"Серая мышь" или Бунтарка?

Девушка шла по коридору, слушая в наушниках одно радио, на котором в основном включают песни такого жанра как рок, как вдруг к ней подошла завуч и вытащила устройство из её ушей. — Никакого радио в школе, Есенина! — громко и строго произнесла она, смотря на ученицу грозным взглядом. — Н-но, Анастасия Денисовна, я… я же не на уроке, — попросила она свой плеер. — Никаких „но“, мигом в свой класс. Девушке только и осталось что пройти в свой класс, поджав губы, словно собака, поджимающая хвост. „Хотя надо бы ещё подумать, что из нас собака!“. Села на своё место, которое уже не было возле окна, по крайней мере, не в этом кабинете. — Поразительно! У меня отобрали телефон и сказали, что могу его забрать только после всех семи уроков. Нормально, блин, совсем эта Настя распоясалась, — буркнул Анатолий, садясь на соседнюю парту. Уже через пару секунд в класс ворвалась и остальная тройка, эм, игроков? Ой, точно, это же не телепрограмма про большой барабан, который люди крутят, что-то меня не туда занесло. — Я эту Настю когда-нибудь достану, вернее это она меня уже достала, — пропыхтели от злости Никита и Лина. — Привет, зануда, — поздоровался с Алисой Святослав, показывая своё жизнелюбие и нежелание разговаривать с этой девушкой. — У меня тоже телефон забрали, не волнуйтесь вы уже, кажется, это у всех. — Не у всех, С-степанов, — пискнула Есенина. — Она подумала, что у меня телефона нет и забрала плеер. Вот только она не сказала, когда я могу его забрать. — Так она не из-за того, что почти все списывают домашнее работы с интернета, конфискует телефоны? — предположила Мэр. — Похоже на то. Только что ей нужно? — не понял Никита. — Радио. Никакого радио в школе, Есенина, — непохоже передразнила учителя. — Бунтарка? — предположил Святослав. — Вот только не надо тут Бунтарку свою прилеплять, по-пожалуйста, — зло сказала она же. А это нормально, себя ненавидеть, пусть даже я второе своё я? — Действительно, ты слишком часто про неё говоришь, ей Богу, немного раздражает, — попросил Анатолий друга. — Хорошо, хорошо. Тем не менее, она всю школу обыскала на наличие плееров и телефонов, — хмыкнул Никита. Тут вошедшая неожиданно в класс Карина подошла к их кругу и сказала немного высокомерным голосом: — Ну, вообще-то нет. У меня телефон с собой, — покрутила устройством в бело-голубом чехле, зажатым в руке. Карина презрительно посмотрела на парня, рисовавшего в своём блокноте непонятных существ, подозрительно напоминающих гибрид белого тигра и, эм, человека, фыркнула, будто это для неё низко. Надо признать, получается у него более чем хорошо. — Вот те раз. А почему тогда у тебя забрали телефон, твой папа тоже влиятельный. Да и у Никиты тоже, — тихо спросила Алиса Толю. Тот лишь пожал плечами. — О, ну так там не только влияние важно. Я сказала, что я ненавижу Бунтарку и что мой отец может помочь школе финансово, — глупо усмехнулась. «Бунтарку? Вот и прикатило „счастье“ оттуда, откуда и не ждали!» — мысленно цокнула языком, мчась в панике всё так же только в мыслях. — Алис, что с тобой? Всё в порядке? — Анатолий провёл перед лицом девушки вверх-вниз ладонью. — Абсолютно, — пискнула та, мотнув головой. — Я, конечно, не её фанат, но после того эфира, когда она соизволила у того паренька попросить прощения, я к ней более благосклонен и уже жалею немного её: если Настя захочет чего-нибудь — она это сделает любыми способами. Помните, как она хотела ввести перемены, продолжительностью в две минуты, чтобы хватило только до кабинета дойти. Хорошо, что директриса „выбила“ эту дурную идею из её головы, — напомнил Киоссе. — Мда уж, тогда ни списать толком перед уроком… — начал Степанов — …ни переодеться на физкультуру. — Мэр, тебе-то что, ты же всё равно постоянно сбегаешь в этого урока, — Толя лишь рассмеялся. — Ой, блин, иногда, но я прихожу на неё. Компания залилась смехом. Алиса всего лишь пожала плечами и перевернула страницу назад, чтобы найти ответ на один из вопросов из домашнего задания, в то время как по школе прозвенел звонок, а остальные рассаживались на свои новые места, которые получили только в понедельник: новый учитель по истории и обществознанию решил их рассадить по своей собственной прихоти, а не по желанию самих учеников. К Есениной подсел одноклассник, примерно её же роста, Мэрилин вообще на самой первой парте расположилась, Никите и Святу повезло (их не разделили), Толя сел мигом выбежал из кабинета в коридор, в свой класс, сыпля на ходу извинения. Мужчина зашёл в класс, вернее молодой учитель — наверняка, практикант, заменяющий их учительницу на время её отпуска. Пара девиц в классе кокетливо заулыбались, Мэр, сложив руки, легла лбом на них, как бы говоря „С кем я учусь!“, Алиса лишь нервно и насмешливо фыркнула. Осталось потерпеть полдня, день закончится, а вместе с ним и эта учебная неделя.

***

Ребята шли по школьному двору в сторону выхода, в конце концов, разделяясь, разбрелись по разным сторонам. Когда расстояние было достаточно большое Алиса тихо, сдавленно спросила у друга, чувствуя вину: — Толя, у меня к тебе такой вопрос. Как думаешь, если эта Бунтарка не раскроется, действительно выгонят всех из одиннадцатых классов? — Пф, нет. Рука не поднимется, к тому же, директриса будет против. Исключать, пытать учеников, конечно, не будут, но эксплуатировать вполне могут, пусть даже это и против наших прав. — Так за права надо бороться, — в порыве бросила Алиса. — Так они тоже имеют на это право. Бунтарка рассказала несколько их секретов, так что они воюют за своё, — напомнил Цой. — Не думаю, что она, Бунтарка, сдастся без битвы, — у голове уже складывался план, вернее текст сегодняшней речи. — Кстати о ней, сегодня первый её эфир на большом радио. Интересно, где папа её нашёл и почему мне не сказал, я же ему сказал про неё, — девушка с облегчением выдохнула: ему ничего не сказали. — Будем её слушать вместе, а? С меня мандарины! — Прости, Толя, не могу вообще никак. Дела, знаешь и сам. Мне надо в библиотеку. — Против мандаринов идёшь? Ну-ну, никогда у тебя нет на меня время, особенно если дело касается её. Мы же ни разу за весь учебный не послушали её, ни одного эфира, — неодобрительно покачал головой. — Прости, прости, не могу! Я… я иду не одна… — так себе причина получилась, но всё-таки, что уж пришло в голову. — То-то я смотрю, ты слишком часто с ним время проводишь, — улыбается. — Так ты это с ним всегда слушаешь её? — Что? Хочу напомнить, что в начале года я была не прочь его головушку об стену треснуть, впрочем, сейчас иногда это желание всё-таки вновь появляется. Да и не провожу я с ним время! — А ведь я даже имени не назвал. И я бы не был так уверен в этом, Алиса. Я же видел, как вы премило разговаривали на школьном новогоднем вечере на улице, да и в Новогоднюю ночь ты куда-то ушла на целых два с половиной часа. Может, ты с ним это время проводишь? — усмехнулся, но по-доброму. — Он меня по имени в этом году ни разу не назвал, либо „Есенина“, либо «зануда. И вообще, тебя не должны касаться мельчайшие подробности личной жизни. Если только поверхностно, и то только потому, что ты мой лучший друг, причём единственный друг. Твои друзья, в том числе и Степанов, — мне только знакомые и, можно сказать, приятели. Толя лишь фыркнул, но после улыбнулся, думая, что надо бы эту особу вывести на чистую воду. Дальнейший путь они шли и молчали, лишь наблюдая изредка за проходящими людьми. Девушка стоит в кабинете около грязной доски, протирая ту мельной тряпкой, от которой она покроется ещё большим белым слоем. На одной из парт её поджидает одноклассник, периодически встряхивая головой, чтобы убрать с глаз мешающую видению чёлку. — Хватит уже меня ждать, — фыркает Мэрилин и полощет под краном тряпку. — Не хватит, Лин, — краткий ответ того. — Киоссе, мигом вышел из класса, — девушка взяла в руки веник, который взяла с целью подмести землю из упавшего по её и его вине горшка с каким-то почти не колючим кактусом. — Иначе я тебя выгоню веником, как нашкодившего котёнка, а в прочем, ты итак мне дел натворил. Как можно было так бежать, что уронил цветок? — Так это и не цветок. Даже мелких цветочков нет, вот у того есть, — указал на на кактус-декабрист. — А если девушка не красится, или не красивая, или не целуется с парнями — она не девушка, следуя твоей логике? Тогда давай познакомимся, меня зовут Мэрилин и я мальчик, — цокает языком и притворно улыбается. — В таком случае… я стану геем, ты очень милый, — пожимает вытянутую руку девушки. — А я тогда натурал, — думая, что это победа, произносит Мэр. — А если я тебя опорочу? Если я тебя влюблю в себя? — ухмыляется. — Увы, не сможешь. Против своих принципов я не в состоянии идти. — Знаешь, принципы можно и изменить, — подходит к ней. — Если захотеть. А можно также и переступить их… случайно. Сама можешь не заметить эту грань, но перейти можешь легко, сама не сразу поймёшь, что сделала, какой шаг, через что шаг, — шепчет. Подходит к ней вплотную, так что слышно сбившееся дыхание девушки. Осторожно касается тёплыми пальцами её щеки, стирая с неё капельки воды, оставшиеся после того, как та мыла доску. Нежно проводит линию вниз по щеке и, касаясь подбородка, опускает руку на талию одноклассницы. Моргнув пару раз, он смотрит в карие глаза, зрачки которых двигались из стороны в сторону; касается обветренных, но мягких губ, закрывая в последствии глаза. Но только поцелуй не продержался и пяти секунд: Мэрилин, словно бывавшая до этого под трансом, вдруг „очнулась“ и ударила того по щеке, наполнив комнату не громким хлопком. — За что? — глупый вопрос и даже неуместный. — За всё, Киоссе, а в особенности за вот это, — на этот раз Мэрилин вышвырнула за пределы класса портфель Никиты и его самого, поражённого, но понимающего происходящее, с огромными силами вытолкала туда же. Проводит по губам кончиком среднего пальца, прислонившись к двери, почти сев на корточки, и чувствует две трещинки на них и обветренные места, а также лёгкий привкус обиды, а ещё немного персика. Окончательно сев на не самый чистый пол, закрыв глаза, заводит руки к затылку, скрепив их в „замок“, вздыхает громко и отрывисто. „Да пошёл он к чёрту! Эгоист“. В то же время Никита, фигурально выражаясь, рвал на голове волосы, раздумывая над этой девушкой. Как эту можно вообще к себе расположить? Про таких говорят: „железная леди“ или „Гитлер в юбке“ (хотя эта будет „Гитлером в женских шортах“). Так как? Если высокой температурой, чтобы она растаяла, или тяжёлой артиллерией, как в битве во Второй или Первой мировой войне? Даже глупым подыгрыванием не получилось ничего. „Мда уж, будет сложно“.

***

Девушка подошла к зданию и, дёрнув за ручку двери, зашла внутрь. Сделав пару шагов, вздохнула и почувствовала резкий запах чьего-то одеколона. Подошла к девушке, которая печатала что-то на компьютере. — Эм, здравствуйте. Вы не знаете, ку… — Мня предупредили, кому и что сказать. По левому коридору третья дверь справа. — С-спасибо. Алиса торопливо зашагала в указанном направлении, будто опасаясь, что её поймают за ограблением крупного банка. Зашла в нужную дверь, спешно её захлопнув и прислонившись к ней сразу же, тяжело дыша. И только через десять секунд заметила парня, который пил кофе и листал новостную ленту в телефоне, после посмотревшего на новоприбывшую. В глаза сразу бросаются зелёные волосы юноши. — Привет, — оттолкнулся от кресла и подошёл к Алисе, тут же вжавшейся в проём в стене. — Ты всех парней так боишься? — дружелюбно усмехается и протягивает руку. — Меня Иваном звать, но большинство зовут просто Ваней, а пара человек — Иваном-дураком, ну, как в сказке. Девушка сдавленно хихикнула и, назвав своё имя, осторожно пожала руку, словно это хвост змеи, а не конечность человека. — Знаю, мне сказали, — поставил стакан на стол. — Я думал, что ты будешь дерзкой какой-нибудь, а ты совсем… наоборот, — улыбается, обнажая зубы. — Что я? — посмотрела на него снизу вверх, отчего было похоже на забавного гневного ребёнка. „Ну вот, только в общении с коллегами уже оплошать успела!“ — Ну, ты боишься. Это нормально, я тоже боялся, причём на столько, что произвёл неблагоприятное для меня впечатление на одного из диджеев, он ещё был на год меня старше, так тот подменил мой текст на первом эфире, и меня чуть не выгнали с веником в руках, он же не признался, да и до сих пор все вспоминают тот случай и думают, что я тогда сам провалился. Вот и история образования „Ивана-дурака“. — рассмеялся. „Может, мы с ним ещё сдружимся“. — Тебе надо, наверно, показать твоё рабочее место, страх как рукой снимет, ну, по крайней мере, это лучше, чем твоя комната, — потянул за руку из кабинета. Невольно вспоминается, что точно так же Алиса вела Свята в кафе. — Добро пожаловать в нашу Обитель на час, — распахнул двери и впустил девушку. В помещении тоже пахло тем одеколоном, что и при входе, только намного слабее и приятнее. Диванчик из искусственной кожи цвета молочного шоколада, кресло и куча приборов, подобных тому, который у неё уже был, только много совершеннее. На противоположной стороне большого стола была техника звукорежиссёра. — Это всё моё на время эфира? — удивлённо произносит, подойдя с передней сторону сидения. — Конечно, — резко, но мягко толкает девушку в кресло и говорит. — Что твой душе угодно. — Тут столько песен… А мне приходилось искать заранее их, — листает кнопкой мыши списки. — Ты пока осваивайся, до входа в эфир — пятнадцать минут, — он садится за кресло рядом с приборами. Девушка провела мышкой по столу, ища подходящую песню. Наконец, найдя таковую, она подумала о теме разговора. И вот тут-то и зажёгся зелёный цвет на экране, означающий, что настала пора. Девушка надела непривычные наушники (те, что были дома, были привычнее). Поднесла с другой стороны стола микрофон и начала говорить.