Is He Really Going Out With Him?

— Ёль… что случилось? — спросил я, проводя его в гостиную, где я смотрел видео. — Что ты смотрел? — ответил он вопросом на вопрос. — Это… не важно, — я поднял пульт и выключил телевизор. — Я вижу коробку, так что всё нормально, я знаю, что ты делал. — Почему ты тогда спросил... а, точно, ты просто тянешь время. — Ты знаешь меня слишком хорошо, Бён Бэкхён. Ты смотрел именно то видео, в котором мы хотели пожениться и завести детей? — Почему это тебя так волнует? — Потому что я знаю, что оно твоё любимое, и я также знаю, что ты смотришь его, когда тебе грустно. — Окей, как угодно, а сейчас, зачем пришёл? — мой тон обернулся серьёзным, и я осознал, как мягко с ним разговаривал, хотя я должен был злиться. Чувствуя дискомфорт, он переместился на диван, прежде чем заговорить: — Послушай, Бэкхён, хочешь знать настоящую причину, почему я был вчера расстроен? — Я думал потому, что Крис собирался с тобой расстаться, — я приблизился к нему с распирающим меня любопытством, желая услышать всё. — Ну, да, это не было ложью, но я видел кое-что ещё, — его глаза слегка дёрнулись, как это всегда происходило, когда он нервничал или волновался. — Что? — у меня в животе зародилось странное ощущение, как только неизвестность поглотила меня. — Крис, он… — он сделал паузу, покусывая внутреннюю сторону щеки, словно обдумывая, рассказывать мне или нет. — Слушай, если я тебе расскажу, то пообещай, что не будешь злиться на Тао. Я закатил глаза, но не мог его винить, потому что он не знал, что наши отношения с Тао были ложью. — Я не буду. — Окей, короче говоря, Крис сказал Тао: «Тао, я в последнее время много размышлял и я думаю, что всё ещё люблю тебя. Я знаю, я бросил тебя, но это не значит, что моя л-любовь к тебе испарилась. Я просто был подавлен, потому что стыдился самого себя. Тао, позволь мне удостовериться в своих чувствах, и, возможно, это поможет тебе понять свои.» Затем, после этих слов, он… он п-поцеловал его, а Тао даже не отвернулся, — он передразнил голос Криса, словно пытаясь разрядить атмосферу, но последние слова произнёс сдавленным голосом. — Они поцеловались? Я не удивлён, — проблеск надежды заставил моё сердце трепетать, когда я пожал плечами, не впечатлённый. Вот он — мой шанс, мой шанс быть с Чанёлем. Если Тао не отстранился, то у него, должно быть, остались чувства к Крису, и это меняет дело. Для меня, по крайней мере. — Почему ты не удивлён? Тао, твой парень, поцеловал Криса, его бывшего парня и моего… настоящего. Должен ли я ему соврать? Или рассказать правду? Нет, Чанёль точно бы понял, если бы я наврал, поэтому лучше рассказать правду. — Мне действительно всё равно. — Как тебе может быть всё равно? Он же твой парень! — Разве ты не слышал меня вчера? Я сказал, что ты не тот Чанёль, в которого я влюбился, не так ли? Я люблю тебя, а не чёртового Тао! Это была уловка, ясно? Уловка, чтобы развести вас с Крисом, теперь ты счастлив? Ты загнал меня в угол, когда бросил меня. У меня не было другого выбора, кроме как начать действовать. Ты этого хотел, Пак Чанёль? Разрушить мою жизнь? Жизнь лучшего друга? — я задыхался и начал дрожать, а моя голова — пульсировать, как только колющая боль вновь ко мне вернулась, и я хотел взяться за грудь, но не хотел беспокоить Чанёля. — Ч-что? — его глаза увеличились до размера глаз Кёнсу, заставляя меня перевести взгляд на телевизор, как будто это бы мне помогло избежать взбучки, которая меня ожидала. — Т-ты слышал, — прошипел я, вновь поднимая на него глаза, полные злости. У него нет причин злиться на меня, поэтому вместо этого я буду злиться на него. Я устал чувствовать себя плохим парнем, когда на самом деле я являюсь жертвой. Что мне остаётся делать, когда мой лучший друг, единственная и неповторимая любовь, игнорирует меня ради своего парня? Я был бы в порядке, если бы он был на моей стороне, но то, как он себя ведёт… я больше не могу выносить. Если он ненавидит меня из-за этого, тогда это доказывает, как мы на самом деле близки. — Так это ложь? Ваши отношения — враньё? Но ты целовал его. — И что? Ты меня раньше тоже целовал, и для тебя это ничего не значит. Кто ты такой, чтобы осуждать меня? — обвинил я его, боль в груди усилилась, поскольку я почувствовал исходящую от него вспышку гнева. — Что, прости? Почему ты на меня наезжаешь? Те поцелуи были между маленькими мальчиками, которые ещё ни о чём не знали. Я тебя уже давно не целовал, поэтому просто забудь об этом, окей? Почему ты на меня срываешься, когда именно ты лгал мне? — Я лгал тебе? Как будто ты меня ни разу не обманывал! Ты врал мне, поэтому видишь, что твой глупый парень, Крис, был тем, кто поцеловал Тао. Очевидно же, что он до сих пор любит Тао, поэтому почему бы тебе не попытаться его забыть? — мы оба были на ногах, так как не хотели ругаться на диване. Несмотря на то, что каждая частичка моего тела говорила мне остановиться и попросить прощения, я оставался чересчур упрямым. — Он был в депрессии! Что, чёрт возьми, я должен был делать? Ты бы предпочёл, чтобы он покончил жизнь самоубийством? Имей хотя бы каплю сочувствия. — Ты забыл, что у меня тоже депрессия?! Ты забыл тот факт, что у меня эти чёртовы панические атаки из-за того, что ты натворил? И какой из тебя друг? Успокаивать Криса — это одно дело, но проводить с ним каждый момент своего существования — это… это бунт. Я думал, ты говорил, что всегда будешь рядом, но, видимо, я ошибся, — метал искры я, не сдерживая периодических рыданий и иканий, к которым вскоре добавились потоки слёз. Он стоял там, около трёх раз открывая и закрывая рот, прежде чем вздохнуть. Он… не сопротивляется. Он сдался, как и всегда. — Я… прости, — он медленно поднял на меня взгляд, облизывая сухие губы. Я всхлипнул и попытался заговорить, но не смог. Я не мог говорить, когда с трудом мог дышать. Это опять случается, не важно, сказал ли он «прости» или нет, потому что это уже случилось. Паническая атака сжимала мне горло. — Бэкхён? — колебался он, затем его глаза вновь расширились, но уже в осознании. Он подошёл ко мне, прижал к своей груди, и попытался успокоить. Я только лишь вздрогнул и учащённо задышал, когда страх завладел мною до глубины души. Хоть он и был там, я не чувствовал себя в безопасности. Такое ощущение, что он делал это лишь из жалости. Не потому, что он любил меня. Я боялся, что он меня отвергнет, поэтому я просто слабо его отпихнул. — Уходи… У-убирайся, — проскулил я, заваливаясь обратно на диван и сворачиваясь калачиком. — Что ты имеешь в виду? Я ведь извинился, разве нет? Встань, пожалуйста, — он сел со мною рядом, гладя меня по волосам. — Заткнись! Ни хрена тебе не жаль! Ты только испытываешь жалость ко мне, как и все остальные. Если бы не моя депрессия, то тебе было бы глубоко насрать на мои ч-чувства! — Да что ты несёшь?! Чёрт возьми, Бэк, просто… — он вновь смягчился, как только заметил, что повысил на меня голос. — Просто успокойся. — Нет! — взвыл я, спрыгивая с дивана и устремляясь на кухню, чувствуя, как боль отзывалась в каждой частичке моего тела. Я больше не мог это терпеть, он мне врал. Добравшись до назначенного места, я схватил нож и, не мешкая, коснулся им своего запястья. Я заслуживаю этого, я заслуживаю этого, я заслуживаю этого. Он никогда не будет любить меня. Я заслуживаю боли. Я ненавижу себя. Я хочу умереть. Может, после моей смерти он меня полюбит. Когда Чанёль вошёл на кухню, он охнул, видя, как кровь медленно стекала по моей руке. Я чувствовал себя слабым, ненужным. Я снова расстроил Чанёля. — Бэкхён! Сейчас же положи этот чёртов нож, — он что-то пробормотал себе под нос, но я не разобрал его слова из-за сбитого дыхания и звона в ушах. Я ничего не могу сделать правильно. Я уронил слегка окровавленный нож на стол, закрыв лицо руками и всхлипывая. — Прости, прости, прости, я люблю тебя, я люблю тебя, Чанёль. Прости… — я упал на колени, размазывая кровь по лицу, когда вытирал глаза. Он опустился на колени рядом со мной, взяв меня за руку и осматривая её, в то время как я продолжал монотонно извиняться и признаваться в любви. Я не мог нормально мыслить, пытаясь справиться с панической атакой. Я почувствовал головокружение и тошноту, поэтому мне понадобилась вся сила воли, чтобы не выблевать желудочный сок, потому что я всё равно ничего не ел. Я отказываюсь есть, ведь я такой грешник. Почему я должен заслуживать еды, когда я такой ужасный человек? Я не заслуживаю, поэтому и не ем. — Ш-ш, — прошептал он, когда поглаживал мою щеку большим пальцем, пытаясь смахнуть слёзы с моего лица. — Я не могу, я так облажался. Просто оставь меня, — прошептал я, зная, что не хочу, чтобы он уходил, но я больше его не заслуживаю, я грязный. — Ты не облажался, почему ты так думаешь? — Потому что я глупый, ясно? П-потому что я люблю тебя и знаю, что ты никогда не ответишь на мои чувства! Просто оставь меня! Так или иначе, я не заслуживаю тебя. Крис просто запутался. Ты должен вернуться к нему, пока ещё можешь. — Я не хочу оставлять тебя в таком состоянии, — он снова меня обнял, не заботясь о том, что он испачкает рубашку в крови. — Иди к Крису, в конце концов, он более подавлен. — Прекрати, Бэкхён. Я люблю Криса, но прямо сейчас ты не в стабильном состоянии. Ты бы мог серьёзно себя поранить, если бы резанул глубже. — И что? У меня нет ничего, ради чего я могу жить, только ты. Но раз ты не принадлежишь мне, то у меня нет причин на существование. Я просто исчезну, я просто навсегда спрячусь в кровати, пока ты будешь осуществлять свои мечты. Ты больше во мне не нуждаешься, я вижу это, — моё дыхание медленно приходило в норму, как только атака прошла. Боль всё ещё осталась, но она всегда была там, несмотря ни на что. — Бэкхён… послушай. Я могу не любить тебя так, как люблю Криса, но я всё равно люблю тебя как друга, ты как мой старший брат. Меня только что отфрендзонили? Я горько усмехнулся: — Конечно, чего ещё мне ожидать? — Перестань, пожалуйста, ты всё усложняешь, Бэкхён. Ты можешь просто подождать, пока Крис уедет? Ты сбиваешь меня с толку и… я не знаю. Думаю, мне нужно идти, но пообещай, что дождёшься меня? Сейчас мне нужно поговорить с Крисом. Не причиняй себе боль, потому что завтра я проверю твою руку. Пока, — прежде, чем я мог ответить, он выпустил меня из объятий и вышел из дома, оставляя меня на холодном кухонном полу с порезанной рукой и заплаканными глазами. Я чувствовал себя опустошённым и запутанным, но я смог лишь кивнуть в сторону закрытой двери, откуда он вышел, потому что, несмотря на всё, что здесь произошло, я всё равно не мог испытывать неприязнь к любви всей моей жизни. Он может быть ужасным другом, но я до сих пор верю, где-то глубоко внутри, что однажды он передумает. Ты такой холодный, Чанёль-а. Поэтому мы друзья, да? Разве не смешно, какие мы оба с тобой лицемеры? Всегда противоречивые и никогда не бываем честны друг с другом? Думаю, мы оба глупо влюблены в тех людей, которые больше всех причиняют нам боль.