Дни цветущей вербы

      Верболапка как раз покончила с окунем, слушая рассказ Лисолапки для Солнечной о том, как прошёл их день, когда за лагерем раздались радостные голоса, довольное гиканье и залихватский свист.       Те, кто в это время находились на поляне, тут же побросали свои дела и небольшой толпой сгрудились около входа. — Наши уже вернулись? — полюбопытствовала Цветенница, как всегда, оказавшаяся впереди всех. — Как быстро! — Судя по голосам, вернулись с победой, — воодушевлённо добавила Мальва. — Вот здорово, у нас теперь есть Нагретые Камни!       В эту же минуту в лагерь хлынул поток воинов под командованием Метеора и Чащобника, которые гордо и важно вышагивали впереди всех.       Впрочем, вся спесь с победителей слетела в один миг, стоило им появиться на поляне всем составом. Раненых почти не было — никто не выглядел так, будто умирает или вот прямо сейчас свалится с лап от усталости. Казалось, что победа далась им легко и, что самое главное, почти без кровопролитий.       Конечно, раненые всё же были, пусть и не так серьёзно, как это могло бы случиться. Они тут же выстроились в очередь в палатку целителей, а Пачкун, Ежевичинка и Рыболапка начали обрабатывать их ранения. Впрочем, несмотря на это, среди всей этой очереди царило очень радостное настроение, а их эйфория ощущалась буквально каждой шерстинкой. — И вот мы оказались на их территории! — воодушевлённо рассказывала Светозарная, которой первой же из всех наложили на бок повязку из каких-то листьев и паутины. Теперь она сидела с очень важным видом и во всех красках расписывала то, что с ними произошло. — Ты точно не сильно ранена? Тебе не стоит отдохнуть? — друг кошки, Колокольчик, протолкнулся к ней через круг желающих послушать. — Да что ты носишься с ней, как кошка с котёнком? Видишь же, все живы! — недовольно воскликнула черепаховая красавица Мальва. — Дай послушать!       Колокольчик смутился и быстро покинул этот круг, отправившись справиться о самочувствии Травницы, своей сестры. Она стояла в конце очереди из желающих получить помощь, поджав раненую лапу и переговариваясь о чём-то с Пушистой, у которой теперь на кончике рассечённого уха красовалась зелёная кашица из трав. Перед ними Мягкокрылая и Мышелов азартно спорили о том, кто больше врагов вывел из строя. Оба имели незначительные царапины на морде.       Со стоящим пораньше них Чащобником дела обстояли хуже — у него заплыл глаз, видимо, покалеченный в борьбе. Но глашатай упрямо терпел и пропускал вперёд себя почти всех. Почти всех — это Жуконоса с выбитым когтем, Переливчатую, которая вывихнула лапу, неосторожно свалившись с груды камней, Светловодную и Можжевельника, дружно растянувших связки, Камня с раненым плечом, Щукозуба, у которого кровь запеклась вдоль длинной раны на боку, Камыша, который пытался не стоять на задней лапе, потому что она явно у него болела, Чистозуба с бурым кровавым пятном на белом животе и ещё нескольких воинов с их довольно незначительными боевыми травмами.       Верболапка покрутилась-покрутилась около этой очереди — её так и подмывало расспросить кого-нибудь о битве, но потом передумала и сунулась к Рыболапке, которую взрослые целители выперли наружу с пучком трав и паутины. — Ты что тут делаешь? — поинтересовалась полосатая кошка у серой. — Пачкун сказал помочь тем, у кого небольшие царапины, — кое-как через охапку трав, не разжимая пасти, ответила Рыболапка и направилась прямиком к Мягкокрылой. — Привет, у тебя просто царапины? — Да, — кивнула воительница. — А что, я вне очереди? — Пачкун сказал, что быстрее будет, если я всякие мелочи обработаю, и им с Ежевичинкой возни не так много, — Рыболапка пожала плечами. — Верболапка, поможешь мне? Всё равно ничего не делаешь. — Попробую, если это нетрудно, — пробормотала ученица. Не согласиться она не могла — это было бы очень некрасиво после того, как Рыболапка вступилась за неё совсем недавно в споре с Оцелоткой. — Просто посиди и посмотри, чтоб листья ветром не снесло, — распорядилась серая ученица. Верболапка кивнула и прижала лапой всю эту груду к земле, чтоб уж точно ничего не разлетелось.       Рыболапка разобралась с царапинами Мягкокрылой довольно быстро, потом так же за несколько минут обработала и Мышелова. Потом глянула на два крошечных листика, которые остались, и заявила: — Нужно взять ещё. — Что у тебя нового? — Верболапка увязалась следом. — Мы давно не говорили! — Да ничего особенного, — равнодушно отозвалась будущая целительница. — Вот, учусь понемногу. Недавно пророчество получила о себе.       Она осторожно отодвинула носом свисающие с крыши камышовой палатки гирлянды из желтеющих листьев, трав и цветов, закрывающие вход, и вошла внутрь. Верболапка пробралась следом и чуть не наступила на хвост Переливчатой, которой сейчас вправляли на место её лапу. — И о чём оно? — поинтересовалась Верболапка. — Пророчество-то? — Рыболапка сунула нос в стопку из трав и вытащила нужные. — Обо мне. — Рыболапка! — не отрываясь от работы, грозно окликнул Пачкун ученицу. — Ты чего там болтаешь? Иди-ка сюда, сейчас поможешь мне со следующим посетителем. — Точно, тайны посланий раскрывать нельзя, — хмыкнула юная целительница. — Ладно, пока, Верболапка, потом, может, ещё о чём поговорим.       Верболапка попрощалась в ответ и вышла, пропустив вперёд себя чуть хромающую Переливчатую. Потом остановилась, повертела головой и решила присоединиться к довольно увеличившемуся кругу вокруг Светозарной.       Протиснувшись между Стеблелапом и Мальвой, она заняла местечко в первых рядах. Теперь Светозарная была не одна — ей помогал рассказывать Совокрыл, дополняя и сгущая краски. — …и вот мы видим: их подкрепление! — с хорошо поставленным надрывом в голосе воскликнула рыже-белая воительница. — Душа ушла в пятки, ведь нас было не так много. Но, конечно, их изначальный патруль мы сразу же раскидали. А тут — никак не меньше половины племени. — И здесь я понял, что если не возьмём кровью, то возьмём испугом! — подхватил Совокрыл. Обстановка вокруг рассказчиков накалялась, слушатели подались вперёд, ловя все подробности. — Он сказал это нам, — Мягкокрылая легко ворвалась в центр круга. Солнце ярко бликовало рыжим на её макрелевых пятнах. — И мы начали теснить врага к воде! — Боясь утонуть, грозовые трусы удрали, поджав тощие хвостики! — прервав своих родителей, вновь взяла слово Светозарная. Нужно сказать, у неё хорошо получалось рассказывать, передавая чувства и атмосферу битвы. — И тогда мы возликовали!       Верболапка не стала слушать дальше расписанную в красках картину того, как сбегали с поля боя враги, отдавая Нагретые Камни извечному сопернику. Она выбралась из ряда собравшихся и снова задумалась над тем, к кому можно было бы сходить.       Быстро приняв решение, ученица побежала к Жуконосу. Он сидел около заводи, разглядывая своё отражение. — Привет, — поздоровалась с отцом дочь. — Как твоя лапа? — Всего лишь выбитый коготь, это не страшно. В этот раз мы отделались малой кровью, — ответил ей чёрный кот. — А чего ты такая грустная? — Я бы тоже очень хотела побывать в битве, — призналась Верболапка. — Бить врагов, одержать победу!.. — Мала ты ещё, — покачал головой воин. — Ты знаешь не столько много, сколько знают опытные коты. Конечно, ты и со своим уровнем знаний не пропадёшь, но лучше быть полностью готовой, чем наполовину, и сильно рисковать. — Но ведь битва даёт опыт, — возразила Верболапка. — Конечно, — кивнул Жуконос. — И ты его наберёшься, и хорошо бы, если не в ближайшем будущем. Поверь, бой — это только на словах азарт и пылкость. На деле же — боль и кровь, так что не рвись в него раньше времени. — Уж попробую, — пробубнила ученица. Не найдя больше никаких тем для разговора, она покинула отца и остановилась посреди лагерной поляны.       Очередь из желающих получить целительскую помощь быстро сокращалась. Круг зевак около Светозарной, Совокрыла и Мягкокрылой рассосался. Солнце медленно ползло к горизонту.       Лагерь потихоньку возвращался к привычной жизни. Вновь отправились на рыбалку и на границы патрули, возобновилась обычная болтовня дружеских компашек в их излюбленных уголках поляны. Особо уставшие даже отправились спать.       Косые розовато-оранжевые солнечные лучи полосами расчертили песок и почву лагерной поляны. В реке отразилась яркая золотая дорога из ряби, в которой отчётливо отражались небо и клонящееся к заходу солнце.       Верболапка ещё раз обвела внимательным взглядом лагерь, щуря глаза из-за очень яркого света. На закате солнце всегда сияло особенно сильно.       Бодрой походкой она направилась к Камню, который, заметив ученицу, сделал ей жест хвостом, видимо, означавший «а ну не стой там без дела, подойди сюда». — Привет, — вежливо поздоровалась Верболапка — интересно, и сколько она уже раз за день сказала это пресловутое «привет»?.. — Как тренировка с Чёрным Когтем? Многому он тебя научил? — спросил Камень. — Ну-у, — Верболапка плюхнулась на траву и отстучала по земле хвостом какой-то нервный ритм. В пушистую шерсть тут же забилась пыль, и ученица решила подобрать свою драгоценную и, что уж скрывать, самую красивую часть тела обратно под лапы. — Как сказать… — Как есть, так и говори, и не мямли, — строго одёрнул наставник. — Ну, как есть… — Верболапка замешкалась и снова застучала хвостом по земле — она всегда делала так, когда нервничала. А нервничала она сильно, потому что понимала, что сейчас её вновь обвинят в том, что она никого не слушает и ничего не делает, а потому ничему не учится. — Так, а ну успокойся, — наставник прижал её хвост лапой к земле. — Ругать не буду, говори честно. Понимаю, что если с Чёрным Когтем не сойтись характерами, научиться у него чему-то очень трудно. А у вас так оно и есть, скорее всего. — Да ничему я не научилась, — Верболапка выдернула свой несчастный хвост и принялась осторожно разглаживать длинные мягкие шерстинки, попутно рассказывая: — Пришли мы на поляну, а он говорит нам с Лисолапкой, мол, деритесь давайте. А что, Лисолапка куда больше приёмов знает, хоть и рыбачить не умеет до сих пор, она меня и поколотила два раза. Потом Чёрный Коготь вместо того, чтобы объяснять приём, сказал Лисолапке показать мне его. Ну, я не смогла повторить, да и у неё самой он явно кривой был! Я, конечно, не знаю, как правильно, но то, что она сильно кренилась набок, трудно было не заметить! Ну и вот, обратно к теме — Чёрный Коготь и сказал, что у меня ничего не выходит, потому что родители мои не из племени. И дальше тренировка совсем не заладилась, а потом ко всему прочему я ещё в лагере решила ему и Оцелотке, когда они стали меня обсуждать, доказать, что я не хуже. И высказала много всего. Хамом его назвала. Думаю, мне теперь на одни тренировки с ним опасно ходить будет. Да ну, что там, жить теперь опасно! — Не преувеличивай масштабы трагедии, Чёрный Коготь не рыбоголовый, и он ничего тебе не сделает, — осадил её наставник. — Ну, а если сделает, хорошенько получит по ушам. В конце-концов, защищать мелких и глупых учениц — это уже, видимо, моя работа. — Не хотел защищать «мелких и глупых учениц» — не стоило, значит, становиться наставником! — моментально вспылила Верболапка, но порыв хвоста грозно взвиться в воздух на этот раз сдержала. А то и впрямь, больно она нервной становится! — Успокойся, Верболапка, это шутка. Да, представь себе, шутить я умею, — Камень обернулся и внимательно посмотрел на Чёрного Когтя. — Что насчёт него — это хорошо, что ты начинаешь заступаться за себя. Я говорю тебе давно — не важно, кто перед тобой, котёнок или сам предводитель, ты всегда должна уметь защищаться и когтями, и словами. Поэтому ничего страшного в том, что ты сказала Чёрному Когтю, нет. — Ну, надеюсь, это так, — с сомнением произнесла Верболапка. — В конце-концов, он первый начал, а я не виноватая! — Мне только одно интересно — чего ты поддалась-то на эти оскорбления? Ты же знаешь прекрасно, что твои родители не бродяги. Стоит ли тогда внимание обращать? — Не знаю, — пожала плечами ученица. — Просто обидно мне, что меня считают хуже других учеников, вот и всё. — Да, многому тебя ещё учить, — вздохнул наставник. — А особенно — выдержке. Ладно, ёжики с тобой, иди вон, погуляй, пока совсем не стемнело. И на этот раз — подальше от болот. — Подальше так подальше, — ответила Верболапка и быстро упылила. Разговор ей надоел, а гулять она и впрямь собиралась, только вот то тут дела, то там дела, то спросить чего, то уточнить, то поболтать — ну никак не получалось!       По дороге она чуть не врезалась в Колокольчика. Отскочив назад, Верболапка спешно пробормотала извинения и поспешила дальше, но коричневый кот остановил её: — И ты меня извини, Верболапка. — За что? — удивилась ученица, резко тормозя и оборачиваясь. — Думаю, мы были неправы, обсуждая тебя у тебя за спиной, — ответил Колокольчик. — Я считаю, что тот, кто уже есть бродяга или киска, не станет воином. Но тот, кто лишь родился вне племени — вполне может. Вы ведь воспитаны в любящей семье и ничего, кроме племени, и не видели никогда в жизни.       Верболапка кивнула и пошла дальше. Она, на самом-то деле, привыкла уже, и была не в обиде. Ну и пусть себе говорят — зато у неё есть семья и друзья, они её любят и ценят, и ей этого вполне достаточно.       За лагерем было свежо и немного сыро. В воздухе чувствовалась какая-то морось — вероятно, скоро должен был пойти дождь. А может, это роса или запах с болот — Верболапка точно не знала.       Она углубилась в подлесок и потихоньку, не спеша и не торопясь, пошла вдоль реки, наслаждаясь природой, замершей в золотом убранстве вокруг.       Вода была прозрачной, и было видно не только отражение берегов, деревьев и неба с наполовину севшим солнцем, но и песчаное дно, и снующих в реке рыб, и ракушки на мелководье.       Заприметив одну такую, Верболапка осторожно подобралась к краю берега. Он нависал над водой, а ракушка, лежащая на дне, так и манила к себе. Причудливая, необычная, вытянутая и острая. Она стала бы хорошим украшением ко всем прочим, висящим под крышей ученической палатки.       Осторожно спустив лапы в воду, ученица подползла к самому краю и выпустила когти, чтобы подцепить ракушку. Лежала она слишком глубоко. Верболапка осторожно подвинулась вперёд — оставалось ещё чуть-чуть, и ей ничего не стоило свалиться с берега. Но повезло — когти почти зацепили ракушку.       И именно в этот момент её почти оглушил радостный вопль с той стороны реки: — Верболапка! Привет! Привет, приве-ет!       От неожиданности и громкости этого звука ученица дёрнулась, а вместе с этим — полетела вниз, в воду. С громким плюхом уйдя под воду, она мало того, что ударилась о дно животом, ещё и укололась той самой ракушкой. Ну, зато успела схватить её прежде, чем вынырнула на поверхность.       С того берега ей довольно скалилась Сребролапка и разве только что не смеялась. — Ты — за-но-за! — решительно, чётко и по слогам прокричала подруге Верболапка. — Вы-ы-ы-ыдра!       Сребролапка окончательно согнулась от смеха. Видимо, Верболапка и впрямь выглядела смешно, упав с берега в реку, да и теперь, когда с лап до ушей промокшая, сидела в прозрачной воде и кричала детские обзывательства. — Ой, я не могу, — наконец, успокоившись, выдала серебристая кошечка. — Что ты тут делаешь? — спросила Верболапка. — Рыбачу, — радостно ответила ей подруга. — Вместе с Метеором. А-ля семейная прогулка. А ты? — Как видишь, плаваю, — огрызнулась Верболапка, но совсем беззлобно. — О, здравствуйте, — поприветствовала она подошедшего предводителя. — Сребролапка, что-то случилось? — спросил тот у дочери. Кошка отрицательно покачала головой и снова расплылась в широкой улыбке. Верболапка и сама невольно улыбнулась: ну, и впрямь, весело получилось. — Не, это не я орала, как осой ужаленная, — ответила эта главная краса племени. — Но ты спровоцировала, — проворчала Верболапка и принялась выползать на берег. — Ну, ты куда? — удивилась Сребролапка. — Плыви сюда, Верболапка, — позвал её Метеор. — Не стесняйся.       Почему бы было не присоединиться к подруге и её (ну, вообще-то их общему, но как-то думать в таком ключе всё ещё было непривычно) отцу? Верболапка зажала ракушку в зубах и погребла на ту сторону. Эта река, приток той, что служила им границей, благо, была не такой широкой, и совсем скоро ученица оказалась на противоположном берегу. — Ой, какая красивая ракушка, — тут же умилилась Сребролапка, вблизи разглядев причудливую вещицу. — Моя ракушка, — важно поправила Верболапка и отряхнулась от воды. Помогло не сильно — шерсть всё равно была мокрой. Она повисла некрасивыми клочьями, а пышный хвост, которым Верболапка по праву гордилась, и вовсе превратился в тощую палку. Вода даже с ушей капала — вот что значит навернулась с головой! — Это правда, что ты сегодня Чёрного Когтя и Оцелотку назвала хамами? — перешла к обмену новостями Сребролапка. — А ты откуда знаешь? — Верболапка выпалила вопрос прежде, чем успела подумать. И тут же пожалела. Ну всё, не сносить ей головы. А Сребролапка, определённо, самая настоящая… выдра! Ну кто её за язык тянул, тем более в присутствии предводителя? Теперь не видать Верболапке света белого! Метеор-то всеми правами обладает, чтобы заставить её драить палатки… или выгнать из племени, например.       Верболапка поёжилась. Да нет, из племени — это вряд ли. Хотя, чем звёзды не шутят? Авось и впрямь вытурят за оскорбление прекрасных воителей. — Слухи быстро расходятся, — загадочно протянула Сребролапка, а у Верболапки сразу отпали все сомнения по поводу личности информатора. Лисолапка, а кто же ещё? Главная сплетница ученической палатки! — А теперь поподробнее, пожалуйста, — разговор учениц прервал предводитель. — Я, конечно, знаю, что ученики очень любят куролесить, но что именно произошло? — И мне интересно! — воскликнула Сребролапка. — Обещайте сильно не наказывать, — покосившись исподлобья, попросила Верболапка. — И из племени не выгонять. Пожалуйста?..       И, понимая, что деваться-то ей некуда — в любом случае придётся ответить за свои слова, решила рассказать всю правду, как она есть. Что уж скрывать, если сама виновата — не усидела, кинулась доказывать. А что и кому?.. ну и зачем только полезла?.. Ей хорошо, вот и сидела бы — нет, надо упереться лбом, отстоять свою правоту. Верболапка подумала, что в этом они со Стеблелапом очень похожи. Что и говорить, и впрямь — брат и сестра. Кровь пусть и не одна, а общее воспитание сказывается.       Сребролапка выслушала историю с добавлениями от себя в стиле «У-у, ужас» или «Да как он мог?», Метеор — молча. Верболапка закончила повествовать и виновато повесила голову — мол, ошибки признаю, только сильно не ругайте.       Но, на её удивление, предводитель только рассмеялся и сказал: — Да уж, до чего сейчас ученики бойкие пошли, надо же! — но тут же стал серьёзным и добавил: — Впрочем, правильно сделала. Не важно, кто перед тобой, друг или враг, равный тебе воин или предводитель, всегда умей отстоять своё достоинство. — Мне Камень почти то же самое сказал, — задумчиво произнесла ученица. — А кто его этому, думаешь, научил? Я, как наставник, а ты, вот увидишь, когда-нибудь в далёком будущем эти же слова передашь своему ученику, — ответил бурый предводитель. — И всё же, какая ему разница, каково твоё происхождение? — изобразив на мордашке глубокий мыслительный процесс, спросила Сребролапка. — Ты же всё равно речная кошка, потому что ты тут живёшь. И умеешь плавать.       У Верболапки на секунду промелькнула мысль, что её подруга и впрямь дурочка. Плавать много кто умеет! Но мелькнула — и пропала, потому что Метеор произнёс: — Но ведь она в самом деле речная кошка. — Но Чёрный Коготь этого не знает, — сказала Верболапка. — И пусть не узнает никогда. Уж лучше я буду в глазах соплеменников отродьем бродяг, чем воскресшим мертвецом. — Ну, это же твоё право — выбрать, — легкомысленно заявила Сребролапка.       Солнце закатилось за горизонт. В воде отражались первые звёзды. Верболапка, подобрав ракушку, поплелась в лагерь.