Дни цветущей вербы

      Вербоцветик сидела на тёплом местечке в лагере. Солнечные лучи приятно грели её шерсть, и кошке совсем не хотелось чем-либо заниматься. Это был самый полдень, она недавно вернулась из патруля, который обходил границы, и теперь отдыхала, правда, в одиночестве. Все её друзья были чем-то заняты и разбежались кто куда.       Около детской гуляли Моховиночка и Тенюшка. Прошло чуть меньше половины луны с того момента, как они появились в лагере. Обе кошечки довольно быстро пообжились здесь, привыкли, а Белолапик стал им очень заботливым старшим братом.       Правда, если Моховиночка и Тенюшка ещё не задавались вопросом, почему их брат старше них на две луны, Белолапик, будучи в уже сознательном возрасте, иногда поднимал эту тему. Вербоцветик не знала, что отвечали ему его родители, но им как-то удавалось отвлечь его от этого вопроса. До сих пор ни Тенюшка, ни Моховиночка не знали о своём происхождении, хотя, конечно, все понимали, что открытие правды неизбежно, и рано или поздно они всё узнают.       Но, разумеется, не сейчас. Котятам было всего по половине луны, и им было ещё рано знать о том, что их отец и мать им неродные. Вербоцветик прекрасно понимала это по себе: ей было трудно принять весть о том, что она найдёныш, даже в пять лун, так что уж тогда говорить о совсем крошечных котятах!       Вербоцветик с улыбкой наблюдала, как играют три котёнка, и чувствовала невероятное спокойствие, глядя на эту картину. Много котят — это хорошая новость, ведь, значит, будет и много новых воинов, вырастет достойное поколение, на которое возложат заботу о племени те, кто совсем скоро уйдут на покой.       Воительница даже задумалась, будут ли у неё когда-нибудь свои котята. Она смотрела на Белолапика, Тенюшку и Моховиночку, которые были так веселы в своей простой игре, на Светозарную и Колокольчика, которые лучились счастьем, глядя на свой выводок, и сама задумывалась, будет ли она когда-нибудь так же счастлива, познает ли, каково это — быть матерью.       Вербоцветик, конечно, очень хотела бы когда-нибудь в далёком будущем вот так же сидеть у детской и смотреть, как играют вместе её котята. Интересно, свершится ли?       Всё-таки, вряд ли. Ну кто же посмотрит на неё? У неё даже ровесников-котов нет, которые в будущем могли бы стать её близкими друзьями. Стеблеусый не в счёт. Он, всё-таки, брат, как бы там ни было, даже если и неродной. Ну, а если бы были? Да как будто бы это бы ей помогло! Вербоцветик уже была безнадёжно и безответно влюблена, и даже если бы вокруг неё была хоть уйма котов, она была уверена, даже в будущем и не глянула бы на них. А, ну или они на неё бы не глянули, вернее сказать, ведь рядом бы всё время была Серебрянка.       Нет, Вербоцветик не завидовала сестре и её красоте, её способности нравиться всем. Просто теперь, когда атмосфера располагала, начала впервые задумываться о своём будущем — ближайшем и далёком.       Вот стала она воительницей, добилась того, чего хотела, ну, а что же дальше? Неинтересно жить, когда ничего не меняется. Нужно, чтобы происходили и новые события, чтобы судьба выписывала крутые повороты, иначе жизнь будет скучна и однообразна.       Разумеется, самое прекрасное развитие событий — это пожить ещё несколько сезонов, выучить оруженосца, потом найти себе друга, родить котят, насладиться семейным счастьем, увидеть, как повзрослеют дети, и в итоге сложить голову в какой-нибудь битве тогда, когда она будет уже старшей воительницей.       Но ведь может случиться и так, что она станет вполне посредственной воительницей, будет каждый день рыбачить и ходить вдоль границ, и всё. Постепенно она отдалится от друзей, они забудут, что вообще существует такая кошка, как Вербоцветик; она доживёт до старости и умрёт в одиночестве. Без друзей, без семьи, забытая и ненужная.       Разве стоит жить ради этого? Конечно, нет. Нужно жить ради своего счастья, ради того, чтобы что-то творить, жить жизнью, не стоящей на месте, приключениями, новыми красочными днями и просто достигать того, что она захочет.       А что она хочет? Да просто жить счастливо, среди родных и друзей и, возможно, когда-нибудь вот так же вывести на прогулку своих детей, узнать, каково это вообще — любить котят, быть матерью и чьей-то подругой. «Докатились, я думаю как Лисица», — подумала Вербоцветик и сама же выдавила смешок. Смешно было, в первую очередь, от того, как сильно она ушла в размышления о жизни. А ведь, всё-таки, ей не была присуща любовь к философским рассуждениям. Да что там, Вербоцветик частенько могла задуматься, но она точно не любила рассуждать и что-то анализировать. Только действия, только постоянная динамика, постоянное движение — лишь бы что-то делать, чем-то заниматься, пусть даже самым бесполезным на свете, строить какие-то планы, пытаться осуществлять идеи…       Она не любила сидеть на месте и хандрить. Но сейчас занималась этим. И впрямь, как-то совсем уж глупо, аж до смешного.       Вербоцветик поднялась и потянулась. Лагерь был полупустым, но, как назло, ей совсем не с кем было поболтать. Ну и где все друзья, когда они так нужны? Верно, на рыбалке, как Лисица или Стеблеусый, упылили гулять, как Рыболапка, дрыхнут без задних лап, как Серебрянка, или болтают с Оцелоткой, как Невидимка.       Кстати об Оцелотках.       Вербоцветик напряжённо следила за этой кошкой после слов Рыболапки, которые всё-таки не смогла проигнорировать, но ничего подозрительного не заметила. Ну, да, Оцелотка немного излишне задириста, но в ней нет ничего такого уж страшного. Быть может, Рыболапка ошиблась?       Хотя, она же целительница — ну, почти целительница, с чего бы ей ошибаться? Вербоцветик потрясла головой. Так, всё, точно хватит думать о Рыболапке, это уже ни в какие рамки! То размышления о жизни, то о предназначении сестры… надоело. Пора снова задуматься о чём-нибудь светлом и хорошем. Например, где всё-таки попытаться зарыть семена какого-нибудь цветка, чтобы он взошёл и расцвёл прямо в лагере, и как его до этого охранять. Вот, самая та тема для размышлений!       Вербоцветик потянулась и решила, что нет, всё-таки, она подумает потом, а сейчас ей жизненно необходимо съесть рыбку! Кошка поднялась, отряхнулась от приставшей к шерсти пыли и неторопливо направилась к куче с добычей. Спешить было некуда: её следующий патруль был только вечером, можно было отдыхать со спокойной душой.       Она продефелировала мимо Оцелотки и её вечной компании из Чёрного Когтя, к которым теперь добавилась Невидимка. С недавних пор этих троих часто можно было увидеть вместе, а по лагерю уже поползли довольно плоские шутки о том, что у Чёрного Когтя две подруги сразу.       Оцелотка по традиции пробормотала что-то оскорбительное вслед. Вербоцветик проигнорировала её выпад. Всё было так, как всегда. Было. Ровно до тех пор, пока Оцелотка не прибавила нарочно небрежно: — Ну и кто разрешил пускать в племя таких, как эта Вербоцветик и Тенюшка с Моховиночкой?       Вербоцветик замерла и тут же напряглась. Котята, игравшие совсем-совсем рядом, притихли и переглянулись. — А? — тут же мявкнула Тенюшка, с любопытством уставившись на пятнистую воительницу. — А что с нами не так? — поддержала её Моховиночка, такая непохожая на свою дымчатую сестричку, отличающаяся от неё чуть кудрявой шёрсткой приглушённого пёстрого окраса.       Вербоцветик затылком чувствовала взгляд Оцелотки. Тяжёлый, насмешливый и презрительный. И она поняла, что сейчас должно было случиться непоправимое.       Воительница не помнила, чтобы записывалась в какие-то отряды по защите котят, но, наверное, её обещание доказать всем, чего стоят те, кто не был рождён в племени, подразумевало и это.       По крайней мере, она не могла позволить Оцелотке раскрыть рот, чтобы выдать факт, заставящий сердца маленьких котят разбиться. И поэтому тут же встала между ними и Оцелоткой, и произнесла как можно мягче, хотя голос её чуть подрагивал: — С вами всё хорошо. Оцелотка не имела в виду ничего плохого. — Точно? — усомнилась Тенюшка, поднимая на неё свои круглые зелёные глазёнки. — Конечно! — воскликнула Вербоцветик. Тенюшка всё ещё немного настороженно переглянулась с Моховиночкой, и они бы вернулись к своей игре, если бы не следующая реплика Оцелотки: — Да ладно, нечего скрывать! Вы, котята, точно такие же отбросы общества, рождённые домашней кошкой, как и вот эта ваша защитница!       Вербоцветик казалось, что это не слова обычной воительницы — это в неё молния ударила. Настолько оглушительно тихо стало вокруг, словно она отгородилась вдруг от всех звуков.       Просто кошка понимала, что значит услышать подобное. Она прекрасно и во всех деталях помнила тот день, когда сама узнала о своём происхождении. И она знала, как это больно — чувствовать, как рушится твой мир. Знать, что всё, во что ты верила, оказалось неправдой. — Но моя мама — Светозарная! — возразила Моховиночка. — И Тенюшкина тоже! И Белолапика! — Только Белолапик — котёнок Светозарной, — холодно отрезала Оцелотка. — А вас двоих нашли в реке и принесли в лагерь. Вы своим родителям не дети. Вы — просто… — Да заткнись ты, Оцелотка!       Вербоцветик поначалу не поняла, что это рявкнула она сама. Не могла стоять и молчать. Не могла видеть, как наполняются слезами глаза котят. Не могла позволить разбить сердце двум ни в чём не виноватым малышкам.       Впрочем, оно уже разбилось. И если Тенюшка и Моховиночка ещё не приняли то, что им сказали, они это услышали и поняли. Они узнали правду о своём происхождении. — Что, прости? — тон Оцелотки сменился на обманчиво-ласковый. — А не мала ты мне рот закрывать, дорогуша? — Я тебе и по морде дать горазда, — отрезала Вербоцветик. Ярость клокотала в груди. Она никогда не реагировала на язвительные слова и оскорбления в свою сторону, но она просто не могла вынести того, что это вынуждены слушать маленькие котята. — Надо же, какой запал! — фыркнула Оцелотка. — Дашь мне по морде — вылетишь из племени мигом. Думаешь, какая-то вшивая бродяжка может мне указывать? — Если тебе плевать на чувства других — ты просто жутко эгоистичная дрянь, Оцелотка, — слова сорвались прежде, чем Вербоцветик успела подумать. Это и был её главный минус — сначала говорить, потом понимать, что сказала. Но остановиться она уже не могла. — Что сделали тебе котята, что ты так жестока с ними? — Ах, в тебе проснулся инстинкт защищать себе подобных? — золотистая кошка гневно сощурила глаза и изогнула спину. — И только посмей ещё хоть раз назвать меня дрянью, ты!.. — Оцелотка, — Чёрный Коготь предостерегающе коснулся хвостом спины пятнистой воительницы. — Впусти когти. Она всё ещё наша соплеменница, а соплеменников нельзя бить.       Это «соплеменница» прозвучало так презрительно, будто этим словом Вербоцветик оказали большую честь. Будто она, на самом деле, им не ровня.       Впрочем, они ведь так и считали. Они считали, что ни она, ни Рыболапка не заслуживают находиться здесь. Они думали, что Моховиночка и Тенюшка — не более, чем очередная лишняя обуза, которая не заслуживает той заботы, что их окружала.       А Вербоцветик не понаслышке знала, что значит — чувствовать себя неполноценной. Она прекрасно понимала, что ты испытываешь, когда твой мир — когда мир маленького котёнка, открытого ко всему миру, создания с совсем чистой душой! — вдруг рушится, и эти осколки потом ещё долго и больно ранят сердце.       Она видела, какой ужас застыл в глазах Тенюшки. Она видела, как разревелась чувствительная Моховиночка. Она видела, как Светозарная замерла на пороге детской, не в силах что-то сказать из-за глубочайшего потрясения.       И Вербоцветик не могла оставить всё просто так. Она не могла позволить этим двоим и дальше доламывать крошечные внутренние миры котят. Она знала, что может случиться потом, она сама через это шла и продолжала идти, и она никогда бы не пожелала ничего подобного никому на свете. Особенно маленьким котятам, которых так легко ранить. — Вы уже надоели! — и поэтому у Вербоцветик просто слетели тормоза. Она знала, что может легко раздражаться и даже злиться. Она знала, что бывает порой излишне вспыльчива. Но она даже не представляла, насколько сильную ярость может испытывать, и насколько гневно она может рычать. — Как вы можете говорит столь ужасные вещи? Да если вы и впрямь готовы причинить котятам такую боль, стоит задуматься, а достойны ли вы зваться воинами — вы, а не мы?! — При всём этом… — начала было Оцелотка, но Вербоцветик вновь перебила: — Я с раннего детства слышу и знаю всё, что вы говорите за моей спиной или мне в лицо. Я научилась игнорировать это, и я преодолела боль. Но я не могу позволить, чтобы то, через что прошла я, прочувствовали на своей шкуре котята! Ни разу в жизни ни я, ни Рыболапка, ни, тем более, Тенюшка и Моховиночка не позволили вам усомниться в нашей преданности. Так скажите тогда — что мы вам сделали? Чем мы заслужили вашу ненависть? Почему вы готовы безжалостно топтать все чужие чувства и ломать веру? — Потому что никогда тот, кто не родился в племени, не станет его частью, — ответил Чёрный Коготь. Его шерсть стояла дыбом, но, в отличие от Оцелотки, кот пока сохранял спокойстие — та же готова была рычать и шипеть. — Он всегда будет ущербным. Кровь бродяг или домашних, текущая в нём, сделает своё дело. Именно поэтому мы не хотим, чтобы из-за таких, как вы, подвергалось опасности наше племя! — Да разве это тот фактор, который становится главным?! — Вербоцветик оглянулась назад. Котята продолжали жаться друг к другу и слушать, а Светозарная так и не отошла от сильного шока, наоборот, привалилась к стене детской, и, казалось, готова была рухнуть на землю. И Вербоцветик понимала, что сейчас она единственная, кто может встать на защиту Тенюшки и Моховиночки — в лагере, к сожалению, кроме них не было никого, или же они спали. А ещё она понимала, что вряд ли сможет выстоять в одиночку, но продолжила идти до конца: — Это не так! Это неправда! Я не знаю, кто вбил вам это в голову, но на самом деле всё зависит лишь от преданности и желания стоять за своё племя! Если ты любишь его, если ты хочешь его защищать, если ты готов положить за него жизнь, то не важно, какого ты происхождения! — Да разве? — прошипела Оцелотка. — Пустые слова! Это не играет роли: чужая кровь на то и чужая кровь, и она возьмёт верх над всеми стремлениями. — Но ты видишь меня и Рыболапку! Мы уже много лун живём здесь! — воскликнула Вербоцветик. — Мы делаем всё, что можем, мы защищаем Речное племя, и мы ни разу не дали вам повод сомневаться в нашей преданности! И уж тем более, и у Моховиночки с Тенюшкой ещё будет шанс показать себя! — Повод сомневаться в вас — ваша родня! — выплюнула Оцелотка. — И вы ещё оправдаете сомнения, и все увидят, каковы на самом деле те, кого мы приютили! — Мы позволяем таким, как ты и эти котята, вступать в племя, — Чёрный Коготь присоединился к Оцелотке и стал с ней плечом к плечу. — Но на самом деле вам тут не место! И уж лучше бы тот Двуногий утопил Тенюшку и Моховиночку!       Вербоцветик во второй раз показалось, что грянул гром. И лучше бы так оно и было, потому что она не могла принять то, что услышала.       Ненавидеть нечистокровных можно, но как можно прямым текстом желать смерти котятам? Как?!       Сзади послышался всхлип — это Тенюшка тоже не выдержала. Вербоцветик обернулась. Светозарная и вовсе совсем съехала вниз по стене и теперь хватала воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег, не в силах что-то сказать. Она тоже была поражена, и она тоже не могла поверить.       Вербоцветик могла понять всё — но не это. Чёрный Коготь смотрел на неё с вызовом, Оцелотка скалилась — мол, где же твои аргументы? Но у воительницы просто не осталось слов. Она поймала взглядом отчего-то виноватый взгляд Невидимки и умоляюще уставилась на подругу. Пусть хоть кто-нибудь, хоть она скажет хоть что-то в защиту котят! Но Невидимка молчала.       От Чёрного Когтя не укрылись эти взгляды. Он хмыкнул, обернулся к Невидимке и прошипел: — Что ж, настала пора выбирать. Решай, за кого ты — за любимого кота или за свою жалкую подружку!       Сначала Невидимка молчала. Потом произнесла, неуверенно и совсем тихо: — Возможно, принять в племя этих котят действительно не было верным решением. Мы не нуждаемся в воинах. Мы могли бы отнести их Двуногим… — Или позволить им умереть! — рявкнула Оцелотка. — Зря вы с Лягушатником спасли их, Вербоцветик! — Все котята под защитой племён! — воскликнула полосатая кошка. — Но не котята домашних, — отрезал Чёрный Коготь.       Вербоцветик снова зависла, не находя подходящих слов. Как она ещё могла выразить своё мнение? Как?!       Её взгляд упал на Невидимку. А как могла она — подруга, та, что играла с ней в детстве, та, что убеждала в том, что кровь ничего не значит? Как могла она идти на поводу у своего друга, как могла отказаться ради него от своих принципов? Неужели это действительно так?       И в это время затишья отмерла, наконец, Светозарная. Немного пошатываясь, она подошла к воителям и, ничего не говоря, отвесила сильный удар Оцелотке, выпустив когти.       Потом забрала своих дочерей и подтолкнула их к детской. Только на пороге развернулась и процедила: — Мои дочери — это мои родные котята, и плевать, кто их настоящая мать. Я люблю их. А вас я ненавижу.       И совсем скрылась в детской, уведя туда плачущих Тенюшку и Моховиночку, которые особо и не сопротивлялись — больше им не хотелось находиться снаружи и слушать гадости о себе.       Вербоцветик проводила их взглядом и повернулась обратно к Оцелотке. Та лапой вытирала кровь из царапин, оставленных Светозарной. Вербоцветик решила, что так ей и надо, и она бы тоже была не против хорошенько пройтись когтями по этой наглой морде, но сдержала свой порыв. Только спросила: — Ну что, довольны? Довели и котят, и Светозарную. Неужели так приятно портить жизнь всем окружающим? — Меня ещё такая, как ты, не поучала! — воскликнула Оцелотка. — Замолчала бы, ишь, защитница выискалась! — Как же я могу стоять в стороне, если обвиняют ни в чём невиноватых котят? — даже удивилась Вербоцветик. — Неужто у вас совсем сердца нет, что вы такие вещи говорите? — А что только котят? — прищурилась Оцелотка. — На себя, что, уж наплевать? — Я привыкла, — отрезала Вербоцветик. — Но я тоже не заслужила подобного к себе отношения. Никто из нас не заслужил. — Всё вы заслужили, только лишь родившись за пределами нашего племени, — ответила Оцелотка. Шерсть золотистой кошки стояла дыбом, хвост топорщился. — Так что и тебе стоило сдохнуть вместе с твоей сестрой тогда, когда вас нашли. — Поддерживаю, — высказался Чёрный Коготь. — Меньше всякого отрепья в племени — спокойнее жить. — А ты, Невидимка, что думаешь? — обернулась к подруге Оцелотка. — Ты с нами согласна?       Но серая кошка молчала, уставившись в землю. Неужто так трудно было ответить? Сказала бы то, что думает, и дело с концом! — Отвечай давай, — грубо поторопил её Чёрный Коготь. — И смотри мне, правильно ответь, а не то я тебя брошу. «Как это низко — шантажировать!» — подумала Вербоцветик.       Невидимка, наконец, подняла голову и извиняющимся взглядом посмотрела на Вербоцветик. Та выдержала его, не дрогнув, хотя внутри себя поняла: всё, её предали. И ради кого?! — Возможно, вы и правы, — наконец, согласилась со своими друзьями Невидимка. — Ты нашла их, — подхватила Оцелотка. — Ты виновата, что они здесь. — И ты, наверное, сильно об этом сожалеешь? — спросил Чёрный Коготь. — Да, — снова с промедлением сказала Невидимка. — Наверное, мне и впрямь не стоило обращать внимание на каких-то котят. — Вот это верно! — Оцелотка хлопнула её хвостом по спине. — Пускай бы замёрзли.       Вербоцветик показалось, что гром и молния прогремели в третий раз. Ну вот, и для себя дождалась подобных пожеланий.       А ещё её предала подруга. Они ведь с самого детства дружили! А не так давно стали общаться ещё лучше. Как Невидимка могла согласиться с Чёрным Когтем и Оцелоткой? Променяла дружбу на… на что?! Да на какого-то кота! — Какие же вы мерзкие! — воскликнула Вербоцветик. От той ярости, с которой она кинулась защищать котят, не осталось ничего. За себя было обидно — но и только лишь. — Вам бы только других осуждать! А вы на себя посмотрите — какие вы! Это не я племени недостойна, это вы его недостойны, с такими-то взглядами. — Надо же, обиделась, — протянула Оцелотка. — Да вы просто ничтожная, ни на что, кроме осуждения, не способная кучка! — Вербоцветик сморгнула навернувшиеся на глаза злые слёзы. Ну вот, котят не защитила, себя не отстояла, ещё и разревелась для полной красоты картины. — Терпеть вас не могу. Это вы жизни не заслуживаете!       Она бы ещё многое могла сказать. И много слов крутилось в голове, как нельзя точно характеризующих этих воинов. Просто поняла, что, во-первых, бессмысленно, а, во-вторых, если она продолжит, то точно разревётся. Мир перед глазами уже был размытым из-за слёз. Не хватало ещё окончательно уронить своё достоинство!       Вербоцветик развернулась и спокойно, чеканя шаг, направилась на выход из лагеря. Сходит, погуляет, проветрит голову, это точно пойдёт ей на пользу.       На перешейке ей не повезло столкнуться с патрулём Метеора, вернувшимся с обхода границ. Вербоцветик даже не поздоровалась, просто прошла мимо предводителя, разговаривающих Камня и Совокрыла и, не разойдясь на узком участке с Мягкокрылой, задела её плечом.       Мягкокрылая обернулась. Наверное, сначала хотела возмутиться, но заметила, что что-то случилось, и спросила осторожно: — Вербоцветик, что произошло? — Многое, — буркнула полосатая кошка, не вдаваясь в подробности. — Кто тебя расстроил? — Мягкокрылая отличалась настойчивостью, а ещё она по-доброму относилась ко всем вокруг, и точно не могла пройти мимо, не обратив внимание, если кому-то было плохо. — Опять что-то плохое сказали? Кто? — Поинтересуйся у Чёрного Когтя, Невидимки и Оцелотки — они и сказали, — Вербоцветик отошла от старшей кошки. — Много интересного, думаю, ты тоже захочешь послушать. О том, что таким, как я, тут не место, что Тенюшке и Моховиночке лучше было бы утонуть! — Моим внучкам? — ахнула Мягкокрылая. — Он правда так сказал? — А что, похоже на шутку? — Вербоцветик оттолкнула кошку плечом и направилась дальше. Мягкокрылая сама разберётся.       Кошка сама не знала, куда она шла. В мыслях было пусто. До сих пор не верилось, что котятам могли пожелать смерти.       Вербоцветик шла и шла. Может, она петляла, может, по сотне раз прошла одно и то же место, только совсем скоро лапы вынесли её на берег реки, к тому месту, где совсем недавно она выловила котят.       Она немного постояла, посмотрела на водопад, передёрнула плечами и направилась вдоль берега вверх по течению реки.       Вербоцветик шла, пока её не заставили остановиться негромкие голоса. Она подняла голову: совсем неподалёку кто-то был. Кошка опасливо выглянула из-за невысокого куста, за которым её не было заметно.       На том берегу мурлыкали друг с другом кошка и кот. И если кот был ей незнаком — кто-то из племени Ветра, то кошку она прекрасно знала.       Вербоцветик только и могла, что бездумно пялиться на тот берег, не понимая, что вообще происходит. Наверное, после скандала в лагере её мозг отказывался просто понимать и принимать происходящее.       Вербоцветик моргнула, думая, что это ей померещилось, но нет, парочка с того берега никуда не делась. А кошкой, которая так самозабвенно что-то рассказывала коту, трясь о него щекой, всё ещё оставалась Рыболапка.