Железное небо

Прошлое… — Гони! Гони, гони, гони! Живее, твою мать! Четверо парней резво запрыгнули в чёрный военный пикап, пятый сел за руль, и машина рванула с места, оставляя за собой облако пыли. — Только бы не догнали, долбанные чудища, — шипел водитель, выкручивая руль до упора на резких поворотах, смахивая со лба пот и мысленно перебирая варианты доступных для отступления дорог. Железные напали внезапно и перевернули место для привала вверх дном, нагоняя и убивая каждого на своём пути. Из ста двадцати выжило всего пятеро — те, что успели добраться до единственной машины, которую ещё не взорвали. Водителем был мужчина двадцати семи лет, все остальные — младше, намного младше. Рядом с ним сидел восемнадцатилетний, не менее перепуганный, но разительно отличающийся от остальных, парень. Спустя три месяца после начала этой борьбы с железными он всё ещё был жив, а это о чём-то да говорило. Молодой военный был хорошим стратегом, умел держать себя в руках и не паниковал. Боялся, как и все, но умело сдерживал страх. В отличие от него, трое парней, сидевших позади, мёртвой хваткой вцепились в поручни и не понимали, хотели ли они кричать от ужаса или всё-таки рыдать. Осознание всего произошедшего пришло не сразу, а теперь оно буквально разрывало изнутри. Такого они ещё никогда не видели. То, как убивали некоторые из железных, было чудовищно. Безусловно, это нагоняло жути. Но самым кошмарным было вовсе не это. Настоящий страх появился тогда, когда мёртвые железные стали снова подниматься. — Они что, бессмертные? — послышался чей-то отчаявшийся дрожащий голос позади. — Это невозможно… — Некоторые не встали, — заметил сидящий спереди парень. — Убить можно, но против них нужно что-то конкретное. — Хейз, как думаешь, по той дороге на горе проехать можно? — обратился к нему водитель. — Нет, из-за взрыва произошёл обвал, дорога завалена. А остальные перекрыты железными, поэтому… — Блядство! — от обиды вперемешку со страхом мужчина скрипнул зубами. Ехать по грязи вместо дороги, да ещё и в лесистой местности было опасно, но другого выбора просто не было. Куда ехать дальше, если все пути отступления перекрыты? — Знаю! — вдруг встрепенулся водитель, выкручивая руль вправо. — По склону никого не должно быть! Опасно, конечно, но главное не свалиться вниз. Железных там точно не должно быть. В противном случае… — он кивнул на бардачок. Парень пошарил в нём и выудил небольших размеров шарик, вполне умещающийся у него на ладони. — Что это? — прохрипел он, протирая маленький экранчик на шарике и, в принципе, уже зная ответ. — Взорвём этих ублюдков, — зло ухмыльнулся мужчина, прибавляя газу.

***

— Всех достали? — Сора кинул придирчивый взгляд в сторону железных, расхаживающих по местности и разглядывающих свежие трупы в попытках высмотреть кого-нибудь выжившего или воруя у мертвецов сигареты. — Не… Там пятеро ссыкливых девок в тачку сиганули и смылись! Во-о-он туда поехали, — быдлятским тоном пояснил высокий паренёк, рукой показывающий направление и жующий при этом жвачку, удобно усевшись на спине мёртвого военного. Сора лишь ненадолго задержал взгляд на трупе, а потом проследил за рукой железного, посмотрев в сторону, в которую поехали военные. Он мысленно прикинул, была ли вероятность того, что какая-нибудь из групп железных окажется там, и если нет, то сколько сотен гневных слов в его адрес полетит со стороны старших, если эти пятеро сбегут. Вздохнув, Сора скомандовал: — Я за ними, а вы прочешите и зачистите территорию. Потом на базу. — Да! — хором отозвалась группа железных и затем разбрелись кто куда. Сора неспешно дошёл до места, на котором стоял тот самый пикап. Он запомнил, как выглядели отпечатки шин, и побежал в лес. Из-за толстого слоя грязи понять, куда двинулись сбежавшие военные, было не трудно, так как следы шин отчётливо распознавалась на этой самой грязи, но Сора ни за что бы не догнал машину даже будучи железным. Нужно было понять, куда они поехали и, сократив собственный путь, подрезать пикап. — Двадцать третья внизу, шестая — слева, наша — позади, десятая где-то в лесу, но далековато… — рассуждал мальчик вслух, оглядываясь по сторонам и создавая в голове что-то вроде карты, пытаясь понять, куда стоило двигаться. — По горе не проедут… Но пешком им нельзя… А справа только склон и река… Ну, конечно, — мальчишка рванул вперёд, ловко отталкивая ветки деревьев от себя и высвобождая два хвоста. Где, если не по склону, могла проехать машина? И где, если не у реки, на свободной от леса местности, мог приземлиться вертолёт? Зря Сора сначала решил, что охватывать ту территорию бессмысленно, ведь эти пятеро всё-таки выжили и направлялись именно туда, где как раз никого из железных не было. Мальчишка в спешке стал хвататься хвостами за дальние деревья, рывком отправляя себя в полёт на добрый десяток метров вперёд, что значительно ускоряло его и приближало к склону. Уже через несколько минут железный увидел просветы между самыми дальними деревьями, а это означало, что он практически добрался до склона. Пикап стремительно приближался к тому месту, где его должен был подрезать мальчишка. Сора, побеспокоившись, что не успеет, и зацепившись хвостами за последние два дерева, особенно сильным рывком «катапультировал» себя вперёд. — Хейз, осторожно!!! — из последних сил выкрикнул водитель, хватая парня за плечо и притягивая его к себе, тем самым уберегая его голову от смертельного столкновения с ногой железного. Мощный удар с правого бока оглушил сидящих в пикапе военных. Машина накренилась в сторону крутого обрыва и с громким скрежетом таки сорвалась вниз. Сора, тенью свисая с обрыва и плавно двигая хвостами в воздухе, внимательно следил за тем, как машина кубарем катилась по склону, поднимая пыль в воздух, подскакивала вверх на огромных камнях и в итоге с грохотом упала на берег речушки. Мальчишке стоило убедиться, что уж теперь-то погибли все, поэтому он, скользя по склону, словно сёрфер по воде, спустился к пикапу. «Восстановлению не подлежит», — хмыкнул он, не без интереса разглядывая машину, которую скомкало, словно бумагу. Из-под неё разлилась небольшая лужа бензина. Троих парней, до этого сидевших в кузове, буквально размазало по склону, а водитель неподвижно лежал внутри раздолбанной машины. Сора проверил его пульс и, на всякий случай, перерезал ему горло хвостом. Затем он обошёл пикап с другой стороны и заметил, что с местом около водителя никого нет, но в небольшой лужице из крови лежит чья-то рука, оторванная по локоть. — Интересно, — выдохнул мальчик сквозь железную маску, ткнув свою находку пальцем. — Очень интересно, — повторил он, нахмурившись и невольно прислушиваясь. И, похоже, не зря. До Соры донёсся чей-то хрип сзади. Железный обернулся и увидел молодого парня, сидевшего у склона и заканчивающего накладывать жгут на собственную руку — или, точнее, на то, что от неё осталось. Брюнет почувствовал на себе заинтересованный взгляд и дёрнулся. Мальчик всё ещё сидел на корточках рядом с пикапом и теперь просто рассматривал выжившего подростка. Тот, в свою очередь, впал в некий ступор при виде хвостов, извивающихся в воздухе. Парень мотнул головой, приходя в себя, и, опираясь левой рукой на стену и скрипя зубами от боли, попытался встать. «Видимо, какая-то часть машины придавила руку так сильно, что её просто отрубило», — пришёл к выводу Сора, вставая и делая шаг в сторону военного. «Молодой ещё. Немного старше меня. Живучий, однако». Брюнет, тяжело и хрипло дыша, упёрся спиной в стену, шаря уцелевшей, но предательски дрожащей рукой по карманам и ища заветный шарик. Ему казалось, что он уже не выживет, а потому лучше заберёт этого мелкого крысёныша вместе с собой. — Это ищешь? — голос железного отличался скрежетом металла, что только устрашало его звучание. Но ещё страшнее — когда детский голос пропитан этим железом, этим отвратительным устрашающим скрежетом. Любого, кто сталкивался с подобным впервые, ужас пробирал до костей, а волосы на затылке вставали дыбом. Брюнет вздрогнул, увидев, как мальчик подбрасывал шарик вверх над собой и ловил его той же ладонью. — Вот же мразь, — выплюнул парень, кашляя кровью на землю. — Зачем же ты так? Я тебя не обзывал. Сора выбросил довольно тяжёлый шарик в речку, засунул руки в карманы штанов и сделал ещё один шаг в сторону военного. Брюнет вспомнил, что у него был нож, сделанный из того же сплава, что и хвосты мальчика, вот только… разве от этого будет какой-то толк? Он не смог бы двигаться быстрее хвостов железного, хоть ты тресни. Но если он хотя бы не попробует, то умрёт, позорно прижатый к стене. Хоть парню и хотелось в голос рассмеяться из-за абсурдности собственных мыслей, он сдержался и, невзирая на большую кровопотерю и плывущее сознание, достал из-за спины большой нож и тихо усмехнулся. Мальчик не остановился, продолжая медленно надвигаться. Когда расстояние сократилось до метра, военный, глубоко вдохнув, предпринял попытку воткнуть нож в живот мальчика, ибо его длинны вполне хватило бы, чтобы попасть по позвонкам и вывести их из строя. Мальчик легко увернулся, а затем, присев на корточки, взял парня под колено и с силой дёрнул его на себя, заставляя упасть на спину. И откуда столько силищи в таком маленьком детском теле? Сора остался сидеть рядом на корточках и поднял выпавший из рук подростка нож. Он повертел его перед своим лицом, рассматривая острое лезвие. — Играть вздумал? — зло рыкнул брюнет, стараясь не выказывать страха, когда на самом деле внутри всё свернулось от животного ужаса. Мальчик с железными хвостами и зубастой маской перед ним выглядел как персонаж, вырванный из какого-нибудь кинофильма про киборгов — сюрреалистично и ненатурально, будто такого в настоящем мире не могло существовать. Мозг давал сбой и отказывался принимать реальность происходившего. — Играют дети, а я ребёнком никогда не был, — спокойно ответил мальчик. — Мелкий ублюдок. Делай, что должен. Сора упёрся локтями в колени и перевёл взгляд на парня, несколько секунд оценивая его. Он явно не сдался, хотя драться уже не мог, да и нечем было. Но его глаза блестели так, словно он не преминул бы вгрызться в глотку мальчишке собственными зубами, будь у него чуть большее энергии на такой выпад. Сора посмотрел назад в сторону в пикапа и затем снова на военного. — Я уже всё сделал, — пожал плечами железный. — Скоро сюда прилетит вертолёт, верно? Он дождётся их и всех убьёт?.. — Ты… — Нет. Слушай. Я не считаю себя таким уж чудовищем, хотя, наверное, всё же являюсь им. Но я точно не маньяк. Я не делаю сверх того, что мне приказывают. Вижу, ты готов разменять свою жизнь на чужую, используя себя, как последний ресурс. Это похвально, конечно, но убиваться тогда лучше не об меня. Мне, как и тебе, всё это не нравится, и я, как и ты, ничего не могу изменить. Но я всё-таки на что-то хорошее годен, — с этими словами мальчик взял левую руку парня и вложил в его ладонь нож. — Попробуй жить дальше. На его последних словах сознание стремительно покидало раненого парня, но он запомнил услышанное и, прежде чем отключиться, успел слабо кивнуть. Он не понял, зачем это сделал, но главным для него было то, что мальчик его оставил.

***

— Ты бредил. — Да? — парню всё равно. — Как себя чувствуешь? — Нормально. — Это хорошо, — выдавил седой мужчина сухую улыбку. Он отчётливо понимал, что вместо «нормально» должно было прозвучать «никак». Парень вообще не желал кого-либо сейчас видеть, сгорбленно сидя в кровати и буравя взглядом блеклых карих глаз одеяло. — Есть какие-нибудь жалобы, Томо? — мужчина старался быть предельно осторожным. — Нет. Доктор вздохнул. — Когда мне успели приделать это? — парень посмотрел на протезированную правую ладонь. На последнем слове врач ясно различил в голосе брюнета нотки подавляемого гнева. — Когда ты был без сознания, — честно ответил мужчина, также рассматривая протез руки. — Кто дал право? — А ты хотел бы остаться без руки совсем? — На подобное нужно было моё согласие… — А как бы ты дал согласие, будучи без сознания? Мне очень интересно это знать! — цинично заметил врач, рассмеявшись. Но веселье его покинуло сразу, как только Томо кинул на него злой взгляд. — И кстати говоря… — Что ещё? — Я тебя сегодня покину. — Очень на это надеюсь. — В том смысле, что насовсем. Твоим врачом будет кое-кто другой. Я ухожу на пенсию, так сказать. — Поздравляю, — вяло усмехнулся брюнет. — Она заменит меня, — кивнул мужчина в сторону двери, из которой через секунду вышла высокая зеленоволосая девушка в чёрной рваной футболке, накинутом поверх неё белом врачебном халате, в потёртых чёрных джинсах и кедах. Изо рта у неё торчала зубочистка, а по палате уже через минуту распространился стойкий запах перегара, выветрить который надо будет ещё постараться. — Ну ахуеть теперь, — хмыкнул Томо, без стеснения разглядывая девушку с ног до головы и морщась от резкого запаха, ударившего в нос. — Издеваетесь? — Её зовут Грин Трейн. Она очень хороший врач, пусть ей всего лишь девятнадцать и она слегка чудаковата, но… — Только слегка? — продолжал фыркать парень. — Хлеборезку прикрой, котик, я могу тебя вылечить, а могу и покалечить, — развязным хриплым голосом предупредила девушка, сунув руки в карманы халата и перекатывая зубочистку по бледным губам. Три чёрных колечка в брови и одно в носу девушки Томо заметил в первую очередь, но из-за длинных токсично-зелёных волос он не сразу разглядел несколько десятков украшений и на ушах. — Я, пожалуй, оставлю вас. Знакомьтесь… — пробормотал мужчина, понимая, что эти двое друг другу мгновенно не понравились. Между ними едва молнии не сверкали. Он быстро ретировался с территории палаты в коридор, оставляя подростков наедине. Девушка сразу заняла место на том же стуле, вальяжно усевшись на нём и широко расставив ноги. Парень сник и вздохнул, вновь переключая внимание на протез руки. Грин изучала Томо взглядом помутневших — из-за значительной дозы горячительных напитков — зелёных глаз, грызя зубочистку и начиная этим откровенно нервировать. Следующие несколько минут Томо сдержанно молчал, стараясь не обращать на дерзкую бабищу никакого внимания, но давалось ему это с большим трудом. — Какой умник дал тебе лицензию врача? — ядовито усмехнулся парень, не выдержав. — А нахуй она мне? — удивилась девушка. — Я — подпольный врач, здесь я чисто из-за связей. — И как тебя подпускают к живым? Ты, походу, больше по мертвецам тащишься. — А то. Продолжишь базарить в том же духе, станешь таковым, — в тон ему ответила Грин, размяв шею. Томо поморщился от усилившегося запаха перегара, на что девушка, довольная собой, улыбнулась. — Вообще-то мне сказали, что я буду работать с чуваком, который от железного по шее получил, а это всяко интереснее, чем просто в трупах ковыряться или кости кому-то вправлять. Я и приделала тебе эту малышку, — девушка кивнула на протез Томо. — Не благодари. — И не буду, — мгновенно отреагировал парень, мрачным взглядом посмотрев на неформала. — Он сделан из того железа, да? — Правильно. А если точнее, он сделан из переплавленных позвонков железных. Считай, что твоя рука сделана из твоих же трофеев! Правда круто? Кто ещё может таким похвастаться? — с нотками самодовольства издевалась Грин, ведь Томо явно не был рад факту того, что искусственная рука сделана из того сплава. Но после её слов он и вовсе побледнел, а во рту у парня пересохло. — Как это? — Я переплавила их, — хмыкнула врач, накручивая на указательный палец зелёную прядку волос. — Я же говорю, я подпольный врач, а значит, у меня полная свобода! Я сама выбираю себе работу. А ещё у меня много разных хобби, так что я могу себе позволить переплавить отработанные позвонки железных и делать из них что-нибудь вроде этого. И да, как-то раз я вскрывала железного, ковырялась в позвонках, в искусственно выращенных ими же нервах… Позже увлеклась и вскрывала каждого из них, кого мне притаскивали потом. А ещё позже мне дали доступ абсолютно ко всему, что здесь есть. А ты думал, вы их трупы просто утилизируете? — спросила она, видя, как округляются глаза брюнета. — Короче, это, — она ткнула пальцем на протез, — моя работа. Его не сломать и не раздробить, он будет эффективен против железных. — И он сделан из них же… — обречённо выдохнул Томо, сжимая и разжимая протезированную ладонь. — Заладил! Да! Из них же! Живи теперь с этим! «Попробуй жить дальше», — прозвенело в его голове, заставляя поморщиться. Брюнет глубоко вдохнул, будто собираясь с силами. Моральными, вероятно, так как физические ему сейчас ни к чему. Из постели раньше срока всё равно не выпустят. — Тебе осталось только кожу на него натянуть и… — Не надо. — Чего? — Она не нужна. Пусть будет так. — Э-э-э… Твоё дело, конечно, но почему нет? — Не хочу забывать кое-что. — А-а-а, ваниль всякая, да? — раздосадовано пробубнила девушка, но, так и не услышав ответа, вздохнула и встала со стула, выпрямляя спину. — Короче, браток, выпишу тебе парочку лекарств, но без антибиотиков, а то там такой коктейль получится! Нельзя смешивать. Но дам снотворное на случай, если будешь плохо спать. А то у вас, тех, кто дрался с железными, это частое явление. Проваляешься здесь месяц, потом гуляй. Понял? — Ага, — отстранённо ответил Томо, думая о чём-то своём. Когда девушка была уже около дверей, он неожиданно даже для самого себя окликнул её: — Грин, я… это… — он мотнул протезом, замявшись. — Не за что, — улыбнулась девушка и, сладко зевнув, вышла.

***

Настоящее… Томо едва переступил порог заведения и обессилено упал на колени. Он не дал Соре упасть со своей спины, придерживая его протезированной рукой, а сам корчась от боли. Повезло, что ему хватило сил добраться, и вдвойне повезло, что на улице ночь и тьма-тьмущая, иначе кто-нибудь обязательно бы увидел двух окровавленных парней на дороге. — Вы наконец… Что с ним такое?! А что с тобой?! — обеспокоенный старик тут же подскочил к полицейскому, мельком оглядывая еле живого Ямаруту и не без труда подхватывая его на руки. — Дети! Не стойте столбом! — выкрикнул он, вырывая Анемон и Роши из оцепенения. Те стушевались, прекращая просто разглядывать перепачканных в крови и грязи парней в рваной одежде, и, подбежав к копу, помогли ему встать на ноги. Затем Роши пришлось помочь старику и они вдвоём потащили Ямаруту, так как для кого-то одного он оказался слишком тяжёлым. Старик не успел даже подумать о том, что в его возрасте таскать на себе такую тяжесть могло быть чревато, но радикулит или грыжа — последнее, что его волновало. Он осторожно, почти бережно, опустил Сору на кровать и вгляделся в его мёртвенно-бледное лицо. Внутри будто что-то завыло, взмолилось о том, чтобы этот наглый идиот выжил, но мужчина лишь глубоко вздохнул, сжимая кулаки, и взял себя в руки. Паника сейчас будет лишней. Напротив кровати послышался глухой стук, и старик едва не подскочил на месте, подняв взгляд. Это Томо устало свалился на стул, съехав по нему немного вниз и откидывая голову назад, хрипло дыша. Дети хранили молчание, стоя в стороне и украдкой поглядывая на почти не дышащего Ямаруту. — Он же не… — Нет, — с трудом выдохнул Охотник, не имея сил уже даже на то, чтобы морщиться от боли. — Ему помогут, — процедил он. Каждый вздох давался тяжело и сопровождался жгучей болью в груди и яркими вспышками перед глазами. — Кто? — вместо старика продолжила Анемон. — Я, — в комнате раздался грубый хрипловатый женский голос, привлёкший внимание старика и детей к своей обладательнице. Девушка с токсично-зелёными волосами, такими же глазами, в рваной мятой чёрной одежде и накинутом поверх неё белом врачебном халате, спокойно и по-свойски прошла в комнату, в упор глядя на Томо. — А Вы ещё кт… — Врач, а что, по халату не видно? А ты, сволочь, что натворил на этот раз? И долго мне тебя с того света вытаскивать? — взорвалась девушка, с особым усердием закатывая рукава и надевая тонкие резиновые белые перчатки. Она грубо схватила брюнета за подбородок и повернула его голову сначала в одну сторону, затем в другую, вглядываясь в его глаза. — Наркоту эту ебаную не пил, правильно? — Не пил, — выдохнул Томо, уже давно привыкнув к причудам этой мадамы. Сейчас ей уже целых двадцать девять лет, а она осталась прежней как по характеру, так и внешне. Да и аромат перегара был таким же стойким, судя по тому, как Анемон поморщилась, принюхиваясь, а парень в очках буквально позеленел. Грин в своё время едва не воткнула брюнету скальпель в черепушку за то, что тот принимал некий врачебный стимулятор. Он являлся аналогом таблеток железных, но действовал только на обычных людей. Появился он всего пару лет назад, но уже стал известен благодаря своим свойствам. Примесей в этом аналоге всегда было достаточно, а последствия применения этих таблеток были слишком плачевными. Если человек с ними перебарщивал, решив быстренько залечить серьёзные раны, организм мог не справиться с избытком такого лекарства, и регенерировать начинали не только повреждённые клетки, но и здоровые. Их беспорядочное деление приводило к тому, что человек превращался в огромную бесформенную мясистую массу, а если препарата было слишком уж много, то эта самая масса — человек — взрывалась, оставляя после себя множество ошмётков и гигантские чёрно-бурые пятна. То же неизбежно ждало человека в случае применения регента железных. А кроме того, подобное лекарство принимать нужно было только после получения травм, иначе те самые последствия не заставляли себя ждать. Вернуть же «мясистую массу» обратно в человеческий облик было уже невозможно, к тому же, само изменение проходило стремительно быстро, буквально за секунды, а потому это было чудовищно болезненно. Человек мучился, чувствуя себя так, будто он находился внутри взрыва и каждую клетку его тела разрывало на части. Аналог несомненно был хорош, потому как у простых людей без железного устройства в спине могли заживать любые серьёзные травмы и даже, как говорят, отрастать недавно утраченные конечности. Последнему, правда, доказательств ещё не было, потому как правильную дозировку подобрать очень сложно и для каждого человека она уникальна. Однако если человек употребил слишком мало этого препарата, то его раны могли затянуться не до конца. Но лучше уж так, чем быть взорванным. И именно из-за сложностей с подбором дозировки и некоторых других неприятных последствий для организма такой препарат считался крайне опасным. Эту чудо-вещицу изобрели врачи, подобные Грин, опираясь лишь на доступную информацию о таблетках железных, и сделали они это, дабы приблизить регенеративную способность людей к той, что была у железных. Трейн, досконально изучив аналог, уже заранее знала о неприятных последствиях, а лицезрев их воочию, запретила Томо использовать данное «лекарство». С появлением безымянной полиции сомнительные пилюли назначали именно ей, как один из способов позволить драться с железными примерно на равных, а уже затем этот аналог можно было купить в любой аптеке. Вот только нужную дозировку выявить было слишком тяжело. Вскоре встал вопрос о запрете производства и распространения данных таблеток. Подпольные врачи, чьим детищем являлся аналог, настояли на том, чтобы им позволили лекарство доработать, и никто с этим спорить особо не стал, позволив это. Таблетки такого рода в полиции всё же имели место быть, вот только признаваться в том никто не хотел. Грин выпрямилась, окинула Томо колючим взглядом и, выплюнув зубочистку куда-то на пол, вздохнула: — Сотрясение и парочка сломанных рёбрышек. Что ещё? — ядовито ухмыльнулась девушка, доставая из-под врачебного халата маленький герметичный пакетик с белым порошком. Уместны ли здесь шутки про наркотики? А шутки ли это будут? — Ожог на плече. Небольшой, — пробормотал коп вяло, не имея никаких физических сил злиться на Грин. — Лечить меня будешь или ещё поболтаем? А ещё этим займись, — кивнул он на беловолосого парня, лежащего на кровати. — Подождёт, — фыркнула девушка, высыпая часть содержимого одного пакетика в другой, а оставшуюся часть отдав мужчине. Она сама расстегнула копу рубашку и стала осматривать грудную клетку, изредка прикасаясь к местам переломов, а затем вновь выпрямилась. — Заживёт. Глотай пилюлю. Томо высыпал содержимое пакетика на язык, а затем, поморщившись от странного привкуса, проглотил. Через минуту он смог вдохнуть полной грудью без этой порядком надоевшей боли, хотя лёгкие её отголоски ещё оставались. — Что это? — решил он спросить ради приличия. — Репликаторы, если проще, — ухмыльнулась девушка. — Улучшенный аналог таблеток железных. Сама сделала. Хотя ещё не доработала… Но это всё же лучше, чем ничего. — Подробностей знать не хочу. Лучше бы ты сделала что-нибудь с этим придурком, — Томо вновь кивнул на Сору, и девушка незаинтересованно окинула того взглядом. — А с ним что? — Железный. — Да ну нахуй! Настоящий?! Живой?! Вокруг тебя, как фея, порхала тут, а надо было сразу к нему идти! Ничего, ничего, я здесь, — защебетала Трейн, подскочив к кровати парня и начиная поглаживать его по белым волосам, разглядывая уже более детально. — Без фанатизма, — зло прорычал брюнет, которому не пришлись по душе действия девушки. — Я и не фанатка, — огрызнулась Грин. — Просто впервые вижу живого железного. — Это ненадолго, если ты не приступишь к работе. Дети уже давно ретировались из комнаты, не выдержав запаха перегара, а старик ловко изображал статую, стоя около двери и молча наблюдая происходящее перед ним. Грин повернулась к копу и хитро улыбнулась. — Не волнуйся за своего мальчика, никто его у тебя не отнимет, — промурлыкала она. — Делом займись, Трейн. — Злюка какая, а, — расстроилась девушка, без особых усилий переворачивая беловолосого на живот. — Он таблетки принимал? — Да. — Странно, почему же… — Вот поэтому я тебе и позвонил. — Простите, а что вы с ним будете делать? — всё-таки поинтересовался старик, испытующе глядя на врача и не до конца понимая, чем она могла помочь железному. — Бля! Напугал! Ох, ёпт, — тихо выдохнула Грин, схватившись за футболку районе сердца. — Ты его папаша или кто? Хотя вряд ли, никто из них своих родителей не помнит или не знает, — сама ответив на свой вопрос, девушка уже стаскивала с железного свитшот. Коп сверлил её взглядом, стараясь убедить себя в том, что девушка выполняет свою работу, а не просто так лапает парня. — Железные никогда не болеют и не могут чувствовать себя плохо, если принимают регент. Их таблетки работают таким образом, что вирус ещё не успел ничего сделать, а уже оказался повержен. Так же и с ранами: они только образовались — и уже моментально исцелились. И всё это благодаря штуке, которая находится здесь, — она положила ладонь немного выше поясницы Соры. — И если он, будучи под действием регента, находится в таком состоянии, значит проблема кроется в позвонках. — Погоди! А если их работа нарушена, он умрёт? — встревожился старик сильнее прежнего. — Естественно, — кивнула Грин. — Если разорвались некоторые нервы или позвонки немного смещены, то я могу это исправить. Но если позвонки отломились от остальной части позвоночника, а у железного травмы, несовместимые с жизнью, то вызывайте катафалк. — Как много ты знаешь о них? — просипел старик. — Гораздо больше, чем кто-либо ещё. То, что происходило в течение следующих двадцати минут, не поддавалось никакому объяснению со стороны старика. Он так сильно переживал за Ямаруту, что, в какой-то момент не выдержав, покинул помещение и припал к бутылке виски. Сначала Грин не смогла ничего сделать с позвонками железного — стоило ей поднести скальпель к спине парня и оставить на ней даже не порез, а маленькую царапинку, как хвосты, разрывая ткани, вырывались наружу и нацеливались на девушку, готовясь атаковать. И всё это притом, что он находился без сознания! Или, быть может, он приходил в себя в эти моменты, но не осознавал, что происходит, а потому инстинктивно защищался, пусть и слабо. — Он слишком хорошо отточил свою защиту, зараза такая, — насупилась девушка и стала успокаивать Сору, неразборчиво для Томо что-то нашёптывая ему на ухо. Хвосты через какое-то время медленно ушли обратно в тело, предоставляя Грин возможность выяснить, почему парень не мог излечиться. Девушка вновь провела острым скальпелем чуть выше поясницы, аккурат вдоль позвоночника. Хвосты не вырвались наружу. Отлично, значит, железный почуял, что реальной угрозы для его жизни не было. Грин стойко игнорировала уже давно существующие лазеры, больше доверяя именно скальпелю и своим прямым рукам. По её мнению, лазер был непрактичен. Разрезав спину, девушка откуда-то вытащила зажимы, ватки и ещё кучу всего. Дорвавшись-таки до двух искусственных позвонков, Грин проверила их положение. Не шатались, стояли на месте правильно. Значит, порвались нервы. Девушка вздохнула, приготовившись к поискам. Самое плачевное в порванных нервах было даже не то, что их невозможно разглядеть невооруженным глазом, а то, что порваться они могли не рядом с позвонками, а внутри, а подобная операция являлась куда более сложной штукой. Благо, у Трейн за ухом была тонкая серая пластина, которая могла помочь ей разглядеть нервы и понять, где разрыв. Перед левым глазом девушки развернулся маленький полупрозрачный зелёный экранчик, с помощью которого можно было без проблем разглядеть искусственные нервы железного. Грин потратила полчаса на то, чтобы осмотреть каждую видимую часть позвонков, ища разрыв и, наконец, нашла его, обрадовавшись тому, что лезть к парню внутрь позвонков за этим же не придётся. Нервы припаивались друг другу только специальным лазером, поэтому девушка, с явным недовольством, достала небольшой, похожий на лазерную указку, инструмент, и быстро соединила нервы. На всё про всё у неё ушёл час, и большую часть этого времени заняли поиски разрыва. Девушка так же без проблем и тени брезгливости затолкала ему в глотку таблетку — Томо подсказал, где искать регент, — так что раны парня сразу же исцелились. Пока длились все эти процедуры, Сора морщился от боли, рычал в подушку и иногда сильно брыкался, заставив врача изрядно попотеть, но в сознание так и не пришёл. — Пиздец вечерок, — устало выдохнула Трейн, отойдя от кровати железного. — Жить будет? — Томо постарался звучать холодно. — Конечно, — кивнула Грин. — Вот только… — Только что? — напрягся он. — Их позвонки не долговечны. Это сложный механизм, а механизмы имеют свойство изнашиваться. Иногда их нужно латать, чинить или вообще заменять, — вздохнула девушка, склонив голову вбок. — И срок его позвонков истекает. Внутри почему-то всё похолодело. — Как это истекает? — Томо старался оставаться невозмутимым, но волнение уже проскользнуло в голосе. — Такое рано или поздно должно было случиться. На данный момент фактический срок его жизни — полгода, в лучшем случае год. Полгода, значит? Что за шутки такие? — Что-то можно с этим сделать? — спросил Охотник, неотрывно смотря на железного странным остекленевшим взглядом. — Что-то, — задумалась Трейн. — Ну, если прикинуть, то да. Новые позвонки. Без них его тело уже не сможет нормально функционировать, а нервы, оставшиеся без биосистемы механизма позвонков, сожрут его организм, умрут и положат начало разложению. Интоксикация, все дела. Так что нужны новые позвонки. Но это невозможно. Почему нет? — Биосистему новых позвонков надо будет срастить со старыми нервами, а это очень сложно сделать и не факт, что они приживутся, — продолжила объяснять девушка. — Это всё равно, что неправильно подобранная донорская кровь. Отторжение его убьёт, — Грин положила руку на плечо Охотника, продолжив уже тише. — С этим ничего не поделать, Томо. Поэтому не теряй времени попусту. Потратьте то время, которое у вас ещё осталось, с пользой для вас. — Не собираюсь я с ним… — Ты донёс его сюда на себе, пока твои рёбра рвали тебе лёгкие. Ты вызвал меня посреди ночи, чтобы я помогла ему. Ты глаз с него не сводишь. И ты даже не подумал о безопасности, потому что если я кому-то расскажу обо всём этом, умрёт не только он, но и ты, — на одном дыхании произнесла Грин. — Ты собираешься и даже очень. Не мне будешь рассказывать сказ… Грин прервал протяжный хриплый болезненный стон Соры. Внезапно он заворочался на кровати, будто упав на горящие угли, и начал кричать, так и не разомкнув глаз. — Что за… — Не подходи к нему! — выкрикнула Грин, закрывая дверь изнутри. — Pavor nocturnus . Человека можно попытаться осторожно разбудить, но он же железный, и если достанет хвосты… Не трогай его. Должно само закончиться. Томо не решился спорить, вполне осознавая, чем могли бы обернуться последствия для подошедших слишком близко. Но подойти хотелось. Трейн хладнокровно наблюдала за агонией лежавшего в позе эмбриона парня, кричавшего и впившегося пальцами в свои же волосы. Она внимательно изучала его взглядом и делала мысленные пометки. И, нет, от собственного равнодушия ей было не противно. Следующие несколько минут показались каким-то кошмаром. Комнату наполняли крики и болезненные стоны железного, иногда смешанные с какими-то короткими обрывками фраз. Сора будто бы из последних сил пытался освободиться от чего-то, задыхался, выл, вновь и вновь срывая голос, царапая себе шею, вырывая волосы со светлой головы, высвобождая хвосты и начиная хаотично бить ими по кровати, задевая самого себя. Раны заживали, но всё это раз за разом повторялось. Ямарута затих так же резко, как до того начал корчиться в панике. Теперь он лишь тихо хрипло мычал и жмурился, но уже не метался по кровати. Хвосты сами уползли обратно в тело, знаменуя конец необычного эпизода. — Кажется, всё, — расслабленно выдохнула врач, взглядом оценивая состояние железного. — Что это было? — голос Томо прозвучал тихо, но с таким пугающим рычанием, что даже Грин поёжилась. — Трудно сказать, но похоже на паническую атаку во сне, — честно призналась она. — Скорее всего, это что-то психологическое. Сам у него спроси, что он видел, — Грин кивнула на Сору и направилась к двери, в которую в течение всего этого времени, на удивление, никто не долбился в попытках узнать, что творилось в комнате. — Счёт за услуги вышлю лично тебе, а то из-за кругленькой суммы в участке будут вопросы, кого же я лечила, — хмыкнула девушка и, не дожидаясь ответа Томо, ушла. Он знал, что она не станет болтать об этом. Она слишком доверяла ему, чтобы ставить под сомнение его решение скрывать этого железного от других Охотников. Немного подумав, Томо осторожно сел на кровать рядом с мирно сопящим парнем и просто смотрел. Изучал ещё внимательнее, чем раньше. Полгода. Он не отказал себе в детальном разглядывании голого торса парня и отметил, что у него с Сорой очень похожие типы телосложения, только сам Томо был выше и крупнее. Он снова задержал внимание на белых растрёпанных волосах Ямаруты и вдруг вспомнил, когда видел такую мутацию у кого-либо ещё. Ну, вообще-то, было только два человека. Сора сонно замычал, фыркнул и таки разлепил веки. Несколько секунд он скользил взглядом по комнате, пока наконец не остановил его на Охотнике, смотревшем куда-то в сторону. Парень тихо выдохнул удивлённое «Ого», затем осёкся и снова зажмурился, надеясь притвориться трупом. — Не спи, замёрзнешь. Ямарута вздрогнул от его низкого, охрипшего чуть сильнее обычного, голоса. Спалили. — Мне и правда холодно. Почему я по пояс голый? — завозился Ямарута, осматривая себя. — Ты же ничего не делал со мной? Или?.. — Не дождёшься. — Как-то неубедительно прозвучало, обычно ты вкладываешь в подобные слова куда больше презрения, — фыркнул Сора беззлобно и приподнялся на локтях, замечая неподдельную усталость во взгляде Томо. — Что случилось? — Ты случился. — Приму это как комплимент, — вздохнул парень. — Я про то, что было потом, когда я вырубился. — Догадайся. — Я догадался. А дальше что? Я думал, что умираю. Ну, типа насовсем. — А разве должен был? — Ну… — Так мы всё же поговорим об этом? — Томо всё-таки перевёл на него взгляд, а Сора свой сразу отвёл. — Ты знал, что с тобой происходит? — Не понимаю, о чём ты. — Всё ты понимаешь, — ядовито усмехнулся Охотник. — Ты знал, что с твоими позвонками что-то не так? Сора немного помолчал, хмурясь, и цокнул языком от досады. — Знал, конечно. Думаешь, такое сложно не заметить? Регент даже в худшие времена действовал несколько дней, а тут… Раз на раз не приходится. Когда-то дольше, когда-то… вот так. — Почему мне не сказал? — А тебе разве не похуй? — искренне изумился Сора, вздёрнув брови. Не похуй. — Я расходный материал, — добавил парень. — Допустим, — процедил Охотник. — А панические атаки? Давно? — И это тоже было? Страйк, нахуй… Да, давно. Иногда это заёбывает настолько, что я по несколько ночей не сплю. — Ясно, — выдохнул Томо. — А я сегодня вечером вспомнил, кто лишил меня руки. Точнее, я и не забывал никогда, но теперь я знаю, кто это. — Вау, ну-ка просвети меня. — Ещё не понял? — Неа. — Ты, имбецил. — Сам козёл, — фыркнул Сора. — Не смешно вообще-то. — Что-то никто из нас и не смеётся. — Ладно. Допустим. И что? Хочешь отомстить? Вперёд и с песней! — парень даже руку поперек бёдер копа положил, говоря абсолютно серьёзно. — Только расстрою сразу, я этого никогда не вспомню, даже если ты действительно не шутишь, так что… — Не вспомнишь? — Э-э-э… — Ну-ка поподробнее, почему? — Ну… Я… — Ямарута, не беси меня. Говори. Сора поёжился и сглотнул, посмотрев как-то затравленно, и вжался спиной в кровать. — Слушай… Просто… Уходи. — Ты что, боишься? — на губах копа заиграла усмешка. — Нет! Нет, я не… — Ямарута проглотил окончание, забывая моргать, и медленно выдохнул сквозь зубы. — Да. Да, боюсь. — Кого? Меня? С чего вдруг? Кто-то мне сегодня в уши ссал, что не боится. — Это было до того, как оказалось, что мы встречались в прошлом при… тех обстоятельствах, — Ямарута сконфуженно почесал нос, отведя взгляд. — Так ты это помнишь или нет? — Нет. То есть… Блять! В смысле… — Я понял. Уйти? Как скажешь, — Томо демонстративно пожал плечами, встал и уже собирался направиться к выходу, когда на его запястье сомкнулись пальцы. — Постой! — железный потянул его обратно и отодвинулся, освобождая чуть больше места на кровати. — Не уходи. Я расскажу, что знаю, и, может быть, в дальнейшем тебе это поможет. Мы ведь вместе работаем, так? В голосе парня звучала определённая лукавость, и брюнет насторожился, не торопясь садиться. Тогда Сора дёрнул его на себя, таки вынуждая занять прежнее место рядом с собой, и, не отпуская его ладонь, положил вторую ему на затылок, притягивая вплотную и кладя голову ему на плечо. В результате оба могли чувствовать дыхание друг друга над ухом. — Цена бессмертия железных… Знаешь, это жестоко, — Сора тихо усмехнулся, едва ощутимо щекоча кончиком носа висок мужчины. — Да, у нас отрастают конечности. Даже головы. Вот тут самое интересное. Как думаешь, что будет, если отрубить железному голову? Она отрастёт? Да. С учётом того, что он принял таблетку до этого. Так вот, она отрастёт… Но будет ли это его голова? Его разум? Память? Нет. Железный, у которого отрастёт новая голова, по интеллекту и уровню развития должен быть младенцем, способным только есть, спать и ковыряться в носу. То есть, такого железного пришлось бы заново всему обучать. Сопротивляться? Оттолкнуть? Томо даже и не думал об этом. Он не ожидал подобного манёвра, но не торопился с реакцией, анализируя ситуацию и словно выжидая, что ещё мог выкинуть этот парень. Томо будто впал в какой-то расслабляющий транс, услышав его шёпот и чувствуя, что Ямарута всё ещё держал его за руку, плотно прижимая её к себе, и слегка гладил Охотника по подбритому затылку, не давая отстраниться. Голос железного казался до странного… приятным. — Но это каким-то образом обошли? — Верно, — выдохнул железный, намеренно растягивая гласные. — В этих позвонках есть своего рода информационный накопитель, который на протяжении всей жизни железного записывает всю информацию его мозга себе. Точнее, он эту информацию… как бы… оцифровывает. Делает копию. Если железному отрубить голову, то вся информация с этого устройства закачивается в новый мозг, и только по этой причине железный, как человек, считается тем же, что и до обезглавливания. Но это не совсем так, — Сора, будто сам пьянея от того, что делал, провёл губами по мочке уха Охотника. Томо пропустил вдох, а Сора, почувствовав, как он напрягся, улыбнулся и продолжил. — Устройств, способных носить в себе такое огромное количество информации, не бывает. По крайней мере, пока что их нет. Наши устройства не идеальны, поэтому часть данных просто теряется. — Хочешь сказать, тебе отрубали голову? — Именно, — парень совсем чуть-чуть сильнее сжал пальцы, зарытые в чёрных волосах. Томо прислонился своим виском к его и не отталкивал. У Соры по телу прошла волна восторга. — Мне отрубили голову всего один раз. Это было за пару месяцев до того, как нас упекли в «дыры». До этого я иногда спасал простых людей и военных, не убивая их, а отпуская. Я мало помню тех, кого убил. Но я хотел запомнить каждого, кого спас, — добавил он ещё тише. — Раз ты до сих пор жив, но лишился из-за меня руки, значит, я тебя отпустил. Я тот Сора, которого ты встретил примерно одиннадцать лет назад, лишь на девяносто процентов из ста. Часть моих воспоминаний или знаний обо мне и моей жизни то устройство не смогло в себя вместить в силу своей несовершенности. Я могу помнить ситуации, но не людей. Или помнить людей, но не помнить слов. Вариантов множество. Я плохо помню, каким был раньше, именно из-за этого. Я помню ситуацию со склоном и пикапом, я помню слова, которые говорил кому-то, но тебя… я не помню, — парень продолжал гладить Томо по волосам, крепко сжимая его собственную, настоящую руку. — Вот как, — выдохнул Охотник, отстраняясь и смотря прямо в глаза. Сора лениво улыбался, чуть сощурив довольный взгляд. — Да уж. Такие дела. Мне очень жаль. — Да нихуя подобного. — Ради приличия это нужно было сказать! — без капли стыда недовольно заявил парень, а затем вдруг сжал волосы на затылке копа и притянул его к себе так близко, что даже почувствовал его дыхание на своих губах. — Может, я и не помню тебя в тот день, но это не важно. Теперь я точно никогда тебя не забуду. Наглеет. — Я хотел узнать причину, только и всего, — осадил его Томо, развеивая внутренние переживания парня по этому поводу. — Люди часто забывают что-нибудь из прошлого без возможности когда-нибудь вспомнить, так что для меня никакой разницы нет. Это не важно. — Да, не важно, — улыбнулся парень, расслабившись окончательно и продолжая поглаживать Охотника по затылку. Тот вдруг сделал лицо кирпичом и Сора тут же последовал его примеру. — Как ванильно. — Да. — Ужасно. — Понимаю. — Мне противно. — Согласен. — Больше такой мерзости никогда не скажу. — Зато я скажу, — снова заулыбался Ямарута, теперь беззастенчиво обвивая шею Томо обеими руками. — Ты классный, Томо. — Да, я в курсе. — Ты мне нравишься. — Давай без этого, — слабо огрызнулся брюнет, чуть нахмурившись. Сора лишь улыбнулся ещё шире и предпринял вторую за сегодня попытку поцеловать Охотника. И какого же было его удивление, когда через секунду Томо ему ответил, да ещё и с таким напором, что парень впечатался спиной в спинку кровати. Язык Охотника беспрепятственно проник в рот, вовлекая в процесс и заставляя дыхание сбиться. Сора удивлённо выдохнул, почувствовав пальцы, медленно скользящие вдоль челюсти ниже к шее. Укус со стороны Охотника оказался неожиданностью, Сора даже не понял, что за странный шумный звук вылетел из его рта в этот момент. А вот Томо этот звук, кажется, очень даже понравился, потому что поцелуй сразу же возобновился, а комнату наполнило сбитое шумное дыхание обоих парней. Голова кружилась от непрекращающихся удушающих поцелуев. Сора никак не мог выровнять своё дыхание, изредка тихонько поскуливая, и вздрогнул, когда правая ладонь Охотника оказалась у него на бедре, властно сжимая. Томо опустился к его шее, опаляя дыханием, прижался губами, втягивая кожу в рот. Ямарута задохнулся от ощущений и коротко застонал. Охотник снова поднялся и увидел, что Сора был слегка испуган теми звуками, которые сам же и издавал. Он привык к боли, но не к этому ощущению. Правая ладонь Ямаруты соскользнула с плеча Томо вниз по груди, к животу и почти добралась до пояса. — Хватит, — мужчина резко, хоть и неохотно перехватил шальную ручонку парня. — Почему? — искренне удивился заведённый железный, забавно хлопая глазами. — У тебя же стоит! — Сора кивнул на ширинку копа. Тот даже не стал прослеживать за его взглядом. — Ты же хочешь! Хер ли ломаться? — Ямарута был возмущён подобным. Да и самому парню тяжело было терпеть настойчивый зуд ниже пояса. — Это из-за того, что я железный? — предположил он. — Нет, не в этом дело, — Томо перестал зажимать парня между собой и спинкой кровати и поморщился от не самых приятных ощущений, которые дарила давящая на стоящий член ширинка. — А в чём? — Для начала, я тупо устал. Я-то не железный, — укоризненно напомнил Охотник. — Тело реагирует как положено, но мне нужен отдых. — Хорошо, это я могу понять, — кивнул парень, не переставая выглядеть недовольным отсутствием продолжения. — Какая ещё причина? — Ещё? — Ты сказал «для начала», значит их минимум две. Так какая? — Да ты и сам прекрасно знаешь, — зло огрызнулся брюнет, поднимаясь с кровати. — Про Ивасаки? Ничего конкретного. Это твой бывший? У вас было болезненное расставание? — Не то слово. Его убили, — послышался злой рык Томо. — Спросишь об этом ещё раз — пожалеешь, — предупредил он, кинув на парня выразительный гневный взгляд через плечо, и вышел из комнаты. Сора захлопнул рот и медленно лёг обратно, апатично рассматривая появившуюся трещину на потолке, и тихо пробормотал: — Ну, может быть в другой раз.