"Серая мышь" или Бунтарка?

Февраль уже прошёл. Вот-вот канет в лету и март.

Медленно и монотонно стуча носком ноги по полу, Алиса пыталась решить свои проблемы. Ну, а если быть точнее, то в основном это были проблемы Бунтарки. Рядом Ваня лежал на диване (устал, видите ли) и только и делал, что фыркал, но беззлобно. — Алиса, не мельтеши, — сказал он, когда та встала и стала наматывать круги по комнате. — Не могу. Что-то надо делать: у Бунтарки ничего не получается в школьной «революции» и решении проблем школы; Настя, наш завуч которая, переняла инициативу в свои руки; директор на справляется с ней — так что счёт не в пользу Бунтарки. Уже двадцать шестое марта, а она никак не может помочь ученикам, не может что-либо сделать, чтобы не только сравнять счёт, но и перетянуть удачу на себя, — она была уже готова взреветь от, как она думала, безвыходности ситуации. — Хэй, хватит уже себя в третьем лице называть, — Иван только привстал на локтях, чтобы увеличить кругозор. — Я себя почти не называю так, — фыркнула, — а вот о Бунтарке можно. — Но вы — один человек, — напомнил тот, закатив глаза. — А мне на это плевать. Тем более, что это только телесно: духовно же мы совершенно разные. Есенина хотела ещё добавить, что одна самодостаточная и сильная, а она слабая и трусливая, как сама же о себе думает, но отвлеклась на звук пришедшего через социальную сеть сообщения.       «Помнишь школьную традицию, которую я слышал от знакомой и пересказал тебе, — избирать на выпускном балу короля и королеву. В этом году ничего не должно было измениться: некоторые ученики из одиннадцатых классов подали заявки на участие в выборах на эти две… на эти два места. Я слышал, как Карина тоже хотела этого. Да и Свят, кажется, собирается этой ерундой маяться. Но я не об этом: кто-то, а я подозреваю, что это всё-таки была всё та же Карина, предложила внести в список претендентов Бунтарку.       Не знаю, чего именно они добивались: узнать твою личность или что-то другое, но не менее гадкое. Думаю, скорее первое. Только хочу узнать — ты как, согласна? Кажется, любая девушка с младших классов мечтает стать принцессой, так что это идёт в пользу согласия. Но ведь и себя открыть ты не хочешь — это идёт как минус по отношению в нынешней ситуации.       Если что, то могу только напомнить, что во время выпускного они не смогут тебя исключить. Надеюсь, ты примешь правильное решение.» — Вот, видишь: от этой Бунтарки одни только проблемы. — О, круто, а у нас в школе короля и королеву выбирали только на Осенний бал. Там ещё короны из бумаги и пожелтевших кленовых листьев младшие классы у нас делали, — вспомнил свои школьные годы, двигая пальцами, которые издавали хрустящий звук. — Ну, а у нас только на выпускной так. Но сейчас вообще не об этом! Что делать Бунтарке? — Не соглашаться, только и всего. — Легко тебе говорить. Такой шанс бывает не у каждого. — Лучше уж лишиться статуса королевы выпускного, чем образования. — Фактически Толя прав: они не смогут меня исключить. — Но ты говорила, что в том месте, куда ты планируешь поступать, особо обращают внимание на характеристику студентов. — Спасибо, что напомнил, — без сарказма сказала Алиса. — И за совет. Пожалуй, мне не стоит соглашаться. — Ага, но если ты всё-таки так хочешь… надо делать своё выбор, а не мой. — Хэй, не заставляй меня впадать в депрессию, — фыркнула она. Иван окинул взглядом телефон, нажав на одну из кнопок на боку, чтобы увидеть время. — До эфира пять десять минут, надо идти, — напомнил он. и провёл по своим теперь чёрным волосам. Алиса всё ещё удивляется, зачем он так часто красить волосы, на что тот ответил, что краска уже почти слезла и надо перекрашиваться. Хотя, чего греха таить, Есенина и сама, будучи пятнадцатилетним подростком, хотела покрасить аж половину своих волос в красный, думая, что это повысит на несколько баллов её довольно низкую самооценку. Тем не менее, надо признать, Ване этот цвет идёт, подумала она, шагая в сторону той комнаты.       …да, я знаю, вы хотите знать, кто я такая, гадаете об этом? Прекрасно понимаю, что смотреть в лицо намного приятнее, чем слушать только голос. Но… эфир не обо мне, он о вас. Так что моё имя тут ни к чему. Хотите знать, кто я? Я просто школьница, выпускница обычной школы. Я устала бояться так же, как и вы. Понимаю, это несколько мешает. Лучше скажите вслух, отчего вам становится страшно: звоните, если не боитесь. Алиса уставила на экран, но не увидела на нём, что кто-то звонит.       Так значит, вы все боитесь говорить о своих страхах. Может, если я расскажу о своём страхе, это вас немного подтолкнёт… Я боюсь высоты: каждый раз, когда мы по физкультуре проходим гимнастику, где надо лазать по канату или стоять на бревне, я готова провалиться сквозь землю и просто умереть от страха, думая, что упаду и под собственным весом сломаю себе руку. А ещё я боюсь, что кто-то узнает, что я это я, хотя и сама стараюсь быть собой. Но в этом и проблема: у меня это получается, а я уже начинаю жалеть, что вообще затеяла всё это, но потом я вспоминаю вас, проблемы школы — понимаю, что я должна продолжать, несмотря ни на что, потому что я обязана помочь… Надеюсь, вас хотя бы песня вдохновит. Послушайте пока что 30 Seconds To Mars — This Is War. Алиса вздохнула и посмотрела вновь на экран ноутбука, приятно удивившись. Посмотрела с всё тем же выражением лица на коллегу, Ваня только поднял большие пальцы вверх и улыбнулся, обнажая зубы. Кажется, им звонили, и это был даже не один человек.       Да, вы попали на радио «Flox», вас слушает Бунтарка. — Привет. Я хочу сказать, что я боюсь провалить экзамен по химии.       О, понимаю, страшный предмет лично для меня. Удачи тебе с ним. Крепись. Надо постараться выучить, что и я тоже делаю, как любой человек, сдающий экзамены. — Привет, я боюсь сделать, что-то своё.       Ох, я тебя прекрасно понимаю. И я боялась. — Вот как? И что же ты сделала?       Ну… я начала весть эфир. Оказалось, что мы не так одиноки, как думаем. Запомнишь это, научись рисковать: делай своё дело! — О, круто. Спасибо… — А у меня вызывают страх микробы, не хочу заразиться, всего лишь держась за ручки в общественных местах. Алиса запамятовала, но кажется, это была та девочка из десятого класса, точно не помнится, у которой два раз в год бывают обострения, когда, чтобы вымыть руки, она пару раз их в хлорке мыла и постоянно носила с собой влажные салфетки.       Серьёзная проблема. — А я боюсь, что я не смогу когда-либо признаться людям в своих чувствах к ним: будь то дружба или любовь. Так, Алиса! Это он про Карину, не про тебя, успокойся. Я должна быть спокойна, подумала она, узнав голос.       Ох, какие признания… Не стоит бояться, стоит делать. Попробуй — тебе понравится. Ага, а сама-то не хочу признаться в своей влюблённости. — Я попробую. Обещаю, постараюсь.

***

— Ненавижу её, — пропыхтела Мэрилин, пнув эпично стену ногой, после чего не могла не прыгать на месте на одной ноге, держа в руках другую. Ту же самую реплику повторила и Есенина. — Думаю, она тебя тоже ненавидит, Алиса, — протянул весёлым голосом Толя. Казалось, его вообще не волновало ничего. Но, на самом деле, он негодовал и желал кого-нибудь ударить своим портфелем. А вывести из колеи Толю — очень сложное дело. На вопрос что именно такого случилось, я должна ответить следующим образом: после выходки некоторых учеников, которую завуч приняла за поручение от Бунтарки ученикам, она высказала примерно вот это: — Ах так, ну что ж, Бунтарка! Сама напросилась… Ученики одиннадцатых классов, прошу внимания! В этом году выпускного бала не будет, можете поблагодарить за это вашего диджея. Пока она не признается, я своего решения не отменю. Расскажите остальным ученикам, которые этого не услышали. Не обязательно видеть её в тот момент, но всё равно прекрасно понимать и представлять её хищную ухмылку, будто она сорвала куш в какой-то лотерее. — С чего это она должна меня ненавидеть? — злобно посмотрев на друга спросила та, мол, сейчас проколешься и меня выдашь. — Так она же всех одиннадцатиклассников ненавидит, — невольно помог Никита, за что та его поблагодарила мысленно, боясь, что Толя сейчас взболтнёт лишнего. Эх, совсем уже верить людям перестала. «А она милая, когда злится, „ — подумал Святослав. Ей-Богу, что с ним не так? Ну кому может понравиться девушка, у которой даже волосы, не подчиняясь законам физики, вылезли из причёски и теперь торчат во все стороны от того, что та слишком часто в них руками ‚зарывалась‘ за сегодняшний день; к тому же, Алиса сейчас действительно выглядела не очень опрятно, отчасти от футболки, которую за сегодня она всю из теребила и помяла в волнении. — Ха, я Бунтарке выскажу всё, что я о ней думаю! — вторил за этим Степанов, который всё так же восхищался этим подростком, этой радиоведущей, которая ведёт остальных учеников по истинному пути, как ведёт ветер семена одуванчика., но он не мог так не сказать: у него были на этот вечер некоторые планы. — И я, — согласились Мэр и Никита. Толя же решил промолчать, а Софья только взяла его руку в свою ладонь несильно сжав, то ли боясь чего-то, то ли просто повторяя за своим… парнем. Так приятно сейчас это говорить, после стольких лет томных взглядов в его сторону. Алиса только вздрогнула слегка и отрывисто вздохнула. ‚Вот-вот ты лишишься единственных друзей, Есенина. Ох, доиграешься ты с этим огнём, поглотит он тебя: проиграешь ты бой, ‘  — подумала она. ‚Я уже проиграла в другой битве: между собой и Бунтаркой. Теперь уже Свят ни на меня, ни на неё не взглянет.‘ Алиса рывком подскочила и побежала домой так быстро, насколько вообще могла. — Что это с ней? — Соня посмотрела на Толю, спрашивая. Свят слегка нахмурился. — Понятия не имею, — Цой отмахнулся, стараясь придать голосу обыденный тон, потому что прекрасно знал причину такого странного поведения своей давней подруги. — Слушайте, меня папа просил помочь с чем-то, мне наверное тоже стоит поспешить. Пока. Шолохова лениво отпустила его конечность, не желая отпускать и чувствуя в душе нотки ревности, но быстро их прогнав. Всё-таки она из тех людей, которые могут сдержать свой пыл. Толя пошёл следом за Алисой, но не бежал, а просто шёл быстрым шагом.

***

— Ну, Алиса, — Толя подошёл к ней, сидящей на кровати, раскачивающейся из тороны в сторону, словно кукла-неваляшка из их далёкого детства. Хотя оно не такое уж и далёкое. — Успокойся. — Я всех разочаровала, — простонала она, чувствуя, что сделала что-то ужасное. — Ох, успокойся, зачем нам этот выпускной? — как хороший друг тот пытался помочь. — Они, кажется, специально тебя предложили на пост королевы бала, чтобы ты, загоревшись мечтой о короне, сама им потом призналась, когда она отменят бал. Это просто провокация. — Не надо, — оттолкнула его, когда тот хотел её обнять, — пожалуйста. Я же знаю, как ты ждал этого дня… А я всё запорола… как всегда.