Дни цветущей вербы

      Листья, наконец, распустились во всей своей красе, развернулись на кустах и деревьях, превратив их в прекрасные зеленеющие шарики. Земля была сплошь покрыта цветочным ковром, цвели и кустарники, например, дикие яблони в подлеске, вербы у реки, шиповник, местами встречающийся на территории.       В лагере цветы тоже распустились, пусть лишь у целительской палатки. Скорее всего, там часто просыпались и ронялись семена, зато теперь вот из них взошли цветочки, оранжевые ноготки, очень красивые и яркие. Они делали лагерь намного живее и радостнее.       Наступила такая пора, когда в лагерь стаскивалось всё, что не лень. Теперь это были не только ракушки, которыми украшали гнёздышки и которые подвешивали под потолок, и птичьи перья. В стены палаток вплетались цветы и ветви, на крышах закреплялись гирлянды из листьев, ягод и цветов, которые закрывали вход в палатки. Лагерь преображался на глазах.       Речное племя, конечно, славилось любовью украшать всё, что не лень, и стаскивать в лагерь всё, что плохо лежит и растёт, но в Юные Листья эта черта была особенно ярко заметна. Одна особо догадливая особа, очень любящая цветочки и ягодки Мягкокрылая, как-то додумалась, что можно украсить не только лагерь, но и себя. Она возилась полдня под довольно скептическими взглядами племени и сумела-таки прицепить себе на хвост гирлянду из ракушек, и очень этим гордилась. Ничего не скажешь, это смотрелось мило. До тех пор, пока Мягкокрылая не решила искупаться. Ракушки тянули её на дно, и кошке пришлось отказаться от столь необычного способа самовыражения.       Серебрянка, которая тут же заинтересовалась подобной идеей, стала выдвигать гипотезы о том, как же ещё можно сделать себя и, в частности, свой хвост красивее. Вербоцветик сначала думала вместе с ней, но потом как-то ненароком глянула на свой хвост и убедилась, что он и без того выглядит ничего, и точно не стоит подобным заморачиваться. И вообще, хвост — её самая красивая часть, если так посмотреть. Пушистый, большой и в полосочку. И что ещё надо для счастья? Ну, только если немного форели, а то что-то она перестала ловиться, всё сплошь караси да караси.       Да и не до всяких заморочек ей было. У Вербоцветик постепенно зрела совершенно другая мысль. Ну какое ей дело до всяких украшений? У неё куда более масштабная и глобальная задача. Прямо вот во много раз! Она наконец-то решила, что нужно работать по принципу «если рыба не плывёт к рыбачке, то рыбачка плывёт к рыбе», и собралась со всей решимостью и уверенностью звать Камня на прогулку.       Хотя, вряд ли Вербоцветик дошла бы до такого, если бы не вездесущая Лисица, сующая свой нос и куда надо, и куда не надо. Она на днях, видите ли, влюбилась в Мышелова, и теперь стремилась сеять любовь повсюду. На резонный вопрос Вербоцветик, почему бы ей тогда растрачивать свою любовь не на окружающих, а посодействовать себе, Лисица не менее резонно заявила, что если она начнёт проявлять симпатию к Мышелову, отец будет абсолютно точно в ярости. Как ни крути, а вряд ли Жуконос одобрит отношения своей дочери и своего брата.       И именно поэтому Лисица, добрая душа (хотя такая доброта — это уже зло во плоти!), нудела и нудела над ухом у Вербоцветик. Нудеть Стеблеусому было скучно. У них с Мальвой всё невероятным образом устаканилось, и они выглядели как самая счастливая пара в племени. И самая красивая тоже. Стеблеусый был недурён собой, ну, а Мальва по праву считалась одной из красавиц, и они прекрасно дополняли друг друга.       Ну, в общем, как бы там ни было с Лисицей, именно она устроила сестре промывку мозгов. И Вербоцветик решила, что если сделать так, как требует её уж слишком сильно, к сожалению, изменившаяся с детства сестрица, то она отстанет ещё на сезон. Ну чем не счастье, верно? Так что да, помимо форели для счастья не хватало ещё и молчаливой Лисицы. Нужно было не забывать впредь этот пункт.       И, возвращаясь к предыдущей теме, — Вербоцветик теперь ходила вдоль воды за лагерем, постукивая себя хвостом по спине и бормоча, что она всё это зря, ой как зря — ну, зря позвала-таки Камня на рыбалку.       Но ведь позвала! И вполне хватило смелости. Кот ответил, что он не против, — «с друзьями всегда весело рыбачить!» — и пообещал Вербоцветик, что присоединится к ней, вот прямо обязательно и точно, но чуть попозже, сначала сорвёт камышину, которую пообещал Моховиночке достать.       Ну и чего тогда, спрашивается, она так заморачивается? Но Вербоцветик всё ещё было немного не по себе. Ведь, на самом деле, нет ничего такого в том, что она просто предложила вместе порыбачить? Или всё-таки есть?.. — Что-то ты какая-то недовольная, — ну вот, наконец-то дождалась. Камень выбрался из лагеря. Камышину, видимо, Моховиночке тоже достал — у него вся шерсть была в белом камышовом пухе. — Я-то недовольная? — удивилась Вербоцветик. — Да нет, я довольная, просто со мной никто не хочет гулять. — Ну, я же захотел, — легкомысленно отозвался Камень. — А я, думаешь, тебя одного звала? Много чести! — воительница хмыкнула. Нет, ну вообще-то да, его одного, но ведь она вся такая неподозрительная. — Но не-ет же, Лисица у нас усталая, Серебрянка сооружает у Мягкокрылой, которая решила быть её подопытной, какую-то неведомую вещь на хвосте, Стеблеусый погряз в прекрасных Мальвиных очах, и я одна такая неприкаянная слоняюсь, что даже скучно стало!       К её удивлению, Камень почему-то весело рассмеялся, а потом заявил: — Ты, всё-таки, очень смешная, когда недовольная, — и добавил, видя, что Вербоцветик не нашла ничего лучше, чем в ответ на это заявление начать злиться: — Но видишь, я решительно рад составить тебе компанию. Куда идём? — На реку, ну куда ещё? — Вербоцветик устремилась к этой самой реке. — Или же ты собрался ловить рыбу в поле? Давай, попытайся, а я посмотрю! — Нет, ну знаешь, всякое может быть, — Камень направился за ней, на ходу очищая шерсть от камышового пуха. — Однажды, когда мне было не так много лун, я шёл себе с прогулки, а потом неожиданно наткнулся на рыбу. И представь, она лежала на открытом пространстве вдали от глубоких водоёмов! Я, конечно, унёс её маме, но она порыв этот не оценила. — Что-то мне подсказывает, что тогда тебе было явно меньше шести лун, и рыба эта была чьим-то обедом, — хмыкнула Вербоцветик. — И почему Лужица не оценила твоих благих намерений? — И как ты только догадалась? Ведь такая бы байка была, — вздохнул кот. — А не оценила потому, что рыба эта и впрямь была едой Волнореза, только он отвлёкся, а я её умыкнул. Волнорез нас с Невидимкой не особо жаловал — он, всё-таки, был другом Лужицы, и у них вроде даже котята были, а тут она — бац! — и родила от другого. Вот Лужица и не хотела с ним ссориться ещё лишний раз и заставила меня извиняться. — И многим ты эту байку о чудесной рыбе там, где нет воды, стравил? — поинтересовалась воительница. — Вообще — да, но они тоже быстро допёрли, что к чему. — Какая жалость, — не без иронии хмыкнула Вербоцветик, а потом, пробравшись под низкими ветками ивы, вылезла на речной берег.       Здесь, на галечном берегу, было полным-полно красивых ракушек, которые так и блестели в солнечных лучах. Между обкатанной водой галькой пробивалась мягкая зелёная травка, а чуть дальше, на взгорке, где начинался земляной берег, росли очень красивые вербы, которые сейчас стояли все в жёлтом цвету. Компанию им составляли плакучие ивы, парочка тоненьких берёзок и одинокий куст жимолости.       Вербоцветик тут же вскочила на лежащий в воде валун и уселась на него. Прозрачная водичка плескалась вокруг, в ней сновали мальки. — Почему ты перестал общаться с Невидимкой? — неожиданно даже для себя поинтересовалась кошка. — Вы выглядели как хорошие друзья, но теперь нет. — Из-за её к Чёрному Когтю огромной приязни, — ответил Камень. — Ну и потому, что Моховиночка и Тенюшка — самые совершенные создания, и очень миленькие при том. Не знаю, как можно их не то, что оскорбить — даже лапой тронуть неосторожно. — И чего тебя так к этим котятам потянуло?.. — задумчиво спросила Вербоцветик.       На глубине реки мелькнула рыба. Кошка осторожно выцепила её из воды и положила на валун перед собой, прижав лапой к его поверхности. Потом подняла вторую и три раза провела по блестящей чешуе. — Плыви, окунь, и приведи ко мне форель!       Она убрала лапу, и рыба, встрепенувшись, соскользнула в реку, вильнула хвостиком и уплыла. — Ты что это делаешь? — озадачился Камень. — Это очень старый заговор, — с охотой пояснила воительница. — Мне о нём рассказала Светловодная, а той — её бабушка. В общем, если хочешь, чтоб к тебе какая-то рыба приплыла, поймай трёх разных по виду рыбёшек, ласково с ними обращайся, погладь, а потом попроси эту самую нужную рыбу привести. Я вот себе форель заговариваю! — И что, поможет? — с сомнением уточнил кот. — Понятия не имею, — на ходу вытаскивая карася и повторяя с ним то же, что с окунем, ответила Вербоцветик. — Я впервые проверяю, так что вот и посмотрим. — Да бред это какой-то, только лишний раз время терять, — наконец, вынес вердикт Камень. Он вообще в суеверия не верил и не собирался. — А вдруг? Пока не попробуешь — не узнаешь, — и Вербоцветик снова опустила лапы в воду, ожидая, когда же проплывёт третья рыба иного вида. — Слушай, Вербоцветик, — окликнул её товарищ. — Смотри сюда.       Кошка обернулась и спрыгнула с валуна, выходя на берег. Галька неприятно колола лапы. В этой части она была ещё отчего-то острой. Видимо, вода её не слишком хорошо и долго катала. — Как думаешь, такую ракушку можно подарить кошке? — Камень указал на лежащую неподалёку ракушку. Это была довольно необычная по своей форме перловица, чуть раскрытая. Внутри она переливалась характерным перламутровым блеском, а снаружи так и сияла зелёными, оранжевыми, красными, жёлтыми, коричневыми и всякими другими разнообразными оттенками, стоило её повернуть другим боком. Такие перловицы редко встречались. Обычно они были тёмные и не самые красивые, поэтому Вербоцветик, долго не думая, ответила: — Думаю, что да. Кошке точно понравится ракушка, если, конечно, это речная кошка. — Разумеется, это речная кошка! — воскликнул Камень. — Я бы точно не стал искать себе подругу за границей племени! — Да кто ж тебя знает, — фыркнула Вербоцветик, невероятно гордая тем, какой она отличный советник.       Вообще, она, конечно, знала, что у Камня есть кошка, за которой он тайком ухаживает. И она знала, что он то и дело спрашивает совета у других знакомых кошек — ведь кому, как не кошке, знать, что другая кошка хотела бы получить в подарок?       Вербоцветик, конечно, понимала, что при таком раскладе Лисицыно правило про рыбку и рыбачку не имеет никакого смысла. Взаимности ей не добиться, а значит, остаётся только помогать другу поскорее заполучить внимание той особы, которая всё от него нос воротит. — Тогда, наверное, я подложу ей ракушку, пока она будет спать, — воодушевлённо заявил Камень. «Хватит делать мне ещё больнее», — хмыкнула про себя Вербоцветик, а вслух ответила: — Во-первых, это не ракушка, а перловица. — Ну, это вы, кошки, знатоки таких тонкостей!.. — А во-вторых, — продолжила воительница, не обратив внимания, — плохая идея. Если эта твоя кошка проснётся, не думал? Уж лучше просто пока её не будет в лагере. И точно никаких заморочек. Как Стеблеусый недавно Мальве цветы принёс. — Можно и так, — согласился воин. — Слушай, знаток ракушек, а где же тогда прячется жемчуг? — В двустворчатых ракушках, — Вербоцветик вернулась на свой валун. — Но я никогда особо не задумывалась над этим вопросом. Жемчуг слишком мелкий, куда ж ты его денешь? Может, он и блестит красиво, а точно не пойдёт на потолок, как ракушки. Но я знаю, что Светозарной он нравится, просто как мелкие кругляшки и овальчики, которые можно хранить под подстилкой и катать, когда скучно. Спроси у неё, если хочешь, она… о, форель!       Кошка прервала себя и тут же кинулась ловить такую долгожданную рыбу. Форель, словно издеваясь, увильнула от её лап, но Вербоцветик слишком долго ждала, когда, наконец, она объявится — все Юные Листья, все Голые Деревья, весь конец Листопада, — и отпускать добычу не собиралась.       Форель таки проиграла опытной рыбачке и оказалась на смертном одре — то есть, на валуне, безжалостно убитая. — А что до тебя? — поинтересовался Камень, когда Вербоцветик стащила свою форель с валуна и поволокла в тень под деревья, чтобы она не протухла на солнце. — В плане? — не поняла воительница. Форель была такой красивой, что она невольно залюбовалась бликами на её чешуе. Так, ну всё! Успеет ещё посмотреть и даже съест в лагере! Что это она, и впрямь, над рыбой зависает? — В плане нашей темы разговора, — ответил кот. — Почему ты никак не дашь шанса Лягушатнику показать себя? — То есть? — удивилась Вербоцветик. — Что значит «показать себя»? — То и значит, — Камень дёрнул кончиком хвоста. — Ну, он же за тобой так и увивается, а ты всё «нет» и «нет». — Лягушатник увивается за мной? — ещё больше изумилась кошка. — Да что за шутки такие? — Вообще-то он и правда только и делает, что носится следом. Неужто ты не видела? Уже всё племя в курсе, — оповестил её Камень. — Ну, или почти всё. — А почему мне никто не сказал? — как же так? Лягушатник ухаживает за ней? Вот так новости! Да быть ведь такого не может! Хотя, он же постоянно рядом, постоянно зовёт её на прогулку, на рыбалку, даже в патруль присоединиться как-то раз звал. Так это, выходит, от влюблённости? — Так все считали, что ты уж точно знаешь, и просто не хочешь с ним встречаться. — Конечно, не хочу! — воскликнула Вербоцветик. — Он же задиристый, скучный и невежливый! — О, какая характеристика ёмкая, — хмыкнул Камень. — А тот кот, который тебе вроде как нравится — он что, лучше? — Конечно, лучше! — ляпнула воительница, но тут же прикусила язык. — Так, не то. С чего ты взял, что мне нравится кто-то? И вообще, не твоего ума дело, не лезь! Так что, я правда, что ли, нравлюсь Лягушатнику? — А что такого? Почему ты ему не можешь нравиться? — Потому что он ёж, — охарактеризовала соплеменника Вербоцветик. Нет, и правда, Лягушатник — та ещё выдра! И характерец у него несносный. Но как его угораздило?!       Было непривычно чувствовать, что она кому-то нравится. Кошка не привыкла, чтобы кто-то обращал на неё особое внимание. Именно поэтому она даже не воспринимала все зазывы на рыбалку как что-то большее, чем, возможно, желание просто пообщаться. Зазывы на рыбалку… «Вот же ежи подводные, зазывы на рыбалку! Так я ж его сама на рыбалку позвала! — с ужасом подумала Вербоцветик. — А вот как если Камень поймёт, что что-то тут нечисто?»       Впрочем, её подозрения были безосновательными. Камень не выглядел понявшим от слова «совсем», и его куда больше интересовала рыбалка.       Вербоцветик облегчённо вздохнула. Ну, вот и хорошо. Она вернулась к своей форели, подобрала её за хвост и решила направиться в лагерь. Становилось всё жарче и жарче, а печься на солнце не хотелось.       Воительница подумала, что, наверное, ей стоит лично поговорить с Лягушатником. Как-нибудь вызнать, что же ему от неё надо. Никак и впрямь влюбился? А ведь вполне возможно!       Но как же непривычно знать, что ты кому-то нравишься! Вербоцветик никогда и никому не нравилась, и оттого было и приятно, что на неё внимание обратили, и не по себе. Она ведь не знала, как в таких ситуациях нужно себя вести.       Но её планы о разговоре с Лягушатником были нарушены случаем. Стоило Вербоцветик вернуться в лагерь, как на неё наскочила Серебрянка и выпалила: — Вот где ты шатаешься?! Ты такое пропускаешь! Пушистая почти родила всех своих котят, ещё одного осталось! — Пушистая всё, — тут же раздался голос Пачкуна от детской. — У неё четыре котёнка, три кошечки и котик. — Вот это да! — восхищённо выдала Серебрянка. — Как быстро! И даже шума почти не было!       Из детской выкатилась Рыболапка. Она выглядела довольно ошарашенной. Заметив сестёр, ученица целителя не самой бодрой походкой потопала к ним. — Ну как там Пушистая? — поинтересовалась Серебрянка. Вербоцветик, поняв, что всё ещё держит форель, тут же поспешила её отпустить. Рыба плюхнулась на траву. — Да нормально, — ответила Рыболапка. — У неё всё легко прошло, но скажу честно, я оттуда чуть не убежала, когда увидела, как ей больно!.. — А ты знаешь, как она назвала котят? — продолжила допрос Серебрянка. — Нет ещё, Камыш вон только к ней пошёл. Они потом объявят, думаю. А через луну окотится Цветенница, — более оживлённо добавила ученица. — Я приму роды и стану целительницей. — Это здорово, — кивнула Вербоцветик. — О, а что это намечается?       Она указала на Метеора, который, запрыгнув на возвышение в центре лагеря, призывал племя на общий сбор. Никак будет поздравлять Пушистую и Камыша с пополнением? Целых четыре котёнка, ну это надо же!.. — Речное племя, — воззвал к ним предводитель. На этот раз никто не собирался подсаживаться поближе, все остались там, где сидели. — У нас радостная новость: Пушистая вот только что родила четырёх котят! — Да мы знаем, — громко заявил Щукозуб. — Что ж ты очевидное сообщаешь-то? — Да ты дослушай, — отмахнулся от него Метеор. — Я ж не просто так, я решил, что раз в детской теперь тесновато будет, нужно посвятить Белолапика в ученики. Ему уже как раз почти шесть лун. — Пять с половиной! — воскликнула Светозарная. — Ничего страшного, значит, пока позанимается теорией, — успокоил её предводитель. Кошка, правда, не выглядела успокоенной, но спорить раздумала. — Светозарная, будь уверена, твой котёнок будет в безопасности. Его никто не отпустит одного из лагеря, и уж точно он пока просто научится плавать и выучит Закон. — Какая спонтанная церемония, — изумилась Вербоцветик. — Но это тоже здорово! — Белолапик, — позвал котёнка Метеор. Тот отвлёкся от болтовни с сестричками, будто только сейчас поняв, что решается его будущее.       Светозарная быстро пригладила своему сыночку шерсть и с умилением на него посмотрела. Серьёзный малыш Белолапик вырос слишком быстро. Настала его пора стать оруженосцем.       Тоже хорошо. Не одной Рыболапке теперь со старейшинами возиться! Да и ей не будет скучно в палатке одной. Ученица целителя, пока болел Чащобник, жила в ученической палатке. Ей настолько понравилось там, что она отказалась возвращаться в целительскую. Пачкун, в общем-то, был не против. И ему просторнее, и Рыболапке веселее. — Белолапик, ты достиг возраста шести лун… почти достиг, — торжественно начал Метеор. — Но из-за обстоятельств, по которым семь котят детская точно не вместит, ты станешь учеником сегодня. Я думаю, что даю тебе в наставники очень хорошую воительницу. Она многое знает и умеет, и многому сможет тебя научить. Оцелотка! Ты… — Что?! — вскочила с места Светозарная. — Она? — Как ты можешь, Метеор? — более спокойно, но с не меньшим негодованием спросил Колокольчик. — Она желала смерти нашим дочерям, а ты хочешь сделать её наставницей нашего сына? — Поверьте, я знаю, что делаю, — ответил им предводитель. — Оцелотка предана и хорошо обучена. Она точно не подведёт, и она сможет прекрасно выучить Белолапика. Именно поэтому Оцелотка станет наставницей Белолапика — с сегодняшнего дня, Белолапа! — Я за тобой слежу, — пригрозила воительнице Светозарная. — Ура, Белолап! — взорвалась криками остальная часть племени, которая не была в патрулях и присутствовала на собрании. Громче всех, растопорщив тоненькие хвостики, пищали Тенюшка и Моховиночка.       Потом Моховиночка умолкла, повернулась к Светозарной и спросила: — Но ведь ты не уйдёшь из детской? — Конечно, нет! — воскликнула королева. — Пока я вас не выращу, я никуда не уйду!       Вербоцветик чувствовала, что этот день как никогда прекрасен. Четыре новых котёнка, один новый ученик! Прекрасная погода, птички поют, река плещется о берег заводи, соплеменники шумят, а Тенюшка и Моховиночка вьются вокруг гордого своим новым званием старшего брата. Камыши тихонько покачивают головами на лёгком ветру, на горизонте откуда-то возник Лягушатник и стремительно приближается, солнышко греет шерсть…       Вербоцветик вынырнула из мыслей, полных наслаждения прекрасной картиной лагеря сытого и всем довольного племени. Лягушатник приближается? Вот же!..       Пока она думала, куда деться, серый с полосатым хвостом кот, наконец, остановился рядом и вопросительно на неё уставился. Вербоцветик хмыкнула. Ну да, мог уже и не спрашивать, она, едва завидев его рядом, уже привыкла сходу выпаливать «нет» и выдуманную тут же отговорку. — Вербоцветик, не хочешь погулять? — предложил Лягушатник. — Погода сегодня хорошая очень. — Я уже гуляла, — ответила воительница. — Так что нет, не хочу. Извини, правда, но я уже была сегодня за лагерем, рыбачила, наслаждалась видами, больше прогуливаться мне не хочется. — Хорошо, как знаешь, — кивнул кот. Он выглядел так, будто отказы его не обижают, хотя иногда на его лице всё же проступала досада.       А Вербоцветик просто не знала, не имела ни малейшего понятия о том, как всё-таки воспринимать Лягушатника. И ведь и впрямь похоже, что она ему нравится! Но как же быть тогда? Будет довольно грубо сходу заявить ему, что ему не на что рассчитывать.       В общем, кошка пока не выбрала себе новую тактику поведения и решила придерживаться старой схемы, рассчитанной на то, что ему надоест, и он отстанет. — Пойдём со мной смотреть на котят Пушистой, — позвала Серебрянка. — Пойдём, если она нас пустит, — согласилась Вербоцветик.       Пушистая впустила их без проблем и даже обрадовалась тому, что её навестили так скоро. Она только что проводила ушедшего со своим патрулём Камыша. Может, уставшая королева и легла бы спать, но Серебрянка и Вербоцветик нарушили ей планы.       Впрочем, Пушистая не выглядела недовольной. Наоборот, даже счастливой. Они с Серебрянкой были хорошими подругами, так что, наверное, всегда были не против повидаться. А Вербоцветик увязалась за компанию — так не выгонять же? Да и она с Пушистой была в хороших отношениях, пускай и не таких дружественных. — Ты дала имена котятам? — поинтересовалась Серебрянка. — Да, смотри, вот эта беленькая кошка с краю — Метелинка, — Пушистая посмотрела на свою дочь с необычайной нежностью. — А рядом с ней её сестричка Вечéринка.       Вечеринка была тёмненькой. В детской стоял сумрак, и котята были совсем крошечными, чтобы различить цвет их шерсти, но, кажется, это был тёмно-бурый. Куда светлее были два котёнка, лежащие рядом. На них можно было различить полосочки. Шерсть их была бурой. Самый последний котёнок был самым крупным, больше своих сестёр. — Сосновочка, — представила Пушистая следующую кошечку. — И их единственный братишка, Тяжёленький. — Какой странный выбор имени, — удивилась Серебрянка. — Он действительно очень тяжёлый, — ответила новоявленная мать. — Как они вам? — Невероятно милые котята, — честно ответила Вербоцветик. Серебрянка закивала.       Кошки попрощались и покинули детскую, оставив Пушистую отдыхать. У них же было ещё много повседневных забот. Но день определённо должен был пройти лучше теперь, когда настроение поднялось почти до предела благодаря встрече с их новыми маленькими соплеменниками.