Дни цветущей вербы

      Вербочка спала неспокойно в последние дни. Чаще металась в гнёздышке, пиная брата, сестёр, Серебринку и маму. Те недовольно шипели на неё по утрам, и лишь Солнечная одёргивала котят, ругающих свою сестру, говоря им, что всем могут сниться кошмары. Вот только кошмары эти что-то подзатянулись.       Но Вербочка не сказала бы, что её сны такие уж и страшные. Наоборот, в них всё было красиво, всё блестело и сияло, да вот только в окружающем её пространстве чувствовалась тревога. Она исходила от каждой травинки, от каждого листика того чудесного леса, в который кошечка попадала по ночам. Каждый шорох казался ей преисполненным опасности, каждое движение, каждое дуновение ветерка. Вербочка пугалась всего, что окружало её в этом незнакомом красивом месте, срывалась с места и бежала между огромных стволов высоких деревьев, подпирающих кронами небосвод.       Она ни разу не видела во сне никого. Ни кошек, ни даже добычу. Пыталась ловить мышь как осенний лист, залетевший в лагерь, ориентируясь на издаваемый ею шорох, но ничего не получалось. Она отчаялась и больше не пыталась. А вечно снящийся лес, преисполненный тревоги, если честно, уже ей надоел.       Снаружи детской мела страшная вьюга. Стояла непроглядная темень, а Солнечная плотнее прижимала к себе котят, чтобы они, не приведи Звёзды, не замёрзли. Вербочка старательно смотрела поверх маминого хвоста на выход из детской, стараясь не уснуть. Не хотелось снова проснуться утром и терпеть шипения и рычания Стебелька, робкие укоры Лисоньки и просьбы Серебринки поменьше пинаться. Молчала лишь Плотвичка. Впрочем, она всегда молчала, даже если доставалось от кого-то ей. Пихали в грязь — молчала и терпела. Закидывали снегом — тоже. Вербочка такого поведения сестры абсолютно не понимала. Как можно не стоять за себя?       Середина Голых Деревьев — время холодное, морозное. Вербочка как можно сильнее пушила свою недлинную шерсть, стараясь согреться. Помогало не очень хорошо. Кошечка завистливо косилась на пушистую Плотвичку и длинношерстную Лисоньку. Вот кому хорошо! А у неё уже и котячья мягкость исчезла — всё же, три луны отроду — это вам не мелюзга, — и длина, как у взрослых, ещё не отросла. Хотя, у Лисоньки с Плотвичкой же отросла? Солнечная говорила, что у Вербочки, когда она вырастет, шерсть всё равно будет короткой и гладенькой. Вербочка дулась — вот и зачем ей это? Ей надо шерсть длинную, пушистую, как у всех речных котов. Ну, или почти всех. Были порой исключения.       Вербочка зевнула. Спали все, спали уже давно, и лишь она одна старалась не смыкать глаз. Не хочется на утро ссориться с сёстрами и братом. Впрочем, стоило ей только подумать о сне, как желание опустить голову накатило с невиданной силой. А может, и ладно, пускай ругаются? Не может же она никогда не спать!       Во сне снова был тот опостылевший лес. Ну сколько можно? Уже луну он ей, наверное, снится. Надоел до ужаса!       Вербочка осмотрелась. Всё зелено, красиво. Именно так она всегда и представляла себе Зелёные Листья. Каждый сон часть леса, в который она попадала, была разной. На этот раз, что удивительно, тревоги и волнения в воздухе почти не ощущалось. Зато было слышно, как где-то невдалеке журчит вода.       Кошечка растопырила уши, вслушиваясь в звуки вокруг. Жужжат насекомые, шуршит кто-то в траве… да, это точно вода! И, кажется, звук идёт из-за виднеющейся вдали, в глубине изумрудной зелени леса, насыпи из больших камней.       Вербочка поспешила туда. Вода! Как же она любила воду. Да только ей была луна, когда река замёрзла, а дожди кончились, и она лишь смутно помнила, что такое вода. Но помнила! И знала, что обожала мочить в ней лапки, наблюдать, как плывёт по воде лист. А иногда она забиралась на широкий обломок дерева, нетонущий на заводи, что вдавалась в лагерь, и отец катал её по воде на этой деревяшке. Было очень весело, особенно когда она случайно свалилась. Вот мама тогда на Жуконоса ругалась!..       Вспомнить — вспомнила, а вот к воде не приблизилась ни на коготок. Вербочка подумала, что хорошо бы, если бы сон не кончался подольше, и она успела разглядеть, что же там — ручей, река, озерцо? Кошечка заторопилась на звук сквозь высокую зелёную траву. Здесь было необычайно свежо и тепло. Не то, что в детской, продуваемой ветром через протёршиеся камышовые стены. А порой ещё и снег мог набиться через вход. Просыпаешься — а у твоих лап сугробище! Если честно, та ещё ситуация. Совсем невесёлая. Холодно, мокро и не поиграть, пока Солнечная снег не выгребет.       А может, и к лучшему, что ей одно и то же снится? Хоть погреться можно. Здорово же!       По мере продвижения кошечки в лес, звук становился громче, раскатистее. Вода не просто журчала: она шумела, гремела, словно это был быстрый, дикий, несущийся через преграды поток. Вербочка добралась до груды камней. Оставалось лишь обогнуть её, и она увидит воду. Наконец-то!       Малышка вышла на высокий берег. Грохот был невыносимо гулким, но только сейчас она поняла, что это не просто речка: это самый настоящий водопад. Он лился вниз, далеко и глубоко, и от видневшейся внизу реки, что петляла дальше по безлесным холмам, летели вверх капли и брызги, превращаясь все вместе в густой туман.       Вербочка не сдержала восторженного вздоха: это было невероятно. — Красиво, — раздался у неё за спиной чей-то нежный и спокойный голос. От испуга кошечка подпрыгнула, обернулась назад и на всякий случай вздыбила загривок. В конце-концов, пускай это и её сон, но кто знает, что с ней могут сделать во сне?       Прямо за спиной малышки стояла кошка. Она не была большой, как, например, старейшина Туманинка, не была плечиста, как Цветенница. Наоборот, довольно небольшая для взрослой кошки (уж за три луны жизни Вербочка научилась разбираться!), гладенькая, стройная. Шерсть у кошки была красивая: светло-серая с более тёмными полосками. Их узор был Вербочке знаком: нечто похожее носила на своей серебристой шкуре её приятельница по детской. Глаза у незнакомой кошки были светлые, жёлтые, как солнце, и не большие и круглые, как у большинства котов, а чуть суженные. Вербочка не раз отмечала, что вряд ли с таким разрезом глаз найдётся в их племени много котов. Хотя, замечала она по мере взросления, и форма её глазок постепенно приобрела более узкие и острые черты. У Лисоньки, наоборот, глаза остались по-детски круглыми и большими, блестящими изумрудной зеленью, как этот же лес. У Стебелька глаза изначально были чуть косые, но широкие. В общем, всё же, в Речном племени не так уж и много было котов с другим, кроме самого распространённого и обычного, разрезом глаз. Впрочем, не о том сейчас.       Вербочка закончила разглядывание незнакомой кошки. Она была точно уверена, что уже где-то видела её. Кошка казалась знакомой. А может, всё же не видела? Может, она просто кого-то напоминает? Шерсть похожа на шерсть Волнореза, только у того она длиннее. И немного — на шерсть Серебринки. Полосками особенно. Да, определённо: эту кошку она точно нигде не видела. Всё племя Вербочка теперь уже знала наизусть, и у них такой красавицы не наблюдалось.       А кошка и впрямь была очень красива! Складывалось впечатление, что она лёгкая, невесомая, как пушинка. Да и шерсть её сверкала и сияла так необычно — прямо как сам водопад! Словно по ней бежала рябь быстрой, искрящейся в лучах воды.       Кошка молчала. Вербочка тоже. Малышка совсем расслабилась: мало того, что на этот раз не чувствовалось вокруг ничего тревожного, так и шум водопада умиротворял. А ещё и от незнакомки веяло спокойствием и теплом. Как же хорошо тут!       Задумчивая незнакомка поднялась с травы. Та даже не примялась под ней. Она пошла вдоль высокого обрыва, поманив кончиком хвоста за собой Вербочку. Решив, что ничего страшного не произойдёт — в конце-концов, это лишь сон, — она последовала за кошкой, быстро перебирая лапками.       Кошка дошла до места, где вниз, с обрыва, вела тропа. Она молча начала спускаться вниз. Ни словечка! Вербочка даже огорчилась. Неужели они даже не поговорят? Беседы малышка любила, могла подолгу болтать. Конечно, воины редко слушали малявку, зато можно было говорить с сёстрами, братом, подружкой, с Тучелапкой, с мамой и отцом, с их друзьями… много с кем можно было поговорить.       Спуск был лёгкий и пологий. За спиной шумел водопад. Они совсем скоро оказались внизу, на огромном поле, поросшем цветами. Кошка подвела её к реке, которая неспешно несла свои воды дальше. Сверху Вербочка видела, как она петляет по полям и холмам, постепенно превращаясь в тонкую синюю ниточку, вовсе исчезающую на горизонте. — А ты кто? — поинтересовалась малышка, наконец, осмелившись открыть рот. Кошка глянула на неё необычайно серьёзно, но промолчала. — А тут здорово. Знаешь, этот мой сон мне нравится больше всех предыдущих!       Кошка проигнорировала её, лишь отвесила несильную затрещину хвостом. Вербочка надулась. Поторопилась она с выводами! Что-то сон начинает нравиться намного меньше!       Незнакомка коснулась лапой воды. По ней побежали крупные круги, сносимые медленным течением. Кошка нагнулась над водой, и небольшой участок её выровнялся, став абсолютно гладким. Она сделала знак хвостом, и Вербочка подошла, усевшись рядом и нагнувшись над водой. Необычно! Вокруг этого участка вода течёт, рябится… а здесь — спокойствие, гладь.       Сначала в воде отражался лишь туман. Потом явственно проступили звёзды. Свет их был настолько ярким, что слепил глаза. Вербочка попыталась отвести взгляд. — Смотри! — шикнула кошка. Малышка с трудом заставила себя снова уставиться в воду. Надо же, как здорово — там показывают разных котов! Интересно, как сидящая рядом кошка смогла это сделать? Впрочем, это же сон, тут нет ничего необычного.       Вербочка вновь приклеилась взглядом к воде. Она не видела дна реки и снующих рыб: она видела, словно вживую, эту самую кошку, себя, стоящую у её лап. А ещё — Плотвичку, вокруг лап которой вихрем носились всполохи, поднимаясь выше, выше… Вербочка пригляделась получше: это были звёзды! Самые настоящие звёзды! Ничего себе! Между тем, Плотвичка из реки исчезла совсем в этом звёздном вихре. Остались лишь искры да яркие всполохи. Вербочка с интересом наблюдала со стороны за собой же. Но кажется ей, или в отражении воды она выглядит младше, чем она есть сейчас? Кажется, да. Постепенно звёзды закружились и вокруг неё, а через некоторое время она исчезла, в точности как недавно Плотвичка. Кошка сказала что-то, но это было так тихо, что Вербочке пришлось приникнуть ухом к самой воде. И всё равно до неё долетело лишь неясное бормотание. — Счастливого пути, — раздалось за её спиной. Вербочка сначала не поняла — это кошка ей говорит, или повторила свою фразу из воды? Но разобраться времени не было: малышка почувствовала, как её легко толкают в воду, изображение в которой уже расплылось, а сама она бултыхается вниз. Последнее, что кошечка видела перед чернотой — два искрящихся звёздами жёлтых глаза.       Она подскочила на подстилке. Сердце бешено колотилось в груди после этого сна. Все ещё спали. Вьюга снаружи улеглась, светало. Первые косые утренние лучи проникали внутрь камышовой палатки, оставляя розовые блики на припорошенном снегом полу.       Вербочка выбралась из гнезда и дошла до выхода. Лагерь тоже спал. Даже рассветный патруль ещё не ушёл. Она присела у самой стены и, глядя на постепенно тусклеющие звёзды и светлеющий небосвод, призадумалась.       Какой странный сон! Сначала-то всё было хорошо, но этот незнакомкин фокус с водой… зачем она показала ей это странное событие? Было ли оно на самом деле, или же это — предвестие чего-то? Вербочка почувствовала, как на последней мысли застывает всё внутри: неужели и впрямь какое-то послание? Там ведь были звёзды. Звёзды кому попало не снятся. А что, если это означает, что она должна стать целительницей?..       Нет! Никогда! Вербочка замотала головой, пытаясь вытрясти ужасную мысль. Ни за что она не станет целительницей. Ни за что не пожертвует рыбалкой, охотой и битвами ради трав и звёзд. Это всё сон — и ничего более. Подумаешь, звёзды! Кому ж они хоть раз не снились, а?       С криками и болтовнёй пробежал по лагерю патруль. Возглавлявший его Лягушатник, большой серый кот с полосатым хвостом, промчался через всю поляну лагеря. В бежавших следом за ним Вербочка распознала многоцветную красавицу Мальву, немного неказистую и приземистую Пушистую с до того причудливой раскраской — ну любая кошка обзавидуется! — и старого, чуть хромающего полосатого Можжевельника со странным коротким хвостом. Вербочка не раз задумывалась — это он таким родился, или ему кто-то хвост откусил? — Тебе тоже не спится? — поинтересовались сзади. Вербочка обернулась и взглянула на Плотвичку. Сестра была ещё немного сонной и всклокоченной после сна. — Кстати, сегодня ты не пиналась. Спасибо. — Да пожалуйста, что я, рада, что осчастливила всех вас, — буркнула Вербочка. С Плотвичкой она говорила… ну, мало, мягко сказать. Она могла найти общую тему со Стебельком, с Лисонькой, с Серебринкой и даже со взрослой ученицей Тучелапкой, но не со своей замкнутой сестрёнкой, предпочитающей одиночество. — Давай вместе посидим, — предложила Плотвичка. Пригладив длинную серую шерсть, она села, прижавшись боком к противоположной стене. — Давай, — согласилась Вербочка. А может, самое время научиться болтать с Плотвичкой? Ей, наверное, обидно, что её в игры не берут, что с ней не разговаривают. — Что снилось сегодня? Не кошмар? — поинтересовалась сестра, первая заводя разговор. На памяти Вербочки такое случалось крайне редко. Она подвисла на секунду, моргнула, а потом ответила: — Ну, как сказать… — и вкратце обрисовала весь свой сон. — А знаешь, мне тоже такая кошка снилась, — сообщила Плотвичка и, выпустив когти, прочертила несколько полосочек в снегу. Ей явно было неловко столько разговаривать: раньше кошечка отличалась молчаливостью и робостью. А тут — столько фраз за один разговор! — Мне снилось, что мы с тобой играем у реки, а кошка, похожая на ту, о которой ты говоришь, смотрит на нас. Странно, ведь в моём сне мы с тобой играли среди зелёной травы, но этого быть не может. Мы же в конце Листопада появились на свет. Да и кошки такой я не знаю. Если это в самом деле было, то с нами, наверное, только мамина подруга сидеть могла. Но у неё таких подруг нету. — Мой сон ещё страннее, — ответила Вербочка. Потом вспомнила про звёзды, про страх стать целительницей, и добавила: — Но я в голову не беру. Испугалась только, когда меня эта кошка в воду толкнула. Хотя, думаю, она меня так решила разбудить. — Возмо-о-ожно, — задумчиво протянула Плотвичка, а потом поёрзала на холодном полу детской, начиная, вероятно, подмерзать. Вербочка устроилась с менее продуваемой части палатки, и ей было хорошо. — А знаешь, что ещё? Я, конечно, думала, что не стоит говорить, но раз уж ты мне всё рассказала… вчера ночью мне эта же кошка снилась, только мы были у какой-то лесной реки. Знаешь, что она сказала? Настоящее пророчество! Мне, представляешь?! — Пророчество? — удивлённо переспросила Вербочка. — Но ведь ты не целительница и даже не ученица! Тебе всего три луны! Стали бы тебе посылать пророчество? — А вдруг это как раз намёк на то, что мне надо идти в целительницы? — принялась рассуждать Плотвичка.       Вербочка облегчённо выдохнула: ну вот, сестре снилось пророчество, а ей только звезды. Не станет она целительницей, ха! Пусть Пачкун и старушка Ежевичинка себе Плотвичку и берут, раз ей пророчества снятся! — А знаешь, как оно звучит? — вдруг спросила серая кошечка. — Блеснув чешуёй подобно серебряной рыбке, травница племени на перепутье рек воссияет, словно звезда! Вот как! — Да уж, самое настоящее пророчество! — оценила длинную фразочку Вербочка. Чего там за рыбки — она не поняла, да и понимать не хотела. Вот ещё, голову над пророчествами ломать не хватало! — Ты Пачкуну расскажи. А то вдруг это что-то важное! — Да, надо рассказать, — согласилась Плотвичка. — Сегодня же и расскажу.       Окончательно наступило утро. Пускай совсем раннее, но многие постепенно просыпались. Встал и Стебелёк. Плотвичка, заметив брата, сразу убежала: они друг друга слегка недопонимали и недолюбливали. Скрылась в целительской палатке, и у Вербочки от сердца отлегло: всё, про сон можно забыть. Звёзды всем снятся, а пророчества — не каждому.       Тем более, что Стебелёк предложил увлекательную игру, и они вдвоём поспешили из детской на заснеженную лагерную поляну, с визгом принимаясь забрасывать воинов снегом, а потом улепётывать от них же, злых, мокрых и готовых прибить развлекающуюся малышню. А что ещё, собственно, котятам было надо для счастья?..