Чернилами сердца

Страница тринадцатая — уничтожена. Страницы четырнадцатая и пятнадцатая — сожжены. Страница шестнадцатая — уничтожена. "Прошло четыре года с того момента, как я осмелилась переступить порог этого замка впервые... И, наверное, это первый раз за несколько лет, когда кто-то вообще решил подняться и войти в его кабинет. Я до сих пор помню тот Ад, который обрушил Занзас на моего родного брата. Маленькая, напуганная и морально разбитая, я тогда просто наблюдала как качественно он выбивал всё дерьмо из этого гнилого внутри человека. Просто наблюдала... Глупая идиотка, как я тогда только могла предположить, что зверь остановится?... Мне было пятнадцать, и да, знаю, откровенно хреновое оправдание, но тогда я хотела лишь одного — чтобы мой обидчик захлебнулся собственной кровью, чтобы этот моральный ублюдок на собственной шкуре понял, каково было мне, терпеть его ежедневные насмешки и оскорбления, которые переросли в методичное избивание, а потом и в изнасилование. Вы думаете, что сейчас я говорю о варийце? Нет, вы жестоко ошибаетесь... Несмотря на его репутацию, этот человек в миллион раз лучше, нежели тот, кого мне не посчастливилось иметь в роли младшего братишки. Но не суть. Наверное, я всю свою жизнь буду помнить обезображенное тело, торчащие из под кожи кости, большую лужу крови и пустые карие глаза, которые бесцельно смотрели перед собой. Если бы я не знала, кого в тот момент убивал Занзас, я бы ни за что на свете не опознала в том человеке с порядком обугленной кожей — Конамаро..." "... Я не могу передать все те чувства, которые завладели мною тогда... Но самым сильным из них была обычная радость. Из-за того, что мир наконец-то избавился от такого ужасного человека, как мой брат. Что наконец-то Я избавилась от такого куска дерьма. Наверное, я очень плохой человек, ведь каким бы мудаком он ни был, но он был моим братом. И с его смерти всё пошло прахом... Вария... Вонгола... Всё рассыпалось, как карточный дом, пусть только в моём представлении. Мне не жаль. Ещё не было такого момента, когда я жалела о смерти брата. Нельзя так говорить о почивших, — грех, но я искренне надеюсь, что после смерти этот ублюдок так и не нашел успокоения. Ведь я его так и не нашла..." "Господи, дай мне сил... последующие строчки расплылись из-за больших высохших капель на пергаменте и чернила были машинально растерты рукой по всему листу, а потом — зачеркнуты" "... Не имею ни единого понятия, когда ты увидишь эти записи и увидишь ли вообще, но я на это очень надеюсь. Уже шестой год подряд на день рождение и на Рождество загадываю одно и то же желание: чтобы..."