37.
11 февраля 2019 г., 20:48
— Просыпайся, Вербоцветик! — кто-то настойчиво толкал кошку и шипел ей прямо в ухо. Воительница в ответ только недовольно забубнила что-то про то, что она хочет спать, и поэтому отстаньте, и перевернулась на другой бок.
Но это совершенно не отогнало злостных нарушителей её сна. Наоборот, её только сильнее затрясли, а потом раздался недовольный голос Серебрянки:
— Да проснись ты!
Вербоцветик с трудом открыла глаза и уставилась на склонившуюся над ней сестру, ярким светлым пятном выделяющуюся на фоне ночи. Позади неё маячил Стеблеусый, широко зевая и переминаясь с лапы на лапу, а со своей подстилки у самого входа блестела зелёными глазами Лисица.
— Забыла, что ли, что мы собирались вместе погулять? — зашипел на сестру Стеблеусый. — Сколько можно тебя будить?
— Извини, и правда забыла, — Вербоцветик уселась, кое-как прогоняя сон. Она и впрямь успела выкинуть из головы мысль о предстоящих ночных похождениях вместе с друзьями, которые они вчера дружно запланировали по идее Лисицы.
— Что ж у тебя такая память-то дырявая? — посетовал её бурый братец, всё ещё выглядя недовольным и раздражённым.
— Да тихо вы, а! — донеслось малоразборчивое бурчание с подстилки Оцелотки. — А не то, честное слово, я вас всех сейчас прибью, придурки!
— Пойдёмте, — решила Серебрянка. — Мы и правда мешаем.
Она развернулась и направилась на выход. Стеблеусый последовал за кошкой, и Вербоцветик, пропустив вперёд Лисицу, тоже покинула воинскую палатку.
Ночь была тихой. Было слышно, как плещется речная вода, да долетал до чуткого уха шелест листьев с прибрежных деревьев. Перешёптывались камыши, покачиваясь в такт ветру. Можно было, если хорошо прислушаться, даже различить далёкое уханье совы и, если совсем уж замереть и не дышать, даже кваканье лягушек с болота.
Ночь была тёплой. Звёзды приветливо мигали на Серебряном поясе, опоясывая полумесяц луны. Широкая сияющая полоса прочертила всё небо наискосок. Звёзд было невероятно много, местами они образовывали невероятно яркие скопления. На удивление, было не так темно, как, например, в лютые ночи Голых Деревьев. Наоборот, небо было сиреневато-синим, очень красивым, а у горизонта можно было различить тоненькую розоватую полоску. Хоть до рассвета и было относительно далеко, ночь была короткой, и порой, когда свет от заката ещё не исчез, появлялась полоса восхода, пусть солнца не было видно потом ещё довольно долго.
Вербоцветик так и замерла, заглядевшись на ночное небо. Она редко поднимала взгляд вверх, особенно в тёмное время суток. А если и случалось разглядывать небо, чаще всего это происходило на Совете. Тогда такой красоты, как сегодня, увидеть было абсолютно невозможно. Полная луна портила всю картину.
Но сейчас картина, открывающаяся глазам кошки, была прекрасна. Вербоцветик так и стояла бы, открыв рот и глупо пялясь в небеса, если бы её не пихнула Серебрянка, снова заставляя вернуться в мир реальный.
— Какая-то ты в последнее время уж больно мечтательная, — заявила Лисица. — С чего бы, интересно?
— Неужели Лягушатник всё-таки сумел завоевать твоё внимание, и ты не можешь не думать о нём теперь? — не удержалась от ехидного вопроса Серебрянка.
— Отстань, — отмахнулась от сестры Вербоцветик. — Что за ребячество? Не нравится мне никакой Лягушатник, и пусть не надеется.
— Ты о нём-то подумай, — хмыкнула Лисица. — Ему, может, неприятно видеть такое пренебрежение. Он ведь ухаживает за тобой, в конце-концов. Подарки дарит. А ты даже в его сторону не глядишь. Жестоковато, не считаешь?
— Не ему одному плохо, — отрезала Вербоцветик. — Я прекрасно понимаю его, потому что, что бы ни говорили, например, Солнечная, о том, что я ещё слишком юна, чтобы знать, как это — любить, но я знаю, и потому я действительно понимаю, что чувствует Лягушатник, когда все его попытки рассыпаются в прах.
Лисица отвела взгляд — видимо, поняла, что сказала немного лишнее, да и не захотела дальше портить вечер подобной тоскливой болтовнёй. Стеблеусый смотрел на них с таким выражением на лице, в котором смешались и «ох уж эти кошки», и «да сколько можно обсуждать котов», и «ха, а у нас с Мальвой всё прекрасно!»
— Одна я ничего не поняла, — заявила Серебрянка, которая была не в курсе всех последних событий, в которых главными, если идти согласно списку Лисицы, были пункты «Мышелов — лапочка!» и «А Вербоцветик тоже влюбилась, вот рыбоголовая».
— И не стоит понимать, — хмыкнула Вербоцветик. Только всех окружающих в свои личные проблемы посвящать ей не хватало для полного счастья! — Ну что, мы идём на нашу запланированную прогулку?
— Которая чуть не сорвалась из-за кое-кого, — не преминула напомнить Серебрянка. — Я думала, я до тебя не добужусь!
Они дружно выбрались из лагеря. Сторожащий вход Чистозуб смотрел им вслед, как будто они по меньшей мере ненормальные. Да и впрямь, ну кто ходит гулять по ночам? Впрочем, ни одного из воинов особо не волновало, что там о них подумает Чистозуб.
За лагерем было очень свежо. Ветер нёс в себе капельки воды и был сыроват, а ещё от него пахло рекой и чем-то очень приятным, словно какими-то цветами. То, должно быть, был запах диких яблонь, которые в изобилии разрослись вдоль берега и теперь белыми шапками выделялись в и так светлой ночи.
Природа вокруг была полна жизни. Что-то где-то шуршало, шелестели ветки и листочки, вились светлячки, стрекотали цикады, распрыгивались из-под лап бойкие малыши кузнечики, которых так обожали ловить котята — это было особо весело, потому что кузнечики имели свойство разбегаться во все стороны и, при том, очень далеко за один прыжок.
— Помните, как было весело, когда мы все вместе жили в детской? — тоскливо и не без сожаления по давно прошедшим дням вздохнула Серебрянка.
— Мы были тогда очень дружны, — Вербоцветик подопнула лапкой гальку. Та покатилась вниз по склону холмистого берега с гулким стуком. Они постепенно поднимались на возвышенность. По ту сторону реки простирались бескрайние поля племени Ветра. Интересно, есть ли кто-то там, кто так же не спит, кто так же гуляет и, быть может, тоже вспоминает прекрасные дни своего детства?
Берег в этом месте был необычайно высок. Тёмная речная вода плескалась далеко внизу. Крутой склон обрывался в шаге от остановившихся воинов.
Здесь, на возвышенности, ветер ощущался сильнее. Он трепал усы и пушистые шкуры кота и кошек, но не был холодным или неприятным. Наоборот, этот ветер был тёплый, совсем как в Зелёные Листья, свежий, пахнущий цветами яблонь, илистым берегом, распростёршимся далеко внизу, и ночной свежестью.
В широченной полосе реки внизу отражались звёзды, дрожащие в бегущем потоке воды. Они казались такими яркими и близкими, что, казалось, можно прыгнуть и легко ухватить. А если взглянуть на небо, то и вовсе складывалось ощущение, что сам стоишь среди этого нескончаемого множества светящихся точек — настолько высокий холм приближал к небесам.
— Красота, — резюмировал Стеблеусый, наблюдая, как все три его спутницы разглядывают пейзаж. Он, натура отнюдь не романтичная, настроением прекрасной ночи отчего-то не проникся.
— Ради такого точно стоит жить, — с присущей ей торжественностью, явно доставшейся от любящего красивые речи Метеора, заявила Серебрянка.
— Звучит слишком грандиозно, — Вербоцветик поморщилась. Она излишнюю витиеватость не любила. — Но, в целом, ты права. Когда вот так стоишь, то приходит ощущение, что ты и мир — единое целое.
— Какая муть, — снова нарушил восхищение прекрасным Стеблеусый. — Смотри, не упади от воодушевления.
Он не сказал, кому именно адресует слова, но все три кошки переглянулись и на всякий случай отошли подальше от края обрыва. Да уж, упасть и впрямь было бы страшно. Глупая и дурацкая смерть, ещё и в самом расцвете жизни!
Вербоцветик подумала, что она, всё-таки, невероятно счастливая кошка. И неважно, сколько там у неё проблем и неудач, главное — она живёт, и может в любой момент вот так выйти, встать и смотреть на мир вокруг себя, и знать, что она — его часть. Часть этой жизни, часть всегда движущегося времени, часть их большого дружного племени, часть своей семьи, неотъемлемая и по-своему нужная, а не далёкая звезда, как могло бы быть, если бы не Рыболапкино предназначение.
«И что же, всё-таки, отдала Вербовейная за то, чтобы я смогла вместе с Рыболапкой попасть сюда?» — подумалось кошке. Она помнила, что сказала ей мать однажды при встрече. Действительно ли она заплатила чем-то столь важным, и что же это могло быть?
Впрочем, наверное, это был не тот вопрос, на который Вербоцветик смогла бы сходу дать ответ и, наверное, стоило повременить с подобными размышлениями. Они точно не для лёгкой прогулки, которая, хоть и должна была получиться весёлой, почему-то начинает становиться всего лишь молчаливым любованием красотами родных земель.
— Слушайте, ну, может, чем займёмся? — словно в поддержку её мыслям проныл Стеблеусый. — Я зря, что ли, оставил ночные обнимашки с Мальвой и с вами отправился?
— И чем мы можем заняться? — поинтересовалась Лисица, отпугивая хвостом одиноко зависшего в воздухе комара, который надоедливо и тонко жужжал своими маленькими крылышками.
— Давайте играть в догонялки! — с восторгом предложила Серебрянка. — Знаете, мы в детстве часто любили убегать и прятаться, запутывая след, а потом кто-то один искал. Всегда было весело!
— Почему нет, — согласилась Вербоцветик. — Вспомните, мы когда были в детской, в эту игру чуть ли не каждый день играли! Почему бы не окунуться в прошлое?
— Я за! — горячо поддержала Лисица. — Это была моя любимая игра!
— Кто узнал бы, что взрослые воины творят — в шоке бы был, — пробормотал Стеблеусый, но тут же решительно вздёрнул хвост трубой и заявил: — Но я поддерживаю.
— Тогда — вперёд! — чуть ли не подпрыгнув, воскликнула Серебрянка. — Стеблеусый, ты опять в пролёте!
— Нечестно это, — возмутился кот. — Всегда так было, с самых первых лун жизни: искал всегда я!
— Не будем нарушать традицию, — Вербоцветик посмотрела вслед Серебрянке, уже улепётывающей вниз с холма и, не долго раздумывая, рванула следом за ней.
Пожалуй, не было ничего такого в том, чтобы и впрямь развеяться, побегать и порезвиться. Когда они с братом и сёстрами в последний раз веселились? Да, наверное, в далёкие луны, когда ещё жили в детской и, быть может, пару раз во время ученичества.
Прохладная роса оседала на шерсти, когда травы касались её, пока Вербоцветик бежала. Это было действительно ни с чем не сравнимое чувство — она была словно птица, когда летела вдоль берега, глядя на бездонное пространство реки с отражающимся в ней звёздным небом под собой.
Но ведь они ещё играют, верно? И Вербоцветик хочет победить. Кошка метнулась к ближайшей яблоне и взлетела на неё. Запах маленьких белых цветов ударил в нос. Прямо в кроне дерева он казался слишком резким, но, по крайней мере, он перебил бы её собственный, что уже прекрасно.
Так её точно не найдут. Вербоцветик осторожно перебралась по сплетающимся ветвям на соседнее дерево, а оттуда — на ствол плакучей ивы, склонившейся над водой. Осторожно спустившись вниз, воительница с лёгким всплеском приземлилась в воду, и отражение звёзд в ней задрожало и зарябилось от пошедших во все стороны кругов.
Кошка, абсолютно довольная своим хитрым ходом, — вода-то не держала запахов, — потопала вдоль по течению, стараясь не шуметь. Где-то в вышине ночного неба проухала сова, но Вербоцветик не обратила внимания. Эта страшная птица с огромными когтями точно не сунется к воде.
Воительница тёмной тенью скользнула к валуну, который мрачной громадой высился в воде, и замерла. Ну, пускай найдут! Раньше, в детстве, она всегда проигрывала. А что же будет теперь?
Вода была прохладной, как и положено ночью, тем более сейчас, когда всего лишь Юные Листья подходили к концу. Вербоцветик подумала, что она так быстро замёрзнет, и собралась было уже выбираться на берег, когда вдруг услышала голоса.
Они доносились со стороны границы. Воительница осторожно выглянула из-за валуна. На низеньком в этом месте бережке ярко вырисовывались на фоне светлого звёздного неба две фигуры. И это были не Стеблеусый, Лисица или Серебрянка.
Вербоцветик узнала сразу: Рыболапка. Трудно было не опознать сестру, пусть отсюда она и казалась тёмным силуэтом. А рядом с ней — ну кто бы сомневался! — этот проклятущий кот, который портит всё. Как он может так поступать с Рыболапкой? Как он может ставить её под удар? Как он может заставлять её рисковать ей своей должностью, тем более сейчас, когда ей до звания целительницы остался лишь один шаг — роды Цветенницы?
— Иди, тебе пора, — донёсся до Вербоцветик голос этого кота. Звуки над водой распространялись хорошо, и кошке было всё слышно. Тем более, что эти двое были явно уверены, что они одни, и не таились, и не думали понижать голоса. Хорошо бы, если бы ни Стеблеусый, ни Лисица с Серебрянкой случайно не оказались рядом!
Вербоцветик оставалось лишь искренне надеяться, что они сейчас в другом месте территории, и никто больше не узнает о тайне Рыболапки. Серебрянка, конечно, уже в курсе, но Лисице и Стеблеусому точно не стоит знать.
— И подумай над моим предложением, — снова раздался голос кота.
— Конечно, Чернохват, — нежно промурлыкала Рыболапка. Вербоцветик только подивилась, какой у неё может быть ласковый голос. О, а ещё имя кота узнала. Теперь, если что, будет знать, кого искать, если вдруг придётся идти в племя Ветра, бить морду этому мерзкому воину, который завладел вниманием наивной ученицы целителя. Между тем, эта самая наивная ученица продолжила: — Я обязательно обдумаю твою идею. В принципе, отдать котят в твоё племя — это неплохой вариант.
«Котят?!» — Вербоцветик чуть не подскочила, но сдержала порыв: любой шум мог выдать её, а быть застуканной за подслушиванием не хотелось.
— Я выращу их, как подобает, они станут чудесными воинами Ветра, — продолжил этот Чернохват. Рыболапка прервала его:
— У нас есть ещё луна. Я обязательно решу, что делать, за это время. Твой вариант и хорош, и опасен. Быть может, лучше подбросить их Двуногим?
— Ты хочешь, чтобы наши дети стали кисками?! — возмутился Рыболапкин кот.
— Но это лучше, чем если они будут расти в наших племенах, — возразила серая кошка. — Каковы тогда ещё твои идеи?
— Быть может, мы сможем сочинить правдоподобную легенду о том, что нашли их? Мы можем разделить их пополам, — предложил ветряной воин. — Принести в племена. Сказать, что обнаружили их недалеко от границ.
— Звучит ненадёжно, — покачала головой юная целительница. — Впрочем, время подумать ещё есть. А сейчас мне и впрямь пора. Нельзя, чтобы меня хватились.
Вербоцветик не стала выслушивать их мурлыканья и прощания, снова запрятавшись за валун. Вот же!.. Серебрянка права оказалась! Но Рыболапка!.. Да как она могла?!
Вербоцветик искренне верила, что у сестры точно хватит ума не забеременеть случайно, но, видимо, ошиблась. Но ведь Рыболапка должна была думать, когда решалась на такой шаг. Разве она не понимала, что заходит слишком далеко? Разве не понимала, что котята — не то, что нужно ученице целителя на пороге своего полноценного звания и окончательного имени? Разве не думала она, что всё это может разрушить её жизнь?
Воительница вздохнула и выглянула из-за валуна вновь. Рыболапка уже переплыла реку, вылезла на берег и отряхивалась. Её кругловатые бока ярко блестели серебром в звёздном свете.
— Теперь ты понимаешь, какую ошибку совершает твоя сестра, — неожиданно раздался над ухом спокойный голос, и Вербоцветик аж подскочила. Она развернулась, готовая нападать — мало ли, кто подкрался сзади, — но с удивлением заметила Вербовейную, стоящую напротив, как и сама воительница, по пузо в воде.
— Поверить не могу! — воскликнула Вербоцветик.
— Пожалуйста, ну не дай ты Рыболапке совсем пасть, — сокрушённо покачав головой, попросила звёздная кошка, шерсть которой так и сияла. — Не позволь племени узнать о детях Рыболапки! В противном случае, доверие к ней исчезнет навсегда, и она не свершит того, что предначертано ей звёздами.
— Раз уж звёзды начертали её путь, не могли ли они избавить её от встречи с этим котом? — спросила воительница.
— Ей дали миссию, но не судьбу, — ответила Вербовейная. — Каждый сам строит свою жизнь. И мы не можем решать за Рыболапку. Она сама так решила — полюбить, и никто не мог знать тогда, когда мы отправляли вас обратно, что её ждёт. Мы не знаем и сейчас. Но Рыболапка не справится сама. Ты можешь ей помочь, Вербоцветик. Прошу тебя: наставь Рыболапку на верный путь.
— Я постараюсь, — со вздохом пообещала кошка. Иного выбора у неё просто не было.
На берегу раздался голос Стеблеусого и смех Серебрянки. Вербовейная поспешно растаяла в воздухе, чтобы не быть замеченной. Вербоцветик же, оставшись одна, кое-как придала себе вид бодрый и довольный, пусть внутри у неё всё и кипело в противоречиях.
Она подумает обо всём этом, но позже, и вместе с Серебрянкой. А сейчас просто пойдёт навстречу друзьям, чтобы предложить им вернуться в лагерь. Прогулку, обернувшуюся таким открытием, пусть и не столь неожиданным, пора было заканчивать.
***
Утречко после этой ночной вылазки выдалось тяжёлым. Проснуться рано было трудно, но Вербоцветик, подгоняемая желанием поскорее рассказать всё Серебрянке, сумела перебороть себя и не проваляться до полудня. Тем более, что сегодня ей нужно было идти в патруль, и спать всё равно не стоило: ещё проспит время отправки, вот уж позорно будет. Оцелотка, которая с ней идёт, точно засмеёт. Вербоцветик, зевая, вылезла из воинской палатки. Солнышко приветливо светило, лучики грели шерсть, в милой возне кувыркались у детской Вечёринка и Тяжёленький, колошматя друг друга крошечными полосатыми лапками. Вот же хорошо котятам! Спи себе сколько хочешь, играй с друзьями, не заботься ни о чём. Ну разве не чудесно? Хотя, конечно, они лишены таких радостей, как патрули и рыбалка, да и просто не могут увидеть, как прекрасен мир за пределами крошечного лагеря. О, котята! От них все проблемы. Или не от большого ума. Ну вот как Рыболапку только угораздило? И ведь казалась вполне сообразительной кошкой. Ещё и целительницей. Разве же она не знала, что есть черта, которую ей точно не стоило переступать, граница, которая разделит её жизнь на две части, одна из которых будет отравлена недоверием и презрением со стороны соплеменников, если те узнают о её невероятной проблеме? Как же Рыболапке сказать, что она в курсе? Как донести просьбу Вербовейной? Как помочь избавиться — конечно, гуманным методом, не убивать же их, — от котят? Впрочем, может, куда проще просто сказать правду? Мол, так и так, знаешь, я в курсе, а Вербовейная вот сказала, что тебе стоит котят куда-нибудь деть. Чем не выход? Очень даже выход. — Вербоцветик! — окликнула её Серебрянка. — Ты мне вчера сказала, что утром поговорим. Что случилось? — Ты была права, — как только серебристая кошка села рядом, тихо, чтобы их никто случайно не услышал, пусть и сидели они далековато от соплеменников, произнесла полосатая воительница. — Рыболапка и правда ждёт котят. — Откуда узнала? — поинтересовалась Серебрянка. — Я не сомневалась, конечно, но ты-то как догадалась? — Вчера, когда мы гуляли, я залезла в реку, — коротко пояснила Вербоцветик. — А тут, то ли на счастье, то ли на беду, на берегу племени Ветра Рыболапка и её дружок милуются. Я и подслушала, что они там говорят. Обсуждали, куда деть котят, но, как я поняла, ничего не решили. — Новости удручающие, — выдохнула Серебрянка. — Но мы точно что-то придумаем. — Вербоцветик! — разнёсся над поляной крик Солнечной. — В патруль! — Да, но только когда я вернусь, — ответила сестре воительница и поспешила к позвавшей её коричневой кошке, которая и возглавляла их патруль, направленный на обход границ вместо рассветного, который сегодня проспал своё время выхода. Изначально они должны были рыбачить, но планы поменялись. Вербоцветик не очень любила проверять границу, но ничего не поделаешь: придётся идти. Вместе с ними отправлялись ещё Оцелотка и Белолап. Последний в патруль шёл впервые, и поэтому чуть ли не скакал на месте, весь взбудораженный и взъерошенный. Вербоцветик, глядя на него, вспомнила свой первый патруль. Она тогда старалась показать себя очень примерной и послушной, и старательно тыркалась носом в землю, ища малейшие нарушения их границы. Дотыркалась до того, что умудрилась навернуться в реку. Вот тогда над ней хохотали!.. Больше всех Щукозуб изгалялся. Вербоцветик тогда было лун семь, наверное, а может и меньше, и ей было обидно. Камень, который тогда ещё был её наставником, тоже долго веселился потом. А ведь его редко можно было застать действительно весёлым, не просто улыбчивым или в хорошем настроении. И он, когда смеялся, был особенно милым. Вербоцветик аж заглядывалась порой. Ну вот, опять мысли не в ту степь. Воительница потрясла головой. Ей сейчас точно не до подобной чепухи! Нужно думать о патруле и о проблеме Рыболапки. Вот, что важнее всего! Всё остальное потом. — Я видела, как вы вчетвером гуляли, — обратилась Солнечная к дочери, когда они вышли из лагеря. Две кошки шагали рядом, касаясь друг друга боками. Позади Оцелотка что-то объясняла Белолапу. Ей явно было не до Вербоцветик теперь: нападки прекратились. Это было хорошо. Теперь вот и патруль проходил спокойно, без всяких подначек. Замечательно! — Я рада, что все вы до сих пор так дружны, — промурлыкала Солнечная. — Это чудесно! Но почему же вы не взяли с собой Рыболапку? — Рыболапку? — переспросила Вербоцветик. И соврала на ходу: — Она так спала крепко, что было жаль будить. Солнечная кивнула, а воительница только и успела подумать, что матери точно не стоит знать об интересном положении одной из своих дочурок. Ну и учудила же её сестрица! А ведь не выглядела легкомысленной. И ведь нашли же, кому доверить какое-то предназначение: столь рыбоголовой, как оказалось, кошке! И как же быть теперь? Необходимо разобраться с ней, и как можно скорее! «Ох, Рыболапка. Что же мне делать с тобой?» — Вербоцветик подняла взгляд к небу. Совета от него, к сожалению, не последовало.
