Дни цветущей вербы

      Шли дни, Голые Деревья достигли своей середины, а потом перевалили за неё. Наступила последняя луна, самая морозная и самая голодная. Именно в последний месяц самого ужасного сезона приходили самые сильные холода; именно тогда дичи почти не было; именно в это время дули сильные ветры и мели метели. И именно эта луна всегда была самой трудной.       В ученической палатке было прохладно. Несмотря на утеплённые стены и подлатанные дыры, сюда всё равно попадал снег, а через вход врывался ветер. Ученики спали поближе друг к другу, чтобы не замёрзнуть, и это им очень помогало, особенно в сильные морозы.       Стояла тихая безлунная ночь, постепенно приближающаяся к середине. В вышине неба, над лагерем, завывал ветер. Иногда порывы налетали на лагерь, взметали снег, создавая белые столбы.       И именно поэтому так неожиданно было проснуться от раздавшихся среди этой тишины голосов, громких и взволнованных.       Верболапка, проснувшись, сонно и недоуменно переглянулась со Сребролапкой, которая лежала рядом и кое-как оторвала голову от лап. — Надо посмотреть, что там, — вслух решила ученица. Она села, потрясла головой, прогоняя сон. Голоса за стеной стали громче, и их стало больше, словно там собралось почти всё племя.       Верболапка и Сребролапка одновременно выбрались из палатки. Лисолапка предпочла остаться внутри, дожидаясь новостей о том, что происходит среди ночи, а Стеблелап и вовсе спал как убитый, ни на что не обращая внимания.       На лагерной поляне и правда собралась большая часть племени. Они выглядели сонными и довольно обеспокоенными. Колокольчик нервно ходил вдоль границы из сухого тростника, Травница бегала за ним, что-то втолковывая. — Что случилось? — поинтересовалась Сребролапка у первого, кто попался на пути. Оказавшаяся этим «первым попавшимся» Мальва, обеспокоенно прижав уши к голове, ответила ученице: — Светозарная начала рожать котят. — А почему всё племя здесь? — полюбопытствовала Верболапка. Для неё подобное событие было в диковинку: пока что они пятеро были самыми младшими, и во время их жизни ещё ни одна кошка не рожала котят. — Это очень важное событие, — сказала Мальва и покосилась на детскую. — Все очень волнуются и хотят, чтобы котята были здоровыми. Надеюсь, со Светозарной всё будет хорошо. — Конечно, с ней всё будет отлично, — Верболапка коснулась кончиком хвоста плеча воительницы. — Пока с ней Пачкун, разве может что-то пойти не так?       Мальва не ответила. В отличие от двух юных учениц, она уже не раз видела, как кошки рожают котят, и знала, что порой это может обернуться настоящей трагедией: многие кошки и умирают, как и многие новорожденные котята, и нельзя заранее знать, как всё обернётся.       Из целительской палатки выбрался Пачкун, неся во рту охапку трав. Он скрылся в детской, потом выглянул снова и спросил: — Никто не видел Рыболапку? — Разве она не в палатке? — удивилась Переливчатая. Она стояла у входа в детскую, чтобы сообщить, когда котёнок появится на свет. — Нет, опять куда-то пропала! — раздражённо ответил целитель и недовольно дёрнул хвостом. — Ладно, у нас нет времени. Переливчатая, я за следующей порцией трав, следи, и если что — зови! — Хорошо, — воительница тут же сунулась в детскую. Уже через несколько мгновений оттуда донёсся сдавленный вскрик Светозарной. Колокольчик, успокаиваемый Травницей, подорвался и кинулся было узнавать, что там с его драгоценной подругой, но был остановлен Жёлудем, который напару с подоспевшей вновь Травницей принялся опять что-то растолковывать без пяти минут отцу.       Переливчатая выскочила из детской, вздыбив шерсть, и дрожащим голосом произнесла: — Пачкун, она кричит! — Разумеется, потому что ей больно! — целитель выглядел раздражённым. — Ты что, не в курсе, что так и должно быть? — Так помоги ей! — воскликнула кошка. — И нет, извини, я не могу там больше находиться, это страшно.       Она опустила шерсть и побежала на противоположный конец лагеря, присоединяясь к компании, в которой её часто можно было заметить — Щукозубу, своему другу, и их товарищам, Можжевельнику и Светловодной.       Пачкун, вынужденный возвращаться в детскую вновь, так и пылал праведным гневом. Удивительно, что у него ещё шерсть не трещала. И впрямь, не мог же он в одиночку справиться со всем? — Я помогу! — ко всеобщему удивлению, вдруг раздался звонкий голосок Сребролапки. Верболапка изумлённо смотрела, как её сестра подскочила и помчалась к Пачкуну. — Я могу быстро принести воды, например, если надо, и посидеть там, пока ты идёшь за травами! — Она не знает, на что соглашается! — воскликнула Лужица. — Пачкун, не позволяй ребёнку получать глубокую душевную травму!       Но слова воительницы остались без внимания. Не имея другого варианта, Пачкун кивнул Сребролапке, и та помчалась мочить в снегу врученный ей мох.       Неизвестно, сколько времени прошло. Пачкун бегал от своей палатки к детской, Сребролапка таскала мох и ветки и чем-то помогала внутри, и совсем не жаловалась.       Возможно, прошла половина ночи, а может, не прошло и её пятой части. Трудно было сказать, когда время тянулось и тянулось под взволнованные переговоры в напряжённой атмосфере. Только наконец на пороге детской показался Пачкун и оповестил: — Ну вот, со Светозарной всё хорошо, у неё один котёнок, мальчик. Колокольчик, дуй сюда!       Счастливый кот сломя голову помчался в сторону детской, а собравшиеся разразились радостными криками и поздравлениями. Они смеялись, мурлыкали, громко поздравляли Светозарную и Колокольчика, подходя к стене детской, замечали, что пусть и один котёнок — это тоже очень хорошо.       И в это же время в лагерь тихонько шмыгнула тень, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся Рыболапкой. Она явно не ожидала, что никто не будет спать, и поэтому растерялась. А Пачкун уже шёл навстречу своей ученице, пылая праведным гневом. — Ну и где была?! — рявкнул он. Серая кошка вжала голову в плечи и промолчала. — Ты создала много проблем, не была рядом тогда, когда требовалась твоя помощь!       Рыболапка только молчала, опустив взгляд в землю и повесив голову. Она выглядела виноватой. — Я понимаю, что ты любишь прогуливаться ночью, но посмей ещё хоть раз!.. — Пачкун постепенно успокоился и отвернулся от ученицы, направляясь в сторону целительской палатки. — Луну уборок тебе, заменишь всех остальных учеников, и не смей больше выходить из лагеря без сопровождения кого-либо, чтобы вновь не разгуливала, когда не надо! — Пачкун такой жестокий, — сказала Лисолапка, наблюдавшая за всем из палатки, когда Верболапка вернулась и улеглась на свою подстилку. — Так ей и надо, — пробормотала та в ответ. — Сама виновата!       Совсем скоро к ним вернулась и Сребролапка. Она казалась уставшей, и её немного пошатывало. Серебристая кошка упала в своё гнёздышко и сообщила: — Котёнок совсем крошечный, — потом, подумав, добавила: — Я никогда в жизни не видела и не слышала ничего страшнее, чем сегодня, но я не видела никого счастливее Светозарной и Колокольчика в тот миг, когда они оба смотрели на своего котёнка. — Когда-нибудь и я обязательно рожу котят! — воскликнула Лисолапка. — Это же такое счастье!       Верболапку аж передёрнуло. Ну да, счастье! Это, скорее, страшно. Ученица сама не видела, но она заметила, какой перепуганной была Переливчатая — и это кошка, которая сама рожала котят! Да и Сребролапка выглядела очень шокированной. Наверное, Лисолапка просто ничего не понимает, вот и всё. — Рано ещё тебе о таком думать, — заметила Верболапка, отворачиваясь и удобнее устраиваясь, чтобы снова провалиться в сон.       Долго она не засыпала. Уже совсем скоро сон пришёл, но не обычный, как рассчитывала кошка. Она снова оказалась на залитой звёздным светом зелёной поляне среди леса около звенящего ручья.       Верболапка не была здесь давно и с интересом огляделась. Это снова визит Вербовейной? Они всегда встречались в подобных местах. Но сколько лун уже прошло с тех пор, как она видела свою мать в последний раз!..       Ученица угадала: Вербовейная вышла к ней из-за ближайшего дерева, в знак приветствия ткнулась носом в голову Верболапки и произнесла: — У нас не так много времени. Спать тебе недолго, утро скоро, а мне не только тебя навещать, так что слушай меня. — Что-то важное? — удивилась Верболапка. — Несомненно, — серьёзно кивнула звёздная кошка. — Мы ещё найдём время просто поговорить, но сейчас единственное, что я хочу тебе сказать, касается Рыболапки. Прошу тебя, не позволь ей погубить племя. Она была рождена, чтобы спасти, так что не дай ей разрушить его! — Рыболапка может разрушить племя? — Верболапка выглядела удивлённой. Вербовейная не ответила ничего, снова ткнулась носом в её макушку и исчезла.       А через мгновение Верболапка вскочила на своей подстилке. Сон кончился совсем неожиданно. Ученица огляделась. Стеблелапа уже не было в палатке, а Лисолапка и Сребролапка ещё спали. Стояло раннее утро, снег сверкал в лучах солнца, и Верболапка, умывшись, выбралась на лагерную поляну.       Она с тоской посмотрела на кучу добычи, которая была совсем крошечной. Ну нет, она вчера вечером поела, сегодня потерпит. Пусть достанется тем, кто старше, кто заслуживает, а она немножко перебьётся.       Буквально через несколько секунд в неё врезалась выскочившая из палатки Сребролапка и сходу выпалила: — Ты представь, какой странный сон мне снился!       Кошка выглядела всклокоченной, и это было совсем нехарактерно для всегда ухоженной Сребролапки. Верболапка удивилась, но ничего не спросила и всем своим видом показала, что готова её слушать. Сестра увлечённо продолжила: — Ко мне пришла Вербовейная. Она такая красивая! Я и не думала, что она так похожа на меня! Но если к делу: она представилась, сказала, что мной гордится, — здорово, да? — и, что какой бы меня впереди путь не ждал, я должна следовать своему сердцу и не позволить «серебряной рыбке» погубить племя, не свершив того, ради чего она была рождена! Как думаешь, чего это значит — Надо же, — Верболапка задумчиво уставилась на собеседницу. — Она и мне сегодня снилась. Это она о Рыболапке, кстати, но я тоже не понимаю, что она имела в виду! — Тоже не представляю! — воскликнула Сребролапка. Возможно, она сказала бы что-то ещё — они бы, по крайней мере, могли обсудить Вербовейную, теперь, когда обе знали её, но подошла Пушистая и увела Сребролапку на тренировку.       Верболапка осталась в одиночестве. Она ещё раз покосилась на кучу, убедила себя, что не хочет есть — ну, или не будет, — и решила сходить к Светозарной.       К счастью ученицы, королева не спала. Верболапка заглянула, мяукнула, оповещая о том, что она заявилась в гости, и спросила: — Тебе что-то надо? — Нет, Рыболапка уже и еды принесла, и прибралась, — ответила рыже-белая кошка. — Хочешь посмотреть на котёнка? — Конечно! — Верболапка осторожно приблизилась к гнезду Светозарной, перешагнув через хвост спавшего тут же Колокольчика. — Я назвала его Белолапиком, — оповестила королева.       Верболапка с интересом оглядела котёнка. Он был очень крошечным, похожим на маленький шерстяной комочек. Лапки у него были совсем малюсенькие. Сразу стало понятно, почему Светозарная дала своему малышу такое имя — у полностью коричневого, прямо как Колокольчик, Белолапика была одна беленькая лапка. — Он милый, — сказала Верболапка. Котёнок и впрямь был хорошеньким. — Но я пойду. — Заходи ещё, если вдруг захочешь, — доброжелательно ответила Светозарная, и Верболапка, кивнув и пообещав себе, что потом придёт точно, когда Белолапик откроет глаза и станет ходить.       Она немного постояла около входа в детскую, вдыхая свежий морозный воздух и думая о том, что Светозарная выглядит счастливой, несмотря на то, что недавно ей было очень больно. Странно это, всё-таки, любить того, кто причинил тебе много боли, появляясь на свет.       Верболапка дошла до палатки старейшин и заглянула. Меднохвостка тоже не спала и отстранённо смотрела в одну точку. — Привет, — поздоровалась ученица. — Тебе нужно сменить подстилку?       Меднохвостка посмотрела на неё ничего не выражающим взглядом, снова не узнав, и покачала головой, а потом снова отвернулась и что-то забормотала себе под нос.       Верболапка только пожала плечами и покинула постепенно сходящую с ума старуху. В лагере было пусто. Кто-то уже ушёл, кто-то ещё спал, и ей было немного скучно одной.       Верболапка увидела, как Рыболапка тащит кучу мха и засохшей травы в сторону воинской палатки, и поспешила к сестре: — Привет, как дела? — Видишь же, убираюсь, — раздражённо ответила Рыболапка. Она была не настроена на болтовню.       Верболапка подумала и передумала рассказывать ей о своём сне. Нет, точно не стоит. Рыболапка точно не скажет, как это она может погубить племя, и пытаться не нужно.       Ученица развернулась и потопала прочь, чтобы и её, если что, не прикопали помогать за компанию.       По дороге она чуть не столкнулась с Пачкуном, который нёс травы в сторону детской. Верболапка остановилась, поздоровалась и оповестила: — Рыболапка убирается у воинов в палатке! — Отлично, — кивнул Пачкун. — Ты чего хотела? — Просто сказать, — ответила кошка. — Кстати, как Ежевичинка? — Плохо, — вздохнул Пачкун. — У неё Зелёный Кашель. — Это опасно? — осведомилась ученица. — Очень, — целитель обошёл её. — А теперь не мешай, я очень занят.       Верболапка равнодушно пожала плечами и отправилась валяться у заводи. Это было её любимое место в лагере, потому что там никто её бы не тронул.       Ей сейчас опять было нечем заняться. На охоту бы сходить — да разве уйдёшь без спросу? А спрашивать некого. Где все? Нет никого! Даже глашатая нет, а он-то с рассвета всегда на лапах!       От скуки Верболапка принялась считать засохшие травинки, торчащие из-под снега. То ещё занятие, зато хоть как-то скрашивает день. Ничего, скоро и её чем-нибудь займут, никто ж не даст прохлаждаться до вечера! Но оно и хорошо, конечно. В прошлый раз такой вот отдых обернулся целым побегом. Вновь сбегать не хотелось, хоть лёд теперь и был вполне крепким. — Верболапка! — послышался откуда-то с поляны зов наставника. Ага, ну вот. Интересно, что на этот раз — тренировка, охота? До посвящения оставалось немного больше луны. Обучение закончилось, и сейчас Верболапка просто повторяла всё-всё-всё, что знала. — Я тут! — она вылезла из сухих камышей обратно на поляну. — Собирайся на охоту, — скомандовал Камень. — На охоту? — переспросила Верболапка. — Но как же тренировки? Ну, подготовка к финальным испытаниям? — Ты на кучу с добычей посмотри, — указал на обозначенное место наставник. — Сама видишь, что там ничего, так что займёшься более полезным делом. — Да я, наоборот, только рада тому, что охота, — ответила кошка, призадумавшись. И впрямь, тренироваться ей уже совсем надоело. Сколько ж можно, одно и то же, и снова это же, и по десять раз один приём…       Верболапка бы ещё могла долго возмущаться у себя в голове, но охота не ждала. Ученица очень надеялась на то, что сегодня ей свезёт, и она сможет уделать задающегося Стеблелапа, с которым у них в эту луну шло соревнование «кто поймает больше дичи». Пока лидировал он. На целую одну мышь.       А луна-то почти подходила к концу. Так недалеко и проиграть! Поэтому нужно обязательно что-то принести в лагерь.       Долго ждать не пришлось, и это было удивительно. По полю разгуливала какая-то чёрная птица довольно крупных размеров. Вот это был бы улов! Верболапка тут же приготовилась нестись в атаку и ловить птичку, несмотря на то, что с птицами у неё до сих пор не ладилось. С мышами, белками — очень даже, но не с птицами. — Ну давай, попробуй, — хмыкнул Камень, который, Верболапка прекрасно знала, не верил нисколько в то, что она когда-нибудь поймает птицу.       Решив, что налажать она не может, ученица поползла в сторону добычи, заходя со стороны реки, отделяющей их племя от племени Ветра. Она высоко поднимала лапы, чтобы наверняка не наделать шуму, и уже приготовилась прыгать, как птица, раздумав здесь сидеть дальше, издала громкий звук, похожий на очень низкий «чирик-чирик», какой издают свирестели, синицы и другие им подобные, взмахнула крыльями, перелетела через голову Верболапки и скрылась на той стороне границы.       Ученица так опешила от подобного поворота событий, что просто растерянно проводила улетающую дичь взглядом. Вот так из-под носа у неё ещё не сбегали!       Птица же приземлилась на той стороне границы, и тут её сцапал какой-то кот племени Ветра, выскочивший из-за сугроба. — Мою птицу! — обиженно произнесла Верболапка, и её, к несчастью, услышал тот чёрный кот и весь его патруль, в котором были две кошки. — Твоя была, моя стала! — ехидно сказал этот котище, очень-очень противный потому, что её птица ему досталась. — Эй, ты, речная, где твои хвалёные бока, разгулянные на рыбьем жире? — А нигде, ха! — подхватила вторая кошка, рыжая с полосками. — Как же ты мог забыть, они же голода-а-ают! — А теперь и птичка упорхнула! — кот бросил убитую добычу и смотрел то ли с вызовом, то ли с презрением.       Верболапке хотелось расцарапать им морды, а ещё одновременно — разреветься от досады. Как она могла вот так оплошать? Не принесёт добычу в племя, да ещё и опозорилась перед соседями — ну самый огромный провал в жизни! — Бедняжки, они же теперь умрут с голоду, — хмыкнула рыжая кошка. — Ай, я тебе сейчас! — окончательно завелась Верболапка, которой много не надо было, чтобы разозлиться. — Ну давай, давай, рыбожорка! Что ты мне сделаешь, а? — рыжая воинственно встопорщила шерсть. — Верболапка, сохраняй спокойствие, — вмешался в эту перепалку Камень. До этого он наблюдал со стороны с явным интересом — как отреагирует ученица и сможет ли не поддаться на провокацию. Не смогла, как видно. — Они мою птицу забрали! — возмутилась ученица. Кот и кошка с той стороны границы снова прокричали что-то неприятное. — Когда ты только повзрослеешь? — тяжело вздохнул наставник. — Уже шестнадцать лун, а ведёшься на обзывалки ясельного уровня, как только вышедший из детской котёнок. — Ты чьи обзывалки ясельными назвал, а? — донеслось с той стороны границы от задиристой рыжей. — Мои, что ли? А ну иди сюда, я тебе покажу!.. — А ну стой, — её товарищ, поймавший птицу, удержал её за хвост. — Ты куда это полезла, тебе же потом влетит от Звёздного Луча за то, что границы нарушаешь, а они нам ещё войну объявят! — Да ты меня отпусти, я сейчас этим!.. — Пошли в лагерь лучше, зайцеголовая! — А ну не тяни меня, ты, ненормальный, а то сейчас по морде надаю! — Смотри, как бы я тебя сейчас не извозил в сугробе, только шерсть полетит!       Верболапка только и успевала, что переводить взгляд с рыжей на чёрного да обратно. Она совсем не понимала, как они умудрились перейти на ссору друг с другом, хотя вроде вот только что очень язвительно пытались задеть соседскую ученицу.       Что и говори, а это племя было очень странным. И глядя, как собачатся кошка и кот, она не понимала, как там они вообще живут.       Только третья кошка, очень красивая, черепаховая со всеми оттенками коричневого, молчала, а потом подошла вплотную к берегу реки и громко поздоровалась: — Привет, Верболапка! — Росиночка… ты, что ли? — удивилась речная ученица. То-то эта кошка ей сначала знакомой показалась! А они так давно не виделись, столько лун, что не странно было и не вспомнить сразу. — Росинка, — важно поправила та. — Прости их, эти двое всегда ссорятся друг с другом… и с другими. — Да ладно, — пожала плечами Верболапка и, увидев, что рыжая кошка уводит свой патруль, крикнула: — Пока, Росинка! И поздравляю тебя! — Спасибо, — мягко улыбнулась та. — До встречи!       Верболапка смотрела вслед уходящим котам племени Ветра и думала, что это вообще такое было, особенно под конец. А ещё о том, что она всё-таки ужасно опозорилась. — Пошли, Верболапка, пора продолжать охоту, — позвал её Камень. — И не расстраивайся ты так сильно, всё равно это ворона, они отвратительны на вкус, и мы стараемся не есть их даже в голодные времена.       Верболапка вздохнула и поплелась следом. Ну вот, ворону эту упустила, ветряным воинам позволила над собой понасмехаться — в общем, что и говорить, очень достойно уже-почти-воительницы.       До конца охоты кошка так ничего и не поймала, и, несмотря на то, что это зависело не от неё — дичи просто не было, — впервые за много дней уверенность Верболапки в себе снова пошатнулась.