Фрик

POV Тайлера

Я бы мог сказать, что мне все-таки удалось избавиться от мыслей о нем и вернуться к работе, но это было бы ложью. Остаток дня я провел, запинаясь об свои же ноги и отвечая невпопад каждый раз, когда покупатели хотели заговорить со мной: мои мысли были в совершенно другом месте. Нет необходимости говорить, что я облегчённо выдохнул, когда пора было закрываться. Я скинул с себя фартук, выключая неоновую надпись "открыто" и закрывая двери. Теперь оставалась только скучная работа, состоящая из минимальной уборки и подсчета денег в кассе. Я даже не могу сказать, сколько раз мне приходилось начинать считать заново. Я был почти на середине подсчёта, когда какое-нибудь изображение или мысль о Трое появлялись в моей голове. И я тут же сбивался со счета. Я становился все более и более несобранным, постоянно проклиная все на свете и бросая деньги. Я так жалок. Одно дело, когда ты находишь парня безумно милым, и совсем другое, когда ты совершенно не можешь думать ни о чем другом, кроме него. Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, когда снова вернулся к счету денег. В этот раз все шло действительно очень хорошо, я был уже на последней четверти, когда громко заиграла песня, удачно сбившая меня. Я громко застонал, убирая деньги обратно в кассу и доставая телефон из заднего кармана. — Что? — ответил я резко, считая, что это один из моих тупых дружков. — Тай? Все в порядке? — чувство вины переполнило меня, когда я услышал знакомый женский голос. Это совершенно точно был не Маркус. Последнее, что сейчас было нужно моей маме, — волноваться обо мне. — Да, прости. Просто долгий день, — неловко пробормотал я, вновь опускаясь в кресло. Несколько мгновений она молчала, обдумывая, поверить моему ответу или нет. Я уже знал, что она собирается устроить мне тщательный допрос в ту же секунду, когда я переступлю порог дома. Честно говоря, это мне и было нужно. Не было никого, кроме мамы, с кем бы я мог быть честным на все сто процентов, как бы грустно это ни звучало. Она была моим плечом, на котором я мог поплакать, и другом, к которому я мог обратиться за советом. Я не уверен, что из этого мне сегодня понадобится, но знал, что она поможет в любом случае. — Понимаю. Барни позвонил в самую последнюю минуту, и сейчас я застряла здесь, чтобы отработать вторую смену, — я вздрогнул, зло выдыхая в телефон. Только она оставалась работать лишние часы. У меня было предположение, что это потому, что она просила о них, но она ведь должна понимать, что рано или поздно перетрудится. Я надеялся на рано, до того как получит нервный срыв. — Серьезно? Ты же знаешь, они не могут заставить тебя. Ты - лучший работник, они не могут уволить тебя, если ты не хочешь брать дополнительные часы, тебе нужно... — Нет, Тай, нам нужны деньги. Все в порядке, говорю тебе. В любом случае, я звоню, чтобы узнать, не мог ли бы ты принести мне что-нибудь поесть. Я забыла кошелек, и у меня нет денег с собой, чтобы купить еду в ресторане. Я бы не просила, но я проголодалась и... — сейчас уже я решил ее прервать. Не могу поверить, что она пыталась оправдаться по этому поводу. В конце концов, она всего лишь делала это все, чтобы заработать деньги, чтобы прокормить меня. — Без проблем, мам. Конечно, я привезу! Когда твой перерыв? — спросил я, поднимаясь. Я почти закончил, оставалось только досчитать деньги. Пока еще не был уверен в том, что именно приготовлю для нее, но я хотел убедиться, что у меня достаточно времени на это. — В восемь, это через полтора часа. — Хорошо, увидимся. Люблю тебя, — произнес я, вновь принимаясь за деньги. — Что бы я делала без тебя? Тоже люблю тебя. — Ты такая милая, пока, мам, — крошечная часть меня была немного раздражена нашей сопливостью, но, я полагаю, это подростковое. — Пока, дорогой, — сказала она, её голос уже звучал намного счастливее, чем когда она взяла трубку вначале. Я не мог противиться назойливой широкой улыбке, расплывшейся по моему лицу, когда я понял, что сделал её день немного лучше. Может, я тоже поем с ней во время её перерыва и подниму тему о том, что получил работу. Если всё сработает, ей больше никогда не придётся оставаться на вторую смену. Я положил телефон обратно в карман одной рукой, а другой стал вновь пересчитывать деньги. Сейчас я чувствовал, что освободился от большинства неприятных мыслей, поэтому посчитать деньги не станет проблемой. Думаю, мне всё-таки нужен был небольшой отдых. В итоге я взял из магазина замороженную лазанью, потому что знал, что это ее любимое блюдо. Конечно же, она бы предпочла ту, которая приготовлена в домашних условиях, но нищие не выбирают. К тому же, готовил я дерьмово. Для меня было настоящим испытанием приготовить даже элементарную вещь, даже это, хоть надо было просто положить полуфабрикат в духовку. Я пошёл в гостиную, дожидаясь, когда лазанья приготовится, и поймал себя уткнувшимся в экран телевизора. — Чёрт! — ругнулся я, понимая, что лазанья могла приготовиться уже раз сто. Я вспрыгнул с дивана и побежал на кухню, чертыхаясь ещё пару раз, ударившись мизинцем о край стола. Добравшись до печки, я с облегчением увидел, что корочка лишь немного пригорела, и я не испортил всё блюдо. Я схватил прихватку и быстро вытащил лазанью на поверхность плиты. Я уже сильно опаздывал, учитывая то, что её обед начинался через пять минут, а дорога до неё заняла бы у меня около десяти. Маму не отпускают с рабочего места надолго, а я хотел успеть поговорить с ней, ведь домой она вернётся лишь поздним вечером. Но сейчас я даже не хотел задумываться об этом, я просто сделаю всё, что в моих силах, чтобы опаздывать на минимальное количество времени. Я остановился у знакомого ресторана ровно через десять минут, как я и думал. На самом деле, дорога между пунктами А и Б занимает намного больше времени, но моя мама работала здесь так долго, что я уже знал все короткие пути. Когда мне было около десяти, я часто приходил на работу вместе с ней. Я был совсем не против этого, ведь просто проводил весь день, играя в игры, а работники по окончанию дня всегда приносили вкусные остатки пирога или что-нибудь еще. Все эти старые сотрудники уже давно уволились из-за ужасных условий работы и низкой зарплаты. Все, кроме моей мамы. Она всегда говорила, что это – большой риск, и так можно остаться без работы вообще. Но, может быть, сейчас, когда я сам работаю и смогу финансово поддерживать свою семью, она задумается над этим. Я вышел из машины, взял в руки лазанью и направился к входу. Здесь были диванчики, где люди проводили свои обеды, тут же сидел и я, когда приходил к маме на работу. Я бедрами открыл дверь, так как руки всё ещё были заняты, и прошёл внутрь. Моя мама сидела за небольшим столиком в углу, а её глаза сосредоточенно смотрели на ах-какие-же-захватывающие новости в газете. — Привет, мам! — прокричал я и направился к ней. К счастью, здесь больше не было никого из ее коллег, поэтому нам не придётся мириться с этими мудилами, более известными, как её коллеги. Она отодвинула ногой стул рядом с ней, приглашая меня сесть рядом, не поднимая глаз от новостей. Я ухмыльнулся и поставил еду на стол, устраиваясь напротив неё. Мы оба молчали ещё около минуты, поскольку она продолжала читать, а я смотрел на часы. — Еда остывает, а твой перерыв закончится через пятнадцать минут. Неужели газета так важна? — Нет, прости! Я немного отвлеклась, — закатив глаза, я с нетерпением наблюдал, как она доставала лазанью из контейнера. — Вкуснятина! Выглядит чудесно, Тайлер! Спасибо, — пробормотала она и сразу принялась за еду. Я был голоден буквально секунду назад, но сейчас это чувство растворилось. Вместо этого, я чувствовал, словно кто-то копошиться на дне моего живота. Знаете это чувство, когда хотите начать разговор, но понятия не имеете, как. Да, именно это ужасное ощущение. Я спустился на стуле ещё ниже и стал рассеянно кусать губу. Я тщательно изучал декор комнаты, как вдруг услышал, как мама начала подтрунивать надо мной. Я посмотрел на неё и удивился, увидев, как она закатывает глаза. — Давай уже выкладывай, что случилось? — небрежно спросила она, любопытно поглядывая на меня поверх кружки с кофе. Я покраснел, пытаясь выдавить небольшой смешок. Мои мысли порой слишком очевидно выдавали меня. — Что ‘что’? — усмехнулся я. Не то чтобы я не собирался говорить ей, просто я люблю передразнивать ее. Несмотря на то, показывала ли свой интерес или нет, мама всегда предвкушала любую деталь моей жизни. Наверное, из-за того, что, на самом деле, я никогда не рассказывал ей истории из школы. Но разве вы можете осуждать меня за это? «Ох, да, сегодня я избил мальчика у шкафчиков, потому что он назвал тебя трейлерным отребьем». Нет, у меня точно была отличная причина держать всё в себе. Но в случае с Троем мне было нечего скрывать, и я надеялся, что никогда не придется. Такое чувство, словно моя голова взорвётся, если я не выскажусь кому-нибудь. — Я знаю тебя с той секунды, как ты появился на свет, думаю, что могу определить, когда твой язык связан. Что у тебя на уме? — спросила она, положив кружку на стол и скрестив руки возле подбородка. Я закатил глаза, признавая своё поражение, и опустился на стуле ещё ниже, отказываясь встречаться с ней взглядом. — Парниша, — выдохнул я, и мои щёки залило ярко-красным румянцем. Она саркастично усмехнулась, давая понять, что именно этого и ожидала. Даже странно, насколько хорошо она меня знала. В прошлом я никогда не болтал о мальчиках много (исключая тех, что на телевидении), но она всегда точно знала, что происходит у меня в голове. Если она такая проницательная, то стоило мне вообще делиться секретами. — Он милый? — внезапно воскликнула она, превращаясь в прежнюю сплетницу и хохотушку, которой я её знаю. — И это первое, что ты спрашиваешь? Словно это что-то значит... Но да, он невыносимо очарователен, — просиял я, наклоняясь через стол поближе к ней. Она хлопнула в ладоши и улыбнулась такой широкой улыбкой, которую я раньше её не видел. — Его имя? — Трой через ‘о’, — выпалил я, вскинув брови на последнем. Она набила рот лазаньей, но всё равно не убрала сумасшедшей улыбки со своего лица. Сразу же после того, как она проглотила кусок, она тут же задала вопрос, которых у неё, кажется, был целый список. — И каков он? Он должен быть как минимум принцем, чтобы заслужить тебя. — Мам! — застонал я, одаряя её раздражающим взглядом. Она задумчиво улыбнулась и сделала жест руками, чтобы я все-таки ответил на ее вопрос, и она скорее хадала бы новый.— Он смешной, неловкий, очаровательный, слегка нахальный, умный... — В общем, идеальный? — с понимающей улыбкой вставила она. Я задумался на секунду, и глуповатая улыбка расплылась по лицу. — В общем и целом. — И в чём же подвох? — спросила она, слегка изогнув брови. Я непонимающе наклонил голову в сторону. — А? Что ты имеешь в виду? — Тайлер, мы оба знаем, что даже в совершенном человеке есть подвох. Он не любит тебя в ответ? Он наркоман? — я нахмурился, задумываясь на секунду. Как мне описать его так, чтобы это было понятно? — Нет! Нет, с ним всё в порядке, он просто немного другой, — я мысленно вздохнул и проклял себя за такой скупой словарный запас. Другой? Звучало так, словно он какой-то урод с тремя руками. — Другой? Тайлер, неужели он один из людей с реально странными фетишами? Ты не захочешь ввязываться в это, поверь мне, — мои глаза расширились от ужаса. Надеюсь, она знает это не из личного опыта. — Нет! Боже мой, нет, он просто… загадочный, — я понимал, что это слово тоже не подходило и не спасло ситуацию, а лишь подтвердило мамины плохие мысли. Я решил, что стоит поторопиться с объяснением, потому что время маминого обеда было на исходе, а я не доживу до завтра, если не расскажу ей о Трое. — Это так, словно в одну секунду между нами всё хорошо, а потом он кидается на меня или ведёт себя так, словно ему вообще плевать на меня. Я имею в виду, что мы познакомились лишь сегодня, а я уже пережил десяток его настроений, и это… уф. — А у него была причина накинуться на тебя? — её голос был спокоен и собран, и это было резким контрастом с тем, как она сходила с ума пару минут назад. Я задумался об этом, мысленно возвращаясь к тому, что я сказала и сделал при нем, в тысячный раз. — Я не уверен, но точно знаю, что он так думает. Словно он изо всех сил пытается найти во мне недостатки, — пожаловался я, пряча лицо руками. Это невыносимо раздражало. Я лишь хотел узнать его, почему было так похоже за борьбу? — Что ещё ты знаешь о нём? — Ммм? — спросил я, неуверенно поднимая брови. Она выглядела немного расстроенной из-за того, что я потерял суть разговора, но это было не совсем так: я просто слишком погрузился в него. — Так ты знаешь о нем что-нибудь еще, кроме имени и загадочного первого впечатления? — она лишь повторила вопрос, немного углубляясь в детали. — На самом деле нет, — мне не пришлось долго думать над ответом, учитывая, что я узнал его лишь сегодня. Но в это же время, я жаждал ответить «да». Я хотел узнать об этом мальчике каждую мелочь, всё: начиная с того, что он заказывает в Сабвэе, и заканчивая его любимой книгой. — Хочешь моё честное мнение? — кровь застыла в моих жилах, и я резко выпрямился, серьёзно вовлекаясь в разговор. Что, если она скажет, что я лишь напрасно трачу время? До этого момента я не понимал, как много для меня значит её мнение. Я говорю о том, что даже если она скажет, что он лишь пустая трата времени для меня, то я бы, конечно, всё равно не отступил, но намного спокойнее знать, что она думает. В то же время я не мог вспомнить и раза, когда она ошибалась в человеке. И если она скажет, что всё безнадёжно? Это будет правдой? — А мнение будет негативным? — спросил я, с удивлением замечая, что мой голос снизился до шёпота. Я в самом деле звучал как маленький испуганный ребенок. Когда она не ответила, я неохотно поднял глаза от пола, смотря ей в глаза. Я почувствовал, как огромнейший груз свалился с моих плеч, когда увидел её мягкую улыбку и дразнящие глаза. — Тайлер, ты такой слабак. Нет, оно не негативное. — Тогда да, продолжай, — сказал я, немедленно восстанавливая своё нахальное спокойствие. — Выглядит так, словно ему уже сделали больно в прошлом, милый. Понятное дело, я не знаю, каким образом, но он словно построил и возвёл вокруг себя стены. Если ты на самом деле заботишься о нем, то тебе придётся постепенно разрушить их, кусочек за кусочком. Он по правде напуган, что ему снова причинят боль, так что это будет непросто, — мои губы стянулись в линию, и я коротко кивнул, давая понять, что полностью слушаю её. После этого мы погрузились в небольшую тишину, думая каждый о своём. Она в самом деле честна со мной. Это именно тот совет, о котором я просил, и она дала его коротко и просто. Я не мог отделаться от мысли, что её слова были предупреждением, когда она говорила, что это не дастся мне легко. Она словно спрашивала меня, готов ли я бороться с этим, действительно ли Трой столько значит для меня. — Полагаю, это может объяснить то, что он продолжает играть со мной в плохого мальчика и ищет причины не открываться мне, — пробормотал я, неуверенный, что ещё можно сказать в этой ситуации. Честно говоря, я немного зол. Из-за того, что она засомневалась, спрашивая, готов ли я побороться за него. Конечно же, я готов, не думаю, что я смогу сдаться, даже если бы захотел. Мне плевать, сколько это займет времени, я хотел узнать его. — Что ж, думаю, тебе стоит перестать давать ему даже малейший повод для этого, да? — радостно сказала она и наклонилась над столом, ободряюще пожимая моё плечо. Я лишь неловко улыбнулся ей, продолжая свой мыслительный процесс. Тишина продолжалась, но нам было комфортно. Это продолжалось до тех пор, пока в зал не зашел незнакомец и закричал, возвращая нас к реальности: «Перерыв закончен!» — Мне нужно идти, пока они не подожгли всю кухню. В следующий раз мы поговорим об этом побольше, хорошо? — быстро сказала она, поднимаясь и подходя к раковине, чтобы помыть руки. Я проследовал за ней, неловко стоя рядом и ожидая, когда она закончит. В это же время она повернулась и счастливо улыбнулась, заметив, что я пошёл за ней. Я подошёл ближе и крепко ее обнял. — Спасибо, мам, — прошептал я и отпустил её секундой позже. Она одарила меня улыбкой. — Даже не благодари, я всегда рада помочь! — по ее улыбке я могу точно сказать, что ее слова были искренними . На этом она повернулась на каблуках и покинула комнату. Я до сих пор чувствовал себя плохо из-за того, что мама работает двойную смену, но не было похоже, что она переживала из-за этого. В этом и была суть моей мамы: какой бы ни была ситуация, она всегда находила способ улыбнуться и приободрить других. Я вздохнул, сиротливо оглядывая комнату. Я был здесь один. Я подошел к столу и убрал всё за нами. Я тянул время, подсознательно надеясь, что мне удастся ещё хотя бы немного поговорить с мамой. Это было глупо и по-детски, но никто не посмеет помешать мне. Сейчас я на самом деле запутался. С чего мне начать? Я ведь не мог просто подойти к Трою и спросить о его прошлом. Думаю, мне стоит начать с малого. Когда я найду время поговорить с ним, если мои друзья-идиоты постоянно рядом? Моя жизнь вдруг стала невероятно запутанной за эти 24 часа.