Инь-Ян

Когда Кюхен приоткрыл глаза, в комнату уже просачивались лучики солнечного света. Разлепить веки до конца получалось с трудом, они так и стремились вновь закрыться. Потерев глаза пальцами, чтобы хоть немного убрать окутавшую их пелену, брюнет попробовал приподняться. Но как только он оторвал голову от подушки, то тут же рухнул обратно с протяжным стоном. В голове словно барабаны заиграли, поочерёдно стуча заодно и по вискам. Взяв себя в руки, Кюхену всё же удалось сесть. Подождав, пока лёгкое головокружение прекратится, он не двигался с места. Даже голову повернуть не решался. Во рту ощущался неприятный привкус, и ужасно хотелось пить! Просто невероятный сушняк! Оглядевшись по сторонам, на прикроватной тумбочке он замечает стакан воды и таблетку на свертке бумаги. Осторожно, чтобы снова не вызвать головокружение, Кюхен тянется за спасительной ёмкостью и сразу же кидает туда таблетку, которая благодаря контакту с водой начинает шипеть и пениться. Брюнет преподносит стакан ближе к лицу, наслаждаясь тем, как прохладные брызги попадают на кожу, освежая её. А когда таблетка полностью растворяется в воде, залпом выпивает всё содержимое стакана. Несмотря на то, что горло, казалось, до сих пор было сухим, общее состояние хоть немного, но нормализовалось. Только сейчас, осматриваясь по сторонам, Кюхен понял, что находился не в той в комнате, которую вчера подготавливал для себя. На подоконнике не было его ноутбука и наушников. Да и гитара в углу уж точно ему не принадлежала. Взглянув на соседнюю кровать, своего друга на ней он тоже не обнаружил. Пытаясь понять, что происходит, и почему он находится в чужой комнате, Кюхен не услышал, как дверь открылась, и в комнату кто-то вошёл. - Проснулся? Брюнет аж подпрыгнул от неожиданности, тут же кидая взгляд на дверь. Там в одних шортах и майке весь вспотевший стоял Сонмин, кидая на него взволнованный взгляд. - Эм-м, да, - Кюхену почему-то вдруг стало стыдно, он даже взгляд в сторону отвёл. – А что я здесь делаю? - Во даёт! Сам посреди ночи ко мне прибежал с криками, что тараканы сожрут тебя. Обниматься полез. Мою кровать, между прочим, занял! - Блефуешь, - как-то неуверенно проговорил Кюхен, - Быть такого не может. Сонмин ничего не отвечал, а лишь взглядом внимательно изучал его. Брюнету аж неуютно стало под таким пристальным взглядом. Он себя даже голым почувствовал! - А ты что, совсем ничего не помнишь? – казалось, с надеждой спросил блондин. Кюхен попытался понять, насколько он помнит вчерашний день. Последнее, что отложилось в памяти – это ужин, потом костёр и банка пива. А потом ещё одна банка. И ещё одна. А вот после этого всё поплыло. - Я очень сильно напился? – теперь уже понимая, с чего это так голова раскалывается, и горло горит, почёсывая затылок, интересуется брюнет. - Достаточно, чтобы сразу отключиться, как только ты коснулся головой подушки. - То есть, я больше ничего не делал? – прищуриваясь, спрашивает Кюхен. - Нет. Сонмину пришлось постараться, чтобы его голос звучал спокойно и уверено. Впервые в жизни ему было так сложно врать. Он и так не был ярым любителем лжи, считая, что раз не хочешь, чтобы врали тебе, не делай этого сам. Но жить, всегда говоря лишь правду, тоже не получается. Поэтому порой, конечно же, приходилось врать, но лишь когда правда была не лучшим вариантом. Зачем он соврал сейчас, не знал и сам. Возможно потому, что не хотел смущать Кюхена тем, что он вчера творил на пьяную голову. Да бред это всё! Сонмин сам понимал, что бред. Ему было плевать, смутится брюнет или нет. Он врал ради себя. Чтобы прикрыть своё вчерашнее поведение. Не напоминать о том, что он, по какой-то причине, дал себе слабину. Скрыть, что он поддался непонятным чувствам. Забыть о том, что он возбудился. Больше не вспоминать о том, что они вчера целовались, и под конец инициатором стал однозначно не Кюхен. Сбежав вчера, как трус, он готов был головой об стенку биться, чтобы избавиться от того чувства, что словно тень преследовала его. Этот поцелуй уже не был похож на ту забаву, которую он устроил в первые дни знакомства с Кюхеном. Это был уже весьма осознанный поцелуй, основанный на чувствах. Только вот на каких, ещё стоило разобраться. Сонмин под угрозой собственной жизни не назвал бы это любовью. Нет, он не чувствовал ничего подобного по отношению к брюнету. Но некую симпатию, которая зародилась в нём и с каждым днём, как бутон цветка, начинала раскрываться всё сильнее и сильнее, он отрицать не мог. С собой он всегда был честен, поэтому отнекиваться, что ничего не чувствует к своему сопернику, было глупо. Но говорить о чём-то большем пока не приходилось. И, как казалось блондину, слава богу! Он всю ночь, рассиживая на берегу реки, думал о том, что же ему делать дальше. Вода с самого детства была его тайным другом. В то время, когда все дети выдумывали себе воображаемых друзей и общались с ними, Сонмин рассказывал все свои проблемы плоской поверхности, которая отражала его самого. С возрастом привычки не поменялись, и он до сих пор доверял все свои тайны лишь голубой жидкости. Вот и тогда он пытался разобраться в себе, высказывая все свои мысли прозрачной воде. Вначале это были лишь однообразные реплики, выражающие какой же он идиот. Потом пошли оправдания, что это вообще не он всё начал, он просто поддался атмосфере. Следом в ход прискакали мысли о том, что ему, чёрт возьми, понравилось, и он не прочь бы повторить! За такие мысли поплатиться почему-то пришлось волосам, которые издёргали в разные стороны, чуть не выдрав пряди под корень. Но немного успокоившись, Сонмин всё же решил смиловаться над ними и уже спокойно сидел, наблюдая за отражающимся на водной поверхности полумесяцем. В его свете, как в лучших историях кинематографа, плавали два белых лебедя, постоянно прижимаясь друг другу клювами. Разве что сердечко своими головами не показывали. И на том спасибо. - Это просто тупая влюблённость, которая пройдёт через пару дней, - твердил себе Сонмин, который уже направлялся к домику. А то вдруг ещё перед ним соберутся все зверушки по паре и начнут петь слащавые песенки, чтоб показать, что вокруг любовь и всё такое. – Да-а-а, похоже, уже в дурку пора, - встряхивая голову, чтобы оттуда улетучились эти глупые мысли, блондин входит к себе в комнату. На его кровати так же спит Кюхен, весь скукоженный, пытающийся хоть как-то согреться. Поэтому Сонмин первым делом подходит к окну и закрывает форточку. Вообще-то он шёл сюда с твёрдым намерением разбудить брюнета и послать его в свою комнату. Но сейчас, смотря, как тот спит с открытым ртом и иногда мило причмокивает губами, у него, несмотря на весь его характер, просто рука не подымалась разбудить его. В голову вовремя пришли мысли о том, что сейчас в другой комнате спит Хичоль, а будить его уж точно не стоит. Это и стало главной причиной того, почему Сонмин оставил Кюхена спать на своей кровати. А обувь он ему снял, чтобы тот постель ею не испачкал, всё-таки завтра ему ещё предстояло здесь спать. Да и одеялом прикрыл только для того, чтобы его потом в неожиданной простуде не обвинили. Вода и таблетка, приготовленные ему на утро, стали единственным, как убеждал себя Сонмин, знаком доброй воли. Просто Кюхену повезло, что Хичоль, который знает порой безбашенный характер брата, всегда возит с собой пару медикаментов, среди которых обязательно будут таблетки от похмелья. Хичоль может им гордится, в этот раз они пригодились не ему. В глубине души он отчётливо понимал, что это всё всего лишь отмазки, но ещё не мог в открытую себе признать, что ему хочется позаботиться о брюнете. Он всему пытался найти какую-нибудь причину. Даже тому, что всю ночь глаз не сомкнул, сидя на кровати, облокотившись о стену и заткнув уши наушниками, изредка кидая взгляды на спящего Кюхена. Ну, как изредка. Один раз в минуту где-то. Спасением стала утренняя пробежка, которую Сонмин неожиданно решил устроить для себя. Вообще раньше он часто бегал по утрам, а сейчас с переездом как-то всё закрутилось, и вернуться к старой привычке было некогда. И сегодня был как нельзя лучший день для возвращения к тренировкам. Но когда он вернулся, то даже несмотря на всю комичность пробуждения Кюхена, он продолжал смотреть на него. Даже сейчас, сидя на завтраке, взгляд сам собой устремлялся на брюнета. Это до такой степени бесило, что аж кусок в горло не лез. Решив, что лучшее лекарство для него - это просто не обращать на того внимания, Сонмин начал игру под названием «С глаз долой из сердца вон». Правда, объект игнорироваться никак не хотел. Взгляд всегда ловил его шевелюру среди толпы, слух различал его голос среди говорящих. Всё было похоже на наваждение какое-то. Спасительным кругом, как всегда, стала вода. Сонмин, решив побыть один, побрёл на пирс, который приметил вчера ночью. Здесь, к его удивлению, никого не было, а все те, кто решил поплавать, возились на берегу, как в лягушатнике. Расположившись на уже согревшихся досках, Сонмин лёг, распластавшись как звезда, и получал удовольствие от греющих его лучей солнца. Он, казалось, даже уснул, компенсируя здоровью бессонную ночь. Но через расслабленный рассудок до него начали доходить звуки бултыхания и чьих-то криков. Сначала думая, что это сон, Сонмин не обращал на это внимания, но когда звук не переставал исчезать, а крики, казалось, стали громче, он быстро разлепил глаза и тут же сел. Оглядевшись вокруг в поисках звука, он заметил тонущего человека, совсем недалеко от его пирса. Присмотревшись, Сонмин узнал в нём… - Чёрт, Кюхен! Не успев даже секунды подумать, тело само кинулось в воду и с невероятной скоростью поплыло к брюнету. Он успел как раз вовремя, когда чужое тело уже перестало сопротивляться и решило сдаться, отдаваясь водной пучине. Подхватив того за плечи, Сонмин положил брюнета на спину, облокачивая его голову себе на плечо, чтобы тот не задохнулся. И в таком неудобном для себя положении поплыл в сторону пирса. Вытащив Кюхена на твёрдое покрытие, он начал разводить и сводить его руки к груди, чтобы освободить его лёгкие от воды. Когда он понял, что эти действия не приводят ни к какому результату, и брюнет до сих пор остаётся без сознания, он приступил к массажу сердца. Делая лёгкие толчки в области сердца, блондин попутно старался делать тому искусственное дыхание, зажимая его нос и с помощью своих губ проводя в его лёгкие кислород. - Не смей умирать, сукин сын! - кричал Сонмин, видя, что брюнет совсем не приходит в себя. – Ты должен жить! Слышишь меня? Открой глаза! Сонмин сильнее начинал надавливать на грудь, а у самого сердце стучало так, что, казалось, отдавалось в висках. Он действительно боялся. Ему впервые за несколько лет снова стало страшно за кого-то. Раньше единственный, кто вызывал такую бурю страха, были лишь Хичоль и их мать, а сейчас в его душе появился ещё один человек, за жизнь которого он был готов сражаться. Прямо как сейчас, он, словно сумасшедший, пытался вместе с кислородом впустить в Кюхена жизнь. Сонмин уже, как ненормальный, тряс Кюхена и надавливал на грудь. Страх потерять этого заносчивого парня был настолько велик, что всё внутри сковывалось в огромный ком нервов. Казалось, что если притронуться к нему, то он просто разлетится к чертям на все четыре стороны. Хотелось выть и кричать от безысходности, но права дать себе слабину у Сонмина не было. Он не должен был так просто сдаваться! Возможно, именно настойчивость Сонмина и способствовала тому, что через некоторое время тело Кюхена дернулось, изо рта начала литься вода, а потом брюнет вовсе, очнулся и начал громко кашлять, избавляясь от жидкости в лёгких. Сонмин вздохнул с облегчением, садясь и с яростью взъерошивая свои волосы. Кюхен тем временем уже окончательно откашлялся и мог дышать свободно, с жадностью вдыхая в лёгкие кислород. Он смотрел на скрючившегося блондина, который несколько минут сидел в неподвижной позе, сжимая в кулаках свои светлые пряди. Брюнет не мог понять, что с ним, но спрашивать пока не решался. Вообще лезть к нему не решался. Слишком уж яростная аура летала вокруг него. Блондин же просто не мог успокоиться. Глаза предательски щипли, и, казалось, что он сейчас может в любую минуту расплакаться, как ребёнок. И вместе с тем в душе крутились два чувства: облегчение и ярость. С чем было связано облегчение весьма понятно, а вот с яростью всё было сложнее. Сонмин не мог понять на кого именно он злится. На себя, что не проследил, не заметил, чуть не упустил. Ведь ещё немного, и он мог бы опоздать! Или же злость была на этого непутёвого придурка, который попёрся в воду. - Спасибо, - услышал он хриплый голос Кюхена, который всё же решил отблагодарить своего спасителя, да и хоть как-то оживить ситуацию. Что произошло, Кюхен помнил смутно: припоминая лишь, что всё тело вдруг свело, вода начала заглатывать его внутрь, голос словно совсем исчез, так как себя он совсем не слышал, а потом сознание просто отключилось. И не было никаких там банальных тоннелей со светом в конце пути. Было просто темно. Темно, как ночью, когда закрываешь глаза. Темно и пусто. Просто ни одной души поблизости. А потом вся эта чернота начала словно пылесосом засасываться в одну точку, одновременно погружая туда и брюнета. Следом яркий свет и испуганное лицо блондина. Чёрт, а ведь он уже второй раз спасает ему жизнь! И вот скажите, как после этого над ним издеваться? Совесть же не позволит. - Тебе что, вообще жить надоело? Умереть захотел, идиот ты эдакий! – смотря на Кюхена начал Сонмин. – Я ж думал всё, ты коньки отбросил! - он склонился над полулежащим брюнетом, заглядывая в его карие глаза. - Какого хрена ты вообще в воду полез, раз плавать не умеешь, кретин?! - Я умею, - всё ещё хриплым голосом отвечал Кюхен, - просто… не знаю, что пошло не так… - А что ты вообще знаешь, - хватая того за подбородок и приближая его лицо к себе, спрашивает блондин. – Я ж перепугался за тебя до смерти! - Ты… Договорить у Кюхена не получается, ведь Сонмин, просто не желая слушать его, жадно впивается в его губы, тут же просовывая внутрь язык. Он целует его жестко, но одновременно и нежно, создавая непонятный контраст, отчего Кюхен даже не замечает, как начинает отвечать ему. Лишь через некоторое время он ощущает в поцелую какую-то горечь. Словно этот поцелуй их последний, и Сонмин пытается выжить из него всё. Сонмин приходит в себя, когда чувствует терпкий солоноватый привкус во рту. Раскрывая глаза, он видит закрытые веки Кюхена, который отвечает ему на поцелуй. «Бл*ть, я снова его поцеловал!», - отскакивая от брюнета, думает парень, вставая с колен и уходя прочь. Бросив быстрый взгляд, замечает очумевшие глаза Кюхена и его ободранные в кровь губы. Вот отсюда и привкус. Сонмин понимает, что совсем сдурел. Уже почти когда Сонмин дошёл до пляжа, навстречу ему попались его брат с Хангеном и ещё каким-то парнем, которые бежали в его сторону. - Мы видели… как Кюхен, - задыхаясь, пытался произнести Ханген, смотря на немного потерянного Сонмина. - Он в порядке, - сразу успокаивает их он. - Там сидит,- показывая на конец пирса, откуда сейчас шёл, произносит блондин. - Спасибо, - уже по пути кидает шатен, и они тут же с неизвестным парнем бегут дальше. Хичоль не спешит следовать за ними, оставаясь с братом. Лишь взглянув сейчас на него, он сразу понимает, что с ним что-то не так. Хотя, казалось, что такое состояние у него сегодня уже весь день. - Что с тобой? - Хи, давай не сейчас. - Хорошо. Прекрасно понимая, что Сонмин ему ничего не расскажет, по крайней мере, сейчас, Хичоль просто хватает его за руку и ведёт в дом. Там он сможет сделать ему успокаивающий чай, да и возможно узнать, что же сейчас происходит.