Chapter 11.
21 мая 2017 г., 23:52
Погода за окном определенно способствует настроению. Как только солнце начинает садиться, небо преображается от светло-голубого до оттенков оранжевого и розового. На небе ни облачка, погода не слишком холодная и не слишком жаркая.
Луи предлагает посидеть у костра с ребятами. Гарри сразу же соглашается, вспоминая, как они снимали сцены в лесу для фильма «Это мы». Это было воспоминание, которое он будет хранить в течение длительного времени из-за того, насколько сентиментальными и эмоциональными были тогда разговоры. В фильме едва показана малая часть того, что парни говорили друг другу.
Ещё одна причина, по которой они решают развести костёр, — недостаток общения. Прошел почти месяц с тех пор, когда они разговаривали в живую. Конечно, они переписывались и общались по скайпу, но это было не то же самое, как видеть в реальности. Луи погряз в заботе о Гарри, как и должно быть, и у него попросту не было времени, чтобы выйти из дома и потусоваться со своими друзьями.
Процесс восстановления Гарри был долгим и изнурительным. У них в запасе есть несколько недель, прежде чем они смогут даже подумать о его возвращении на сцену. Он старается, медленно, конечно, но он всё ещё не достиг цели. Луи сказали, что им понадобится минимум год, прежде чем Гарри окончательно сможет делать то, что мог изначально, до операции.
То, чего они достигли, просто невероятно по сравнению с тем, как Гарри чувствовал себя эмоционально и физически сразу после операции. Он может спокойно ходить и стоять без помощи Луи, но не очень долго, поскольку любые движения по-прежнему отнимают у него много энергии. Он все ещё нуждается в помощи во время принятия душа, что только на радость Луи.
Его манера речи значительно улучшилась. Он уже почти правильно произносит слова, но он все еще иногда задумывается на пару секунд, когда говорит, что, в свою очередь, делает его речь медленнее, чем она была раньше.
Тем не менее, при всем прогрессе их ждет еще многое впереди. Гарри нуждается в постоянном напоминании об определенных вещах, и он все еще не может позаботиться о себе, например, постирать одежду и приготовить блюдо любой сложности.
Единственное, что откровенно расстраивает Гарри в процессе восстановления, — внешний вид. Его волосы едва отросли, отчего шрам стал очень заметным. Его глаза кажутся немного измождёнными, а щеки — впалыми. Он выглядит больным с его бледным лицом и тусклыми глазами.
— Со временем это все исчезнет! Продолжай верить! — говорит Луи каждый раз, когда Гарри замыкается в себе.
Луи отрывает взгляд от Гарри и смотрит на дом, когда слышит дверной звонок, сопровождаемый громкими завываниями Брюса.
— Я пойду открою дверь. Ты справишься здесь сам? — спрашивает он.
Гарри медленно кивает, закрывает глаза и опускается обратно на шезлонг.
— Да.
— Ты уверен? Любимый, если понадобится моя помощь, только крикни, — Луи наклоняется и прижимает свои губы ко лбу Гарри. — Я скоро вернусь.
Луи поспешно отдаляется от Гарри и заходит в дом через двери патио. Эхо дверного звонка разносится по дому еще раз, отчего Луи приходится крикнуть:
— Одну секунду! Я уже иду!
Брюс сидит рядом с входной дверью, его шерсть встала дыбом, он громко рычит и лает на дверь.
— Тише, Брюс. Иди на улицу к Гарри, — просит он, искренне думая, что собака его послушает. Брюс доказывает, что он ошибается, отчего Луи не остается никакого выбора, кроме как схватить его за ошейник и увести подальше от двери.
У Энн есть ключи, она по-прежнему живет под одной крышей с ними, но она уехала несколько недель назад. Гарри был невероятно упрям с ней. Он был взбешен, что Луи не сказал ему, что та останется у них на длительный период. Это не было для него приятной неожиданностью, нет, когда он увидел её, сидящую на диване, вернувшись домой, а потом и её вещи, разбросанные по всему дому.
Он не разговаривал ни с Луи, ни с Энн на протяжении этого тяжкого времени; он не ел то, что Луи ему готовил, и, что хуже всего, он перестал принимать свои чёртовы таблетки. Все это потому, что он не хотел, чтобы его мама диктовала ему, как жить и заботилась о нем, ведь с этим мог справиться и Луи.
У них действительно не оставалось выбора: Гарри нужно было принимать лекарства, а он не делал этого, пока Энн была рядом. Вскоре совместно было принято решение, что Энн будет просто иногда навещать их, а не жить постоянно.
Луи хватается за ручку и открывает дверь, все еще держа собаку за ошейник так, чтобы Брюс не смог напасть на того, кто пришел к ним.
Через мгновение Луи слышит лай другой собаки, отчего он тут же отходит в сторону, видя перед собой Лиама, держащего Локи на руках.
— Проходи, проходи, — практически кричит Луи из-за лая, закрывая дверь за Лиамом, Локи и Софией. — Брюс! Заткнись!
София стоит около Лиама, её руки скрещены на груди, гримаса неодобрения искажает её мягкие черты лица.
— Я говорила ему, что не стоит брать собаку, — вздыхает она. — Лиам, поставь Локи, а то он выпрыгнет из твоих рук и сломает лапу.
Лиам закатывает глаза, прекрасно понимая, что она говорит это без злости, и ставит Локи на ковер. Луи отпускает ошейник Брюса, и обе собаки сразу же встают лицом к лицу, начиная скулить, нюхать и царапать друг друга.
Луи выпрямляется и по очереди обнимает Лиама и Софи.
— Очень рад видеть вас обоих.
— Взаимно, Томмо.
— Спасибо, что пригласил нас, — улыбается Софи.
— О чем ты, — отвечает ей Луи, вздрагивая от громкого лая собак. Вдвоем они звучат просто невыносимо. — Я оставлю их внутри. Не хочу, чтобы у Гарри из-за них разболелась голова.
Лиам кивает ему:
— Хорошо. Как он себя чувствует сегодня?
— Ему то лучше, то хуже. Я не думаю, что он чувствует себя очень хорошо, но, ты же знаешь Гарри, он упрямый и ни за что не скажет мне, если ему будет плохо.
— Ты мог отменить эту встречу. Я не думаю, что кто-то бы возражал, — говорит София, осматриваясь вокруг в поисках Гарри. — Если он чувствует себя нехорошо, то не особо обрадуется нам. Где он вообще?
— Он на улице, — вздыхает Луи, поясняя. — Он очень грустный в последнее время. Я уверен, что его близкие друзья должны поднять ему настроение, — Луи проводит рукой по волосам. — Я думаю, у него что-то типа депрессии. Я еще не решил, нужно его отвезти к психотерапевту или нет.
— Дай ему время, — говорит Лиам, хотя это больше похоже на требование, чем дружеский совет. — Ему нужно больше времени, чтобы восстановиться эмоционально, чем физически, Лу. Я не могу себе представить, как трудно это должно быть для тебя, но время лечит раны.
Луи пялится на него на протяжении нескольких секунд, не понимая, когда Лиам стал настолько сентиментальным, и, прочистив горло, начинает говорить снова:
— Ты поможешь мне с барбекю? Последний раз, когда я пытался что-то сделать, я чуть не сгорел.
— Ты не должен был использовать бензин на мангале, придурок.
Луи усмехается:
— И как, по-твоему, я должен был додуматься до этого?
— Здравый смысл, Лу, — хихикает София. — Даже я знаю, что бензин очень легко воспламеняется.
— Слушай сюда, Смит, мне не нравится твоё поведение, — ворчит Луи, на что София и Лиам громко смеются в ответ на внезапную колкость Луи. — Ладно, шутки в сторону, следуйте за мной.
Луи ведет Софи и Лиама к задней раздвижной двери.
— Так, а другие два мудака придут сейчас или явятся как всегда поздно?
— Найл буквально только что прислал мне смс-сообщение. Он в пути. Я не знаю насчет Зейна, но, опять же, кто действительно знает Зейна? — отвечает Лиам, который фактически на сто процентов прав.
Зейн сам по себе странный и постоянно опаздывает. Он частенько отказывается от участия в их планах. Поэтому парни никогда не ждут, что тот явится вовремя в клуб, на вечеринку или даже интервью. Они позволяют ему делать, что ему хочется, совершенно не разочаровываясь из-за того, что он не проводит много времени с ними. Они видят друг друга каждый день в течение примерно восьми месяцев в году. Можно понять, почему Зейн не выдерживает такое сильное напряжение.
— Это справедливо. Кажется, я слышал, как он упоминал о том, что хочет взять с собой Перри. Он казался взволнованным насчёт сегодняшнего дня, но, опять же, Зейна трудно прочитать, не так ли? Увидим, — Луи закрывает дверь, блокируя выход собакам и пропуская Лиама и Софи вперед. Его цивилизация сегодня под контролем.
Он выходит следом и закрывает за собой дверь.
Гарри замечает гостей и постепенно садится, используя ручки кресла, чтобы помочь себе. Луи одел его немного не по погоде, но не хотел это признавать. Черная футболка, шорты и шапочка, которую он натянул на уши, были его нарядом на сегодня. Это многовато, учитывая, что в последние несколько дней было очень жарко, но Гарри все равно иногда было холодно, поэтому он постоянно носил шапочку. Даже через возражения Луи, что шрам выглядит великолепно с его стрижкой, Гарри все равно продолжал носить эту проклятую шапку.
Лиам подходит к Гарри первым, в то время как Софи стоит возле Луи, скрестив руки на груди. Она вглядывается в его лицо. Несмотря на то, что он низкого роста, Луи может с уверенностью сказать, что он выше девушки Лиама. Сделав глубокий вдох, она тихо произносит:
— Он выглядит хорошо.
— Неужели? — раздраженно спрашивает Луи, искоса смотря на нее. — Ты не обязана говорить мне об этом, Софи. Я знаю, что он...
— Нет, Луи. Честно, он выглядит действительно неплохо для того, кто перенес операцию на головном мозге меньше месяца назад.
Луи тихо добавляет:
— В пятницу будет ровно один месяц.
Лиам улыбается Гарри, между ними возникает минутное колебание, прежде чем он наклоняется и осторожно сгребает Стайлса в свои медвежьи объятия. Лиам никогда не признаёт, что он самый мягкий в группе, но он всегда ведёт себя так с Гарри. Он невероятно заботливый и готов сделать что угодно для любого из парней.
— Привет, Гарри, — шепчет он, на что Гарри автоматически оборачивает свои руки вокруг Лиама, зарываясь лицом в плечо Пейна. Когда эти двое повзрослели, казалось, их связь стала лишь сильнее. В начале Х-фактора они редко говорили и всегда чувствовали некоторое напряжение, поэтому построили стену между собой. Отчасти причиной тому был Лиам: в то время он был лидером группы и любил строгий распорядок. И из-за отсутствия других вариантов того, как он себя вёл, это сделало Гарри параноиком по отношению к своей эпилепсии. Он не хотел расстраивать Лиама, потому что многие люди не реагировали правильно на его признание.
Луи был одним из первых, кто отнесся к Гарри с порядочностью и поддержал его, когда тот все ему рассказал.
Тем не менее, в итоге нужно было рассказать правду, потому что Луи постоянно мучился из-за желания сделать парней частью этого, и Гарри решил сесть и всё им рассказать. Лиам отреагировал лучше всех. У Зейна и Найла не было гнева или чувства отвращения, нет, они просто были в шоке, молчали и по-настоящему не знали, как на это реагировать.
И с того самого момента Лиам взял на себя роль старшего брата. Он стал защитником Гарри. Одна из причин заключалась в том, что Гарри был самым младшим из участников, а вторая — в его борьбе с эпилепсией. Совместная работа Лиама и Луи — это сила, с которой все считались. Они никогда никому не позволяли открыто унижать Гарри. Было несколько знаменитостей, которые нелестно отозвались о Гарри после объявления о его расстройстве в феврале, один из них — Ноэль Галлахер. Разразился огромный скандал после того, как он сказал свою небольшую речь в прямом эфире радиостанции: «Кто теперь захочет быть Гарри Стайлсом? Теперь он точно не самый сексуальный и привлекательный подросток, не так ли? Мне жаль этого ребенка. Неважно, как сильно он старается, он никогда не сможет вернуть свою привлекательность и любовь фанатов. Всё, что они теперь видят, это то, как он падает на землю, словно рыба, и, к сожалению, это не поможет ему в продаже записей. Знаете, я читал официальное заявление, я думаю, вполне возможно, что Гарри написал его во время чёртового приступа. Я видел, как малыши пишут лучше».
Эти слова не прошли незамеченными ни для одного из ребят, а в особенности для Луи и Лиама. Сначала они выговорились на эту тему в твиттере, что не принесло особой пользы, а затем заказали радио-слот на BBC Radio 1, и они высказались и по поводу Ноэля Галлахера, и Оазиса.
Всё это время Гарри говорил, что им было необязательно делать это и что этот комментарий не задел его. Он был как пчелиное жало — первые несколько секунд было больно, но затем он забыл об этом.
Луи думает, что это было больше похоже на укус пчелы того, у кого аллергия на пчел. Все настолько быстро произошло, что страх и адреналин навсегда заблокировались в закромах их разума.
— Я скучал по тебе, — шепчет Лиам Гарри на ухо. — Как ты себя чувствуешь? Хорошо? Я могу что-нибудь сделать для тебя?
— Нет, — Гарри качает головой. — Я… хорошо… ммм, тоже рад видеть тебя.
— Да, вот это мой приятель, — Лиам отстраняется, но все еще стоит рядом. —Ты хорошо себя чувствуешь? Ты выглядишь усталым.
— Я всегда…усталый, — отвечает Гарри со слабой улыбкой на губах.
Гарри поворачивается, когда слышит голос Софи.
— Ты выглядишь фантастически.
Он приподнимает бровь на её слова, чтобы понять, шутит ли она, но выражение её лица остается нейтральным. Она подходит ближе, отодвигая Лиама в сторону, и наклоняется, чтобы обнять его.
— Очень рада видеть тебя, — шепчет она, целуя Гарри в щеку, прежде чем отойти от него.
— Теперь дай посмотреть шрам, — весело произносит Лиам.
Глаза Гарри широко раскрываются от его прямоты. Он начинает качать головой и, прежде чем Луи успевает сказать ему «стоп», он осознает, что только что сделал, и останавливается. От резких движений в голове тут же начинает пульсировать боль.
— Нет.
— Да ладно тебе, Гарри. Держу пари, он выглядит не очень, так как ты перенес недавно операцию, но…
Луи тут же останавливает Пейна от дальнейших слов:
— Лиам.
— Я не… — Гарри запинается, смотря на Лиама и Софи еще раз. Они его друзья и не собираются осуждать его. — Отлично, — его рука дрожит, когда он поднимает её над головой, чтобы снять шапочку, в первые несколько попыток его пальцы хватают воздух, а не ткань. Когда наконец удается сжать хлопок между подушечками большого пальца и указательным, он медленно стягивает её с головы.
Луи смотрит молча и нервно. Он внутренне надеется, что Лиам и Софи не станут говорить неправильные вещи и не заставят его плакать. Это не то, с чем он хочет иметь дело сегодня вечером.
В последнее время Гарри плачет над всем. Операция существенно изменила его эмоционально и он постоянно расстраивается, если Луи делает некоторые замечания, которые не предназначены ему, да, порой они правда выглядят жестокими и грубыми, но Гарри все равно впитывает их таким образом.
У Гарри теперь есть сверхчеловеческие способности, не по-настоящему, просто, когда пациенты подвергаются операции на мозге, их чувства, таких как зрение и слух, изменяются. Слух Гарри всегда был превосходен, но сейчас он приводит к головным болям из-за чувствительности звука, но после того, как процесс восстановления закончится, перед ним откроются долгосрочные перспективы.
Лиам восклицает в восторге:
— Приятель! Это большой шрам. Соф, разве он не прекрасен?
Софи осторожно смотрит на Луи, чтобы понять, в правильном ли направлении Лиам движется. Он кивает ей, тем самым показывая, что она может это сказать. Софи улыбается Гарри.
— Это удивительно. Он выглядит, как произведение искусства, не так ли, Лиам? Как изувеченный шедевр, — добавляет она.
— Я уверен, что Ван Гог сгорел бы от ревности. Шрам Гарри выглядит лучше, чем все его работы.
Гарри впервые за несколько недель позволяет смеху вырваться из его рта, смотря на то, как два его лучших друга борются за комплименты.
— Спасибо… большое.
Внезапно он подпрыгивает, плотно закрывает глаза и тихо стонет. Резкие движения вызывают боль, которая буквально простреливает голову. Это не мозг, это воспаление. У мозга нет нервных окончаний, поэтому боль не ощущается там. Но боль проходит через череп, ткань, окружающую череп, и скальп, потому что, черт возьми, у них как раз есть нервные окончания.
— Черт! — кричит Гарри, тем самым вынуждая Лиама, Луи, Софи и, наверное, всех в ближайшем районе вздрогнуть из-за того, как уязвимо и чувствительно это звучит.
Луи медленно убирает руки с плеч Гарри. Теперь он знает, что не стоит подходить к Гарри сзади, так как, очевидно, это пугает его.
— Любимый, прости меня. Я не хотел тебя обидеть. Ты в порядке? — Луи тихо извиняется, наклоняется над спинкой стула и прижимает губы к челюсти Гарри.
Гарри обеими руками закрывает лицо, и Луи может слышать его тяжелое дыхание. Пытаясь успокоиться, он не отвечает на вопрос Луи.
— С тобой все в порядке? — Луи осторожно кладет руку на плечо Гарри и медленно начинает двигать ею вверх и вниз по его руке. — Это нормально. Прости меня, милый.
Луи смотрит на Лиама с нескрываемой виной и резко сглатывает. Он прижимает свои губы ниже уха Гарри и затем начинает говорить мягким шепотом:
— Гарри. Поговори со мной. Ты в порядке?
Гарри шатко вдыхает, заикаясь, и отвечает:
— Да-да. Ты можешь — эм, я — черт…
Если он подавлен или расстроен, то не в состоянии думать, он начинает спотыкаться обо все слова, поскольку пытается сказать предложение сразу целиком.
— Шшш. Упокойся. Что я должен сделать? Ты должен сказать мне, что тебе нужно. Я хотел бы иметь возможность прочитать твои мысли, но, к сожалению, я не могу. Успокойся и сделай глубокий вдох. Что тебе нужно?
— Я — я не…
— Да, ты. Послушай меня. Глубокий вдох. Вдыхай, — Луи делает глубокий вдох, вынуждая Гарри сделать то же самое. — Теперь выдох, — Гарри послушно выдыхает.
— Теперь скажи мне, что тебе нужно?
— Аспирин, — бормочет Гарри, его глаза по-прежнему остаются закрытыми. Он пытается остаться в таком положении как можно дольше, поскольку дыхательная гимнастика в каком-то смысле притупляет боль.
— Ты хочешь аспирина? Ладно. Хорошо любимый, я принесу. Софи...
— Я схожу за ним. Где вы его храните?
— Он находится в ванной на первом этаже в аптечке над унитазом. Это Тайленол. Ты можешь захватить бутылку воды по дороге обратно?
— Конечно. Я скоро вернусь, — отвечает она и исчезает внутри дома.
Лиам опускается на колени перед Гарри, меняя местоположение его рук, чтобы опереться на бедра Гарри.
— С ним все будет хорошо?
— Это происходит довольно часто.
— Это головная боль? — осторожно спрашивает Пейн.
— Нет-нет. Было бы гораздо менее болезненно для него, если бы это так и было. Это — боль в нервах, боль из-за перенесенной операции. Кожа на голове очень чувствительная. Легчайшее касание или медленное движение в неподходящий день приводят к тому, что ты только что увидел.
Мгновенно где-то в стороне раздается радостный крик.
— Теперь, когда я здесь, я уверен, что сделаю ваш день намного лучше! И смотри, кого я нашел! — Луи оборачивается, чтобы увидеть, откуда раздаётся шум, замечая вдалеке Найла в сопровождении с вялым Зейном, идущим позади. Софи оставляет дверь слегка приоткрытой, отчего звук голоса теперь слышен везде.
— Черт возьми. Что может быть еще хуже? Лиам, иди и скажи им, чтобы они успокоились.
Лиам сразу же встает и встречает парней у дверей в тот самый момент, когда Найл открывает дверь.
— Найл, пожалуйста, говори тише.
— Почему? — Найл вопросительно смотрит на Гарри и Луи. — Все хорошо?
— Не совсем. У Гарри какие-то проблемы с головой. Софи ушла, чтобы найти для него лекарство. Он будет в порядке, дайте ему несколько минут, чтобы прийти в себя. Успокойся.
— Простите, парни. Простите. Двигайтесь, двигайтесь, двигайтесь, — Софи отодвигает троих парней в сторону и подбегает к Луи, чтобы передать ему таблетки от головной боли и бутылку воды. Отстранившись от Луи, она кладет руки на бедра, смотря на то, как Луи делает шаг навстречу Гарри.
— Спасибо, Софи.
— Не стоит благодарности. Он будет в порядке?
— После того, как лекарство вступит в силу, он будет как новенький, — он убирает руки Гарри от его лица. — Любимый? Я принес аспирин для тебя, — Гарри подставляет дрожащую руку, отчего Луи начинает вкладывать в неё таблетки, но его пальцы лишь слегка прикасаются к руке Гарри, когда он понимает, что давать их Гарри, пожалуй, не самая лучшая идея. — Открой рот для меня, пожалуйста? — Гарри повинуется без всяких раздумий, и Луи кладет ему в рот две таблетки, прежде чем передать ему открытую бутылку воды, чтобы запить пилюли. Гарри делает большой глоток воды и вслепую вручает ее обратно Луи. — Ты их проглотил?
— Да.
— Отлично, — Луи мягко гладит Гарри по щеке. — Через какое-то время ты почувствуешь себя лучше, я обещаю.
Взглянув на Найла и Зейна, Луи поднимает один палец вверх, как бы указывая на минутку. На мгновение он осторожно равняется с лицом Гарри и затем прижимает свои губы к его лбу. Отстранившись, он сжимает подбородок Гарри, заставляя тем самым его обратить на себя внимание.
— Можешь кое-что сделать сегодня вечером для меня, любимый? Будь честным со мной. Я не хочу, чтобы ты переутомился.
— Я в порядке.
— Ты уверен?
— Да.
Луи кивает и отпускает подбородок Гарри.
— Найл и Зейн здесь.
— Чертовски рад за них, — бормочет Гарри.
— Ты звучишь так, словно энтузиазм переполняет тебя, — Луи поднимает оранжевую шапочку, до этого брошенную на землю, и кладет её на колени Гарри. Он заметил, что, если у Гарри в руках есть что-то, чем можно себя занять, его стресс сходит на нет. Еще до операции Гарри всегда был нервным и запуганным, когда его окружало большое количество людей. Его нервы всегда были на пределе, но всякий раз, когда ему кто-то давал микрофон или плакат, он успокаивался. Это, в каком-то смысле, так по-детски.
— Теперь, парни, можете подойти. Все хорошо, — Луи указывает на их четырёх друзей, приглашая тех присоединиться к посиделкам у костра.
Найл обнимает Гарри первым. У него всегда самые лучшие обнимашки, потому что в них присутствует теплота, которая следует за ним повсюду, словно тень, и еще он удивительно приятно пахнет. Гарри обнимает Хорана в ответ.
— И … извини.
— За что ты просишь прощения? Я здесь всего пять минут, что можно за это время сделать плохого, Гарри?
— За…. сцену.
— Не стоит извиняться. Ты не можешь ничего поделать с этим, так ведь? — Найл игриво дарит ему огромный мокрый поцелуй в щеку, отчего Гарри смеется, рукой вытирая слюни после того, как Найл отстраняется.
Следующим приближается Зейн. Его вряд ли можно назвать эмоциональным человеком, он зачастую чувствует себя неловко во время таких моментов. Большинство людей думают, что они ему не нравятся, когда в реальности он очень застенчив и неловок, но когда что-то много для него значит, он показывает улыбку, слезливые глаза или какую-либо другую эмоцию другому человеку.
Когда он подходит достаточно близко к Гарри, то улыбается и крепко обнимает парня. От Зейна точно не исходит самый привлекательный запах, обычно он пахнет сигаретным дымом и иногда марихуаной, но это никогда не отталкивает Гарри, поскольку его собственный жених всегда пахнет так же. У Зейна и Луи это было похоже на обмен: Зейн познакомил Луи с сигаретами, а Луи, в свою очередь, познакомил Зейна с марихуаной.
— Я рад видеть тебя. Ты выглядишь хорошо.
— Спасибо, — шепотом отвечает Гарри. Зейн отстраняется и тянется, чтобы потрепать его по волосам, но останавливается на полпути. Он опускает руку вниз и тихо вздыхает.
Волосы Гарри сейчас были той же длины, какой были у Лиама во время съёмок клипа на Little Things.
— Зейн, приятель, что случилось? Я думал, ты приедешь с Перри, — Луи подталкивает его, из-за чего тот спотыкается. Ну, лишь немного.
— Пез хотела прийти, но она занимается их новым синглом с девочками.
Софи презрительно фыркает:
— Я вижу, оставила меня тут совсем одну.
— Это так? — дразнит его Луи.
— Сегодня дерьмовый день для Зейна. Его машина не заводилась, отчего ему пришлось звонить маленькому ирландскому парню, чтобы тот забрал его, — улыбается Найл.
— Да, и я никогда не сяду за руль с этим маленьким ирландским парнем снова. Ты любишь гонять с ветерком. Ты ужасный водитель.
— Я хороший водитель! О чем ты говоришь? Вот ты водишь просто отвратительно.
— Ладно, парни, давайте не будем об этом сейчас. Мы все знаем, что я лучший водитель, — ухмыляется Луи. — В любом случае… Лиам, ты собирался помочь мне с грилем.
Луи подмигивает Гарри.
— Я буду неподалеку, любимый. Крикни, если я тебе понадоблюсь. Парни и Софи, я уверен, не дадут тебе заскучать, — Луи указывает на мангал возле бассейна. Они почти никогда не используют бассейн. Уже конец июня, а они все еще не открыли его на лето. В этом нет необходимости, поскольку Луи не любит купаться, а Гарри должен избегать хлора, чтобы предотвратить попадание инфекции.
— Хорошо. Люблю тебя, — смущенно отвечает Гарри.
— Я тоже тебя люблю, — Луи аккуратно сжимает его плечо, когда проходит мимо Лиама.
Софи садится слева от Гарри, Найл — с правой стороны от него, а Зейн — справа от Найла, таким образом образуя полукруг.
Он молчит в течение некоторого времени, прежде чем Софи находит тему для разговора. Она ближе всех к Гарри после Лиама, но по какой-то странной причине она не знает, что сказать.
— Итак, Лиам не сказал мне. Что происходит с вашим туром? Он расстраивается каждый раз, когда я спрашиваю его об этом.
— Он злится, потому что это смешно. В основном... ну, очевидно почему, нам пришлось отложить тур, — отвечает Найл. — Мы закончили гастролировать по Австралии, Азии и Африке и взяли перерыв перед началом Европейской части. Это оставляет первую Европейскую, Северную Американскую и вторую Европейскую часть, которая занимает всю Великобританию, незаконченными. Мы не можем выступать на стадионах зимой, поэтому нам нужно закончить тур до конца ноября.
Гарри опускается обратно в свое кресло, чувствуя себя немного виноватым из-за трудностей, которые возникли в группе, но ничего не говорит, продолжая тихо наблюдать за тем, как Найл объясняет всё Софии.
— Почему вы не можете просто подождать до следующего года? Я не понимаю.
— Все это связано с продажами, — отвечает Зейн. Обычно он никогда не рассказывает о принципах и структурных идеалах, на которых основана группа. Интересно, как он делает это сейчас. — Если мы отложим тур еще на год, люди обозлятся и расстроятся, и мы даже можем потерять продажи от альбомов, будущих билетов и мерча группы. Наш лейбл и менеджмент потеряют деньги, а мы не можем себе это позволить. Они могут выгнать нас, если мы не сделаем так, как они рассчитывают.
— Теперь понятно, — медленно кивая, отвечает Софи. — Тогда каков план игры?
— Ну, теперь, когда мы имеем дело с Луи и Гарри —
— Простите меня, — тут же выпаливает Гарри. — Что?
— Что? — подхватывает Найл.
— Что… говорят о нас?
— Ну, теперь, когда вы, ребята, выбрались из шкафа… — медленно добавляет Зейн, осторожно смотря на Софи. Её зелёные глаза расширяются, и она даёт ему намёк замолчать.
Гарри смеется в недоумении.
— Подожди. Мы... что?
— Ты имеешь в виду, ты не... о, нет, — Найл нервно потирает лицо. — Луи, он... эм.
Софи тихо бормочет.
— Найл, остановись, пока не поздно.
— Что?! — кричит Гарри разъяренно, его голос разносится по всему двору, заставляя Луи обернуться с того места, где они стоят вместе с Лиамом. Луи замирает на мгновение.
— Как ты думаешь, почему он кричит? Я должен идти...
— Томмо, остановись. Кто-то, наверное, сказал оскорбительную для него шутку. Ты знаешь, как иногда жестоко шутит Найл. Это ничего не значит. Успокойся.
— Гарри. Успокойся. Это теперь не так уж и важно, — просит его Зейн.
— Он, блять… о, Боже, — Гарри начинает задыхаться, отчего плотно закрывает глаза, пытаясь успокоиться. — Почему... он не сделал... нет-нет. Расскажи мне, —
его лицо в буквальном смысле горит от гнева. Софи практически чувствует тепло, исходящее от его тела.
Зейн смотрит на Найла, ища поддержку, но тот лишь трясёт головой. Он тоже не может понять Гарри, что, как было доказано, ещё никому не помогало.
— Скажи… скажи, как мне, — Гарри качает головой. Не тот порядок. — Скажи. Мне. Как, — он дышит, голос понижается на октаву, кулаки плотно сжаты на коленях. Он в бешенстве. Гарри почти никогда не злится. Странно видеть его в этом безумии. София боится, что он навредит себе, она готова вот-вот подорваться с места.
Найл шепчет:
— Он написал в твиттере во время твоей операции.
Гарри не сердится, что они вышли из шкафа. Он не заботится об этом. На самом деле, он счастлив, что он свободен, что теперь он может быть открытым с Луи, но он злится потому, что его обманывали на протяжении почти месяца. Луи не позволял войти ему в твиттер со своего ноутбука или телефона. Луи не давал ему смотреть любые новостные каналы. Когда он спросил его, почему, Луи просто ответил, что электронная техника может вызвать у него головную боль.
— Ладно, Гарри, пожалуйста, успокойся. Все будет хорошо, — говорит ему Софи, вставая.
— Я... в порядке. Ся… сядь, пожалуйста, — Гарри указывает трясущимся пальцем на нее. Она оседает обратно в пластиковое кресло и смотрит вниз, нервно заламывая руки.
Она оборачивается в сторону Луи и Лиама и обнаруживает, что второй смотрит на неё в ответ. Она указывает на Гарри и трясёт головой.
— Что? — хрипло спрашивает он.
— Гарри. Гарри, тебе нужно успокоиться, — умоляет его Зейн, наклоняясь вперед. — Ты так можешь навредить себе. Это не здорово. Ты едва дышишь, успокойся.
Гарри полностью игнорирует Зейна, выдавливая из себя:
— Что… что будет дальше?
Софи поднимает руки в знак капитуляции:
— Я не имею ни малейшего понятия. Спроси у этих двух идиотов.
Гарри выжидающе смотрит на Найла и Зейна.
— У вас возьмут два интервью, как только тебе станет лучше, — вздыхает Найл. — Только у вас двоих, я, Лиам и Зейн не включены в этот список. Менеджмент планирует, что ты открыто обсудишь свою эпилепсию, поскольку не делал этого ранее. Луи тоже этого хочет, чтобы ты рассказал о своей борьбе без посторонних, указывающих тебе, что говорить, — Найл шумно сглатывает, смотря на Гарри, который выглядит подавленным. Это вряд ли хороший знак.
— Невероятно, — шепчет Гарри, смотря на шапочку у него на коленях. Он поднимает ее и разочарованно бросает в сторону. Это смешно. Он не верит Луи.
Тишина заполняет атмосферу между Гарри, парнями и Софи.
Так продолжается до того момента, пока странный повторяющийся звук не заставляет Софи, Найла и Зейна оторвать взгляд от тёмной дыры в центре ямы для костра. Через несколько часов огонь будет потушен, истории будут рассказаны, маршмэллоу будут пожарены, и они надеятся, что этот разговор будет забыт. Они направляют свои взгляды на Гарри.
Все они по-разному реагируют, наблюдая за ним. София подвигается к краю сидения, наблюдая за Гарри, пока Зейн и Найл обмениваются осторожными взглядами.
Гарри сжимает губы, издавая звук, похожий на тот, когда ты ешь с открытым ртом. Он не ел ничего, но его рот двигается так, словно он полон еды. Его глаза остекленели, когда он смотрел на огромный забор — коричневую ограду, которая защищает их всех от любопытных соседей.
Его взгляд стал напряженным, брови нахмурены, а глаза сужены, как будто он сердится. Но в его рту нет ничего, он сжат в тонкую линию, и его щёки всё ещё выглядят исхудалыми, когда он сверлит взглядом точку на заборе.
— На что ты смотришь? — спрашивает его Зейн.
Но ответа он так и не получает.
София слегка поворачивает свое тело, чтобы посмотреть в том направлении, куда смотрит Гарри, но не находит там ничего необычного. Для неё это всего лишь покрашенный забор. Он не смотрел на что-то конкретное. Она снова оборачивается и осторожно смотрит на него.
— Гарри? — спрашивает она, делая голос на несколько октав выше, чем обычно. — Гарри. Ты в порядке? — она располагает свою руку у него на плече. — Гарри.
Найл наклоняется вперед и машет рукой перед лицом Гарри, но тот не вздрагивает и не изменяет направление взгляда. Его глаза полны разочарования и раздражения. При других обстоятельствах Найл испугался бы этого полного злости взгляда.
— Если это какой-то розыгрыш из-за того, что я сказал тебе правду, то прошу тебя, хватит. Это не смешно. Я люблю хорошие шутки, но не настолько.
Софи встает со стула и становится на колени перед Гарри, смотря с опаской на парня, искренне обеспокоенная тем, что происходит. Её не волнует, что белые шорты испачкаются. Что-то случилось, и она это чувствует.
Гарри не реагирует на неё вообще. Он так и продолжает смотреть на забор. На секунду она задумывается над тем, что он, возможно, просто талантлив в игнорировании людей, но нужно признать, что Гарри не жестокий человек, и даже если бы он был расстроен, он бы никогда намеренно никого не игнорировал.
Она замечает, что его руки безрезультатно пытаются найти края футболки, как будто он слепой и не может видеть, что делает. Словно не может ухватить материал своими пальцами.
— Гарри, — она кладёт свою руку ему на бедро и похлопывает по нему, всё ещё надеясь, что он её заметит. — Гарри? Что случилось? Посмотри на меня. Гарри, малыш, ты должен рассказать нам, что случилось.
— Почему он так делает?
— Найл, клянусь, если бы я знала, я бы заставила его остановиться.
Наконец она кричит, не отрываясь от Гарри:
— Луи!
— Что? Я почти закончил, дай мне минутку! — отвечает он со стороны двора.
— Луи!
Он звучит взволнованно, когда кричит во второй раз:
— София! Дай мне чёртову минуту, пожалуйста?
Зейн раздраженно фыркает.
— У кого-то хреновое настроение, — он поднимается со своего места и встает за спиной Софии. — Может быть, попробовать… ущипнуть его или что-то в этом роде.
— Я не собираюсь щипать его, Зейн.
— Я могу, — предлагает Найл.
— Нет. Никто не будет щипать Гарри. Прекратите.
Она переводит взгляд на двух парней у гриля. Лиам указывает на них, и Луи переводит туда взгляд. Выражение, проскальзывающее на лице Луи, заставляет сердце Софи сжаться.
Софи снова акцентирует внимание на Гарри и убирает руку с его бедра. Она пытается убрать его руки от рубашки, но он слишком отвлечён, чтобы попытаться помочь ей в этом. Его руки продолжают двигаться, несмотря на попытки Софии удержать их. Он гораздо сильнее нее.
Гарри разжимает губы, отчего теперь она улавливает тихий звук в его горле. Он звучит как смесь пронзительного визга и хрипа. Этот звук не прекращается, и всё его тело наклоняется вперёд с каждым вздохом.
Это похоже на то, словно он не может дышать, и это страшнее всего. Если он не может дышать и не может сказать им об этом, как София должна догадаться?
— Что... что происходит? Гарри?
София смотрит на Луи, когда узнаёт его голос. У него в руках лопаточка и полотенце, они оба падают на землю, когда он преодолевает короткое расстояние между ними.
— Я не.. я не знаю. Сначала он просто сжимал губы, а теперь я не могу заставить его ответить мне. Ему трудно дышать. Я беспокоюсь.
— Подвинься немного, — просит её Луи.
София встаёт, сначала сталкиваясь спиной с Зейном, а потом решает отойти в сторону, чтобы Луи получил доступ к Гарри.
— Гарри? — Луи кладет руку на щеку Гарри. — Гарри? Ты меня слышишь? Гарри.
— Что с ним?
— У него припадок.
— Его сейчас начнет трясти? Его надо опустить на землю? — спрашивает Найл.
— У него сейчас не такой припадок.
— Что ты имеешь в виду?
— Не сейчас. Позже объясню, — Луи перебивает его взмахом руки. — Гарри. Я здесь. Любимый, сделай глубокий вдох. Все будет хорошо. Вернись ко мне. Я здесь. Я не уйду, я обещаю, ладно? Ты забываешь дышать. Мне нужно, чтобы ты дышал для меня.
Проходит несколько изнурительных минут, прежде чем Гарри моргает и поворачивает голову на звук сладкого голоса Луи.
— Гарри. Слава богу, — шепотом говорит Луи. — Я хочу, чтобы ты расслабился. Если ты чувствуешь усталость, то ничего страшного, попробуй подремать.
Гарри тянется к нему для чего-то, это означает, что приступ ещё не закончился, но он медленно сходит на нет. Луи держит руку Гарри в своей, пока тот окончательно не приходит в себя и не просит, чтобы его отпустили. Он начинает вырываться из хватки, и Луи разжимает руку.
— Я... я почувствовал запах...
— У тебя был приступ, малыш. Независимо от того, что ты почувствовал, это была игра твоего воображения, ладно? Это не было реальностью. Я хочу, чтобы ты опустил руки и попытался расслабиться, попробуй подремать, — Луи кладет руку в центр груди Гарри и толкает его обратно на траву. Гарри для вида пытается бороться с ним, но, в конце концов, сдается и устраивается поудобнее на зеленой траве.
— Ладно, Лу, — тихо вздыхает он.
Луи поворачивается к Софи, Найлу и Зейну. Он указывает им идти за ним, и они оказываются на середине двора.
Лиам идет с озадаченным выражением на лице.
— Что случилось?
— У Гарри был припадок.
— Дерьмо! Он в порядке? — спрашивает Пейн, искренне обеспокоенный вестью. Он подходит к охваченной ужасом Софии и оборачивает руки вокруг её стройного тела.
София бормочет в шею Лиама:
— Это было ужасно, — она никогда не видела припадков любого рода. Это все было новым для нее.
— Он в порядке. У него был комплексный частичный приступ. У него были такие прежде, но этот был совершенно неспровоцированным.
— На самом деле… — Зейн смущенно начинает почесывать заднюю часть шеи.
— На самом деле, что?
— Ну, он был довольно зол и взволнован, прежде чем это произошло. Это имеет какое-либо отношение к этому?
Луи глубоко вздыхает, прежде чем схватиться двумя пальцами за переносицу.
— Ну, блять, и почему он был сердит?
Никто не отвечает.
— Я не сам с собой разговариваю? Почему он был зол?
Опять же все молчат.
— Может кто-нибудь дать мне прямой ответ? Мне нужно знать, почему у него случился приступ.
— Отлично! Я скажу, — вздыхает Софи. — Найл и Зейн сказали ему, что вы вышли из шкафа и что у вас скоро состоится интервью.
— Что вы наделали? — громко стонет Луи. Этот день не мог стать еще хуже, честно. — Есть причина, почему я не говорил ему об этом. Он еще недостаточно силен, чтобы справиться с такой новостью. Нам повезло, что у него не было, блять, инсульта. Боже, — Луи трет руками свое лицо. — Великолепно. Теперь мне придется иметь дело с его гневом позже. Вы когда-нибудь пробовали заботиться о больном и сердитом Гарри? Это невозможно.
— Прости, Луи.
— Да. Прости нас.
Луи поворачивается к Софи, ожидая ее извинений.
— Я не участвовала в этом. Мне не жаль.
Луи удается успокоить себя.
— Наверное, хорошо, что он узнал сейчас, а не позже. Он был бы еще злее, если бы узнал через несколько недель. Мне просто хотелось бы, чтобы вы, идиоты, не делали это сегодня.
— Мы понятия не имели, что он не знает. Нам действительно очень жаль, — Найл еще раз извиняется. Зейн кивает.
Луи кивает в ответ.
— Вы хотите остаться или нет?
— Конечно. Гарри будет отсутствовать всю оставшуюся часть вечера?
— Возможно. Все зависит от того, насколько приступ затронул его. Этого не должно было случиться сегодня, но что поделать? Но я рад, что вы здесь. Очень приятно видеть вас. Это снимает некоторое напряжение с меня. Давайте. Занимайте места. Барбекю будет в ближайшее время.
25 июля приближается…
Процесс интервью заставляет Луи нервничать даже больше, чем он мог бы признаться. Он никогда не находился в таком уязвимом положении. Их будут спрашивать об их личной жизни. О том, что у них за отношения и как эпилепсия Гарри на это влияет, и Луи знает, что он ещё не совсем готов к этому. Тот факт, что у них меньше месяца до прихода 25 июля, ужасно пугает.
Теперь, когда Гарри немного знает о том, что будет происходить, они могут начать готовиться. Они могут решить, насколько откровенными будут их ответы. Эпилепсия Гарри — это его личное дело. Ну, вроде того. Луи постарается, чтобы эти вопросы не были навязчивыми, но как он должен помочь себе? Гарри позволяет людям унижать его, иногда даже не осознавая этого, и это тоже заставляет Луи нервничать.
Он даже не проверял твиттер с тех пор, как раскрыл их отношения, и боится того, что говорят люди. У него есть месяц, чтобы подумать о том, как он откроется публике.
Конечно, он сфокусируется на Гарри, пока не придёт время думать об их отношениях, о которых они собираются объявить.
Проблема с преждевременным каминг-аутом в том, что они облажались с Азоффом насчёт времени. Если реакция на отношения Гарри и Луи будет достаточно хорошей, то Модест! решит оставить их, если же нет — они отдадут One Direction на растерзание волкам, и тогда, возможно, Азофф подберёт их. Если же нет, то неизвестно, что случится. И это самая страшная часть.
Когда ты любишь кого-то очень сильно, они становятся твоей жизнью. Так легко поддаться непреодолимым внутренним страхам, я слепо представляла, что я могу удержать тебя «за стеклом». Теперь я понимаю: чтобы удержать тебя, я должна раскрыть свои объятия и смотреть, как ты воскресаешь. Mariah Carey
