Расслабься, — вежливо командует Луи, похлопывая по матрасу. Гарри подчиняется, не выражая ни одной эмоции, но Луи всё же ловит напряжённость в его лице. — Всё хорошо? — он касается щеки Гарри, и тот мотает головой. — Прости, — шепчет он. — Не извиняйся, — Луи берёт Гарри за руку, обхватывая своей маленькой ладонью большую руку младшего парня. Он приподнимает его, и Гарри стонет из-за дискомфорта, сдаваясь и падая на матрас. — Всё хорошо, любимый? — шепчет Луи, внимательно осматривая Гарри. — Больно. Но надо ведь встать, — бормочет Гарри. Луи кивает и снова пытается поднять его, морщась, когда слышит ещё один стон от Гарри. Наконец он поднимает его на ноги, и Гарри прикрывает глаза, когда уже стоит. — Вдохни. Глубоко вдохни, — шепчет Луи. — Всё хорошо. Мы можем здесь стоять столько, сколько тебе понадобится. Припадки Гарри не заканчиваются конвульсиями на полу. Иногда последствия ещё хуже, чем сам приступ. Кроме того, что он не может хорошо говорить, плохо себя чувствует несколько дней и ощущает себя очень усталым, есть ещё и ментальные эффекты. Гарри всегда очень взбудоражен и чувствителен в эти дни. Его настроение часто меняется от плача до смеха, и Луи не может с этим справляться должным образом. Однажды после приступа Гарри два часа просто всхлипывал рядом с Брюсом. Без какой-либо причины, он просто смотрел на собаку и начинал плакать. Это был один из случаев, когда Луи был не в силах успокоить его. — Я в порядке. Давай собираться, — шепчет Гарри. — Спасибо, Луи. Я люблю тебя. — Я люблю тебя тоже, принцесса. Луи оказывается прав в том, что собираться стоило начать без пятнадцати девять, ибо полностью готовы они лишь через полтора часа. После приёма душа и одевания у них почти не остаётся времени, поэтому они в срочном порядке садятся в машину и отправляются в больницу. Они едут в тишине, никто из них не говорит ни слова: каждый наедине со своими мыслями. Луи пару раз смотрит на Гарри, который полностью замкнулся в себе, глядя в окно, пока Луи рулит по шумным улицам Лондона. Они не могут поехать по отдельности, поэтому остаётся лишь надеяться, что ни папарацци, ни фанаты не узнают, что Луи и Гарри были вместе. Жизнь была бы легче, если бы они вышли из шкафа, безусловно. Если бы они были свободны, делали бы, что хотели, безо всяких указов, всё было бы приятнее и проще. Луи заезжает на стоянку перед зданием больницы. Ему приходится пройти через охранника, который настаивает, чтобы он и множество других машин ехали быстрее, пока есть место для парковки. Но даже тогда нужно ставить машину в определённом секторе. Луи смотрит на Гарри, кладя руку на его бедро. — Готов? Луи ненавидит дни, когда Гарри — не его Гарри. Гарри — определённо другой человек, он теряет чувствительное и харизматичное отношение ко всему и замыкается в себе. Последнее время Луи мало видит своего Гарри, так как его эпилепсия прогрессирует. Он определённо скучает. Поэтому будет неправильным сказать, что сегодняшний приём не так уж важен для него. Важен. Он хочет своего Гарри, того, в которого влюбился несколько лет назад. Луи всегда доминирует в их отношениях, в постели и вне её, он всегда является компасом для корабля Гарри, поэтому они набили их на коже. Гарри, в свою очередь, подчиняется. Большую часть времени он тихий, потому что хочет дать волю чувствам других и боится выражать словесно то, чего он ожидает от других людей. Луи противоположен Гарри в большинстве вещей, поэтому их отношения такие крепкие. Луи всегда славился своим буйным и дерзким характером. Он не боится защищаться. Он не терпит оскорбления в свой адрес и не позволяет никому оскорблять Гарри. — Думаю, да, — Гарри выпрямляется и вытягивает перед собой руки с нежностью. — Всё будет хорошо. Я буду всё время с тобой. — Я люблю тебя, Луи. Спасибо, — отвечает Гарри со слабой улыбкой. — Прекрати благодарить меня. Я люблю тебя тоже. Луи вынимает ключ и выходит из машины. Он подходит к двери Гарри и так нежно, как только может, помогает ему выйти. Напряжение будет в любом случае, но он пытается изо всех сил сделать это максимально комфортным для Гарри. Гарри прижимается к нему, пока они идут через парковку. — Как мне повезло с таким милым парнем? Позже, после приступов, Гарри может буквально светиться изнутри, как, например, сейчас. — Я задаю себе аналогичный вопрос каждый день, — Луи целует его в макушку. Гарри смеётся, зарываясь лицом в шею Луи, несмотря на то, что он выше. — Хватит. Луи открывает дверь и выпрямляется, потому что сейчас в коридоре много людей. Среди них есть и подростки, и молодые люди. Он перемещает руку на плечо Гарри, чтобы казаться друзьями-приятелями, а не секретными возлюбленными. — Может, присядешь, милый? — предлагает Луи. — Я пойду и проверю всё. Гарри кивает и садится на стул около стены. Луи подходит к окошку регистратуры и опирается локтем. — Мой жених записан на одиннадцать тридцать. Мужчина, сидящий за окошком, смотрит на Луи, и его лицо меняется. — Вы Луи? — Именно. Коллин? — предполагает он, и блондин кивает. — Хороший парень. Всё готово для приёма Гарри, да? — Да. Скоро придёт медсестра и заберёт вас, — он протягивает Луи бумагу и ручку. — Вам нужно заполнить это. — Что мне нужно написать? — Ваше полное имя, кем вы приходитесь мистеру Стайлсу, его полное имя, дату рождения, и поставить вашу подпись. Это, знаете, просто формальности. Луи кивает и внимательно читает каждую строчку перед заполнением. После он отдаёт ручку и бумагу Коллину. — Это всё? — Да, — Коллин слегка улыбается. — Спасибо. Можете пока присесть. Доктор Ричардс скоро будет. Те, кто думают, что к знаменитостям по-другому относятся в больницах, ошибаются. Для них не используют особое оборудование и относятся так же, как и к обычным людям. Им тоже нужно ждать до назначенного времени в коридоре и оплачивать медицинские услуги, как и всем остальным в мире. Когда Луи возвращается к Гарри, он ничего ему не говорит, лишь садится на свободное место рядом. Он замечает, что Гарри рассматривает кольца на своих пальцах и никак не реагирует на возвращение Луи. — Любимый, всё хорошо? — Лу, когда мы поженимся? — спрашивает он, заставая Луи врасплох. — Мы даже не начинали ничего планировать. Я хочу, чтобы ты был моим мужем. — Гарри, — Луи тяжело вздыхает, — у нас нет времени на это. — Но мы помолвлены уже несколько лет. Зейн и Перри уже планируют свою свадьбу, почему мы не можем? Их помолвка состоялась за несколько недель до помолвки Зейна и Перри, в августе две тысячи тринадцатого. Все парни предполагали, что Луи сделает Гарри предложение, но на самом деле получилось наоборот. Это случилось во время тура «Take Me Home», это было спланированное, большое событие, которым Гарри очень гордится. Он сделал предложение в Лас-Вегасе, когда парни решили пойти на экстравагантное магическое шоу, несмотря на то что только Лиам и Найл собирались туда идти. Для Луи это было неожиданностью. Яркие цвета, громкая музыка и предложение в присутствии дорогих ему людей ошеломили его. Луи редко морально собран, но когда он собран, то случается что-то грандиозное. Он сильно плакал той ночью, и, кажется, объятие, после того как Луи закричал: «Да! О Господи, да!», длилось вечность. В качестве подарка на их четвёртую годовщину знакомства, Луи купил Гарри помолвочное кольцо. Он не видел, чтобы Гарри относился к чему-то ещё с таким же обожанием с тех пор. Он надевает это кольцо каждый день, и у Гарри появилась привычка играть с кольцами, когда он напряжён или напуган. Наверное, поэтому сейчас Гарри и не заметил Луи. Луи несколько секунд молчит, а после отвечает: — Знаешь, когда мы разберёмся со всем этим больничным дерьмом, мы начнём всё планировать. Как тебе такая идея? — Обещаешь? — Конечно, дорогой, я обещаю, — Луи наклоняется и поглаживает его по бедру. Гарри пробегается взглядом по коридору: они сидят в довольно укромном месте, и он хочет использовать свой шанс. Он берёт руку Луи в свою и кладёт обе руки на своё бедро. — Как ты думаешь, у нас может быть свадьба в Мадриде? Там очень красивая архитектура. — Ты уже давно думаешь об этом, да? — Малыш, нас поженят в Мадриде? Луи не хочет сейчас думать о том, могут ли поженить в Испании двух мужчин, он не хочет думать об организации всего этого. — Давай не сейчас, Гарри. Пожалуйста. Это не значит, что Луи не хочет обсуждать их свадьбу. Он определённо хочет. Если бы было возможно, он бы вышел замуж за Гарри в эту же секунду, но он принимает во внимание все факторы. Как только они поженятся, Гарри станет более романтичным и приставучим, а мир ещё не готов к ним. Когда всё будет организовано, он будет более чем рад обсуждать всё это и строить планы. Но сейчас он хочет сфокусироваться на одной вещи. У него в голове и так много мыслей, даже без свадьбы. — Прости, — бормочет Гарри. — Давай будем делать всё своевременно — это всё, о чём я прошу. Я не могу планировать свадьбу с тобой сейчас. Я обещаю, что мы начнём рассматривать залы, рестораны или что ты ещё захочешь, после того как позаботимся о более важных вещах. — Да. Хорошо. Между ними вновь повисает тишина. Их руки всё ещё соединены, но беседа прекращается: во-первых, оба нервничают, во-вторых, больше нечего говорить. Медсестра в голубом халате появляется в дверном проёме. Она выглядит недружелюбно со своей натянутой улыбкой и взлохмаченными волосами. — Гарри Стайлс? — Быстро, — тихо говорит Луи, удивляясь. Обычно они очень долго всех обслуживают. Гарри в панике поворачивается к Луи. — Ты пойдёшь со мной, да? Луи смотрит на Гарри и кивает. — Конечно, я бы не оставил тебя одного. Луи встаёт и помогает Гарри подняться на ноги. Медсестра с именем Элоиза на бейдже стоит у двери с измученным лицом и ждёт двух парней, крепко прижимая к груди папку. Луи кладёт руку на спину Гарри. Как и всегда, он ведёт его вперёд. Луи всегда наготове, чтобы вести Гарри. Элоиза улыбается. Как только Луи и Гарри подходят к ней, она провожает их в стерилизованное помещение. — Привет, парни. Как вы сегодня? — Хорошо, а вы? — спрашивает Гарри, идя рядом с Луи. Гарри всегда дружелюбен с персоналом в любой больнице, в которой он оказывается. Он посетил их немного за то время, что Луи знает его, но он всегда дружелюбен, даже когда обстоятельства оставляют желать лучшего. — Я в порядке. Спасибо, что спросили, — она останавливается у весов. — Итак, Гарри, у тебя будет небольшое обследование, перед тем как тебя примет доктор Ричардс. Встань на весы, пожалуйста. Рука Луи исчезает со спины Гарри, позволяя ему встать на весы. Но всё равно он стоит рядом, потому что сейчас он пребывает в защитном режиме, и это будет продолжаться ещё несколько недель, возможно, пока тур не начнётся опять. Элоиза уравновешивает весы и удовлетворённо сообщает: — Двенадцать стоун*. Очень хорошо. Теперь идите за мной, я отведу вас в кабинет. Гарри смотрит на Луи, будто проверяя его реакцию. Луи улыбается ему и протягивает свою руку. — Пойдём, любимый. Гарри берёт его за руку и крепко сжимает. Луи может чувствовать страх, который течет по венам Гарри. Он нервничает, и Луи не может винить его за это. Все эти процедуры довольно-таки пугающие, особенно МРТ**. Находиться в камере аппарата всегда пугало Луи, в отличие от Гарри. У того даже не было шанса бояться этого. Луи даже представить себе не может, каково это, когда у четырехлётнего ребёнка эпилепсия, каково это — иметь приступы на протяжении семнадцати лет. — Мы пришли, — объявляет Элоиза, жестом приглашая в кабинет. — Проходите и садитесь, — она смотрит на Луи, который не скрывает своего раздражения. Она быстро предлагает: — Вы можете сесть в кресло около кушетки. Луи кивает и ведёт Гарри в кабинет, помогая ему взобраться на кушетку. — Всё в порядке? — он опускается в пластмассовое кресло рядом с кожаной кушеткой. — Всё хорошо, Лу, — Гарри тихо посмеивается, нервничая из-за шороха тонкого слоя бумаги, которой покрыта кушетка. Элоиза закрывает за собой дверь. — Итак, голубки. Гарри, мне нужно измерить твоё кровяное давление, — сообщает она, доставая с полки тонометр. Подойдя к Гарри, она надевает рукав и закрепляет его на бицепсе. Затем постепенно начинает закачивать воздух, не спуская глаз с цифр. — Вы знаете, что ему сегодня будут делать? — спрашивает Луи, наблюдая. — Я знаю, что ему сделают МРТ и возьмут анализ крови. Доктор Ричардс ещё не решила, нужно ли ЭЭГ***. Я не знаю, что ещё она запланировала, — объясняет девушка. — Гарри, мне нужно, чтобы ты нормально дышал. Я измерю ещё раз. Мы же не хотим, чтобы у тебя было такое высокое давление, как сейчас? Гарри кидает встревоженный взгляд на Луи. Тот лишь улыбается и кивает, как бы говоря, что всё хорошо, и видит облегчение на лице Гарри. — Уже лучше, — Элоиза смотрит на тонометр. — Немного высокое, но это, вероятно, потому что ты нервничаешь. — Насколько высокое? — уточняет Луи, пока девушка что-то записывает. — Сто сорок на девяносто. Тут нечего переживать, — говорит она. — В общем, это всё, что мне было нужно. Доктор Ричардс сейчас придёт и даст дальнейшие указания. Было очень приятно видеть вас обоих, — она пожимает руку Гарри, а после — Луи и уходит. — Ненавижу МРТ, — заявляет Гарри, когда Элоиза уходит. Луи смотрит на него. — Всё будет хорошо. Может, ты уснёшь. Гарри кивает, и кабинет вновь погружается в тишину. Луи не уверен, что ещё он может сказать в этот момент. Но Гарри разрушает тишину. — Лу, что если они найдут что-то плохое? — Что если они поймут, что всё перепутали в аптеке? — Луи и сам переживает, что что-то будет не так, но он не должен дать понять это Гарри. — Сейчас ты ничего не можешь сделать. Количество этих «что если» бесконечно, Гарри. Ты не можешь сразу фокусироваться на плохом. Как бы то ни было всё будет хорошо. Гарри глубоко вздыхает. — Откуда ты можешь знать? — Что бы ни случилось сегодня, я всегда буду с тобой. Ты не потеряешь меня. Всё пройдёт хорошо. — Я люблю тебя, — Гарри улыбается, демонстрируя свои ямочки на щеках. — Я люблю тебя тоже. Количество, сколько раз в день они говорят друг другу «я люблю тебя», астрономическое, но даже несмотря на это, Луи никогда не чувствует другого — его любовь к Гарри лишь становится сильнее. Раздаётся стук в дверь, и доктор Ричардс входит в кабинет. — Привет, Гарри. Луи, я слышала, ты помогал сегодня моему пациенту, когда ему было тяжело. — Да, — ухмыляется Луи, — простите, что заняли время вашего обеда. — Ничего страшного. Мои пациенты важнее меня, — отвечает она, усаживаясь на стул. У неё в руках папка и файл, вероятно, Гарри. — Как ваши дела сегодня? Я смотрю, у тебя синяк под глазом, откуда? — спрашивает она, глядя на Гарри. Гарри прочищает горло, пытаясь звучать уверенно. — Приступ. Врач встаёт и подходит к нему. — Я хочу взглянуть, можно? Гарри кивает, и она нежно берёт его за подбородок, поднимая его голову вверх. Включив маленький фонарик, доктор аккуратно приподнимает веко Гарри. Луи на самом деле любит доктора Ричардс, и он знает, что Гарри тоже. Она идеальный врач: спокойная, простая, всегда говорит так, как есть. Иногда тяжело слышать правду, но она говорит это очень мягко. — Это всего лишь ушиб, — спокойно констатирует она, выключая фонарик и убирая его обратно в карман своего халата. — Хорошо. Итак, Луи, — она поворачивается к нему, — почему ты привёл Гарри ко мне сегодня? Гарри тоже смотрит на него, а после переводит взгляд на помолвочное кольцо, начиная вертеть его на пальце. — У Гарри в последнее время участились приступы, по нескольку за раз. Это началось несколько недель назад. Вчера вечером их было три. Мы поменяли его лекарства, но, кажется, всё стало только хуже. Доктор Ричардс поправляет очки. — Кто дал вам разрешение на изменение лекарств? — Его невролог в Лос-Анджелесе, доктор Себастиан, — вздыхает Луи. — Мне нельзя было допускать этого? — Так, это уже проблема. Я не связывалась с доктором Себастианом, а это стоило бы сделать. Это не ваша вина, — она просматривает историю болезни Гарри и открывает на нужной странице. — Итак, Гарри, ты больше не принимаешь фенитоин? — Нет. — Луи, ты знаешь, что он принимает сейчас? Томлинсон вздыхает и качает головой, как бы думая. — Я не уверен. — Мисолин, — отвечает Гарри, и доктор Ричардс смотрит на него, — я на сто процентов уверен. Она кивает и записывает. — И ты принимаешь его внутрь, так? — Да. — Очень хорошо. Луи, как долго длились его приступы? Тебе приходилось звонить в скорую? Луи смотрит на Гарри, и всё, что он видит, — волнение. Он берёт его за руку и слегка сжимает. — Мне не приходилось, они обычно длились от двух до двух с половиной минут. — Это хороший знак. Ты сказал, что у него было по несколько приступов за раз. Какой был промежуток между ними? Луи смотрит в потолок в раздумьях. — Может, час, иногда два. Она закрывает папку, когда записывает всё. — Это всё, что мне нужно знать на данный момент. Сейчас я заберу его на анализ крови и МРТ. Ты можешь остаться здесь, — она встаёт и направляется к Гарри. — Как долго это будет? — Он вернётся где-то через полчаса, потом мы обсудим результаты и последующие действия. Луи кивает и смотрит, как Гарри поднимается с кресла. Он выходит из кабинета с доктором Ричардс. Луи вздыхает, говоря ему: — Всё будет хорошо, любимый. Дверь закрывается, оставляя Луи в тишине разглядывать кабинет. Помещение невероятно стерильное и белое. От запаха хлорки начинает болеть голова. Он не может не волноваться о Гарри. Он хочет, чтобы всё было хорошо, а доктор Ричардс не звучит слишком уверенно. Он достаёт телефон из кармана и замечает три пропущенных от Найла. «Что ему надо?» — шепчет он про себя. Он вводит пароль и ищет контакт Найла, чувствуя обиду. Прямо сейчас он не хочет ни с кем разговаривать, но знает, что Найл будет звонить, пока не ответишь. Он всегда так делает. Три пропущенных скоро превратятся в тридцать, если не перезвонить, — это принцип Найла. Как только они приедут домой, ему нужно будет позвонить Энн, потому что она попросила, чтобы Луи всегда сообщал, что происходит с Гарри. Найл поднимает трубку, и в телефоне его акцент кажется более отчётливым. Более ирландским. — Луи? — Да, это я. Что такое, приятель? — спрашивает Луи, заостряя взгляд на каком-то неврологическом постере на стене. Далее следует пауза, будто Найл пытается подобрать нужные слова. — Гарри в порядке? Взгляд Луи покидает постер, и парень поднимает брови. — А что с ним может быть не так? Ты знаешь что-то, чего не знаю я? — Нет. Я переписывался с Джеммой вчера, и она сказала, что ты этим утром везёшь его в больницу. Она сказала, что у него вчера было несколько приступов. — Я ещё не знаю. Ему сейчас делают МРТ. Скоро всё выяснится. Найл и Джемма — хорошие друзья. Они дружат с самого образования «One Direction». Это единственная прочная связь между одним из парней и чьим-то братом или сестрой. Однако Джемма и Луи и Гарри и Лотти не считаются, так как они почти семья. — Звучит серьёзно. Что случилось? Луи проводит рукой по волосам. — У него вечером было три припадка. Он буквально развалился после второго. Я не мог больше ждать. Кто-то должен присматривать за ним. Это нечестно по отношению к нему. — Это нечестно по отношению к тебе, — утверждает Найл. Луи закатывает глаза. — Я тут вообще ни при чём. — Как раз-таки при чём. Ты не можешь вести себя по-другому. Вся твоя жизнь не может крутиться вокруг его безопасности. Это плохо для твоего здоровья. Как только всё это придёт в порядок, всё будет намного лучше для вас двоих, — Найл делает паузу. — Я понимаю, что ты любишь его, Лу. Все понимают, что ты его любишь. Я знаю, что и он тебя любит, но ты не можешь всё время крутиться вокруг него. Он всегда будет таким. Он должен сам с этим справляться. Смысл маленькой речи Найла понятен. Луи знает, что Найл пытается уговорить его, но он выбрал немного неправильный способ для этого. — Он не обычный случай. Он мой жених. Это не то, с чем он сможет справиться сам, Найл. Он не может позаботиться сам о себе, если бьётся в эпилептических конвульсиях на полу, Найл! Он болен. У него есть диагноз. Когда я начал с ним встречаться, я понимал, на что я иду. Ему нужна моя помощь. — Луи, я не имел в виду это. Я знаю, что это прозвучало бесчувственно, но, честно, я не хотел этого. — Каждый притворяется, будто я чёртов супергерой, когда всё, что я делаю, — это забочусь о своём женихе. Это то, что называют отношениями. Он сделал так много для меня за то время, что я его знаю. Если бы я не делал этого, я бы не смог назвать себя мужчиной. Ты понимаешь, сколько людей выливают на него кучи дерьма всю его жизнь только потому, что он эпилептик? Это он не может, чёрт возьми, контролировать. Ты видел, что было в Твиттере, когда объявили об этом? Люди — больные ублюдки. Я не буду просто сидеть и не позволю тебе опекать его, — он крепко сжимает веки и глубоко вдыхает, потирая лоб и пытаясь успокоиться. — Мне правда жаль, Луи. — Я поговорю с тобой позже. Я напишу тебе. Если Лиам или Зейн спросят что-нибудь, скажи, что я им тоже напишу позже, — говорит он, перед тем как положить трубку. Затем встаёт и бросает телефон на стул рядом. Он знает, что Найл не хотел этого. Он понимает, к чему Найл ведёт, но он должен стоять за Гарри стеной. Луи помнит, как Гарри на «Икс-Факторе» рассказывал ему (уже после того, как рассказал о своей эпилепсии) о том, что в средней школе никто не хотел с ним дружить, потому что никто не хотел нести такую ответственность. Луи был первым в доме, кому Гарри рассказал об этом и попросил никому не говорить. Он и не говорил. Луи также помнит, что, перед тем как он начал заботиться о Гарри, Гарри заботился о нём. Когда он был не уверен в себе и хотел уйти с проекта, Гарри был всегда тем, кто говорил, что Луи хорош и они были бы ужасны без него. Когда Луи скучал по дому, Гарри тайком приглашал сестёр и маму Луи приехать к нему. Когда Луи оказался в кругу ненависти, Гарри подставлял свое плечо, чтобы поплакать. Любовь Луи не односторонняя, как все думают. Гарри любит Луи так же, как Луи любит Гарри, но они оба по-разному выражают это. Луи кажется, что проходит вечность до возвращения доктора Ричардс и Гарри, однако они наконец приходят. Гарри выбирает место возле Луи, вместо кушетки, где он сидел раньше. Он прижимается к Луи и утыкается лицом в плечо, не говоря ни слова. — Как всё прошло? — осведомляется Луи. — Я взяла пробу его крови и отправила в лабораторию. Через пару дней будут результаты, — она садится на стул. — Что касается МРТ, я уже видела снимки, но нужно, чтобы рентгенолог тоже посмотрел их. Необходимо получить его письменное заключение, и после я смогу что-то решить. Луи кивает. — Сколько времени это займёт? — он кладёт руку на спину Гарри. — Как получится. Может, несколько часов, может, несколько дней, но судя по тому, что я видела, всё нормально. В мозгу это выглядит, будто теменная часть всё ещё поражена больше всех. Как я уже объясняла, во время приступов поражаются и другие части, кроме теменной, в случае Гарри — лобная и затылочная. Теменная часть отвечает за потерю чувствительности и контроля тела. Лобная справляется с речью и настроением, затылочная — с симптомами, связанными со зрением. Луи поглаживает спину Гарри, внимательно слушая. — То есть вы думаете, что в его приступах был внезапный сдвиг? — Честно говоря, многие факторы могут стать причиной. Возможно, его лекарства недостаточно сильные. Может, его приступы стали неконтролируемыми, а эти лекарства только усугубляют болезнь. Статистика показывает, что треть людей с эпилепсией не может контролировать свои приступы. Это неудивительно. Количество раз, сколько менялись его лекарства, показывает сопротивление таблеткам. Возможно, что и другие части мозга поражаются. Правда в том, Луи, что мы не узнаем этого, пока не получим результаты, — вздыхает она. — Хорошие же новости в том, что нет следов опухолей или закупорки. Это было бы видно сразу. — Если его приступы неконтролируемы, что может случиться? Гарри молчит, будто боится что-либо сказать. Он лишь утыкается лицом в Луи. — Не могу сказать определённо. Хотя существует не так много вариантов. Либо он будет жить с этим, либо ему придётся делать операцию. Гарри резко вскидывает голову. — Операцию? Операцию на мозг? Каковы возможные последствия? — Гарри, тебе не будут делать операцию на мозг, — говорит Луи. Доктор Ричардс смотрит на них обоих. — Ладно, да, на мозг. Они уберут часть, которая вызывает проблемы. От пятидесяти до восьмидесяти процентов вероятности, что всё пройдёт успешно. Хотя всегда есть риск. Возможно, что он не будет потом функционировать. Луи повторяет: — Гарри, тебе не будут делать операцию на мозг. Гарри садится, больше не прислоняясь к Луи. — Как долго мне надо будет соблюдать постельный режим? — Около шести недель, — говорит доктор Ричардс и, глядя на предельно раздражённого Луи, быстро добавляет: — Но мы не знаем ещё, необходимо ли это. Пока я ничего не могу сказать. Я позвоню вам через пару дней, когда станут известны результаты. Как всегда, было приятно видеть вас, — она улыбается им и быстро покидает кабинет. — Гарри, посмотри на меня, — говорит Луи. — Я не позволю тебе делать операцию на мозг. Слишком много риска. Что, если что-то пойдёт не так, и ты в конечном итоге превратишься в овощ? У тебя есть карьера и семья, о которых нужно подумать. Гарри встаёт. — Не тебе решать, — резко отвечает он, направляясь к выходу из кабинета, но Луи хватает его запястье и останавливает. — О, дерьмо, и вправду, — он смотрит на Гарри. — Слушай меня. Я не позволю кому-то копаться в твоём мозгу. Они отрежут часть твоего мозга, если ты решишься на это! Что если тебе нужна эта часть? — Они опытные профессионалы! — кричит Гарри. — Эта часть мозга всё равно не работает! Какая, к чёрту, разница, Луи? Я даже не знаю, есть ли она у меня. Перестань быть таким опрометчивым. — Я опрометчивый? Я? Всё, что я делаю, — пытаюсь заботиться о тебе и помочь тебе. Ты, мать твою, неблагодарный! Гарри выдёргивает руку из хватки Луи. Он редко отвечает, когда они спорят, но когда он это делает, ничего хорошего не выходит. — Да пошёл ты! Я не неблагодарный! — Всё, что я делаю для тебя, — это высказываю своё мнение, а ты сходишь с ума. Боже, ты делаешь меня ненормальным. Уйди от меня. — Всё, что ты делаешь для меня? — Видишь, ты неблагодарный! Я каждый день подчиняюсь тебе. — Ты ни черта не сделал для меня за последние несколько недель. Ты был со своим Стэном! — А ты был в ЛА. И что ты, мать твою, хочешь, чтобы я делал? Моя жизнь не вертится вокруг тебя. Весь мир не крутится вокруг тебя. Я нуждаюсь в отдыхе. Я не хочу просто сидеть и круглосуточно переживать за тебя. И вообще, не приписывай сюда Стэна. Уйди от меня. Гарри фыркает. — Я ничего не делал! Я не сказал то, что ты хотел услышать, поэтому теперь ты драматизируешь? Я поражён. — Что это, чёрт возьми, должно значить? — То, что я и сказал. Если что-то идёт не так, как ты хочешь, ты становишься полным ублюдком! Знаешь, я буду делать то, что хочу. Мне плевать, что ты думаешь об этом. Меня это больше не волнует. И не переживай за меня. Я могу позаботиться о себе сам. Луи фыркает. — Не обманывай себя. Ты не можешь позаботиться о себе. Это самая смешная вещь, которую я когда-либо слышал! Ты беспомощный, абсолютно беспомощный, — Луи смеётся. — Ты серьёзно думаешь, что я хочу говорить об этом сейчас? Я не хочу, чтобы тебе делали операцию. Конец. — Если понадобится, я пойду на это. Это моё решение. Тебе не стоило даже идти сюда, если всё, что ты собираешься делать, — это кричать на меня. Следующие слова вылетают изо рта Луи раньше, чем он успевает подумать. — Ты думаешь, что я хочу быть с кем-то вроде тебя, Гарри? Это выматывает. Я ненавижу это! Он надеется, что Гарри не услышал этого, хотя знает, что ошибается. На лице Гарри отражается обида. — Если ты не хочешь быть с таким, как я, почему ты всё ещё здесь? Ты серьёзно думаешь, я хочу быть таким? Ты думаешь, я хочу все эти приступы и боль? Ты думаешь, я хочу все издевательства над собой, Луи? Думаешь, я хочу быть таким? У меня нет выбора, в отличие от тебя. У тебя есть выбор: либо быть со мной, либо нет. А у меня нет. Я эпилептик, и я всегда им буду. Я однозначно не наслаждаюсь тем, что ты вынужден заботиться обо мне. Я ненавижу, что не могу ничего сделать с этим. Отвали от меня. И не говори со мной так больше. — Я не... Гарри обрывает его: — Да мне плевать, что ты имел в виду! Ты сказал это! Ты, чёрт возьми, сказал это! Какая разница, если мои чувства убиты, но ты получаешь своё? Так? Ты это хотел сказать? Ты больше меня не выдерживаешь и поэтому не хочешь? — Я не думал… я люблю тебя, я не хотел. Конечно, я хочу быть с тобой. Я не подумал, перед тем как сказать. Малыш, я не хотел. — Не называй меня «малышом». Конечно, ты не подумал, ты никогда не думаешь, — взгляд Гарри меняется с эмоционально убитого на болезненный, он потирает ладонью лоб и прикрывает глаза. Луи тут же преображается: — Гарри? Что не так? — он хочет протянуть руку и дотронуться до лица Гарри, но тот отмахивается. — У меня голова болит от крика. Что, ты думаешь, может быть не так? Не трогай меня. Я позвоню своей сестре, и она заберёт меня. Я не хочу быть рядом с тобой сейчас. — Гарри… — Луи, уйди. Иди домой, — он мотает головой. В его глазах уже скапливаются слезы, и он тяжело дышит. Он может злиться только до того момента, пока его эмоции не переходят в грусть. — Пожалуйста, иди домой. Оставь меня одного. Прости. Прости, что я не такой, как ты хочешь. Пожалуйста, просто уйди. Прошу тебя. — Гарри. Я… мне жаль. Позволь мне отвезти тебя домой. Ты, должно быть, устал. Я не хочу с тобой ссориться прямо посреди больницы. Давай же, — Луи успокаивается, обхватывая рукой Гарри за талию. — Успокойся. Пойдём домой, — шепчет он, прижимаясь губами к челюсти Гарри. Гарри хочет оттолкнуть его, но Луи хватает его за руку и переплетает их пальцы. — Пойдём. Он не хотел, чтобы всё получилось таким образом, однако неудивительно, что так оказалось. Но теперь он в растерянности. Он не знает, как всё вернуть на свои места. Одного извинения будет мало. Гарри тоже просто так не простит. Должно случиться что-то большее, и Луи нужно понять, что именно.