Chapter 12.
25 мая 2017 г., 20:57
— Ты в порядке? — спрашивает Луи, хмурясь и скрещивая руки на груди. — Ты выглядишь не очень, любимый. — Его рука удобно ложится на верхнюю часть его бедра. — Ты же не чувствуешь себя так, словно сейчас случится приступ? Или ты заболел?
В счет не шли судороги в первый месяц после операции, частичные припадки, ставшие обычным явлением, особенно после того, как нейрохирурги вскрыли ему мозг. Несмотря на некоторый побочный эффект, коэффициент частоты припадков немного снижен, но панические мысли до сих пор не покидают Луи.
— Нет, — нервно бормочет Гарри, дергая шапочку вниз на уши. К сожалению, он все еще не чувствует себя в безопасности. Его волосы не растут так быстро, как ему хочется, поэтому шрам все так же заметен. Он аккуратный, не воспален, но Гарри все равно чувствует себя некомфортно.
— Я не виню тебя, — он хлопает по бедру Гарри. — Я тоже волнуюсь. Это наше первое интервью за последние несколько месяцев. С трудом верится, но все будет хорошо.
Это их официальное интервью выхода из шкафа. Это нормально - бояться и нервничать из-за последующей после него реакции.
Гарри сглатывает.
— Ты… Хм, — он резко останавливается.
— Продолжай, любимый.
Следует долгая пауза. Он снова задумывается о правильности произношения слов, но это нелегко ему дается. Он все еще не может вернуть контроль над речью.
— Интервьюер одобряет?
Луи смотрит на него спокойно, пытаясь понять, что именно имел в виду Гарри.
— Какой интервьюер? Джеймс? Ты уверен, что помнишь его? Он уже давно все знает, детка.
Гарри в согласии выдыхает. Луи молчит какое-то время, до тех пор, пока любопытство не берет верх.
— А что он должен одобрить? Нас? Тебя и меня? Нашу любовь? Сегодня это уже почти никого не волнует, детка. Это наше с тобой будущее. Мы сами решаем, каким оно будет. Я всегда буду с тобой, и ничто этого не изменит. Я хочу, чтобы ты поверил в это, хорошо?
— Да, — шепчет Гарри.
Луи убирает руку от бедра Гарри и кончиками пальцев касается его щеки.
— Знаешь, если сегодня какой-нибудь комментарий или вопрос тебе не понравится, просто скажи мне, и я положу этому конец. Они вырежут все, что нам не понравится, не переживай. Я люблю тебя, Гарри. Больше всего на свете. И я сделаю ради тебя все. Сегодняшний день пройдет отлично. Поверь мне, — он мягко и осторожно целует Гарри, стараясь, чтобы его голова не дернулась, прижимая руку к затылку.
Боль можно контролировать, но иногда она возникает по неизвестной причине. Иногда она настолько грубая, что Гарри сворачивается в клубок, дрожит и плачет, и ни одно обезболивающее не может ему помочь приглушить эту боль, поэтому Луи старается любой ценой не причинить Гарри еще больших неудобств.
Есть еще одна худшая для Луи вещь в мире. Это невозможность помочь Гарри. И это убивает его. Ему ничего не остается, как смотреть на страдания Гарри, а потом успокаивать его, когда он, дезориентированный, приходит в себя.
Луи всегда был тем человеком, который предпочитает контролировать ситуацию, а не сидеть сложа руки и пускать ситуацию на самотек. Еще он слишком сильно любит Гарри и хочет защитить его от всего зла в мире, но не может, особенно когда Гарри в слезах оседает на пол.
— Я люблю тебя, — Гарри улыбается Луи в губы, говоря тихим шепотом, полным страсти. — Я люблю тебя, — повторяет он, получая от этого небывалое удовольствие.
Женщина прокашливается, и Гарри подпрыгивает, тут же отстраняясь от Луи, несмотря на то, что скрывать им больше нечего.
Луи отрывается от Гарри и всем телом поворачивается к женщине.
— Что?
— Я из сети CBS. Меня зовут Кейтлин. Приятно познакомиться, — она настраивает гарнитуру и устанавливает ее на парнях. — После того, как мистер Корден закончит свое вступительное слово, вы сможете начать говорить. И, пожалуйста, помните, что мы записываем в студии перед живой аудиторией.
Многие шоу мечтали выпустить эксклюзив и рассказать историю Гарри и Луи. Большинство из них только потому, что хотели увеличить число зрителей, привлечь миллионы поклонников. Им предоставили множество вариантов, но Джеймс помимо того, что являлся комиком, был еще и их другом, и парни чувствовали себя рядом с ним увереннее. Бен Уинстон был исполнительным продюсером шоу, так что, тоже как близкий знакомый, мог удержать многие вещи в тайне.
Джеймс соглашается смягчить свои колкие высказывания и шутки, потому что интервью должно быть серьезным, и именно ему посчастливилось взять его. Оставалась единственная проблема — полет в Лос-Анджелес. Его нужно было согласовать с доктором Гарри, а еще подготовить специальные комнаты с оборудованием, если тому вдруг станет плохо в поездке или Штатах. Это хлопотно, но после того, как все улажено, они наконец прилетают, и больше ничего не имеет значения.
Шоу выходит в четыре часа дня. Снимают его еще в первой половине дня, перед живой аудиторией. Это позволяет немного отредактировать материал, да и трудно сразу брать интервью у сонных знаменитостей.
Late Late Show, очевидно, не самый лучший вариант для такой серьезной темы, но здесь они чувствуют себя более-менее комфортно, так что выбор очевиден.
— Хорошо, спасибо, — отвечает Луи.
— Тогда пойдемте за мной, — она жестом указывает парням встать и следовать за ней. Она идет впереди них и следует в зеленую комнату. Луи не отходит от Гарри и предлагает ему руку. Гарри уже хорошо ходит, не так часто спотыкается, но все равно пугается, чувствуя сильное сердцебиение, когда наступает Луи на ноги.
Гарри приподнимается, берет его за руку и встает с дивана.
— Как ты? Все нормально? — обеспокоенно спрашивает Луи.
— Отлично, — шепчет Гарри в ответ.
Они, взявшись за руки, идут к двери, следуя за техническим стажером за кулисы. Они оказываются сразу на лестничной площадке, которая ведет на сцену к Джеймсу. Тот все еще не может поверить, что мальчики здесь и дают ему такое важное интервью. Остальные участники группы дома, в Англии, ожидают сообщения от Луи.
— У вас много эфирного времени. Используйте его с умом.
Гарри сглатывает и наклоняется, пряча лицо в теплой шее Луи. Он нервно дышит. Он переживает и боится, и Луи нисколько не винит его. Он тоже нервничает, но немного лучше скрывает эмоции.
Через некоторое время к ним подходят еще две женщины, прикрепляя к их рубашкам и карманам брюк микрофоны и соответствующее оборудование.
— Будьте осторожны. Не прикасайтесь к ним. Они очень чувствительны.
Гарри слабо улыбается:
— Конечно, спасибо.
А вот и безвозмездный и вежливый Гарри. Это согревает Луи сердце, потому что прежний Гарри возвращается.
— Теперь, пока я окончательно не надоел вам, давайте поприветствуем наших гостей. Именно они стали причиной того, почему все мы тут с вами сегодня собрались. Два участника мирового бойз-бенда, мои хорошие друзья, Луи Томлинсон и Гарри Стайлс из One Direction! Давайте, мальчики! — зовет их Джеймс, крича в сторону кулис.
Гарри и Луи обмениваются нервными взглядами, когда стажер толкает их вперед.
— Выходите.
Двери открываются, и Луи первым выходит на лестницу, Гарри же поспешно хватает его за руку, и они вместе спускаются по ступенькам. Гарри съеживается, слыша, как сильно кричат фанаты. Он хочет приблизиться к Луи и спрятаться за него, но не может, пока они спускаются по ступенькам к сцене.
Джеймс встает из-за стола и тут же крепко обнимает их.
— Добро пожаловать, мальчики. Рад вас видеть, — он указывает на диван позади них, тепло смеется и сам присаживается в свое кресло. — Чувствуйте себя свободно.
Луи садится ближе к Джеймсу, а Гарри — рядом с ним. Он едва ли не садится ему на колени, настолько близко они находятся рядом друг с другом.
— Что насчет еще одних оглушительных аплодисментов нашим гостям? — Джеймс хлопает в ладоши, и все тут же подхватывают хлопки. Луи не может сдержать улыбку: эти люди действительно принимают их. Он смотрит на свои колени и пытается подавить в себе эмоции. Он ожидал немного другой реакции.
— Прежде чем мы начнем, как ты себя чувствуешь, Гарри? Два месяца назад у тебя была операция на мозге, это тяжело, все в порядке?
Гарри откашливается.
— Все нормально. Только быстро устаю… И все такое.
— Отлично! — Джеймс наклоняется вперед и рукой прикрывает свой микрофон, прикрепленный к рубашке. — Дай знать, если вдруг станет плохо, ладно? Мы тут же возьмем перерыв настолько, насколько потребуется. Я понимаю, как много это все для вас значит.
Луи смотрит Джеймсу в глаза и кивает. Он хороший парень, и его меньше всего волнуют рейтинги и слава, которые он получит после сегодняшнего выпуска. Его больше волнует, как представить историю надлежащим образом и чувствуют ли парни себя комфортно.
Конечно, Джеймс иногда выглядит дураком, постоянно шутя, но он очень заботливый. Он надежный и терпеливый друг.
Они не виделись с начала этого года. Между туром и другими запланированными мероприятиями они так и не нашли время даже пообедать вместе. Они встретились еще за кулисами, и тот был потрясен состоянием Гарри, сказав ему то же самое, но Гарри упрям и все равно будет сидеть до последнего. Ему нужно постоянно напоминать.
— Хорошо, — шепчет Гарри.
Джеймс сидит в кресле и улыбается в камеру.
— С тех пор, как я последний раз видел мальчиков, многое изменилось, — он делает паузу. — И я не могу не думать об этом. Я видел пресс-историю, но уже точно не помню, что там было. — Толпа смеется. Каждый знает, к чему он клонит. — Луи, ты же больше не один?
— Нет, Джеймс.
— Гарри, а ты?
Гарри тихо смеется:
— Нет.
— Ох, точно. Для тех, кто не слышал, вы же оба вместе, не так ли? Я даже слышал о вашей помолвке. Мои поздравления.
Джеймс знает о Гарри и Луи с самого начала, но на интервью он должен сыграть так, как будто об их отношениях не имеет ни малейшего понятия.
— Спасибо.
— Когда свадьба?
Луи стесняется и бросает взгляд на Гарри, прежде чем отвечает:
— На самом деле, мы еще это не обсуждали.
— Тогда, когда определитесь с датой, шепните мне, чтобы я освободил денек-другой в расписании. Как у вашего шафера, у меня есть ряд обязательств перед вами.
— Джеймс, ты не…
— Мне нужно устроить два мальчишника, по одному на каждого из вас. Я уже думал об этом. Стриптизерши, пиво…
Луи открывает рот, чтобы возразить, но Гарри нежно кладет ему руку на бедро.
— Пускай.
Джеймс улыбается.
— Конечно же, я шучу. Но если в самую последнюю минуту вы вдруг решите, что вам это необходимо, вы знаете, где меня искать. Уже решили, кто из парней будет вашим свидетелем?
— Они так долго спорили об этом, — указывает Луи, закатив глаза. — Тогда мы решили, что вообще никто не будет. Я устал слушать их.
— Но с ними все равно приходится считаться, — просто соглашается Джеймс. — Как давно вы вместе?
Гарри отвечает:
— С две тысячи десятого.
Джеймс отлично играет удивление.
— Серьезно? Вы хранили свои отношения в тайне почти пять лет? Да вы обманываете нас. Это же дольше, чем я сам женат.
— В четверг у нас был юбилей группы, — сменяет тему Луи.
— Невероятно! На прошлой неделе вы также выиграли свою первую награду Brit. Что теперь? Третий тур?
Гарри исправляет его:
— Четвертый.
— Это удивительно! Кстати говоря, о вашем туре, когда он начнется? Очевидно, по понятным причинам, связанным с операцией Гарри, вы не смогли закончить прошлый. Правда, что, так как на восстановление нужно некоторое время, вы начнете позже?
— Репетиции начинаются уже на следующей неделе, в дороге мы будем уже в августе, так что… — он смотрит на Гарри, ожидая помощи. Он еще не успел ознакомиться со всеми датами, но точно знает, что эти сведения есть где-то в глубине сознания Гарри.
— Это будет пятнадцатого августа, — тихо говорит Гарри.
— Прошло всего несколько недель, а вы уже в гастролях. Это шокирует, хочу сказать, — в недоумении говорит Джеймс. — Операция никак не влияет на это?
Луи не должен быть поспешным в своих выводах. Он хотел начать тур в начале следующего года, чтобы дать Гарри время на восстановление, не давить на него, но их менеджмент как всегда стоит на своем. Он же просто не хочет, чтобы на сцене Гарри беспокоили головокружения, падения и, как побочный эффект стресса, новые припадки.
— Если честно, не уверен. Я знаю, что Гарри пока не будет прыгать по сцене, как это было раньше. Думаю, атмосфера будет уже не такой раскаленной, может, мы чаще будем петь сидя, если у него будет кружиться голова, — по тону Луи слышно, что чем больше он думает об этом, тем больше злится.
— Гарри, как ты себя чувствуешь? Сам готов к туру?
Черт! Он так не хочет об этом говорить, но Джеймс все равно его ловит на этом вопросе. Он просто не хочет звучать как идиот, который постоянно всхлипывает, это его смущает, хотя Луи однажды сказал ему, что это даже забавно, и он звучит красиво, когда говорит.
Луи поворачивается и смотрит на него в ожидании того, что тот скажет. Он не собирается вмешиваться в этот раз. Гарри должен вернуть чувство гордости и уверенности в себе.
— Хм… — неуверенно начинает Гарри. — Думаю, что… Хм, — его голос замедляется из-за того, что он нервничает.
Джеймс успокаивает его, говоря:
— Не торопись. Мы очень ценим твое мнение.
Гарри кивает. Он щурится, смотря на руки.
— Это будет… Немного трудно вновь… Влиться в… Привычный мир вещей.
— Ты прав, — кивает Джеймс и замолкает, когда Гарри снова начинает говорить.
— Я… Я очень переживаю, — признается он. Луи мягко улыбается, когда слушает, как говорит его жених. Для него он всегда звучит прекрасно. — Не хочу… Ну, никого разочаровывать.
— Этого никогда не произойдет, — сладко говорит Луи. — У тебя удивительный голос и добрый характер. У тебя все будет отлично, детка. Ребята понимают, что ты не можешь сразу вернуться и жить так, как прежде. — Он целует Гарри в щеку. Им больше нечего бояться, они могут быть ласковыми в общественных местах, и это самое лучшее чувство в мире, потому что они свободны.
— Вы оба до жути милые. Я ненавижу вас за это, но не могу заставить вас прекратить.
Луи улыбается:
— Спасибо.
— Что насчет пятого альбома? Я слышал некоторые слухи и хотел бы услышать что-то конкретное от вас.
— Мы закончили его в начале этого года. Релиз по-прежнему ожидается в ноябре, — отвечает Луи, радуясь, что им удается немного разбавить интервью. Он упорно работал с Лиамом над новой пластинкой, и это было довольно сложно. Никто из парней так много не писал. Конечно, у них есть свои песни, но все же главными авторами являются Луи и Лиам.
— Чем новый альбом отличается от других?
— Ты действительно хочешь это знать? — Луи издевается. — Ну, например, тем, что он пятый. — Он делает паузу. — Знаешь, поверить не могу, что говорю это. Думаю, мы просто хотели показать, как много наши фанаты значат для нас. Они с нами уже на протяжении пяти лет, что просто невероятно. Огромное спасибо ребятам за их поддержку. А где аплодисменты? — Луи начинает хлопать, Гарри и Джеймс подхватывают хлопки, чтобы фанаты сделали то же самое. Сначала они немного тихие, но потом взрываются криками и свистом, превращая атмосферу в праздничную. — Вот так лучше!
Гарри утыкается лицом в плечо Луи и смеется. Луи смотрит на него сверху вниз и улыбается, его рука лежит на его спине и рисует круги на теле через рубашку.
— Вернемся к теме пятого альбома. Мы пытались включить больше рока, наверное, годов так восьмидесятых. Это будет что-то похожее на «Where Do Broken Hearts Go?» и немножко на «No control».
— Твоя песня «No control» — это что-то с чем-то!
— И не говори. Наверное, этот трек - один из самых ярких событий альбома.
Джеймс закатывает глаза.
— Это я и имел в виду, — он бросает взгляд на свои карточки-заметки, где написаны темы, которые он должен обсудить. — Давайте вернемся к серьезным темам.
— К чему же?
— Я хочу обсудить здоровье Гарри. Меня это сильно волнует, как, я уверен, и всех остальных. Повлияла ли эпилепсия Гарри на атмосферу в группе?
Гарри тут же садится прямо.
— Чисто из любопытства, на это должен отвечать я, или ты хочешь послушать Гарри?
— Вас обоих.
— Ладно, — саркастически отвечает Луи. — Естественно, она оказывает влияние на группу.
— А поподробнее?
— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, Джеймс, — вздыхает Луи. — Естественно, это очень страшно. У него случаются припадки, причем довольно часто и непредсказуемо. Когда ребятам впервые сказали об этом, они с самого начала существования One Direction оказывали ему поддержку и понимание. Когда Гарри чувствует себя не очень хорошо, они знают, что им лучше отойти и не шуметь. Естественно, иногда они становились свидетелями приступов, но они всегда заботились о нем. Как старшие братья, — Луи пожимает плечами. — Лиам всегда играет большую роль в этом вопросе. Когда меня нет, он всегда следит за Гарри.
Джеймс кивает:
— Гарри?
Он задумывается на секунду.
— Они всегда… Осторожны, и, хм… Защита...Защитные.
— Так оно и есть. Когда папарацци особенно грубы, ребята дают тем понять, чтобы они остановились. Мы любим наших фанатов, но иногда их становится слишком много, а в последнее время мальчики взяли на себя обязанность объявлять об очередных приступах в Твиттер, мол, ребята, Гарри сегодня не очень хорошо, не могли бы вы быть немного более почтительными, мы ценим это.
— Очень мило с их стороны, — на лице Джеймса появляется улыбка. — В прошлый раз ты, Луи, был довольно резок с папарацци, — говорит он. Аудитория шумит и смеется над его словами. Даже Гарри становится весело. Он видел видео, где Луи кричит на папарацци, и каждый раз смеется над этим.
Луи улыбается.
— Я просто хотел провести время со своими друзьями. Просто мне не нравится, когда они лезут в мою жизнь.
— И все же это не очень хорошая идея, Луи, — указывает Джеймс. — Как эпилепсия влияет на ваши отношения? Можете ли вы назвать себя нормальной парой?
Гарри моментально находит ответ на вопрос:
— Нормальная жизнь была потеряна еще давно.
— Как Гарри сказал, мы изначально не были нормальной парой, с тех пор, как решили быть вместе. Нормальные пары не становятся центром всеобщего внимания, они не прячутся, как мы. С эпилепсией мы научились справляться. Конечно, не все так гладко, как хотелось бы, но эпилепсия не может разрушить нашу любовь.
Луи помогает Гарри дойти до входной двери. Гарри останавливается около автомобилей, один из которых очень похож на машину его матери, но ничего про это Луи не говорит, помня о том случае в больнице у парковки.
Прибывают домой они почти в пять вечера.
Луи не много разговаривает с Гарри. Тот до сих пор всхлипывает, и это единственное доказательство тому, что он плакал.
Единственное, что он сказал Гарри за последние двадцать минут, что он поможет ему выйти из машины.
Гарри прислоняется к перилам, пока Луи открывает дверь. Слышится щелчок, замок открывается, и Луи толкает дверь.
— Я вернулся! — зовет он Энн.
— Замечательно, — слышит он в ответ. Она выходит в коридор с человеком, одетым в форму цвета хаки.
Гарри делает робкие шаги, прячась за спиной Луи, входя домой, и чуть не падает, забывая поднять ноги, пока переступает через порог. Он редко обращает внимание на такие мелочи, потому что они не имеют значения.
Гарри стоит позади Луи в дверях, держась за дверную раму, чтобы оставаться в вертикальном положении.
Луи даже не смотрит на него, не понимая, что он такого неправильного сделал.
— Привет, детка, — улыбается она, замечая Гарри. Мужчина все еще стоит рядом с ней, протягивает квитанцию.
— Можно оплатить наличными или чеком.
— Это кто? — тут же спрашивает Луи.
— Я электрик, меня зовут Дэйв, — здоровается мужчина.
— Ну, здравствуй, Дэйв. Какого черта ты делаешь в моем доме?
— Луи, — отчитывает его Энн. — Он из медицинской компании. Я наняла его, чтобы он установил сигнализацию.
— Оу, — беззвучно произносит Луи.
— Итого, вместе с материалами и доставкой, в сумме выходит пятьсот фунтов.
Луи стонет и достает бумажник из кармана. Он всегда носит с собой крупные деньги, но никак не пятьсот фунтов. Он заходит на кухню, задерживаясь там на несколько минут, и тут же возвращается. Он отдает Дэйву деньги.
— Вот, а теперь убирайся из моего дома.
Энн вздыхает:
— Луи.
Дэйв очень быстро покидает дом. Он уже получил деньги за выполненную работу, и у него не было причин тут оставаться.
Энн смотрит сначала на Луи, потом на Гарри.
— Зачем нам сигнализация?
— Каждый раз, когда Гарри будет падать или у него случится приступ, сработает сигнал тревоги, — отвечает Энн, скрестив руки на груди. — Я бы очень хотела, чтобы у нас была похожая, когда Гарри был маленьким и приступы случались часто. Ты должен быть благодарен. Тебе больше не придется находить его лежащим на полу душа в крови.
— У него не должно быть припадков первые несколько месяцев после операции. Так что пока это бесполезная трата денег.
Гарри молча стоит и слушает, как Луи и его мама ругаются. Он даже не понимает, что она здесь делает. В конце концов, теперь Луи заботится о нем, а не она.
— А если он споткнется и упадет? Ты об этом подумал? Ты не сможешь находиться рядом с ним каждую секунду.
— У нас есть Брюс.
— Брюс не ходит с ним в душ.
— Вы, конечно, извините, но это мой дом. И он мой жених.
— Он еще и мой сын, Луи.
— Да какая разница! Если вы так хотите заботиться о нем, вперед! У меня же будет меньше забот и траты нервов. Буду даже рад снять этот груз с плеч, — он закрывает глаза и делает глубокий вдох. Он не хотел этого говорить. Просто он очень сильно разозлился и уже не смог себя контролировать, сказав то, что совершенно не имел в виду.
Прерывистые вздохи и хныканье заставляют его посмотреть через плечо. Гарри смотрит на него со слезами на глазах. Он очень эмоциональный после хирургического вмешательства.
Гарри сильно задевают его слова. Луи же не хочет, чтобы Гарри чувствовал себя бесполезной обузой. Он уже обидел сегодня Гарри и не хотел, чтобы это еще раз произошло.
— Гарри, мне так жаль, — шепчет он. В любое другое время Гарри отреагировал бы вполне нормально. Но сейчас он не в состоянии защитить себя. — Любимый. — Луи подходит к нему ближе и берет его за подбородок. — Я не это имел в виду. Мне нравится быть с тобой, я люблю тебе помогать, — Луи встречается с Гарри взглядом. — Пожалуйста, не плачь. Я не хотел тебя расстраивать, детка. Это все стресс и усталость. Даже половина из того, что я сказал, неправда. Я люблю тебя.
Гарри всхлипывает и смотрит на Луи.
— Здесь почему она? — он даже не пытается говорить правильно. И имеет на это полное право.
Луи смотрит на Энн. Наверное, ему следует быть более благодарным.
— Твоя мама? Она останется здесь, чтобы помогать.
— Нет, — утверждает Гарри. — Я уже не ребенок.
— Мы знаем, милый, пожалуйста, — он кладет одну руку ему на плечо. — Ты уже взрослый. Я знаю. Но нам обоим нужна помощь, правда же?
Гарри шепчет, отвернувшись в сторону:
— Пошел ты.
— Что? — не понимает Луи. — Гарри, перестань, пожалуйста, — похоже, он очень сильно расстроил Гарри.
— Пошел ты! — повторяет он на этот раз громче и жестче.
— Луи, оставь его в покое, — Энн устало проводит рукой по волосам. — Пойдем в спальню, Гарри. Ты, наверное, просто очень устал, нужно просто прилечь и поспать. — Она встает перед Луи, застывшим с озадаченным выражением на лице. Она мягко берет Гарри за руку и ведет вниз по коридору.
Через какое-то время она возвращается с горящими глазами.
— Он очень расстроен, Луи.
— И что мне прикажете делать? — спрашивает Луи. — Я даже нормально поговорить с ним не могу, не сказав еще какую-нибудь ерунду. Я самый худший жених в мире. Мне так плохо, и это трудно - смотреть на него и знать, что впереди у него такой длинный путь. А я только все порчу.
— Луи, я понимаю, что ты нервничаешь и очень устал, но он нуждается в тебе больше, чем во мне. Это я сегодня поняла. Когда вы встретились, ты забрал у меня часть ответственности за него. Ты даешь ему лекарство, назначенное врачом, следишь, чтобы он принял его. Если честно, несколько лет назад я думала, что буду заботиться о Гарри до конца своей жизни, но все так неожиданно изменилось. Он очень нуждается в тебе, Луи. Поговори с ним, пожалуйста.
— Прекрасно, позабочусь об этом, — вздыхает Луи и буквально заставляет себя поговорить с Гарри. Он идет по коридору и уходит в спальню, дверь которой настежь открыта. Он находит Гарри сидящим на постели со скрещенными руками на груди и смотрящим в потолок.
Луи стучит в открытую дверь.
— Тук-тук. Я могу войти?
Гарри переводит взгляд на Луи. Он не говорит ни слова и даже не пытается это сделать. Вместо этого он молча смотрит на Луи.
— Мы можем поговорить?
Луи замечает слезы в глазах Гарри. Они вот-вот должны брызнуть из глаз, но Гарри пытается сохранять спокойствие. Он только всхлипывает и опускает голову, смотря на свои колени. Луи подходит к кровати и садится напротив него.
— Ты знаешь, я очень сожалею о том, что сказал сегодня в машине и несколько минут назад. Я постоянно извиняюсь, а потом делаю то же самое. Я не думаю перед тем, как сказать. Я хочу, чтобы ты знал, что я никогда в жизни тебя не ненавидел, даже немного. В этом нет твоей вины. Тем более, это я дал разрешение на операцию, так что, если кто-то и виноват, то только я.
Гарри смотрит на него снизу вверх и нервно вздыхает, его губы дрожат, пока он слушает.
— Все… Все нормально.
— Нет, не все. Ты не заслуживаешь всего этого, не обязан всем нравиться и прекрасно это знаешь. Не понимаю, почему сказал, что не хочу больше иметь с этим дело, потому что хочу быть как можно ближе к тебе. Никто не понимает тебя так, как я, и никто никогда не поймет меня лучше, чем ты. Вот поэтому мы идеально подходим друг к другу, несмотря на то, что абсолютно разные. Я острый на язык, а ты всегда спокойный и собранный. Мы уравновешиваем друг друга. Гарри, ты как, даже не знаю, как первая капля дождя среди моей засухи. Ты чудо. Я замечаю за тобой каждую мелочь, но мне нужно намного больше. Я хочу всего тебя. Твои прикосновения, улыбки и твою красоту. Я чувствую себя пустым и бесполезным, когда ты не рядом. Ты наполняешь мою жизнь смыслом. Я так сильно люблю тебя. Не знаю, какими словами можно описать, насколько ты идеален. Прости меня за все те ужасные вещи, что я тебе делаю. Я надеюсь, что мы просто пройдем мимо всего этого. Знаешь, этакий грустный момент перед счастливым днем. Ты вышел из больницы, начинаешь поправляться. Я горжусь тобой.
Гарри улыбается, чуть задохнувшись, прикрыв рот рукой. Луи наклоняется и крепко, как только может, обнимает Гарри. Тот плачет ему в шею, но уже по хорошей причине, от счастья. Его тело трясется от волнения, когда он обнимает Луи в ответ.
— Я люблю тебя. Ты такой красивый. Сегодня была первая ступенька нашего с тобой долгого пути, но у нас все получится. Как ты и сказал, любимый, все в порядке. Мы всегда будем в порядке, вместе и до конца.
— Знаешь, иногда я говорю ужасные вещи, которые на самом деле не имею в виду, и это заставляет его страдать. А мне становится от этого плохо. Из-за моей грубости мы часто не разговариваем, но я ясно даю понять, что независимо от того, где я нахожусь, поругались мы или нет, я всегда буду рядом с ним. Я никогда не оставлю его один на один с этими приступами. Я люблю его и знаю, как это страшно, реально страшно. Поэтому я пообещал Гарри, что всегда буду рядом с ним.
— Приходится постоянно волноваться за кого-то.
— Есть такое. Но когда я думаю о том, как тяжело я получил его, всегда вспоминаю свою маму и Энн. У Гарри обнаружили эпилепсию в четыре года. Мне трудно представить взрослого, который не знает, как помочь своему ребенку. У вас просто нет выбора. Все, что вам остается, это ждать, когда его отпустит, — Луи тяжело сглатывает и вытирает рот рукой. — И вы продолжаете смотреть на Гарри и удивляетесь, почему они диагностировали ее именно у него. Он один из лучших людей, которых я когда-либо встречал. Чем он заслужил такую ужасную болезнь, когда вокруг столько плохих людей, не страдающих даже от насморка? Я не могу понять это, но и не я принимаю это решение.
— Поэтому ты участвуешь в благотворительности, помогая больным детям? Я знаю, ты проделал большую работу с Bluebell Wood Children’s Hospice и The Eden Dora Trust.
— Да. У меня только одна причина: мне хорошо на сердце от того, что я им помогаю. Хотя на меня повлияли также история жизни Гарри и его борьба. Для меня большая честь быть частью его жизни. Меня сильно вдохновляет, когда ребята борются со своими тяжелыми заболеваниями и продолжают жить нормальной жизнью.
— А ты как к этому относишься, Гарри?
— Я… Я очень горжусь им, — улыбается Гарри. — Луи изменил меня, мою жизнь. Я очень его люблю.
Луи целует его в лоб.
— Я тоже люблю тебя, — шепчет он.
— Без него моя жизнь была бы совсем другой, — кивает головой Гарри. — Он прекрасный человек.
Джеймс улыбается им обоим.
— Как эпилепсия повлияла на твою жизнь, Гарри?
— Думаю, что самая худшая часть всего этого, — начинает Гарри, — это видеть людей, которых ты любишь, напуганными.
Луи бросает взгляд в сторону Гарри. Он никогда не слышал, чтобы Гарри говорил об эпилепсии так открыто. Он всегда игнорировал вопросы Луи по этому поводу.
— Почему?
— Ну, — Гарри делает паузу. — Припадки — это другое.
Джеймс с интересом наклоняется вперёд:
— В смысле?
— Когда видишь его первый раз.
— Ты когда-нибудь видел приступ эпилепсии?
— Множество, — честно отвечает Гарри. — Но когда он случается у тебя... в основном, это не... эм, ты не... ты не чувствуешь этого, пока... пока не просыпаешься. Ты сам знаешь, что произойдёт, а вот люди вокруг... они не знают.
— Это интересная точка зрения.
— Честно говоря, я… Просто благодарен Луи. Он всегда заботится обо мне.
Луи близко наклоняется к Гарри и шепчет ему на ухо:
— Я позабочусь о тебе, потому что я люблю тебя. Я не чувствую себя обязанным.
— Если вы не против, я спрошу кое-что личное. Каким видом судорог страдает Гарри? Я не думаю, что ты когда-либо упоминал об этом.
— Я, — смеётся Гарри, — я не страдаю. Я продолжаю жить дальше. Я... я счастливый парень.
Луи внимательно следит за Гарри и широко улыбается, проводя пальцем по его губам, когда тот пытается скрыть свою улыбку. Гарри — маленький изворотливый лгунишка.
Джеймс кивает, легкая улыбка трогает его губы.
— Конечно. Так какой вид судорог у тебя?
— Эм... генерализованные, которые, знаете ли, серьезные такие... — Гарри поднимает руки вверх и разводит ладони в стороны, показывая "размер".
Луи смеётся над словами и действиями Гарри:
— Большие.
— Слож... сложные, парциальные... и неклассифицируемые, — он пересчитывает их по пальцам. В итоге он зажимает три пальца.
— Три типа? — спрашивает Джеймс, и Гарри осторожно кивает. — Какой из них был для тебя самым худшим?
— Сложные, — все в аудитории смеются и умиляются невинности в тоне Гарри. Учитывая, что предмет разговора не особо приятен, Гарри словно делает это менее ужасным, чем оно есть на самом деле.
— А что насчет тебя, Луи?
— Да, согласен, генерализованные — самые худшие. Они, как правило, приходят без предупреждения, и тогда у нас есть несколько минут, чтобы действовать, прежде чем все начнётся. Они страшные, а последствия от них длятся несколько дней.
Луи вскакивает от нетвердой пощечины по задней части головы.
— Какого черта, Гарри… — бормочет он устало и переворачивается на другой бок. Он отвернулся от Гарри в середине ночи, переставая обнимать его, теперь он лежит спиной к младшему мальчику.
Он слышит грубый глухой хрип:
— Л-Лу…
— Что, Хаз? Ложись спать, малыш, нам утром рано вставать, — ворчит он, не реагируя на Гарри, и снова закрывает глаза.
— Л… — он задыхается. Гарри даже не пытается договорить слово до конца. Он говорит так, словно просто чем-то очень расстроен, он действительно плачет. — Я… я не чувствую себя хорошо.
Луи тут же садится, включает свет и поворачивается к Гарри меньше, чем за двадцать секунд.
— Что случилось, малыш? У тебя температура? Ты не можешь дышать? Тебе нужен ингалятор, любимый?
Гарри вяло качает головой и быстро моргает.
— Что случилось?
— С… — его голос прерывается стоном. Это, возможно, должно было быть словом, но Гарри не может произнести его.
— Гарри, малыш, ты должен сказать мне, что происходит, — говорит Луи осторожно.
Пальцы Гарри начинают подергиваться, и Луи понимает, что вот-вот начнётся приступ. Так всегда случается перед самым началом, иногда это сопровождается аномальными движениями лицевых мышц, похожими на тик.
— Спустимся на пол?
— Не могу... мои ноги, — издавая свистящие звуки, говорит Гарри. — Не чувствую их.
Не то, чтобы он вообще их не чувствует, или его вдруг парализовало. Но он знает, что теряет нервную и мышечную функции. Возможно, он упадёт, когда попытается встать, и Луи вряд ли сможет его удержать. Гарри не страдает избыточным весом, но сто шестьдесят пять фунтов все равно много для человека, особенно для такого, как Луи.
— Насколько всё плохо? Это простой или сложный приступ? — Луи пытается понять, с чем в следующие мгновения будет иметь дело. Он касается щеки Гарри, пытаясь привлечь его внимание, но Гарри смотрит сквозь него. — Милый, ты меня слышишь? Гарри, ты здесь? Кивни, если слышишь меня.
Основная разница между малым эпилептическим припадком, также известным как "абсансный припадок", и большим припадком, который у всех ассоциируется с эпилепсией, заключается в том, что при этом нет потери сознания или серьёзных травм.
Абсансные припадки — это короткие замыкания в мозге, когда зрение пациентов теряет фокус на несколько секунд, затем возвращаясь в норму. Луи хотел бы иметь дело с абсансными припадками, которые постоянно случаются у Гарри, обычно несколько раз в неделю, чем с генерализованными припадками. Это менее эмоционально, и ему не нужно волноваться о том, навредит ли себе Гарри случайно после приступа или нет.
Луи чувствует себя плохо, когда с Гарри случается что-то подобное. Он не знает, как Гарри чувствует себя до и после приступа. И он терпеть не может то, что Гарри должен проходить через это один. Если бы он только мог поменяться с ним местами. Он бы делил с ним всю эту боль, пропуская ее через себя.
Правда в том, что Гарри не заслуживает того, чтобы иметь такую страшную болезнь, потому что он по-настоящему добрый человек. Он помогает благотворительным организациям, дарит свою любовь практически всем на планете, но все равно Луи достаётся чуточку больше, чем всем остальным. Он один из лучших людей во всем мире.
Гарри медленно кивает Луи, прежде чем начинает говорить, бессвязно и невнятно.
— Мы не… Не… Агхр, — яростно рычит он, потому что не может передать Луи, что именно он чувствует. Луи его не понимает, что его очень расстраивает. Он хочет, чтобы Луи понял его.
— Тш. Не говори пока ничего. Все нормально. Все нормально. Успокойся. Постарайся успокоиться ради меня, Хаз, — он внимательно наблюдает за Гарри, смотря вперёд. Его зеленые глаза горят от разочарования, он едва реагирует на каждое движение Луи перед ним.
Через несколько секунд он замечает, как нижнюю губу Гарри скашивает влево, и большая капля слюны течет вниз по подбородку на рубашку для сна. Луи убирает слюну и вытирает ее об свою футболку.
— Ты мой прекрасный мальчик. Что ты делаешь? Давай я помогу тебе выпутаться из простыней, — он не знал, понимает его Гарри или нет, поскольку в этих ситуациях в кудрявой голове всё перемешивалось.
Брюс привлекает к себе внимание, начиная лаять и царапать кровать, желая сесть рядом с ними. Луи смотрит на него, чуть отодвигается и позволяет Брюсу прыгнуть рядом на кровать.
Брюс сразу же подходит к Гарри и толкается мордой ему в руку. Он нюхает ее, а потом, словно раненый, начинает выть. Он знает, что с Гарри что-то не так, ведь когда-то он был служебной собакой. Гарри прилагает некоторые усилия, чтобы поднять руку и коснуться носа собаки, но у него не получается. Он напрягается, пытаясь хоть что-то сделать. Пока Луи не касается его предплечья.
— Не двигайся, хорошо, любимый? Будет хуже, если ты попытаешься с этим бороться.
Он смотрит в сторону Брюса и рукой отодвигает его дальше от Гарри.
— Ложись. Сейчас. Плохая собака. Ложись, — говорит он сквозь зубы. Брюс рычит на него, и Луи угрожает ему открытой ладонью. Он никогда не бил свою собаку и никогда этого не сделает, но одной угрозы достаточно, чтобы Брюс слез с кровати.
Луи всегда ненавидит начало судорог. Гарри всегда выглядит так, будто его схватил инсульт: он не способен двигаться, его губы перекашивает, — и от одной мысли о Гарри, страдающего от приступа, Луи становится плохо.
— Я сейчас помогу тебе двигаться, хорошо, малыш? Давай, — он стягивает одеяло и отбрасывает его в сторону. Ноги Гарри путаются в шелковых простынях.
Луи мягко убирает его ноги в сторону, убирая простыни и тоже бросая их на пол.
— Вот так, больше ничто не мешает. Теперь ты можешь двигаться свободнее. Ты все еще со мной, любимый?
Было бы проще, если бы Гарри лёг на пол, и не потому, что он беспокоится, что Гарри сломает их кровать, просто так будет для него безопаснее.
Громкий крик, близкий к визгу, раздаётся из горла Гарри и привлекает внимание Луи, заставляя его морщиться.
Он даже не успевает уложить Гарри в правильном положении до начала судорог. Подёргивания не оставляли после себя травм, но Гарри был очень напряжён, отчего тряслась вся кровать. Луи смотрит в сторону электронного будильника. 3:26.
— Эй, детка, все нормально, — Луи шепчет эти слова утешения скорее для себя самого. Гарри не может его слышать, пока находится без сознания. — У тебя хорошее дыхание. Держись ради меня, дорогой. Ещё немного, и ты будешь в порядке.
Голова Гарри резко отбрасывается назад, его конечности непроизвольно дергаются. Его бёдра трясёт, когда как ноги застыли, а пальцы повёрнуты вниз. Комнату заполняет непристойный шум удушья.
— Давай, Хаз. Давай. Все хорошо. Все будет в порядке, любимый. Вернись ко мне. Все будет прекрасно, я с тобой, — шепчет он. Глаза Гарри открыты, и это самое ужасное, что видел Луи за все время приступов. Он видел борьбу в глазах у Гарри; Гарри всё ещё был там, под слоем конвульсий и слёз, но он был не способен общаться с Луи.
Руки Луи нерешительно висят над Гарри. Он не знает, где прикоснуться к нему. Он хочет быть нежным.
— Тш, все хорошо. Я просто пытаюсь позаботиться о тебе, как и всегда.
В итоге он кладёт руку ему на бедро, удерживая его относительно неподвижно, а другой удерживает за живот. Луи старается удерживать его в одном месте, не давая сползти вниз или пораниться.
— Легче, малыш. Успокойся. Все будет в порядке.
Взглянув на часы через короткий промежуток времени, он понимает, что красные цифры превращаются в 3:27, 3:28, а затем в 3:29. С начала припадка прошло пять минут, и единственное доказательство того, что у Гарри действительно приступ, это его бледные щёки и дёргающаяся нижняя губа.
— Гарри, ты меня слышишь? Гарри, я хочу, чтобы ты посмотрел на меня. Давай. Посмотри на меня.
Когда Гарри наконец вяло открывает глаза, Луи сидит чуть дальше от него. Гарри моргает. Он медленно садится и смотрит на него.
— Добро пожаловать. Наконец-то ты со мной, — шепчет Луи, пододвигаясь к Гарри ближе.
Гарри начинает задыхаться от кровавой слюны, скопившейся во рту, издавая хлюпающие и крякающие звуки, пока дышит. Он слишком стесняется помочь себе самому, поэтому Луи быстро наклоняет его голову вперёд. Жидкость медленно стекает по его подбородку, словно сироп.
— Пойдём. Ты в порядке? Уже можешь дышать?
Лицо Гарри исказилось:
— Ле... ну ана на пин.
Луи кивает, словно все понимает. Он подносит руку к его лицу и убирает волосы назад. Он прижимается губами ко лбу Гарри, но тот сопротивляется такому прикосновению.
— У тебя был приступ, Гарри. Ложись и расслабься. Все нормально. Я позабочусь о тебе. Не нужно драться со мной. Я пытаюсь тебе помочь.
Гарри скулит.
— Я не хоте приступ.
— Нет, любимый. Он уже случился. И прямо сейчас ты постепенно приходишь в себя. Скажи мне, если тебе станет плохо.
— Чт? — бормочет Гарри, пытаясь сосредоточить свой взгляд на Луи, хотя это и трудно.
— Скажи, когда тебе станет плохо. У тебя болит живот?
— Нет, — качает головой Гарри. Его дыхание по-прежнему тяжёлое, но постепенно успокаивается. — О-о-о, — стонет он, хаваясь за живот. — У-у-и.
Требуется какое-то время, прежде чем Луи понимает, что Гарри пытается произнести его имя.
— Что, детка?
— Дасти.
— Дасти? Ты имеешь в виду вашу кошку? Милый, ты же знаешь, что она осталась с твоей мамой в Холмс Чапел.
— Нет. Это, — он показывает на голову.
— А! Голова кружится? — шепчет Луи, и Гарри кивает. — Все в порядке. Просто не надо больше двигаться. Ложись отдыхать. Я знаю, что ты очень устал, — Луи целует его в кончик носа и помогает Гарри лечь на спину. Он медленно сползает с кровати. — Я помогу тебе сменить штаны, а то они намокли. Все хорошо, я позабочусь о тебе. Не волнуйся.
— Я люблю тебя, — бормочет Гарри.
Гарри дезориентирован и полусонный, но это естественное состояние после всех фаз.
— Я тоже люблю тебя, Гарри.
— И с этим вы обычно имеете дело?
Гарри беззаботно улыбается:
— Не очень часто.
— Что теперь?
— Он выпадает из реальности, скажем, на 15 секунд. Когда всё это заканчивается, с ним все становится хорошо, — объясняет Луи. — Ты был рядом, когда у него были приступы. Они все схожи.
— Ох. Я не могу сердиться на вас за то, что вы игнорируете мои вопросы, — дразнится Джеймс. — Операция вылечила его эпилепсию?
— Нет. На самом деле, сейчас не существует способа ее вылечить. Ему просто удалили часть его мозга, которая серьёзно страдала от частых приступов. Его врач сказал, что это поможет снизить частоту судорог.
— То есть, их количество?
— Да. Никто не знает, почему они возникают.
Джеймс смотрит на одного из телеоператоров и видит, как тот пальцем показывает, что время подходит к концу.
— Как же быстро летит время с участниками One Direction, — он поворачивается к Гарри и Луи. — Увидимся в туре через несколько недель.
Мы начнём с Сан-Диего.
— Мы начинаем с Сан-Диего.
— Отлично. Всего тебе самого наилучшего, Гарри. Надеюсь, твоё восстановление пройдёт успешно. Также поздравляю с помолвкой. Я же приглашён? — шутит он.
— Естественно.
— С вами был Джеймс Корден. И это Late Late Show. Спасибо Реджи Уоттс и его группе за прекрасную музыку. Спасибо Гарри Стайлсу и Луи Томлинсону за то, что пришли ко мне сегодня вечером. И спасибо вам за просмотр. Надеюсь, вы хорошо провели этот вечер.
— Отлично сработано, — говорит главный телеоператор.
Джеймс смотрит в сторону Гарри и Луи.
— Вы вдвоём такие фантастические. Спасибо, что согласились сняться.
— Не стоит. Думаю, мы все получили именно то, что хотели. Спасибо, — Луи бросает взгляд в сторону Гарри и замечает, как черты его лица изменились. Он часто моргает, словно очень устал. — Я отвезу его домой, — Луи встаёт и чуть толкает Гарри, напоминая ему, что он не может уснуть на диване на интервью. Гарри встаёт на ноги и кивает Луи.
— Спасибо, Джеймс, — смеётся Гарри.
— Давай, Гарри, поехали домой.
— Безумно рад был видеть тут вас обоих. Нам нужно будет как-нибудь пообедать вместе, — на прощание обнимает их Джеймс.
Луи гонит обратно к их дому и помогает Гарри дойти до комнаты. Луи убеждает себя в том, что с ними все хорошо, и они проделали сегодня огромную работу, впервые представив себя как пара.
Он впускает Гарри в спальню и закрывает дверь, отделяя их вдвоём от внешнего мира.
Гарри ложится в кровать и старается не уснуть. Луи тут же скользит в постель рядом с ним. Может, сейчас только ранний вечер, но Гарри очень устал, и он готов провести с ним рядом всю ночь.
Он прижимается губами к его лбу.
— Ты был сегодня удивительным. Люблю тебя.
Он смотрит на спящего Гарри в течение почти двух часов, пока сам не чувствует усталость. Гарри выглядит таким спокойным, пока спит. Его ресницы красиво лежат на щеках, губы приоткрываются на каждом вдохе.
Луи старается не думать о том, что произошло с ними за последние месяцы, обо всех этих ошибках в их романе, а также о реакции некоторых фанатов. Он слишком любит Гарри, чтобы обращать на это все внимание.
