Коня на скаку остановишь?

— Григорий. — А? .., — задумавшийся у оградки загона бригадир, невольно вздрогнул, откликаясь на зов. Что-что, а, имевший полноватую плотную фигуру, главный технолог, Павел Семенович, мог подкрадываться незаметно. Подобные закидоны бросали Мальцева, не любившего неожиданности, в дрожь. Нет, лысоватый толстячок бета не был страшным или суровым, просто его внезапные приходы всегда подразумевали неожиданные сюрпризы, нарушавшие продуманные планы зоотехника, но, в любом случае, отвертеться от них редко удавалось. Тяжело вздохнув, представляя грядущую инновацию или что-то в этом духе, Гришка развернулся лицом к Семенычу, вопросительно глядя в глаза. – Что? У меня день уже расписан, — предупредил он, на всякий случай, — сегодня подковы привезут. Замеры делать будем. Потом коньков отбирать, которых покрывать пора. Буйный, вон, давно беситься, случки требует. А кто его, кроме меня, удержит? — Потерпит твой Буйный, — отмахнулся короткими ручками технолог и потянулся ладонью в карман. Достав скомканный платок, он аккуратно промокнул вспотевшие залысины. Несмотря на слабое апрельское солнце, денек стоял тёплый и по-настоящему весенний. — Тебе, без ветеринара, все равно разрешение не выдадут и акт не зафиксируют, а Сидор Миронович занят. Ему сегодня дела передавать. Совсем закрутился наш Айболит…, и пенсия, и внуки…, — технолог обреченно вздохнул. Он отлично представлял беды и проблемы нынешнего ветеринара. Сам бы не отказался побывать в его шкуре и понянчить, горластых ребятишек, пусть и подкинутых Миронычу блудным непутевым сынком, но, по понятной причине, технолог был бездетен. — Чтобы твой Буйный нагулялся, от тебя другая помощь требуется, — переключался Семеныч быстро, направляя мысль в нужное русло. — Твой жигуленок на ходу? — получив утвердительный кивок, он благодушно расслабился, под насупившимся взглядом омеги. — Нужно на станцию смотаться, нового ветеринара забрать. Он с пожитками. Не тягаться ж человеку по автобусам. Поезд в одиннадцать тридцать. Не опоздай, — не дав Григорию времени на раздумья и препирательство, Хлыстов быстро развернулся, показывая зоотехнику объемный круп и, уже хотел ретироваться, как услышал недоуменный окрик Мальцева. — Эй, а как я его узнаю? — По очкам и шляпе. Как еще интеллигенцию узнают? — съязвил Хлыстов, но тут же добавил, понимая, что сарказм не оценят. С пониманием шуток у Григория были проблемы. — Ладно, пошли в контору, фотографию дам, из личного дела.

***

Спустя час, расстроенный Мальцев, топил на газ видавшей виды «копейки», выжимая максимальную скорость из старой колымаги на, практически пустынной, трассе государственного значения. Фотография нового ветеринара была небрежно приткнута в пасть игрушечного тигра, украшавшего переднюю панель жигуленка. И тигр, и Гришка недовольно скалились, но полосатая зверюга еще и мотала головой, будто заранее была недовольна результатом. Впрочем, Мальцев тоже был не в восторге от перемен. С пожилым и опытным ветеринаром, Сидором Миронычем, у Малька завязались приятельские и доверительные отношения. Он уважал старика за ум, рассудительность и правильное отношение к лошадям. Мироныч не допускал промахов и всегда был чуток к животным, что определенно импонировало Гришке. А еще, он никогда не пытался подшучивать над Мальком и всегда уважал его профессиональные качества, не обращая внимания на пол и габариты. Каким будет новый лошадиный эскулап? Сработаются ли? Глядя на дёргающуюся фотографию тонкостного худощавого сдохлика, да еще и в больших роговых очках, Григорию хотелось выть. Зализанная набок челочка, коротких черных волос, отрывала высокий лоб и удлиняла бледное лицо. Вид у ветеринара был такой тщедушный и одухотворенный, как у музыканта из областной филармонии, что приезжал зимой на Новогодний концерт, в клуб. Первым позывом, увидев такое порождение дистрофии, было отобрать гитару и накормить до отвала. Было вообще удивительно, как тот держал инструмент в руках. Но тот, патлатый, хоть был человеком искусства. У них, у артистов, всегда какие-то закидоны! А этот… Как такому к коню подойти или к бычку? Да его в конский зад всосет, если жеребца стимулировать придется! Ему бы болонок лечить и кошаков кастрировать. В самый раз! Кто вообще удумал брать нежных ланей на сельскохозяйственный профиль? Обуреваемый горькими мыслями о бесперспективном и печальном будущем, Гришка свернул на боковое шоссе, приближаясь к станции. Оставив машину утоптанной площадке, что считалась стоянкой, он посмотрел на часы. До прихода пассажирского поезда, что кланялся каждой маломальской остановке, оставалось десять минут. Поторчав пару минут на единственной платформе, Мальцев справедливо решил не тратить зря время. Вернувшись в здание махонькой станции, он купил у скучающего у входа дедульки пакет пирожков с капустой, потрындел с ним о жизни, узнал новости из соседней Хряковки и, даже, получил приглашение в гости. Когда четвертый пирожок исчез в глубинах Гришкиного желудка, послышался стук приближающихся колес. Распрощавшись с сельчанином, Мальцев вышел на пиррон, рассматривая «толпу» встречающих, состоящую из четырех человек, включая его самого. У свежеокрашенного фонаря стоял молодой коренастый альфа, с собачей тоской в глазах и букетом ландышей, чуть поодаль выжидала чета бет, о чем-то тихонько споря, а Малек возвышался горой аккурат в центре перрона, прижимая к груди пакет с недоеденными пирожками. Поезд притормозил со скрипом. Встречающие заметались, пытаясь создать толчею присущую всем вокзалам, и только Григорий стоял монументальной скульптурой, времен бойцов освобождения, смутно предчувствуя какую-то лажу. Хорошо, что путешественникам к полустанкам билеты продавались по определенной схеме. Благодаря рационализму железнодорожников, все прибывшие оказались в одном вагоне. Молодой альфа подхватил счастливого омежку, чета бет обнимала двух парней, а Мальцев, раскрыв рот, смотрел на пизанскую башню из чемоданов, возвышающихся в тесном проеме вагонного коридора и закрывающих стоящую за ней фигуру. — Вы встречающий? — недовольно буркнул ярко размалеванный проводник, недоуменно нахмурившемуся Гришке и, получив утвердительный кивок, ткнул пальцем в багаж. — Быстро разбираем ручную кладь. Поезд стоит три минуты. Целоваться после будете. Направленный легкий толчок вывел зоотехника из состояния легкого ступора и он, шустро принялся хватать поклажу, обвешиваясь сумками и баулами, по самую голову. Где-то за стеной барахла прозвучало короткое «здравствуйте», на что Мальцев хмыкнул и, глубоко вдохнув, хотел ответить на приветствие, но остолбенел, вторично превращаясь в памятник, с пакетом пирожков в зубах. Дело в том, что от кучи скарба, разило таким невероятным запахом, что зоотехник поплыл, будто качаясь на волнах неведомого блаженства. Запах был настолько приятен и желанен, что трудно было вообразить. Такой влекущей концентрации альфийских паров Гришка не встречал никогда. Это был воистину шок, заставивший челюсти разжаться и хватать губами воздух, не обращая внимания на потерянный пакет с пирожками. Состояние прострации длилось несколько секунд и, когда, осоловевший Мальцев с трудом собирал мысли в кучу, в промежутке между баулами нарисовался неведомый ОН. — Простите, вы тут обронили, — прямо перед носом замаячил злосчастный пакет с пирожками. Аромат пахучего жаренного масла перебил запах исходящий от барахла. Растерянный Гришка, всеми фибрами потянулся к спасительному антидоту, пытаясь сконцентрировать нюх на горелом подсолнечнике и квашенной капусте. Слава богу мозг заработал здраво, правда давая небольшие осечки. — Спасибо. Правда я…, кажется…, чужие вещи схватил, — воображение Мальцева нарисовало статного дебелого альфу, балансируя на грани несбыточной мечты. — Чужие? .. — в напевном теноре, звучащем за прикрытием пакета, послышалось изумление. – Нет, это мои вещи. Вы из Красных Дубрав? — вопрос прозвучал с сомнением, с трудом маскируя разочарование. - Угу, - совсем не деликатно ляпнул зоотехник, наблюдая за отъезжающим пакетом, как кролик за плавными движениями удава. - Тогда все правильно. Я Сергей Анатольевич Великанов, ваш новый ветеринар. Как только пакет исчез, Мальцев вторично потерял дар речи. Вместо достойного самца на перроне стоял очкастый хлюпик с фотографии и выуживал из пакета пирожок. - Это мне? Ммм…, такие вкусные, прям, как у дедушки. «Это альфа моей мечты?» - от удивления Гришка завис, как допотопный компьютер, но организм ехидно подтвердил предположение усиленной дрожью в коленях, не на шутку пугая обладателя оных. Всю дорогу к селу Мальцев ехал практически молча, изредка отвечая на вопросы изумленного его неразговорчивостью Сергея. Григорий с трудом помнил, как они доехали, надышавшись альфийскими запахами в тесном салоне «копейки». Когда он привез Великанова, рабочий день почти закончился. Бегло осмотрев лошадок зоотехник поплелся домой. Ночь подарила бессонницу, смятение и трудовые мозоли, на правой рабочей руке. Подыхая от безысходности и стыда, Гришка дрочил на светлый образ Сергея Анатольевича, заливаясь краской до самых корней русых волос.