Дни цветущей вербы

      Дождь так и не прекратился к вечеру. Верболапка совсем погрязла в беспросветной хандре, когда в ученическую палатку забралась насквозь мокрая Сребролапка, стуча зубами от холода. — Как прошла тренировка? — поинтересовалась серебристая кошка, тут же заваливаясь на свою подстилку. — Твоего ж ежа! Она тоже мокрая! — Моя уже высохла, — ответила Верболапка без какого-либо энтузиазма, переворачиваясь на другой бок. Её шерсть уже успела обсохнуть, но кошка всё равно чувствовала дождливую неприятную сырость и ужасную смуту в душе. А ещё сжигающее все остальные чувства одиночество — никто не захотел её понять. Ни эта кошка, Вербовейная, так и не ответившая на её вопросы, ни Ежевичинка утром, посоветовавшая лишь больше отдыхать, ни Рыболапка, заявившая, что и слышать не хочет всякие «выдумки». — Какая-то ты печальная. На тренировке обидели? — полюбопытствовала подруга, сверкнув в сумраке палатки голубыми глазами. — Не совсем, — Верболапка покачала головой и отвернулась от кошки, не желая сейчас с ней говорить. Сребролапка явно была чему-то рада, а ей ни капли не хотелось выслушивать чужую радость. «Я просто эгоистка», — мрачно подумала Верболапка. — Эй, расскажи мне, — раздался громкий плюх — это Сребролапка упала на свою подстилку. — Честно, я выслушаю и попробую тебя поддержать. «А почему, собственно, нет?» — подумалось ученице. Сребролапка всегда была очень чувствительной, и она всегда готова была поддержать своих друзей.       Верболапка была уверена, что Сребролапка, даже если и не поверит ей, ничего не скажет по этому поводу и не опустит, как это сделала Рыболапка. Сребролапка была слишком хорошо воспитана, чтобы кому-то нагрубить, и слишком добра, чтобы пройти мимо чужой беды. — Я вижу свою маму, — призналась Верболапка. — Не Солнечную, а кошку, которая представляется моей родной матерью.       Сребролапка повернула к ней точёную головку, внимательно слушая, и Верболапка, приободрённая, продолжила: — Это какие-то странные сны. Мне снилась эта кошка ещё с детства, но с ней я иногда видела двух котят. Она называла их Вербочка и Плотвичка, и они выглядели так, как будто это маленькие я и Рыболапка, — рассказ ученицы был сбивчивым, она просто хотела как можно скорее выплеснуть всё, что скопилось в её душе, и делала это, не заморачиваясь сложными и красивыми фразами. — Поэтому у меня и впрямь есть основания полагать, что это наша мать. Она сияла звёздами, и поэтому, я думаю, она мертва. — Почему бы и не быть такому? — согласилась Сребролапка. — Мы ведь не знаем точно, откуда была та кошка. Вполне возможно, что она погибла, а вы остались, и вас нашли. — Возможно, — согласилась Верболапка. — Но почему именно на территории нашего племени? — Уверена, мы узнаем это, — ободряюще улыбнулась подруга. — Но ведь это не всё? — Нет, — тёмненькая кошка качнула головой. — Сегодня, когда я рыбачила, она пришла ко мне и начала говорить какую-то чушь. Она сказала, что жалеет, что я не с ней, что это не моё дело, не моя история, что моё место не здесь, но когда я спросила, что это значит, она ничего не ответила мне, лишь то, что я узнаю всё со временем!       Верболапка выпустила когти в подстилку, но через секунду уже устыдилась своего внезапного яростного порыва и, переведя дух, продолжила: — Я не понимаю, почему она время от времени вдруг заявляется ко мне и такая «Эй, Верболапка, я твоя мама, я хотела бы быть с тобой, но я не хочу ничего рассказать тебе», — ученица прижала уши к голове. — Когда я была котёнком, она приходила ко мне несколько раз, она говорила ещё что-то в этом роде, но я уже не помню, что. Именно она убедила меня вернуться назад, когда я сбежала из лагеря, решив, что если я не родная дочь Солнечной, то мне здесь не место. Она вообще относится ко мне с нежностью, у неё в глазах такое тепло, но я не понимаю… не понимаю, почему она ничего внятного так и не сказала мне, почему она, звёздная кошка, видится мне, а не той же Рыболапке!       Сребролапка продолжала слушать, наклонив голову к плечу. Верболапка набрала в грудь побольше воздуха, который кончился после этой тирады, и произнесла заключительную часть своего монолога: — А самое обидное, что Рыболапка — это единственная, кому я могу рассказать всё это, потому что она в той же ситуации, что и я, она тоже непонятно чей котёнок, и она должна помочь мне, потому что только она, как ученица целителя, может растолковать мой последний сон, где я видела её и себя со звёздами на шкуре, как будто мы, маленькие мы, котята, умерли! Но Рыболапке нет никакого дела, она считает, что это мои выдумки, что я хочу придумать себе родную мать, потому что я ощущаю себя неполноценной из-за происхождения. А мне больше не с кем поделиться! Я не могу сказать об этом Солнечной, потому что она решит, будто мне недостаточно её любви и заботы, а больше мне не к кому пойти! — Я верю тебе, — спокойно ответила Сребролапка. Она перебралась в гнёздышко к Верболапке и ткнулась носиком в её плечо. — И я поддержу тебя, что бы ты ни предприняла. У меня ведь тоже нет родной матери, она умерла, когда я была совсем маленькой, и мои родные сестрёнки, как говорят, тоже умерли, поэтому вы все стали мне родной семьёй, и ты мне — как родная сестра, а поэтому я всегда готова помочь тебе и поддержать в твоём стремлении докопаться до правды об этой кошке. Поверь, это больше, чем дружба, и ты, и Лисолапка, и Стеблелап, и даже Рыболапка значите для меня намного больше, чем просто друзья, и я готова всегда помочь вам всем, чем я смогу. — И ты сможешь помочь мне узнать хоть что-нибудь об этой кошке? — спросила Верболапка, чувствуя, как, несмотря на холодный день, по телу разливается тепло. Несмотря на то, что они со Сребролапкой были ни капельки не родными, подруга внезапно стала значить больше, чем Рыболапка, осмеявшая её и отказавшаяся даже выслушать. Но теперь Верболапка не была одинокой: у неё была подруга, согласившаяся сделать всё, что в её силах. — Обещаю, я помогу, и я во всём поддержу тебя, Верболапка, — клятвенно заверила Сребролапка.       Они так и остались лежать в одном гнёздышке, греясь друг о друга, и Верболапка почувствовала себя действительно счастливой, когда поняла, что мир на Рыболапке не зациклился, и есть и другие её друзья, которые готовы прийти ей на помощь.       Перед тем, как провалиться в сон, Верболапка открыла слипающиеся веки, и ей показалось, что у противоположной стены стоит та самая кошка, с огромной нежностью глядящая на них со Сребролапкой. Ученице даже послышалось в шуме ветра и дождя тихое «Мои малышки…», но она списала всё на разыгравшееся воображение и почти сразу же заснула, так и не поняв, была там кошка или нет.       Утром её довольно бесцеремонно растолкала чья-то тяжёлая лапа. Быстро припомнив, что вчера было, она только успела удивиться, когда это Сребролапка успела стать такой массивной, как над головой прозвучал раздражённый голос наставника: — Подъём, Верболапка! Отрывайся от подстилки, у тебя сегодня изучение нового боевого приёма! Жду через пять секунд у выхода из лагеря!       Сон сразу же слетел. Верболапка подскочила и кинулась из палатки, путаясь в лапах.       Стояло позднее утро, после вчерашнего ливня осталась размытая земля и глубокие мутные лужи, а небо до сих пор было заволочено тучами, но Верболапка не обращала внимания на это всё: она была просто счастлива, потому что вчера вечером поняла, насколько ей повезло с подругой. Сребролапка оказалась действительно прекрасной кошкой, и Верболапка, к своему греху, даже задумалась, что было бы чудесно, если бы она, а не Рыболапка, была её родной сестрой — но, к сожалению, это было из разряда невозможного и несбыточного.       Верболапка вприпрыжку семенила за Камнем по территории Речного племени, перескакивая лужи и с громким плюхом вскакивая на болотные кочки, которые сразу же начинали ходить ходуном под ней.       Пасмурный день казался ей светлым и солнечным, и она готова была на любые свершения сегодня, и душа маленькой кошки пела. — Ты сегодня очень бодра, — заметил Камень, когда они нашли более-менее сухую полянку, на которой можно было отработать приём. — Надеюсь, это предвещает твой успех на нашей сегодняшней тренировке. — Да я сейчас что угодно выучу! — запальчиво сообщила ученица, приседая на задние лапы и воинственно размахивая передними. — Мы будем повторять притворение мёртвой? А удар правой лапой? А прочёс живота? А прыжок на спину? — Нет, сегодня будет новый приём, — ответил Камень, и Верболапке показалось, что её серьёзный наставник даже улыбнулся, довольный таким настроем. Но его улыбка быстро пропала, и кот снова стал строгим, продолжив: — В бою те приёмы, что ты знаешь, будут легко отбиты. Сегодня мы постепенно начнём подходить к изучению более сложных. Скажи мне главное наше преимущество. — Наши мышцы, вес и умение плавать! — моментально отрапортовала Верболапка. — Правильно, — кивнул Камень. — Вижу, самое первое занятие ты помнишь, это похвально. — Но у меня нет мышц и силы, — немного растерянно произнесла ученица. — О, я знаю, что это значит! Мы будем изучать приёмы битвы в воде! — Всегда бы тебе такой энтузиазм, — проворчал серый кот. — Пока попробуем на суше. Смотри, если ты загнала противника в воду, что ты можешь? — Утопить его? — предположила Верболапка. — Не стоит, но прогнать ты его точно сможешь. Сочетаем силу и наше умение свободно находиться в воде, — продолжил рассказывать Камень. — И получаем новый и довольно простой приём, который приведёт нас к более сложным. Когда ты завела противника в воду, ты должна перекрыть ему путь отступления к берегу. Дальше — кидаешься вперёд, делаешь подсечку, и, когда враг упадёт, ты вскакиваешь ему на спину и удерживаешь его под водой. Недолго, но этого хватит, чтобы потерять силы. Если ты дашь ему всплыть, он вдохнёт, и ты можешь продолжать топить дальше. Через некоторое время он точно запросит пощады и сбежит, и он будет слишком слаб, чтобы продолжать битву дальше. — Но отпускать после первого раза нельзя, потому что он легко восстановит силы? — тут же спросила ученица. — Приятно слышать, что ты начинаешь соображать, — кивнул ей наставник. — Ты запомнила последовательность? — Заманить в воду, заблокировать выход, сделать подсечку, топить, вытащить, снова топить, — немного подумав, ответила Верболапка. — Вроде, всё легко. — У тебя такое отличное настроение, — Камень поморщился. — Даже неприятно, в такой-то хмурый день. И чего за счастье случилось? — Я видела свою маму, — прежде, чем успела подумать, выпалила Верболапка, но останавливаться не стала. — Она такая красивая, серебристая с чёрными полосами, а их узор такой необычный, то закручивающийся, то разорванный. И уши кругленькие, и морда у неё такая аккуратная. Она сказала мне, что она моя мама, но она звёздная кошка и иногда навещает меня. Рыболапка не поверила мне, а Сребролапка сказала, что она мне верит и поможет узнать больше про эту кошку. И я поняла, что она — настоящий друг, не то, что родная сестра! — Я поначалу думал, что ты описываешь как раз Сребролапку, — произнёс наставник. — Что ж, я рад, что у тебя такие друзья, но не увлекайся поиском звёздных кошек, сосредоточься на своём обучении. — Я полностью сосредоточена! — заявила Верболапка, отбросив настойчивую мысль о том, что Вербовейная и впрямь похожа на Сребролапку. А что, если она и правда всё-таки выдумала эту кошку, а в её внешность почему-то легла подруга? Да нет, это уже совсем смешно, вчерашняя рыба — доказательство существования звёздной кошки. А ей действительно стоит сконцентрироваться на тренировке.       Но Верболапка всё равно чувствовала переполняющее её счастье, потому что нашлась кошка, которая её понимает, и это было чудесно.