Behind My Eyelids Are Islands Of Violence

      Телефон Луи безостановочно жужжит уже несколько секунд, если быть точным, даже около тридцати секунд, и не собирается прекращать. Сначала он думает, что это кто-то из парней, пытающихся привлечь его внимание. Из-за появившихся слухов. Сплетен, касающихся его сексуальной жизни, беспробудных пьянок и местонахождения. Пресс-истории не были чем-то, что часто раздражало или расстраивало его. Его девиз был прост: он таков, каков он есть. Эти слова, впервые сказанные Гарри, значили для него достаточно, так что он навсегда запечатлел их у себя на груди, рядом с выступающими ключицами.       Но когда его телефон звонит снова, Луи понимает, что должна быть какая-то срочность, так как обычно парни просто оставляют на автоответчике раздраженные послания или просто присылают следом сердитые смс-сообщения.       Выйдя из душа, с шампунем в волосах, который угрожает каскадом стечь вниз по острым чертам лица, Луи сдергивает полотенце с полки и быстро обвязывает его вокруг тонкой талии. Он обязательно закончит свою музыкальную партию после того, как вернется в теплое облако пара, ожидающее его в душе.       Конечно, телефонный звонок по иронии судьбы раздаётся здесь и сейчас. Его это немного нервирует: он никогда не получает телефонные звонки, когда ничего не делает, кроме попыток развлечь себя, но когда он был чем-то действительно занят, находилось пятнадцать других вещей, которые необходимо было выполнить в ту же секунду.       Густое облако пара тут же заполняет комнату, близко расположенную к ванной, миллиардами горячих частиц, покрывая зеркала молекулами воды, делая их расплывчатыми и размытыми. Проходя через дверь ванной, горячий воздушный туман заполняет собой каждый миллиметр главной спальни хозяев, спальню, принадлежащую ему и Гарри, так как они совместно владеют этим домом. Это гнездышко значительно новее того, что находится в Северном Лондоне. Этот дом просторнее, и Луи не чувствует себя в нем так, будто это временное место для проживания.       Как только он выходит из ванной, Брюс радостно лает и завывает, от чего Луи в испуге подпрыгивает. Наклонившись, он пытается погладить его между ушей, но Брюс неожиданно отбегает назад. Луи понимает, что тот боится его звонка, поскольку он оглушительный и пронзительный. Выпустив вздох, Луи обходит Брюса и подходит к своей стороне кровати, где на тумбочке, стоящей рядом, лежит его любимый сотовый телефон.       Сторона кровати Гарри по прежнему заправлена, его любимое пуховое одеяло лежит в ногах, поскольку Гарри уехал на отдых с Тейлор Свифт несколько дней назад. Так называемая «сладкая парочка» была отправлена в Юту на лыжный курорт. Луи не видел Гарри уже несколько недель с тех пор, как вернулся домой за несколько дней до Рождества. Он не знал, какой длины действительно была неделя. Тот факт, что он практически умолял Гарри не уезжать, скорее всего, не помог времени продвинутся быстрее, но, опять же, Гарри не мог ничего поделать. Это не его вина.       Все, что Луи хочет, это чтобы Гарри благополучно добрался до дома в срок, то есть на его день рождения.       Он берет телефон в руки и смотрит на номер несколько раз, понимая, что тот ему не знаком, и Луи не знает, кто звонит ему. Это американский номер телефона, одиннадцатизначный набор цифр, но это, черт возьми, только больше разжигает его любопытство. Несколько секунд он думает, что это, возможно, Гарри звонит с таксофона, но потом вспоминает, что тот не будет использовать таксофон, учитывая его обширное проявление гермофобии.       Вздохнув, решительно сдвинув зеленую стрелку по экрану и приложив устройство к уху, он тихо отвечает: «Алло?».       В тот момент Брюс, пыхтя, пытается запрыгнуть на кровать, и, когда у него почти получается, он теряет равновесие и падает на пол. Тут же он начинает жалобно скулить, пытаясь языком коснуться руки Луи, но тот продолжает отталкивать его каждый раз, когда холодный нос Брюса задевает его кожу.       — Алло? Здравствуйте? Это мистер Луи Томлинсон? — спрашивает его через динамик строгий женский голос. Голова Луи дергается, когда она называет его имя.       — Да, это я. Могу я узнать, с кем говорю? — отвечает ей Луи, садясь рядом с Брюсом на большой матрас. Его рука рассеянно перебирает густой мех пса, отчего тот радостно начинает стучать хвостом, кладя голову на передние лапы.       — Здравствуйте, мистер Томлинсон, меня зовут Мишель. Я медсестра из медицинского центра в парк-Сити, штат Юта. К нам сегодня поступил мистер Гарри Стайлс. Ваше имя и номер телефона были обнаружены на его медицинском предупреждающем кулоне. У нас нет никаких его записей здесь, поэтому нет другого способа связаться с его семьей. Вы можете сказать мне, кем вы ему приходитесь?       В тот момент, когда сердце Луи буквально подскакивает к горлу, он в панике хватается за край одеяла, потому что ему нужно было хоть что-то подержать. Корпус телефона начинает предательски трещать, кончики пальцев тут же белеют от давления.       — Я… эм, я его жених. Что случилось? Он в порядке?       Женский голос заметно колеблется на другой линии, её неровное дыхание становится доминирующим шумом между ними двумя.       — Он попал в аварию.       Его горло тут же сковывает тошнотворная волна. Подавшись телом вперед, Луи чувствует, как сухой спазм со слюной вырывается наружу, несколько мутных капель падает на ковер.       — Что за несчастный случай? Он в порядке? — спрашивает он, игнорируя тот факт, что его волосы все еще влажные и мыльные, и начинает лихорадочно дергать их у корней.       — Прежде чем я предоставлю вам больше информации, скажите, страдает ли Гарри другими формами эпилепсии. Мне также нужно знать, есть ли у него какие-либо другие заболевания.       — Он, он, нет, он обычный эпилептик. И, нет. У него нет никаких других заболеваний. Теперь, пожалуйста, скажите, что произошло? Он в порядке?       — Произошла авария с участием снегохода на горнолыжном курорте Canyons Resort. Во время спуска у мистера Стайлса начался приступ, в результате чего он врезался в дерево. С ним все в порядке. Он сильно ударился головой, и это единственная серьезная проблема прямо сейчас. Также он очень сильно поцарапал подбородок, отчего нам пришлось наложить ему около двадцати швов. Кроме того, он сломал несколько пальцев, но все остальное — главным образом, это ссадины и ушибы.       Голова Луи идет кругом. С Гарри случился несчастный случай. Гарри действительно попал в аварию и сейчас находится в больнице. С ним не все в порядке.       — Хорошо, кто вызвал скорую помощь? Блять, о какой травме головы вы говорите? — повышая голос, спрашивает Луи, вставая с кровати и позволяя полотенцу соскользнуть с его талии на пол. Ему нужно срочно добраться до Парк-Сити. Он хочет увидеть Гарри и самостоятельно решить, в порядке он или нет.       В глубине сознания он понимает, что после этого Гарри навсегда потеряет свою лицензию. Он только что вернул ее после месяца отсутствия судорожной активности. Гарри с Луи были предупреждены, что, если в автомобиле или в любом другом транспорте случится припадок, его лицензии приостановят навсегда. Луи не был уверен, как долго будет подвешено это состояние, но именно сегодня Гарри разбился, блять, на снегоходе и был из-за этого ранен. Он был благодарен за то, что Гарри не травмировал никого другого.       Луи не сказал бы, что они были полностью честны в этой ситуации. Нет. Они следили за каждым приступом. Технически, Гарри не должен был управлять транспортным средством, если между припадками не прошел месяц, но Гарри был непреклонен. А Луи не хотел нянчиться с ним.       — Мисс Тейлор Свифт была пассажиром. Она находится здесь, в зале ожидания, к счастью, она почти не пострадала, не считая нескольких синяков и шишек. Что касается мистера Стайлса, травма его головы не слишком тяжелая. Внутреннего кровотечения нет. На рану вдоль волосяной линии были наложены необходимые швы. Врачи классифицируют травму как сотрясение мозга. Можно сказать, что это, скорее, относительное сотрясение мозга из-за его эпилепсии. Он все еще без сознания, поскольку во время поездки у него случился второй припадок в машине скорой помощи, который является возможным последствием эффекта сотрясения. Врачи думают, что он ударился головой о руль. Как скоро вы сможете приехать?       — Прямо сейчас я нахожусь в Лондоне, но я вылечу самым первым рейсом, как только смогу. Буду на месте завтра утром, максимум в обед, — отвечает Луи, вытирая рукой мыльную пену со лба.       — Есть какие-либо другие члены семьи, которые могут приехать сюда пораньше?       — Нет. Его семья живет в Англии. Я прилечу к вам в ближайшее время. Если он проснется, скажите ему, что я скоро буду, пожалуйста. Кто все это время будет с ним?       — Мисс Свифт.       — Ладно. Передайте ей, пожалуйста, чтобы она ехала домой и немного поспала. Сообщите ей, что я буду на месте через двенадцать часов, и что она проделала отличную работу. Все будет хорошо.       — Ладно. До скорого, мистер Томлинсон. Пройдите через вход ER, когда будете на месте. Счастливого полета, — добавляет она, вешая трубку, и, как только вызов заканчивается, Луи засовывает телефон в карман толстовки.       Натягивая капюшон толстовки на голову, Луи смотрит на Брюса.       — Я вернусь.       Он обещает так, словно собака понимает смысл слов, которые он говорит.       Он не пакует чемодан или запасную одежду, если на то пошло. Ему нужно добраться до Гарри, и он сделает все, чтобы быть рядом с ним вовремя, хотя двенадцать часов вряд ли можно назвать своевременными.       Когда он наконец достигает Юты, он перенес ровно двенадцать часов и двадцать три минуты переполненного самолета, и его нервы были на волоске в буквальном смысле этого слова. Какой-то маленький мальчик постоянно пинал спинку его кресла, пока не заснул, плюс молодая пара, сидящая рядом с ним, постоянно лапала друг друга. Он не помнит точно, как они выглядели, поскольку те одну половину времени целовались, другую — провели в туалете, и, судя по слабым стонам, Луи полагал, им было очень хорошо.       Он не мог заставить себя заснуть. Его беспокойство не позволяло ему ни на секунду закрыть глаза. Неизвестность пугала его. Он не знал, в порядке Гарри или нет. Травма головы и эпилепсия — убийственная смесь. Может быть, после этого руководство наконец услышит его. Сколько раз он говорил им, что Гарри не стоит оставлять одного, не говоря уже о том, что не стоит использовать его как пиар-ход, потому что он не чувствует себя достаточно хорошо, а его эпилепсия — не то, с чем он может справиться самостоятельно. Гарри, являясь самым рассеянным человеком в мире, постоянно забывает принимать лекарства; он всегда слишком сильно давит на себя, а отсутствие сна и большой стресс почти стопроцентно провоцируют эпилептические припадки.       Луи прибывает в больницу почти через двадцать пять минут после приземления в аэропорт, вынуждая водителя такси отвезти его туда, куда ему нужно. Он платит ему больше, чем тот заслуживает, почти бросая пачку денег прямо в него. Он бежит к подъезду ER и первым делом спешит к стойке регистрации, тут же хлопая руками по столу.       — Мне нужна помощь. Я кое-кого ищу.       — Здравствуйте, — спокойным голосом приветствует его мужчина-администратор. — Чем я могу вам помочь?       — Я ищу Гарри Стайлса. Вы можете сказать мне номер его палаты? Он мой жених, — добавляет Луи, встречаясь глазами с человеком за столом.       — Ты Луи?       Луи инстинктивно поворачивает голову при звуке своего имени, видя, как к нему навстречу идет мужчина в халате. Доктор снимает со своих мозолистых рук пару латексных перчаток, останавливаясь, чтобы бросить их в мусорное ведро, и продолжает свой путь до Луи.       — Да. Я Луи. Как вы узнали? — отвечает он, пытаясь восстановить дыхание. Интенсивный бег через парковку дает о себе знать. Отойдя от стойки регистрации, Луи сталкивается лицом к лицу с пожилым джентльменом. Когда он подходит ближе, то замечает темные мешки под глазами, а также редкую седину на висках.       — Интуиция, полагаю. Позвольте мне представиться, я Доктор Джонс. Невропатолог, имеющий дело со случаем Гарри, — добавляет он, протягивая руку перед собой, которую Луи неуверенно пожимает в ответ. — Рад видеть тебя, сынок. Он спрашивал о тебе, когда проснулся.       — Он уже не спит? Как давно он проснулся? С ним все в порядке? — тут же спрашивает его Луи, не в силах контролировать поток вопросов, которые вылетают из его рта.       — По порядку, пожалуйста. Я отведу тебя к нему. Давай будем идти и говорить. — Доктор Джонс начинает путь по коридору, и Луи воспринимает это как разрешение следовать за ним. Он идет на несколько шагов позади врача, чтобы не показать свое доминирование над ситуацией. Он не контролирует её так, как хотелось бы.       — У Гарри нет никаких серьезных травм. Нет признаков гематомы или опухоли. Хотя я хотел бы понаблюдать за ним пару дней, потому что сотрясение мозга повлекло за собой еще один приступ в машине скорой помощи. Не то чтобы ему просто не повезло, но так случилось. Я назначил ему лекарство. Ранее он страдал от сильной головной боли, и моя работа как врача заключается в том, чтобы сделать пребывание пациента здесь максимально комфортным, — объясняет он, поворачивая налево. — Я был очень обеспокоен тем, почему он сразу не пришел в сознание. Ситуация по-прежнему остается напряженной, но я все держу под контролем. Он проснулся примерно в два часа дня, почти шесть часов назад, и сразу же спросил о тебе, как только вновь обрел способность говорить.       Луи внимательно слушает то, что объясняет ему доктор, наконец давая чувство эмоциям. Гарри проснулся и с ним все хорошо. Доктор Джонс вдруг неожиданно останавливается.       — Мы на месте. У тебя есть какие-либо другие вопросы, на которые я могу ответить, прежде чем позволю тебе увидеть его?       Луи в ответ качает головой, и доктор делает шаг вперед, открывая дверь перед ним. Луи застывает в дверях, с трудом сглатывая вязкую слюну. Гарри спит, он выглядит настолько маленьким, лежа на больничной койке. На его руках выступают вены. Это не выглядит слишком грубым в данном контексте. Его голова обернута бинтами, то же самое с нижней частью подбородка. Россыпь бурых синяков и царапин выглядывает из-под больничного халата, некоторые из них не в таком уж и плачевном состоянии, но гематома на ключице говорит об обратном.       — Ох, малыш, — с облегчением и страхом шепчет Луи, чувствуя, как глаза начинают предательски слезиться.       — Я дам тебе некоторое время побыть наедине с ним, — тихо говорит доктор Джонс, закрывая дверь после себя.       Луи подходит к кровати Гарри и садится на стул, который находится неподалеку. Осторожно взяв руку Гарри в свою, он нежно переплетает их пальцы вместе.       — Что мне с тобой делать? — тихо плача, шепчет он. Все, что он знал, это то, что с Гарри всё в порядке, но этого было недостаточно.       Постоянный страх, что Гарри больно, просто убивает его. Одной рукой он держит Гарри, а другой прикрывает лицо в беззвучном рыдании. Он не может держать это все в себе. Он любит Гарри больше, чем свою жизнь, но эпилепсия становится основной частью их взаимоотношений, постепенно разрушая их.       Призрачный комок прочно застревает в задней части горла, лишая возможности его проглотить.       — Боже, Гарри. Что мы будем делать? Мы не можем больше это терпеть.       Это последний раз, когда Гарри был госпитализирован. Несчастный случай, можно назвать его так, произошел в декабре две тысячи двенадцатого года, это был одни из самых страшных телефонных звонков, которые Луи когда-либо получал. Он никогда не должен был позволять Гарри отправиться в Юту.       Гарри был в больнице и прежде. И почти всегда главной причиной госпитализации была эпилепсия. Он лежал так в общей сложности четыре раза, включая несчастный случай. Чуть ли не раз в год все его заболевания в той или иной форме приводили к тому, что приходилось вызывать врачей.       Луи был тем, кто вызвал скорую помощь три раза. Он пережил четыре минуты эпилепсии у Гарри и то, как из его головы фонтаном сочилась кровь. При нем несколько раз оттенок кожи Гарри становился синим. Он знает, что Гарри склонен к посинению губ и ногтей, когда у него случается припадок, потому что он задерживает дыхание и не получает должного потребления кислорода, но кожа не должна быть синей.       — Девять-один-один, что у вас случилось?       — Мой парень начинает синеть, его приступ закончился несколько минут назад. Я не знаю, что делать. Раньше этого не случалось.       — Машина скорой помощи находится на пути к вашему дому. Есть ли какие-либо препятствия в его дыхательном пути?       Теперь двое из них были в больнице по совершенно другой причине. Гарри собирался перенести операцию на мозге.       Чем дольше Луи зацикливается на этом факте, тем жестче реальность сжимает хватку. Он сидит в пластиковом кресле возле кровати, где отдыхает Гарри. Он одет в зеленый больничный халат и белые, махровые носки. Пульс учащенным ритмом мелькает на мониторе, его дыхание становится нерегулярным, поскольку он отчаянно сжимает руку Луи, ища в нем успокоения.       Гарри плачет.       — Лу, я, Луи, я не могу этого сделать. Я не хочу этого делать. Пожалуйста, пожалуйста, не заставляй меня делать это. Я хочу домой.       Он такой все утро, немного более тихий, чем обычно, но с другой стороны, Луи понимает его. Они не говорят друг другу никаких слов ни накануне вечером, ни в ранние часы утра, потому что они не сделают день менее напряженным или болезненным, только комфортное молчание балансирует посреди всего этого, вынуждая их держаться друг за друга, словно это их последний раз.       Луи даже не предполагает, что у Гарри случится приступ паники за несколько минут до операции. Он спокоен, вплоть до тех пор, пока в палату не входит медсестра с набором для бритья и машинкой для стрижки.       — Гарри, — вздыхает Луи, пристально смотря на парня. Он наклоняется вперед и, сжимая руку Гарри, большим пальцем вытирает влагу у него под глазами. — Это просто волосы. Они снова отрастут, милый. Ты по-прежнему будешь выглядеть великолепно даже с меньшим количеством волос.       Гарри качает головой, громко всхлипывая в ответ. Медсестра, которая пришла ранее, молча стоит в стороне, наблюдая за взаимодействиями парней.       — Это не то. Меня они не волнуют. Я боюсь, Лу. Мне так страшно.       — Чего ты боишься, милый?       — Что, если я умру? Вдруг я стану другим?       — Другим?       — Плохим. Глупым. Дурачком. Я не знаю, что произойдет.       Луи тоже думал об этих последствиях, но он в страхе бросил эту затею несколько недель назад, понимая, что это его пугает. Он не должен бояться операции: нет необходимости, нет на то причин. Гарри прав, врачи знают, что делают, поэтому он не совсем понимает, что неожиданно нашло на Гарри, учитывая то, как положительно он относится к операции.       — Хаз? Гарри, посмотри на меня, — шепчет он, кладя свою маленькую руку на челюсть Гарри. — Нет причин бояться. Всё будет хорошо. Операция закончится прежде, чем ты успеешь сказать слова «мама». Я буду рядом, когда ты проснешься.       Внезапно он вспоминает одну из причин, почему Гарри так боится. Он будет в сознании во время второй части процедуры, когда начнут удалять мозговые рубцы, чтобы те не попали в остальные полушария.       — Обещаю, что все происходящее в операционной комнате пройдет хорошо. Это не первый раз, когда они будут делать такую операцию. Верь в это.       Гарри кивает в ответ, тяжело сглатывая.       — Я знаю, знаю, но мне страшно, Лу. Что, если анестезия не сработает, и я все это почувствую?       — Ты не будешь чувствовать этого, любимый. Лекарство, которое введут тебе, позволит ничего не чувствовать. Все будет хорошо, я обещаю, — добавляет Луи, поглаживая большим пальцем скулы Гарри.       Медсестра, которая была давно забыта, неожиданно дает о себе знать.       — Если хотите, мистер Стайлс, могу дать вам успокоительное. Оно уберет ваши тревоги и страхи.       Гарри тревожно смотрит на медсестру и качает головой.       — Нет. Все нормально. Я в порядке.       Луи впивается взглядом в Гарри, а затем оглядывается на медсестру.       — Дайте его ему, — отвечает он за Гарри.       Честно говоря, Луи не хочет, чтобы Гарри всхлипывал, когда она будет сбривать часть его волос. Он не знает, сможет ли видеть Гарри в таком состоянии еще раз.       Медсестра исчезает на несколько минут, возвращаясь со шприцом лекарства. Она подходит к Гарри и мягко вводит иглу в его кожу, впрыскивая прозрачную жидкость в вену.       Через несколько секунд лекарство начинает вступать в силу. Луи замечает, как напряжение постепенно растекается по рукам Гарри, а затем замечает, как жесткая линии его губ медленно превращается в однобокую ухмылку.       — Все хорошо?       Гарри кивает в ответ.       — Я в порядке.       — Лекарство не сделает его глупым. Это то, что мы обычно используем для пациентов, которые чего-то боятся или напуганы последствием своей операции. Это для их собственной выгоды: оно дает более позитивный опыт, — терпеливо объясняет медсестра. — Гарри, я собираюсь побрить область твоей головы, где хирурги будут работать сегодня вечером. Все нормально?       — Да, — спокойно отвечает ей Гарри, усиливая хватку на руке Луи. Странно видеть, как быстро Гарри поменялся из безумно расстроенного до нейтрального.       — Нужна моя помощь?       Гарри быстро поворачивает голову и встречается глазами с Луи. Его брови хмуро принимают форму 'V', поскольку он пытается выяснить, в чем именно Луи хочет помочь.       — Хочешь побрить ему голову? — спрашивает медсестра, замолкая на несколько секунд и обдумывая дальнейшие действия. — Не вижу причин, почему это может быть проблемой.       Луи берет руку Гарри в свою.       — Я превращу тебя в рок-звезду, любимый. Я буду следующим знаменитым парикмахером. Ты будешь выглядеть чудесно, когда я закончу, дорогой.       Гарри смеется и кивает в ответ. Его щеки покрываются легким румянцем.       Медсестра, которую, как выясняется, зовут Шарлотта, кладет бритву и машинку на кровать, параллельно расположенную к Гарри. Гарри же, в свою очередь, садится в одинокое кресло, стоящее у окна в небольшой комнате. Он делает то, что ему говорят. Его руки крепко сжимают подлокотники кресла, в ожидании преображения.       Вскоре Шарлотта становится позади Луи, направляя его, показывая, какая область волос Гарри должна быть сбрита.       Луи нажимает на кнопку, и бритва начинает гудеть. Он мягко обхватывает подбородок Гарри и проводит лезвием по волосам. Первая большая прядь волос падает на линолеум, и Луи колеблется, смотря сначала на то, что он сделал, а потом на массу длинных волос, что упала на пол. Его губы округляются от шока, а потом вновь смыкаются в тонкую линию.       Он чувствует, как глаза начинают предательски блестеть. Он избавляется от гордости и радости Гарри. Он не ожидал, что волосы будут срезаться так легко. Большинство их всё же останется на месте, потому что волосы Гарри довольно густы, но длина непокорной гривы всё же уменьшается.       Гарри пристально наблюдает за Луи, наконец решаясь предложить утешение.       — Все хорошо, Лу, — шепчет он, хотя на самом деле не уверен и сам. — Это того стоит, не так ли?       Луи кивает, продолжая дальше брить сторону головы Гарри, позволяя глухому шуму бритвы доминировать над комнатой. Он думает, что в конечном итоге ему придется все сбрить, потому что нет смысла иметь длинные волосы на одной лишь стороне головы. Он не мог представить себе Гарри с другой стрижкой. Он никогда не видел Гарри с волосами короче, чем до середины уха. Он не хочет думать об этом.       Наконец Луи выключает бритву и со страхом смотрит вниз, на то, что он натворил. Его кончики пальцев порхают по гладкой области, которую он обрил на голове Гарри.       — Мне нравится, — тихо шепчет он. — Я думаю, эта стрижка подчеркивает твои глаза.       На самом деле она не подчеркивает его глаза. Она притупляет их цвет, если уж на то пошло. Темные волосы всегда подчеркивали глаза, делали их ярче, чем они есть на самом деле. Иногда его глаза, казалось, принимали оттенок морского стекла или весеннего мха.       — Ты милый, — шепчет Гарри в ответ, неуверенно дотрагиваясь рукой до сбритого участка волос. Пальцы несколько раз задевают руку Луи, поскольку они оба начинают гладить короткие пряди. — Ты все еще считаешь меня красивым?       — Всегда, любимый. Сбритые волосы не изменят то, что я чувствую по отношению к тебе, — нежно отвечает Луи, прижимаясь губами к верхней части головы Гарри.       Шарлотта прочищает горло.       — Я не хочу вас прерывать, но мистеру Стайлсу надо спуститься вниз, чтобы закончить приготовления к операции. Мистер Томлинсон, не могли бы вы вернуться в зал ожидания? В приемной медсестра периодически будет сообщать вам о ходе операции.       Гарри кивает и медленно встает с кресла. Луи делает шаг ближе и нежно обхватывает лицо парня руками, осторожно целуя его. Соприкосновение их губ и импульс страсти заполняют обе пустоты в полостях их желудков. Рука Луи плавно гладит Гарри по волосам, прижимая любимое тело ближе.       — Я так сильно люблю тебя. Буду тебя ждать. Как только ты проснешься, я буду рядом, — шепчет Луи Гарри на ухо.       — Я тоже люблю тебя, Луи. Ты лучшее, что случалось со мной. Спасибо, — всхлипывая, добавляет Гарри, прижимаясь лбом к Луи, чувствуя, как непостижима глубина момента между ними.       Шарлотта ещё раз прочищает горло, тем самым заставляя парней отстраниться друг от друга.       — Я буду здесь, когда ты проснешься, — шепчет Луи, беря Гарри за руку, прижимая его костяшки к губам. — Знаешь, где я еще буду?       — Н-нет.       Луи поднимает их переплетенные руки и прижимает замочек к левой стороне груди Гарри, точнее, к тому месту, где бьется его сердце.       — Прямо здесь, в твоем сердце, малыш, как и ты всегда в моем.       Томлинсон отпускает руку и нерешительно делает шаг назад от Гарри. Он не хочет оставлять его, но это то, что нужно сделать.       Луи еще раз встречается глазами с Гарри и улыбается. Вскоре он идет по длинному коридору точно тем же путем, каким пришел почти час назад. Мысли от волнения в голове становятся похожими на кашу, поскольку он сильно беспокоится о Гарри. Он понятия не имеет, как долго будет проходить процедура.       Как только он толкает дверь в комнату ожидания, его взгляд встречается с тем, кого он больше всего рад видеть.       — Лиам? Что ты здесь делаешь? — спрашивает Луи, подходя ближе к брюнету, садясь рядом с ним.       — Я подумал, что тебе нужен здесь кто-то для поддержки, — отвечает Лиам, и маленькая улыбка появляется на его припухших губах, когда он всматривается в Луи. Не нужно быть гением, чтобы понять, что он тоже участвовал в этом балагане прошлой ночью. Ни один из них не успел нормально одеться, под раздачу попали спортивные штаны и простые футболки. Лиам, так или иначе, выглядит грязнее, чем Луи. — Ты здесь один? Энн не приедет?       — Она будет через час. Я сказал ей, что нет смысла приезжать раньше, но она настояла на своем, неважно, что бы я ей ни говорил.       Луи отвечает простым взмахом руки. — Ты не должен был приезжать, Лиам.       — Я знаю. Но я хотел. Немного поддержки никогда никого не убивало. В любом случае, как продвигаются дела?       — Они забрали его на операцию несколько минут назад. Он был… Он очень расстроен. Медсестра дала ему седативное средство, чтобы успокоить. Они позволили мне, эм, побрить ему голову, — почти беззвучно добавляет Луи, смотря вниз на свои руки.       — Да? И как Гарри к этому отнёсся?       — Очевидно, что он не был доволен этим. Это грубо - трогать то, что он любит больше всего, понимаешь? Он всегда очень гордился своими волосами, и тут ему сообщают, что надо сбрить их часть для операции… Я не знаю, мне кажется, это грубо.       Лиам наклоняется и в утешении сжимает колено Луи.       — Они снова отрастут.       — Я знаю.       — Как ты себя чувствуешь?       Луи в смятении качает головой.       — Я не понимаю, о чем ты.       — С учетом, что голову Гарри вскроют сегодня днем, ты знаешь, что я имею в виду, — вздыхает Лиам, убирая руку с колена. — Ты не рассказал мне, как прошла твоя конференция с «Модест!».       — Ты действительно хочешь знать?       Лиам кивает в ответ.       — Хорошо…       Луи входит в большой конференц-зал, его рука в защитном жесте лежит на пояснице Гарри, потому что они вдвоем входят в комнату, полную бизнесменов в костюмах. Все официально одеты, за исключением них, наряженных просто в рваные джинсы и рубашки на пуговицах.       — Доброе утро, джентльмены, — приветствует всех один из мужчин во главе стола, мистер Ричард Гриффитс. Сидевшим около него был мистер Гарри Маги, оба мужчины являлись главами «Модест! Менеджмент».       — Присаживайтесь. У нас нет времени на пустую болтовню. Вы опоздали.       — На самом деле, мы пришли на пять минут раньше, — поправляет его Луи. Сейчас 9:56, они должны были быть на месте ровно в десять, но с Гарри, жаловавшимся на головную боль все утро, как только проснулся, и с наличием несвоевременных порывов они оказались на месте намного раньше. Это не была такая уж важная встреча, но Гарри нравилось быть на месте как минимум на пятнадцать минут раньше оговоренного времени.       Всем известно, что у Гарри есть эпилептические порывы. Он ударился головой о дверцу шкафа и несколько раз заехал себе по голове предметом, который держал в руках, потому что его нервная деятельность не в порядке. Нервы в мозгу контролируют сообщения, отправленные через тело, таким образом они говорят мышцам выполнять определенные задачи, и иногда Гарри переживает приступы, где нервная деятельность нарушается во время какого-нибудь действия, задавая ему задачи, которые в нормальном состоянии он не стал бы выполнять, такие как ударить кулаком по стене или укусить Луи за нижнюю губу посреди поцелуя.       — Мы не нуждаемся в ваших дополнениях, мистер Томлинсон. Садитесь, — строго говорит ему мистер Маги, указывая на место, расположенное в противоположной стороне круглого стола.       Гарри осторожно смотрит на Луи и отстраняется от его прикосновения, подчиняясь приказу менеджмента. Луи идет через зал и садится рядом с Гарри.       — Кто-нибудь из вас объяснит, почему сегодня было созвано собрание? Если это имеет отношение к каминг-ауту, то встреча закончена, — тяжело вздыхая, говорит мистер Гриффитс.       Луи смотрит на Гарри. Они не обсуждали, будет ли Луи тем, кто сообщит об операции, или эта участь выпадет Гарри. Судя по выражению, перекосившего лица Гарри, Луи понял, что именно он должен быть тем, кто кинет бомбу. Не то чтобы он возражал. Гарри хочет казаться вежливым, даже если это означает, что со стороны он будет выглядеть как половая тряпка.       — Гарри и я не будем участвовать в следующем этапе тура. Гарри уходит на больничный, соответственно, я буду заботиться о нем.       — В смысле? — громко смеясь, спрашивает мистер Маги. — Почему я должен отпускать его в необъяснимый медицинский отпуск?       — У него эпилепсия. Он совсем не в порядке, если вы заметили. Ему необходимо провести операцию на мозге, чтобы отрегулировать проблему, которая развилась в его сознании из-за ваших намерений, заработать на нем больше бабла.       — У вас есть доказательства?       — У меня есть номер его врача на случай, если вы захотите поговорить с ней. Мне сказали, что это нельзя отложить на потом, поскольку его эпилепсия прогрессирует. Вы понимаете, что все это время ваша прибыльная игрушка могла умереть? Еще один приступ, и его не станет. Эта процедура очень важна для него.       Гарри смотрит на Луи, который продолжает говорить обидные слова. Он садится обратно в кресло и скрещивает руки на груди от дискомфорта.       — Скажем, мы позволим мистеру Стайлсу перенести операцию…       — Не имеет значения, разрешите ли вы ему провести её или нет. Она состоится в любом случае.       Мистер Гриффитс зло усмехается.       — Хорошо, мистер Томлинсон. Мистер Стайлс, может быть, подвергнется операции, в которой он якобы так нуждается. Значит, все это время он будет неспособен выступать?       — Сэр, — Гарри откашливается. — Это операция на головном мозге. Часть его мне придется удалить.       — Кто дал вам такое разрешение? — изумленно спрашивает мистер Маги.       — Доктор. Возможно, я должен связаться с ней по телефону, поскольку вы решили не принимать во внимание здоровье вашего клиента.       — В этом нет необходимости. Прекрасно. Мистер Стайлс получит свою операцию. Мне не нужен судебный процесс. Почему вы просите разрешение на отгул, мистер Томлинсон?       — Ох. Я не прошу. Я ставлю вас перед фактом, что не буду продолжать тур.       Гарри наклоняется и кладет руку на бедро Луи, пытаясь тем самым успокоить его, чувствуя, как стойкая неприязнь волной исходит от Луи. Мягко сжав бедро, он переводит взгляд на Маги.       — И почему это?       — Серьезно? Вы вообще, блять, понимаете, что такое операция на мозге? Гарри не будет в состоянии позаботиться о себе.       — Насколько мне известно, он неплохо справлялся самостоятельно раньше.       — Раньше ему не вырезали часть мозга! — кричит Луи, хлопая ладонями по столешнице в негодовании. — Я не оставлю его, он не будет в одиночку заботиться о себе, и я отказываюсь вмешивать сюда его семью. Я его жених. Ему будет нужна помощь. Я буду предоставлять ему помощь, в которой он нуждается, одобрите вы это или нет.       — Мы это не одобряем.       — Тогда мы закончили, — резко отвечает Луи, вставая, поворачиваясь к Гарри. — Давай, Хаз. Пошли отсюда.       Гарри медленно поднимается на ноги и смотрит на людей, сидящих в конференц-зале, с тревогой.       — Куда ты собрался? Эта встреча еще далека от завершения.       — Мой адвокат свяжется с вами завтра. Хорошего дня, господа.       Лиам смотрит на Луи в изумлении.       — Что за куча идиотов? Это просто смешно.       — И не говори, — в подтверждение кивает головой Луи. — Я до сих пор не могу поверить, что некоторые люди на самом деле настолько глупы и эгоистичны.       — Что произошло после этого?       — Мой адвокат связался с ними, угрожал предать дело огласке, так что мне позволено следующую часть тура отложить до получения дальнейших указаний.       — Я думаю, ты поступил правильно.       — Спасибо. Некоторые люди думают, что я чересчур нервничаю, но это не так. Эпилепсия — очень серьезная болезнь, как ты знаешь.       — Это правда.       — С этим тяжело жить, и люди, кажется, не понимают, с чем они имеют дело, не сталкиваясь этим в повседневной жизни.       — Я всегда буду помнить свой первый раз, когда я увидел его таким. Первый раз, когда у него случился приступ буквально перед нами, и мне было так страшно, Лу, но я думаю, что это в какой-то степени сблизило нас ещё больше, — добавляет Лиам.       Лиам, Зейн и Найл синхронно поворачивают головы на шум разбивающегося стекла.       — Эйч, ты в порядке? — спрашивает Лиам, вставая со своего места, подходя к краю ряда, на котором Гарри до этого сидел в одиночестве.       Луи жаловался на ощущение тошноты, скорее всего, из-за того, что они летят в самолете уже более трех часов, поэтому пошел в туалет, пытаясь избежать попадания всего выпитого и съеденного ранее на пол самолета.       Лиам резко останавливается, замечая на полу массу битого стекла в передней части ряда сидений. — Что случилось?       — Ничего. Я… я просто неуклюжий, — тихо отвечает Гарри, нервно проводя рукой по волосам.       — Хорошо. Я позову одного из бортпроводников, чтобы он убрался здесь. Ты не поранился?       Гарри медленно качает головой, постепенно понимая суть вопроса: — Мм… нет, нет, я не думаю.       В проходе появляется худая девушка с тёмными волосами — стюардесса, явившаяся на шум.       — Сэр, пожалуйста, вернитесь на свое место, — вежливо просит она.       — Конечно, конечно, но не могли бы вы помочь моему другу? Он случайно уронил свой стакан на пол.       Стюардесса наклоняется и тщательно осматривает пол, где лежит стекло.       — Минуту, пожалуйста, — просит она, кивая, прежде чем уйти.       Лиам пристально смотрит на Гарри.       — Ты в порядке?       — Да, я… — его ногу выбрасывает вперёд, и она ударяется в спинку сидения Зейна.       — Чёрт! — тут же кричит Малик, отрывая взгляда от своего телефона. — Братан, зачем ты это сделал?       Теперь и Найл обращает внимание на сложившуюся между парнями ситуацию. Он полностью разворачивается на своём месте, становясь коленями на сидение и грудью прижимается к его спинке.       — Я… это не я, — ноги Гарри снова сковывает судорога, отчего они ударяют спинку сиденья еще сильнее. На этот раз тихий вскрик срывается с его губ.       — Гарри, — говорит Зейн, на этот раз более мягко и обеспокоенно. — Гарри, что не так?       — Я не могу… я не могу контролировать это.       Внезапно его руки вцепляются в подлокотники с такой силой, что костяшки пальцев белеют от давления. Приступ постепенно начинает набирать обороты.       Всё его тело напрягается со странными временными интервалами, прежде чем медленно расслабляется только для того, чтобы напрячься снова. Гарри задерживает дыхание с каждой судорогой, не выдыхая, пока тело не расслабится вновь.       Очередной всхлип покидает его рот, и слёзы собираются в уголках светло-зелёных глаз, скатываясь по искажённому страдальческим выражением лицу.       — Эйч, — настойчиво зовёт его Лиам, подходя ближе. Тревога, которую он испытывает за младшего парня, четко выражается на его твердых чертах лица. Положив ладонь на руку Гарри, он начинает нежно потирать большим пальцем натянутую кожу.       — Гарри. Что происходит? — спрашивает он мягко.       Тем временем стюардесса возвращается и останавливается около Лиама, держа лоток для пыли и щетку в руках.       — Сэр, мне очень нужно, чтобы вы вернулись на свое место. Я…       Зейн тут же перебивает её:        — Послушайте. Он пытается помочь нашему другу. Как только это всё разрешится, он вернётся на свое место, обещаю.       — Гарри, — тихо зовет его Найл, в голосе полно отчаяния и очевидного страха, который он чувствует, но, тем не менее, он старается держать себя в руках, демонстрируя Гарри спокойствие, в котором он так нуждается. — Это нормально. Я обещаю, это нормально. Ты можешь сказать, что не так? Тебе больно?       Мысль о том, что Гарри эпилептик, не приходит в голову ни одному из них. Они не имели с этим дела раньше, так что этот факт был, скорее, скрытым на задворках сознания, чем явным и очевидным.       Стюардесса раздраженно фыркает в ответ, но когда она случайно глазами встречается с Гарри, то сразу же понимает, что он далеко не в порядке.       — Сэр…       — Мы все уладим. Вы можете просто убрать стекло? — спокойно просит её Лиам, указывая рукой на россыпь осколков вокруг них.       Дыхание Гарри учащается, нерегулярные вдохи становятся единственным шумом, который может слышать Лиам, и за ними не следует достаточного количества выдохов.       — Гарри, мне нужно, чтобы ты дышал для меня. Сделай глубокий вдох. Не задерживай дыхание, — тихо просит его Лиам, обходя брюнетку, присевшую на колени, чтобы собрать осколки в одну большую кучу.       Лиам становится перед Гарри. Его спина прижимается к сиденьям предыдущего ряда, а ноги оказываются напротив коленей Гарри. Гарри тянется к руке Лиама, не в состоянии выдавить из себя что-то, кроме хриплых вздохов и пары гласных.       — Что тебе нужно, Гарри?       — Лу, — задыхаясь, наконец, произносит он, начиная судорожно кашлять. — Нужен Лу.       Лиам кивает, позволяя Гарри держаться за его руку, даже при том, что это причиняет боль.       Лиам медленно сжимает его руку в ответ.       — Найл, иди позови Луи из туалета, скажи ему, что он нужен нам здесь, — приказывает он. Становится трудно игнорировать группу людей поблизости, которые откровенно пялятся. Каждый из них смотрит так, словно они разыгрывают цирковой номер.       Найл быстро соскакивает с сиденья и со всех ног бежит по проходу к единственному туалету, находящемуся отдельно ото всех, что предназначены для летящих первым классом. Перед дверью находится разъярённая женщина, которая, судя по её недовольному лицу, уже довольно давно лихорадочно стучит в дверь.       — Мэм, извините, мне нужно пройти, — просит Найл, пытаясь протолкнутся мимо нее.       — Я так не думаю. Я жду уже пятнадцать минут! Выходи из туалета! Другим людям тоже нужно им воспользоваться! — гневно кричит женщина в дверь.       Найл тяжело вздыхает.       — Мне не нужно в уборную. Я просто хочу забрать своего друга оттуда.       — Тогда побыстрей, пожалуйста, — раздражённо отвечает она.       Найл встает перед ней и пытается покрутить ручку, но, к его удивлению, дверь заперта. — Луи? Ты там?       — Да, — тихо отвечает ему хриплый голос.       — Тебе плохо?       — Меня ни разу не вырвало, если ты это имеешь в виду. Чего ты хочешь?       — Что-то происходит с Гарри. Он дрожит как осиновый лист, и у него проблемы с дыханием. Он постоянно задыхается и хрипит.       Через пять секунд дверь резко распахивается, демонстрируя бледно-зеленого Луи.       — У него начался припадок?       — Гарри… ох, блять! У него же эпилепсия, — тут же отвечает Найл, хлопая себя рукой по лбу.       — Да, чертов придурок, — отвечает Луи сквозь зубы. Он отпихивает Найла в сторону, оставляя его наедине со взрослой, раздраженной женщиной. Найл, извиняясь, смотрит на нее в ответ, вздыхает и бежит следом за Луи. К тому времени, когда они возвращаются к ряду сидений, где сидит Гарри, Луи быстро меняется местами с Лиамом. Зейн становится рядом с Лиамом, встревоженно скрещивая обе руки на груди. Две стюардессы становятся так же рядом, готовые в любую секунду ринуться в бой.       — Гарри, посмотри на меня, — шепотом просит Луи, осторожно приподнимая подбородок Гарри. Голова невольно дергается в сторону, но глаза по-прежнему не вступают в контакт. — Любимый? Гарри, Хазза, давай, посмотри на меня. Все хорошо, — умоляет его Луи, наклоняясь поближе к младшему парню. — Дорогой, пожалуйста, — добавляет он слабо, срывающимся голосом, и машинально поглаживает щеку Гарри, надеясь получить внимание, которое так желает. — Гарри.       Луи не часто бывал в уязвимом состоянии. Лиам встревоженно обменивается взглядами с Найлом и Зейном. Разве можно держать такое в секрете? У Гарри никогда не случались приступы непосредственно перед ними.       — Лу, — через несколько секунд хныкает Гарри, затуманенным взглядом смотря на что-то позади Луи. Он напуган.       — Ш-ш-ш. Это нормально. У меня есть ты. У меня всегда будешь ты, не так ли? Все будет хорошо.       На несколько секунд Гарри фокусирует свой взгляд на Луи, не даря ему практически никаких эмоций, затем вздрагивает и резко падает вперед.       — Дерьмо! — кричит Луи от внезапной тяжести своего парня на руках. — Бля, ладно, — шепчет он самому себе. — Мне нужно, чтобы все ушли! Убирайтесь с моего пути! — добавляет он, пытаясь поднять Гарри, но удерживать в руках мертвый груз весом в сто шестьдесят пять фунтов оказывается непосильной ношей даже для него. — Лиам! Лиам, мне нужно, чтобы ты помог мне перенести его. Быстро, помоги мне отнести его к проходу.       Лиам смотрит на происходящее перед ним, широко раскрыв глаза. Он не колеблется, когда буквально через несколько секунд бросается вперед и аккуратно берёт Гарри под руки, Луи же, в свою очередь, хватает его за ноги, и вдвоём им удаётся сдвинуть тело и положить его в середину прохода. Как только голова касается ковра, Луи с глухим стуком опускается на колени рядом с Гарри.       — Мне нужна толстовка, — щелкает он пальцами, не отводя взгляда от Гарри. Это не входило в его планы, однозначно. Подавшись вперед, он поворачивает бессознательное тело Гарри на бок, а затем перекладывает его ноги в более выгодное положение.       Найл машинально снимает свою толстовку и швыряет её Луи, после чего Томлинсон перебрасывает толстовку через бедра Гарри.       — Если каждый из вас сделает два шага назад, это будет чертовски здорово. Здесь не на что смотреть, — почти рыча, добавляет Луи.       Именно в этот момент Гарри начинает яростно метаться, судороги волнами проносятся по его телу, вынуждая его конечности резко дергаться и искривляться. Его тело непроизвольно выгибается каждый раз, когда напряжение сковывает мышцы. Постепенно начинают синеть губы, но Гарри изо всех сил старается дышать через спазм, сдавливающий горло. Бордовая дорожка крови просачивается из его губ, указывая на то, что Гарри прикусил язык или щеку.       — Это нормально, — шепчет Луи, машинально расстёгивая замочек на цепочке Гарри. — С тобой все будет хорошо. Перестань трястись, любимый. Возвращайся ко мне. Ты делаешь все правильно, — добавляет Луи, нежно потирая ладошкой в центре груди Гарри.       Лиам не был верующим до тех пор, пока не увидел Гарри, бьющегося в конвульсиях на полу.       — Иисус Христос, — еле слышно бормочет он.       — Это… боже, я никогда не думал, что когда-нибудь увижу приступ эпилепсии настолько близко, — бубнит себе под нос Зейн. Он переводит взгляд на Найла, у которого рот открыт от шока, и оборачивает руку вокруг его плеч, подтягивая задеревенелое тело ближе к себе. — Это нормально. Через несколько минут он будет в порядке.       — Гарри, — тихо шепчет Луи, тут же вздрагивая от его тихого поскуливания. — Шшш. Это нормально. Ты в порядке, дорогой. Я люблю тебя, — продолжает он, машинально убирая пальцами кровавый подтек на челюсти Гарри. — Я горжусь тобой. Ты молодец. Мишка Бу с тобой. Еще несколько секунд, и все будет кончено, — обещает он.       Взглянув на Лиама, Луи спрашивает: — Кто-нибудь может найти для меня мокрую тряпку?       — Я принесу, — тут же отвечает Зейн, направляясь к опешившей стюардессе.       Сердцебиение Луи ускоряется вдвое, кончики пальцев покалывает, когда он продолжает удерживать Гарри на месте. Он забыл засечь время, но знает в глубине души, что не прошло еще и нескольких минут.       Почти тридцать секунд спустя Гарри наконец постепенно успокаивается. Его тело медленно переходит от увядающих судорог к дрожи. Луи подается вперед, осторожно обхватывает руками голову Гарри и наклоняет её вперед, позволяя шлейфу слюны вытечь из его рта.       Он использует тыльную сторону ладони, чтобы вытереть губы Гарри, а затем просто вытирает рукой пот со лба, совершенно не заботясь о том, что испачкается. Запах свежей мочи ударяет в нос прежде, чем он замечает пятно, расползающееся по толстовке Найла.       — Он в порядке, сэр? — наконец удаётся заговорить стюардессе.       — Нет. Он не в порядке. У него только что произошел жёсткий приступ. Нет необходимости в медицинской помощи или посадке самолета. Мой жених страдает от эпилепсии. Просто оставьте нас в покое, — еле сдерживая гнев, отвечает ей Луи.       Его внимание тут же переключается обратно к Гарри.       — Гарри? — Луи нежно похлопывает по щеке парня, но, увы, не получает ответа.       — Вот, — тихо произносит Зейн, появляясь позади Луи. Он протягивает парню мокрую тряпку, которую Луи немедленно кладет на лоб Гарри. — Он в порядке?       — Да, он в порядке, — еле слышно отвечает Луи. — Он придет в себя через несколько минут.       — Это было действительно страшно, — наконец, подает голос Найл.       — Ты уверен, что он в порядке? — спрашивает ещё раз Лиам.       — Он в порядке. Ему потребуется некоторое время, чтобы прийти в себя, но он в полном порядке.       — Ты правда веришь в это?       — Да, — кивает Лиам. — Какой бы ужасной болезнью ни была эпилепсия, я думаю, что если бы у Гарри её не было, то мы все не стали бы так близки. Я думаю, что она объединила нас как братьев, а не просто друзей.       — Эпилепсия — одно из самых страшных заболеваний для меня. Это ужасно. Я никогда не смогу понять того, как Гарри справляется с этим на протяжении семнадцати лет. Ребёнок не должен иметь дело с чем-то подобным.       Луи держит все эти истории, которые рассказывали ему Энн и Гарри, в глубине своего сознания. Всякий раз, когда он расстраивается из-за Гарри, он думает о том, насколько хуже все могло быть. Всё могло быть гораздо хуже. Он благодарен за то, что может быть с Гарри, он благодарен Гарри за терпение, которое тот безоговорочно проявляет по отношению к нему. У его парня золотое сердце. Его любовь, ранимая душа, не заслуживает расстройства, которым он был проклят.       — Гарри никогда не рассказывает о своем детстве. Я не много знаю об этом, — признается Лиам.       — Ты не захочешь это слышать, — шепчет в ответ Луи, ловя взгляд Лиама на доли секунды, прежде чем опустить глаза вниз на колени. — Его родители развелись из-за него. Они постоянно спорили о специалистах и лекарствах, пока это не стало последней каплей. Он был на домашнем обучении до средней школы, так как Энн была слишком напугана, чтобы доверять кому-нибудь здоровье своего сына.       — Разве он не был на домашнем обучении и после средней школы?       Луи в подтверждение кивает головой.       — У него был сильный припадок в десять лет. Гарри никогда не рассказывает мне про этот период; я предполагаю, что это очень болезненно для него. Энн отправила его в школу, когда ему исполнилось двенадцать.       Лиам задумчиво кивает. — Я даже не могу себе представить, каково ему было тогда.       — Я тоже, — Луи замолкает, его глаза начинают блуждать по комнате ожидания. Справа сидит группа из улыбающейся семьи, в то время как в другой стороне находится несколько заплаканных, паникующих родственников. Что-то на периферии зрения привлекает его внимание, и он поворачивает голову, чтобы получше разглядеть это. К его удивлению, этим оказывается букет цветов, лежащий на стуле рядом с Лиамом. Это белые гвоздики, окрашенные в оттенки фиолетового, розового и красного. — Это так приятно. Ты принес цветы для Гарри?       — Да, — улыбаясь, отвечает Лиам. — Софи выбрала их. Красивые, не так ли?       — Безусловно. Гарри будет наслаждаться ими. Почему Софи не приехала вместе с тобой?       — Она не хотела, чтобы ты чувствовал себя стеснённым. Она знает, какими и я, и ты становимся злобными, когда чувствуем давящую на нас тесноту. — Лиам делает паузу. — Я почти забыл, она просила передать тебе, что посылает тебе всю любовь и поддержку в мире.       — Конкретно мне?       — Конкретно тебе, — улыбаясь, соглашается Лиам.       — Это довольно мило. Обязательно скажи ей, что я ценю это. Она слишком хороша для тебя.       Лиам тихо смеется.       — Что есть, то есть. Сущий ангел.       — Как только Гарри станет лучше, нам вчетвером можно будет куда-нибудь сходить.       — Безусловно.       Парни синхронно замолкают. Через пять минут Луи тяжело вздыхает и наконец произносит:        — Эй, Лиам.       — Да?       — Спасибо тебе за заботу и за то, что приехал. Я действительно нуждался в ком-то, — признается он. Луи никогда не был тем, кто открыто показывает свою уязвимость, но когда он делает это, слова несут в себе незаменимую глубину.       — Я знаю. Но ты не должен благодарить меня за это, Лу. Это то, что сделает каждый друг.       Часы проходят в ожидании. В один момент Луи даже засыпает на плече Лиама, но большую часть времени они беседуют, спорят, играют в игры на своих телефонах и депрессируют.       Энн прибывает сорок пять минут спустя, с нервно подергивающимся глазом и нечёсаными волосами. Луи требуется около десяти минут, чтобы успокоить её, заверяя, что Гарри в хороших руках. Безусловно, в первую очередь он убеждает себя в этом. Энн в ответ начинает набирать текст на телефоне, скорее всего, отправляя сообщения членам семьи и друзьям, чтобы держать их в курсе событий.       Им объявляют новости каждые полчаса, как правило, это одно и тоже «операция проходит удачно». Несколько раз медсестра заменяет слово «удачно» на «хорошо», отчего Луи сразу же впадает в мини-истерику.       Найл и Зейн отправляют несколько сообщений, спрашивая о состоянии Гарри, на что Луи отвечает им, что они могут навестить парня в ближайшие пару дней.       Сообщения от своей собственной семьи и друзей были довольно предсказуемы, с советами сохранять силу и уверениями, что они поддержат его несмотря ни на что. «Что странно, — думает Луи, — я не тот, кому предстоит операция на мозге». Вместо того, чтобы исправлять их, он просто благодарит за добрые слова.       Теми, кто пока никак не отреагировал, оставались их фанаты. Твиттер был мертв по большей части, хотя основное подозрение было очевидно. Новость была сообщена им неделю назад. Новость о том, что One Direction не продолжат тур. Не нужно говорить о том, какая взрывная волна произошла в интернете.       Так что, может быть, эта бомба стала тем, что убедило Луи напечатать сообщение в данный момент, или, может, тот факт, что он устал от того, какими напряжёнными и неловкими кажутся их отношения с Гарри для фанатов, или, возможно, он просто хочет дать людям финальный толчок на их пути к выявлению истины о Ларри Стайлинсон. Он не уверен.       — Лиам, что ты думаешь об этом твите? — Луи передаёт свой айфон Лиаму.       Выражение лица Пейна заметно меняется, когда он читает то, что Луи собирается отправить.       Лиам еще несколько секунд разглядывает экран телефона, затем возвращает серебристый аппарат владельцу:        — Что ты собираешься ответить, когда фанаты начнут тебя спрашивать?       — Я скажу им правду.       — Я не знаю, насколько адекватно отреагирует на это менеджмент.       Луи в ответ лишь пожимает плечами.       — Меня это не волнует. Мне нечего терять.       — Тогда сделай это.       Луи немного удивлен одобрением Лиама, но, тем не менее, он нажимает кнопку «отправить».       Louis Tomlinson: ожидание убивает меня! Всё, чего я хочу, — чтобы у моего мальчика поскорее закончилась операция!¹       — Могу я поинтересоваться, что ты только что отправил? — спрашивает Энн.       — В основном, то, что я хочу, чтобы у моего мальчика поскорее закончилась операция. Ожидание убивает меня, — повторяет ей твит Луи.       Энн тепло улыбается в ответ. Больше она не говорит ни слова, немедленно возвращаясь к своему телефону, продолжая дальше набирать длинные сообщения.       Ответные сообщения начинают приходить тысячами, всех интересует только один вопрос: @Louis_Tomlinson о ком ты говоришь?       Луи выбирает одну конкретную девушку, чтобы ответить.       Louis Tomlinson: @larryslove я говорю о @Harry_Styles. Ему предстоит операция на головном мозге! Пошлите ему милые сообщения!²       Следующие сообщения, которые он получает, просто дикие. В большинстве из них спрашивается, почему у него операция на мозге или всё ли с Гарри в порядке, а некоторые из них умоляют о каминг-ауте Ларри.       — Я собираюсь раскрыть наши с Гарри отношения. Пришло время, — выпаливает Луи, судя по всему, случайно.       Энн и Лиам одновременно поднимают взгляды на него, но не спешат отвечать.       — Тогда я, пожалуй буду избегать твиттера несколько недель, пока всё не уляжется.       Так что он наугад выбирает очередную девушку из списка.       KATIE || LOUIS PLS: честно говоря, я понимаю, что в своем сообщении @Louis_Tomlinson пытается нам сказать. Надеюсь, Эйч в порядке³.       Louis Tomlinson: @aye1D @Harry_Styles это мой милый жених! С ним все будет в порядке через некоторое время! Не волнуйся!⁴       Луи быстро выключает свой телефон, чтобы избежать сообщений, которые тут же начинают приходить в неограниченном количестве.       — Дерьмо! Не могу поверить, что я просто написал это.       Лиам улыбается в ответ.       — Давайте просто будем надеяться, что все отреагируют хорошо, ладно?       — Я не волнуюсь по поводу этого. Обещай мне одну вещь — не давай Гарри телефон в ближайшее время. Он должен восстановиться, и я не хочу, чтобы он волновался на этот счет.       — Конечно. Я ни слова не скажу ему об этом.       Проходит почти полчаса, прежде чем хирург наконец выходит из операционной, выражение её лица светлое — легкая усталость, почти без напряжения.       — Привет. Вы родственники и друзья Гарри Стайлса, верно?       — Да. Как он? — тут же спрашивает Энн, прежде чем Луи даже успевает придумать слова.       Луи пододвигается вперед, чтобы сесть на край стула. Он смотрит на доктора, и их глаза на секунду встречаются. Хирург обменивается рукопожатием с Луи, затем протягивает руку Лиаму, и в конце осторожно сжимает тонкую ладошку Энн.       — Я Доктор Клинтон. Как вы знаете, я провела сегодня операцию Гарри. Всё прошло очень хорошо. Я смогла удалить дефектную область височной доли без каких-либо осложнений. Операция прошла так гладко, как задумывалось с самого начала. Сейчас он всё еще под легким наркозом, и в данный момент персонал перевозит его в отдельную палату. Нет ничего такого, насчет чего вам стоит волноваться. Остальная часть информации будет собрана, как только мы проведем ряд анализов. Приблизительно через пять дней я смогу его отпустить домой. Самый длинный срок пребывания здесь — две недели, — добавляет она, мягко улыбаясь. — Я предполагаю, что вы хотели бы увидеть его, поэтому, если вы будете вести себя тихо, то можете следовать за мной.       Трое из них идут позади хирурга, которая всё еще одета в операционный халат. На нём присутствуют несколько пятен крови и непонятной жидкости. Луи идет позади Энн, бок о бок с Лиамом.       — Я должна предупредить вас, что, когда вы войдете палату, вы должны быть тихими и нежными с ним. Я не уверена, был ли затронут его речевой центр. Он не может говорить или общаться с вами сегодня, но как только его силы восстановятся, он постепенно вернёт себе все способности, которые были ослаблены после операции, — терпеливо объясняет она, когда они останавливаются возле двери палаты.       — Всё, что вы увидите сегодня, не будет постоянным. Я также должна предупредить вас, что он выглядит немного пугающе. У него шрам на голове и он все еще очень красный, также на нем может быть кровь, которая просачивается через разрез. Разрез мы скрепили с помощью скоб, но вы его не увидите, так как он скрыт под бинтами. Он не подключен ни к каким машинам, кроме монитора частоты сердечных сокращений. Сейчас в его носу носовые канюли, помогающие ему дышать кислородом. Также он подключен к дыхательной трубке и анестезирующему средству, таким образом, его горло может немного болеть.       Луи не в силах сдержать любопытство.       — Шрам всегда будет заметен?       — Да, но только до определенной степени. Прямо сейчас он немного опухший и красный, но со временем он приобретёт цвет кожи, и его волосы снова отрастут поверх шрама, — тихо вздыхая, объясняет она. — Вы должны знать, что изменений, вызываемых этой операцией, практически нет. Его поведение может меняться, его обычный уровень уверенности в себе может так же пострадать, но вы должны понимать, что он только что перенес сложную операцию на мозге. Как я сказала прежде, вы должны быть нежными.       Она медленно опускает руку на ручку двери.       — Мы предоставили ему свою комнату, как мы обычно делаем для пациентов, переживших операцию на мозге. Я могу позволить войти к нему только одному человеку за один раз. Я не хочу его беспокоить. Как только решите, кто будет первым, вы можете зайти. Часы посещения заканчиваются в восемь, и если вам нужно что-нибудь, просто нажмите кнопку вызова. Также, пожалуйста, если у вас есть какие-либо вопросы, не стесняйтесь спрашивать. У девушки на стойке регистрации есть мой личный номер. Теперь я должна идти. У меня сегодня еще одна операция, и мне нужно подготовиться. Было приятно познакомиться с вами всеми.       Она одаривает их ещё одной улыбкой и машет на прощание, прежде чем исчезнуть в конце коридора.       — Я пойду последним, — тихо произносит Луи, садясь на стул, стоящий возле палаты.       Они решают, что Энн идет первой, а за ней Лиам. Каждый из визитов занимает около пяти минут, и пока они находятся там, Луи сидит и тонет в собственной тревоге.       Когда Лиам выходит, Луи тут же спрашивает:        — Как он?       Он бы спросил об этом у Энн, если бы она не была настолько эмоциональна.       — Он в порядке. Устал и перепуган, но в порядке. Даже говорит немного. Но он выглядит слабым, и его шрам немного ужасает.       Луи кивает в ответ.       — Я думаю, вам стоит отправиться по домам. Я побуду ещё немного здесь.       Луи входит внутрь, не ожидая ответа на его предложение. Он останавливается в дверях, когда его взгляд падает на Гарри, и он находит в себе те крупицы мужества, за которые он цепляется каждый раз, когда навещает Гарри в больнице.       Гарри едва может поднять голову вверх, на самом деле его голова поддерживается в приподнятом положении, по крайней мере, на тридцать градусов, но ему действительно удаётся двинуться немного, когда Луи входит внутрь. На его лице видны отёки и синяки, веки нависают над глазами так, что разрез глаз приобретает миндалевидную форму. Его громкое дыхание — единственный шум, наполняющий комнату.       — Привет, любимый, — тихо шепчет Луи, медленно продвигаясь к постели Гарри, стараясь не спугнуть его.       Гарри сдвигает голову, чтобы посмотреть на Луи. Он выглядит так, как будто собирается заснуть в любую секунду. Возможно, Луи стоило пойти первым, чтобы увидеть его.       — Как ты себя чувствуешь, малыш? — продолжает Луи, старясь не смотреть на шрам. Он не может заставить себя взглянуть на него. Разрез является единственным доказательством того, что Гарри борется, но он не хочет думать об этом. Конечно, из-за бинтов почти ничего не видно, но всё же этот факт причиняет Луи боль.       Гарри медленно поворачивает голову на голос Луи. Увы, но он не предпринимает никакой попытки заговорить.       — Гарри, ты знаешь, кто я? — спрашивает Луи, с опаской.       Гарри неуверенно указывает на цветы. Его рука дрожит от усилия.       — Нет, нет. Я не тот, кто принес цветы. Это Лиам, любимый. Я Луи.       — Н-нет, — голос Гарри срывается, теряет свою силу в середине слова. —К- кра-сивые.       — Они красивые, — соглашается Луи.       Гарри качает головой. Его глаза сужаются, когда разочарование, пронизывающее сознание, охватывает черты лица. Он указывает на Луи, а потом снова смотрит на цветы.       — Малыш, тебе стоит поспать. Ты устал.       — Ты… красивый.       — Я красивый?       Гарри кивает головой.       У Луи на секунду возникают мысли, что Гарри действительно не знает, кто он.       — Ты знаешь, кто я?       — Низкий [в английском звучит как «лоу»], — Гарри качает головой из-за неправильного произношения слова. Луи выгибает бровь, помня, что нужно быть терпеливым. — Лу, — тихо добавляет Гарри.       Луи улыбается, наклоняется вперёд и прижимает свои губы ко лбу Гарри.       — Всё верно. Засыпай, малыш. Я буду здесь, когда ты снова проснешься. Я люблю тебя.       Когда он выходит из больницы той ночью, осознание ударяет его. В ближайшие два месяца будет очень тяжело, но, пока у него есть поддержка и Гарри, все будет хорошо. Восстановление Гарри займёт некоторое время, но сейчас у них есть всё время в мире, время, которое они оба заслужили провести вместе.       Луи правда не думает, что хотел бы, чтобы его жизнь была хоть немного другой.