Дни цветущей вербы

      Юные Листья в последние дни своей последней луны радовали неимоверно. Не было привычных затяжных дождей, да и грозы случались редко. Нечасто весенний сезон выдавался столь чудесным на погоду, но это и было замечательнее всего. Эти Юные Листья тоже были уникальны, как и каждые отдельно.       Вербоцветик вновь торчала в лагере. Утро у неё выдалось незанятым, зато на вечер были запланированы сразу два патруля. Сейчас же она могла отдохнуть и посвятить время себе или друзьям.       Но кошка, пусть в лагере сейчас и были Лисица и Серебрянка, совсем не хотела с ними общаться. Её куда больше заботил вопрос о том, как более осторожно и тактично намекнуть Рыболапке о том, что она знает о её небольшой проблемке.       Около детской Вечёринка, растопырив лапы в разные стороны, ловила кузнечика. Метелинка носилась следом за своей сестрёнкой и, не изменяя своим пристрастиям, пыталась схватить тонкий Вечёренкин хвостик, чем только мешала той поймать кузнечика.       Вот почему котята Пушистой и остальных — это мило и здорово, а котята Рыболапки — это огромная проблема, в которую и Вербоцветик оказалась невольно втянутой? Ей меньше всего сейчас, в такие чудесные деньки, хотелось разбираться с кошкой, которая нарушила закон, забеременела и собиралась скоро рожать. Но что поделать? Не бросать же сестру! Нужно обязательно ей помочь, иначе Вербоцветик будет чувствовать себя виноватой всю жизнь — могла бы, да ничего не сделала.       Воительница снова перевела взгляд на играющих котят. Интересно, что же чувствует Рыболапка сейчас, когда стоит на пороге материнства? Испытывает ли она любовь к своим будущим детям? Хочет ли, чтобы они скорее появились на свет? Готова ли она, юная ученица, стать матерью, и если нет, насколько сильно боится она того дня, в который её котята впервые окажутся в этом мире?       Около детской лежала Цветенница. Её большой круглый живот тяжело вздымался и опадал. Кошке явно было сложно даже шевелиться. Впрочем, ничего странного: вот-вот она должна была родить, буквально со дня на день.       От этого Чистозуб, друг Цветенницы, сделался невероятно нервным и дёрганным. Он огрызался на всех, кто хотел с ним поговорить, и вился вокруг Цветенницы, словно заботливая королева над болезненным котёнком. Чистозуба волновало всё, что происходило вокруг его драгоценной подруги, и он не подпускал к ней никого, кто, по его мнению, мог как-то заставить её чувствовать себя хуже.       Моховиночка и Тенюшка же ощущали себя совершенно взрослыми. Им оставалось полторы луны до становления ученицами, а потому они пользовались авторитетом среди Вечёринки, Метелинки, Тяжёленького и Сосновочки. А ещё постоянно носились за Белолапом, у которого теперь было совсем мало времени на сестёр, и упрашивали его показать, как же делается тот или иной приём — и пускай сам оруженосец ещё ничего не умел. Светозарная сразу же запретила Оцелотке тренировать его до шести лун. Мол, пусть пока прибирается да, например, плавать учится. Оцелотка была вынуждена согласиться, потому что воинственная королева, пекущаяся о своих детях, заручилась поддержкой Колокольчика, Камыша, Пушистой, Чистозуба, даже пузатой Цветенницы, которая тоже вперевалочку явилась на те разборки — в общем, всех, у кого имелись котята или лишь собирались появиться.       Но теперь, когда Белолапу исполнилось шесть лун, Оцелотка приступила к активной деятельности, и у Моховиночки с Тенюшкой отобрали их любимого старшего брата. Впрочем, у них ещё оставались маленькие котята Пушистой, а значит, кошки не скучали особо.       Котят в детской было много, и там стало тесно. А ещё и Цветенница скоро должна была родить. Вот и пришлось наспех расширять детскую. Уже второй день избранные на эту трудную миссию Совокрыл, Волнорез, Мальва, Чёрный Коготь и Щукозуб дружно таскали ветки и камышины, возводя из них прочную стену вдоль глинистого берега заводи. Нужно было срочно расширяться, а то такими темпами котятам и королевам пришлось бы сильно ужаться — неизвестно ведь, скольких котят родит Цветенница! А если тоже четверых? С одной стороны, хорошо, а с другой — с таким количеством малышей управиться будет невероятно трудно.       Вот и уже, пока Светозарная не доглядела, Тенюшка полезла к строителям, путаясь под лапами. Конечно, она стремилась помочь, но лишь всё портила, случайно рассыпав груду камышовых стеблей и чуть не сбив с лап пирамидку из кое-как стоящего на спине у Чёрного Когтя Совокрыла — иначе до потолка было не дотянуться. — Хватит к нам лезть, — разозлился Волнорез. — Иди, поиграй с кем-нибудь!       Разобидевшаяся Тенюшка — она-то хотела помочь! — угрюмо поплелась прочь, встопорщив короткую дымчатую шёрстку.       Вербоцветик не знала, что дёрнуло её предложить, поднявшись и дойдя до котёнка: — Хочешь, я проведу с тобой время?       Нет, она, конечно, любила играть с котятами, но изредка. Наблюдать за ними со стороны было куда веселее. — А ты не будешь на меня кричать? — с подозрением поинтересовалась Тенюшка, глядя на воительницу исподлобья своими яркими, как трава, зелёными глазёнками. — Конечно же, нет, — Вербоцветик села напротив Тенюшки и наклонилась к ней. — Может, ты хочешь поиграть? Или тебе что-нибудь рассказать? — Расскажи о том, как за лагерем, — попросила Тенюшка, а потом перевернулась на спинку, раскинув в стороны тоненькие лапки и подставив живот солнечным лучам, и приготовилась слушать.       Вербоцветик на некоторое время задумалась. Как рассказать котёнку о том, что было для неё обыденно, но так, чтобы ему понравилось? Воительница не считала, что может захватывающе что-то описать, но ей определённо стоило попробовать. Сама же, всё-таки, вызвалась побыть с Тенюшкой.       Впрочем, кошка не жалела о своём неожиданном порыве. Котята милые, с ними забавно, так почему же сейчас, когда у неё есть свободное время, не провести время с такой хорошенькой и смешной Тенюшкой? — Ну, значит, за лагерем лежит наша огромная территория, — ответила она, наконец, на вопрос малышки. — Она действительно велика. Поверь, когда ты впервые увидишь её, тебе покажется, что она и есть весь мир, хотя это, конечно, совсем не так. — А что есть на нашей территории? — живо поинтересовалась Тенюшка. Ей было интересно узнать всё и в подробностях. — Ну Вербоцветик, ну расскажи скорее! — У нас много очень красивых подлесков, которые полны цветов, — продолжила воительница. — А ещё — очень красивая ре… ай!       Вербоцветик неожиданно прервалась, почувствовав, как кто-то очень больно и очень сильно впился острыми зубками в её хвост. Кошка обернулась — так и есть, это Метелинка, питающая страсть к чужим хвостам, на которые можно нападать. — Я тебя поймала! — пропищала белоснежная малышка. Она, даже по сравнению с Тенюшкой, была совсем крошечной. Что и говорить — всего луна отроду! — Какая ты молодец, — Вербоцветик принялась осторожно вытаскивать хвост из лап и зубов Метелинки, но та вцепилась в него ещё крепче и возмутилась: — Нет, это моя добыча! — Но мне больно, — попыталась вразумить её воительница. — Жертве и должно быть больно, — со знанием дела ответила дочка Пушистой. — Метелинка, ты прервала рассказ, — теперь настала очередь Тенюшки негодовать. — Отдай Вербоцветик её хвост и не мешай нам! — А вот и не отдам, — Метелинка только сильнее потянула воительницу за хвост, и, как бы та ни сопротивлялась, выдирать его из острых когтей — себе дороже и ещё больнее.       Вербоцветик хотела было начать мягкое убеждение и осторожно снять котёнка, но её в это же время кто-то с разбегу толкнул в бок. Удар был лёгким, но кошка от неожиданности пошатнулась. В это же время в её переднюю лапу вцепились зубами. — Вечёринка! — воскликнула кошка. Малявка, висящая у неё на лапе, не обратила внимания и очень грозно зарычала. — Ура, мы победим воительницу! — к ним на всех парах летел Тяжёленький. И если его сёстры были ещё так, разминкой, то этот широкоплечий лобастый котёнок, с разбегу протаранивший Вербоцветик, заставил её шмякнуться на землю. Тем более сейчас, в такой ситуации, когда Сосновочка, подскочившая к Вечёринке, принялась терзать вторую лапу воительницы. — Так можно и кости переломать, — пробормотала Вербоцветик. Тяжёленького не зря так звали. Не котёнок, а ужас какой-то! Завалил её, взрослую воительницу, пусть и окружённую понижающими скорость реакции обстоятельствами. — Но ведь мы говорили!.. — растерянно пробормотала Тенюшка. — А теперь мы играем, — заявила Сосновочка и, выгнув спинку колесом, изобразила грозное шипение. Её короткая шерсть встопорщилась, как иголки у ежа.       Метелинка продолжала играться с многострадальным хвостом. Тяжёленький вскарабкался Вербоцветик на спину и изобразил побеждающего своего противника воина.       Кошка, окружённая пищащими, рычащими и веселящимися котятами, только и могла, что растянуться на земле и терпеть. Встать, скинув Тяжёленького, он не могла. Он же ударится! Да ещё и зубы случайно выбьет Сосновочке, продолжающей играться с её лапой.       И ведь, как назло, Пушистой нет, чтобы оттащить своих котят. Ушла погулять с Камышом, отдохнуть от детей, а их свесила на Цветенницу. Той, конечно, бегать с огромным животом было невмоготу, и она лишь лежала у детской да громко смеялась, наблюдая, как её племянницу атакуют расшалившиеся котята. — И всё же, давайте вы слезете, а я вам расскажу про территорию — я как раз Тенюшке её описывала! — предложила Вербоцветик. Ей, на самом деле, было довольно больно. И Тяжёленький, как бы это ни звучало, был отнюдь не лёгким, а её спина — не столь уж и прочной, как, например, у Камыша, который без труда катал своего сына на плечах. — Нет, — коротко и понятно, а главное — тоном, не принимающим возражений, ответила Метелинка и снова сомкнула зубы на хвосте.       Вербоцветик протяжно вздохнула и уронила голову на землю. Скорее бы вернулась Пушистая и стащила с неё котят!       Или кто-нибудь из воинов. Так нет, они хохочут только, вон, даже перестали возводить дополнение к детской. Как Совокрыл, забравшийся таки на крышу, только не свалился оттуда, так надрываясь?       Что ж, видимо, это и впрямь было забавно. Всем, но не Вербоцветик. Она попыталась оттолкнуть Сосновочку — но ведь не будешь же прилагать силу? Так можно и навредить котёнку. Точно не стоит этого делать.       Внезапно тяжесть со спины пропала, и сразу стало легче дышать. И не казалось, что её сейчас просто раздавят, и причём кто — котёнок, которому всего луна отроду! — Тебе нужно помочь? — раздался у неё над головой вопрос. — Или тебе в радость, когда грызут твой хвост? — Конечно же, нет! — воскликнула Вербоцветик, оборачиваясь. Над ней, откровенно веселясь, возвышался Камень, и снявший Тяжёленького. — В смысле, да! В смысле, да — помогать надо, и нет — мне не нравится, когда меня грызут! — Учту, — хмыкнул воин, отпуская, наконец, Тяжёленького. Тот возмущённо забухтел — как же так, прервали его игру!       Вербоцветик нажала на хвост Сосновочки, и та по инерции открыла рот. Воительница моментально выдернула лапу из зубов кошечки и, опасаясь повторного нападения, загнула её под себя. — Что ты учтёшь? — наконец, избавившись от всех котят — те обиженно захныкали, недовольные прерванной игрой, — уточнила Вербоцветик. — Что меня не нужно грызть? — Именно, — она видела, что Камню довольно трудно удержаться, чтобы не подшутить над ней или просто не засмеяться. — А где же благодарность? Я тебя, между прочим, спас от жуткой участи быть раздавленной этими спиногрызами. — Спасибо, — пробормотала Вербоцветик. Да, наверное, со стороны это было действительно комично — взрослая воительница, которая может дать отпор всяким врагам, не стесняется орать белугой на обидчиков, да ещё и самодостаточная вся — и вдруг побеждена кучкой котят. Котят, которым луна всего.       Вот это позор так позор.       Котята, впрочем, долго расстраиваться не стали. Они быстро выбрали себе следующую жертву. Уже, видимо, отработанными движениями эта банда под взглядом хихикающей Тенюшки и неодобрительным взором Моховиночки, которая пыталась разгладить кучерявую шёрстку, сидя у детской, направилась к следующей жертве, коей была выбрана Мальва.       Мальва, несомненно, была крупнее Вербоцветик, пускай и ненамного, но завалить её котятам тоже не составило труда. Они действовали так, будто понимали друг друга одними взглядами. Метелинка ухватилась за хвост, как и обычно, Тяжёленький пошёл на таран, а Вечёринка и Сосновочка подтолкнули, и Мальва шлёпнулась на спину, даже не успев понять, что происходит. Котята моментально влезли на неё и устроили возню.       Совокрыл, всё ещё возводящий крышу, спустился вниз, видимо, чтобы не рухнуть со смеху оттуда. Вербоцветик же наконец смогла оценить ситуацию со стороны. Мальва валялась, раскинув лапы, и безуспешно пыталась выбраться, чем только раззадоривала котят. Они царапались, кусались, издавали воинственные звуки, а черепаховая воительница только и могла, что бессильно размахивать лапами и возмущаться. Да уж, это и впрямь было забавно. — Теперь ты видишь, как ты выглядела, — произнёс Камень. Вербоцветик и забыла, что он всё ещё тут стоит. — Это было очень весело. С котятами ты, определённо, не умеешь обращаться. — И не стремлюсь научиться, — ответила кошка. — Мне оно не надо. — Неужели ты не мечтаешь, как и все кошки, когда-нибудь родить котят? — удивился воин. — Я думаю, что мне ещё не время задумываться о подобном, — пожала плечами Вербоцветик. — Во-первых, у меня ещё нет друга, во-вторых, я недавно лишь стала воительницей, и поэтому просто хочу пожить для себя и для племени, а в-третьих, я думаю, что котята должны появляться тогда, когда кошка к ним готова, и когда она уже устала от воинской жизни. «А готова ли Рыболапка к своим котятам? — задумалась воительница. — Могла ли она, будучи лишь ученицей, уже знать, что хочет родить потомство, и что может его воспитать? И, главное, знает ли она, что будет делать, и как она сможет скрыть преступление?» — Вербоцветик, ты о чём там опять задумалась? — услышала кошка голос Камня. — Я до тебя дозваться не могу. — Что? — рассеянно спросила она. Да уж, и впрямь, надо поменьше думать. Особенно о Рыболапке. Особенно, если рядом кто-то. И не потому, что зависает где-то в небытие, а потому, что может случайно озвучить мысли вслух. И тогда будет плохо — и ей, и Рыболапке, и всем-всем-всем.       И даже племени Ветра может быть плохо. Жуконос ведь кот воинственный, за сына и дочерей, — а особенно за последних, — он готов по головам пойти. И Чернохвата, этого Рыболапкиного дружка, ничто не спасёт от разъярённого отца огромного семейства, который как-то рановато вдруг должен был стать дедушкой.       И если Жуконос узнает о том, что Рыболапка, милейшая и послушнейшая кошка, самая спокойная, самая правильная из всех своих родственников, ждёт вдруг котят, да не от абы кого, а от чужого воина… ну, Чернохвата он точно отмутузит. А там и до войны недалеко. — Вербоцветик, да ты что, серьёзно, что ли? — снова вывел её из пучины мыслей Камень. — Что? — да, точно пора прекращать думать о Рыболапке. Ну её, с этими её котятами. Разберётся сама. Ну, или потом, по ходу дела они с Серебрянкой ей помогут. Например, смогут разнести котят и оставить их у Двуногих, около их Гнёзд. Те ведь любят их, воинов, превращать в домашних кисок! Значит, и котят с радостью заберут. — Пойдёшь со мной на берег? — она за размышлениями вдруг вновь не пропустила вопрос товарища, но тут же легко согласилась: — Конечно.       За лагерем было прохладнее. Если солнце пригревало открытую поляну, то здесь, под навесом деревьев, лежала синеватая тень. Ветер гнал с реки капли, а с болот, которые раскинулись по другую сторону подлеска, тянуло противным холодом. — Я так понимаю, берег и рыбалка — это снова предлог, чтобы обратиться за помощью к такому прекрасному и оригинальному в своих идеях советчику, как я? — поинтересовалась Вербоцветик, которой долго молчать было невмоготу. — Заметь, ты это сказала, — хмыкнул Камень. — А как кошка пожелает, так тому и быть. — Ладненько, — Вербоцветик свернула в более густой лес и направилась прямо к берегу реки, до которого нужно было миновать кустарники и высокие деревья, попавшие сюда каким-то образом со стороны Грозового племени. — Ну, чтобы двигаться дальше, надо от чего-то отталкиваться. Что же, как прошло ухаживание за твоей подругой? Подарил ей цветы или нет? — К сожалению, не вышло, — ответил воин, идя позади кошки на небольшом расстоянии — так, что переговариваться было вполне удобно. — Всякую мелочь-то я ей исправно таскаю, но вот с цветами случился напряг. — А чего так? Их вокруг целое море, рви не хочу, — удивилась Вербоцветик.       Разговор пришлось прервать, потому что через пару шагов они вышли на берег, прямо к переправе. Пускай Нагретые Камни и были сейчас территорией Грозового племени, река всё ещё принадлежала Речному, как бы глупо ни звучала эта фраза, и переправа тоже была их.       А значит, на ней можно было посидеть себе спокойненько, и никто бы не тронул. — Так в лесу и на поле они все слишком обычные, — когда был преодолён первый валун и взят второй, самый крупный, ответил на давно заданный вопрос Камень. — Я хочу чего-то более оригинального. Думал, может, стащить у Двуногих, они такие необычные, да вот не вышло как-то — эти домашние киски, которые там живут, мигом позвали собаку, когда я появился. И как они только с псиной уживаются? — Наверное, и с собакой можно найти общий язык, — предположила Вербоцветик. — И что же ты будешь делать теперь? — Попытаюсь ещё раз, — кот не выглядел огорчённым неудачей и, видимо, действительно собирался снова лезть к Двуногим. — Ага, а тебя собака загрызёт, — воительница совсем бы не хотела для приятеля подобной перспективы. — Просто сделай проще. — Ну например? Давай, раз уж ты считаешь себя мастером в советах, предлагай! Хотя подожди, молчи, я щуку увидел.       Вербоцветик, пока он вылавливал снующую вокруг валуна рыбу, быстро соображала, что же она может посоветовать. Да ничего, наверное! Нужно было вспомнить, что же дарили коты кошкам в последнее время. — Вот смотри, как пример, Мальва любит вереск, — произнесла она, когда щука была выловлена и убита. — Стеблеусый раздобыл его каким-то неведомым образом. Мило? Мило. Что нравится твоей кошке? — Понятия не имею, — пожал плечами Камень. — Я не спрашивал. — Так ты узнай! — предложила Вербоцветик. — Подошёл и спросил, тоже мне, проблема. Или у друзей её уточни, коли они имеются. — Не вариант, — отрезал тот. — Значит, переходим к примеру второму и последнему. Вот, что называется, и старики ещё бодры: Щукозуб недавно принёс Переливчатой незабудки. Во-первых, смотри, как символично: незабудки, мол, мы скоро помрём, а не забудем друг друга, а во-вторых, у неё синие глаза, и цветы им под стать. — Переливчатая и Щукозуб не так стары, как ты говоришь, — ответил Камень. — И этот вариант тоже не прокатит: нет таких цветов, чтобы ей прямо под цвет глаз подошли. — На каждый цвет можно найти цветок, — уверенно заявила Вербоцветик. — Нужно просто поискать хорошенько. — Сильно сомневаюсь, — последовал ответ. — Но, думаю, я смогу придумать что-то необычное. — Ну, дерзай, — Вербоцветик похлопала его хвостом по спине, этаким одобрительным жестом. — Потом расскажешь, чего наизобретал.       В это же время она заметила в воде блеск рыбьей чешуи. Надо же, как удачно! В полдень рыба всё на дне прячется, так что найти её — большой труд.       Поэтому и отмахнуться от рыбалки тоже было нельзя. Впрочем, что труда в ловле рыбы для речной кошки? Вербоцветик, почти не напрягаясь, выволокла из воды карпа. Ну вот, отличный улов!       Солнце продолжало греть землю, а особенно открытое пространство, под определение которого попала и переправа. И что толку было сидеть и жариться? Тем более Вербоцветик с её тёмной шерстью. Для неё-то хуже солнца и быть ничего не может! — Я пошла назад, ты идёшь со мной? — из вежливости поинтересовалась воительница. — Да пожалуй, всё равно тут ничего нет, — и меньше всего она ожидала подобного ответа.       Впрочем, Вербоцветик вида не подала и, подняв карпа так, чтобы не тащился по земле, перепрыгнула на соседний валун, а там на берег, и поспешила спрятаться в густой тени леса. — Никогда бы не подумала, что когда-нибудь буду давать тебе советы касательно твоих отношений с кошкой, — сообщила она, чтобы хоть как-то поддержать разговор.       На самом деле, она действительно искренне верила в то, что после того, как её ученическая пора закончится, они с Камнем пересекаться будут от силы в патрулях, и всё. А вон как всё повернулось! И причём не сказать, что так уж и хорошо.       Разве хорошо собственными лапами помогать тому, в кого влюблена, добиться расположения другой кошки? Разве это правильно — давать советы, смирившись с тем, что ей не будет никакой благодарности? Разве приятно это — понимать, что любовь твоя безответна, и разве приятно, когда ты — молодая и довольно приятная и во внешности, и в общении кошка, а за тобой только и бегает один лишь Лягушатник, у которого ежи знают что на уме?       По крайней мере, хорошо, что он стал намного реже предлагать совместные прогулки. Стало гораздо спокойнее.       В лагере было шумно и душно. На поляне скучковалось почти всё племя. Вербоцветик с интересом уставилась на Серебрянку, и та приглашающе махнула хвостом — мол, подходи. Правда, серебристая кошка была не одна: она сидела в компании Лужицы, своей тёти, и её друга, Волнореза. — Привет, что происходит? — спросила воительница у сестры, здороваясь одновременно и с ней, и со старшими воителями. — Цветенница рожает котят, — оповестил Волнорез. Вербоцветик кивнула и подумала, что это, наверное, традиция теперь — возвращаться в лагерь тогда, когда одна из королев рожает. — А вы что делаете? — снова спросила кошка. — Я рассказывала Серебрянке о Вербовейной и о том, как она любила играть со всеми котятами, которые только и появлялись у королев, — ответила на этот раз Лужица. — Ты садись, послушай тоже, наверное, тебе будет интересно узнать побольше о своей матери. — Конечно, — обрадовалась Вербоцветик, и серая кошка тепло улыбнулась племяннице. Даже Волнорез выглядел спокойным и, кажется, довольным. Со временем Вербоцветик поняла, что он на самом-то деле не злой и не раздражительный, каким казался поначалу, просто очень замкнутый и угрюмый. — И я всё ещё не понимаю, откуда вы двое знаете правду, — вмешалась Серебрянка. — Слишком трудно, голова кругом. — Не могла же я не заметить в Вербоцветик черты и внешности, и характера своей сестры, которую знала лучше, чем кто-либо другой, — ответила ей Лужица. — И не могла, конечно же, скрыть от меня своего открытия, — добавил Волнорез. — Разве же это плохо? — Я так не думаю! — воскликнула Вербоцветик.       Возможно, разговор о Вербовейной и её любви к котятам и состоялся бы, если не долетевший от детской пронзительный писк новорожденного котёнка. — Что с ними? — подорвался Чистозуб. Он вообще был весь на нервах. — Почему мой котёнок пищит?! — Ему положено, — вздохнув, ответил Пачкун. Он стоял около детской и лишь изредка проверял, как справляется Рыболапка. — Ты уверен? — с подозрением спросил Чистозуб. — И вообще, мою Цветенницу доверили такой юной кошке! Что может эта Рыболапка? — Рыболапка точно знает, что делает, — отозвался целитель, устало глядя на будущего отца, который уже всем надоел своей постоянной тревогой и нервозностью. — Успокойся, дружище, — подошедший Мышелов положил тяжёлый хвост ему на спину. — Мы все волнуемся за Цветенницу, но тебе лучше не метаться так. В конце-концов, она рожает, а не ты. — У тебя подруги нет, ты не можешь знать! — тут же обвинил его Чистозуб и решительно отскочил на несколько шагов. — Но Цветенница мне сестра, и она не менее дорога мне, чем тебе, — заявил Мышелов. — Просто успокойся, всё будет хорошо с ней. Если бы что-то было не так, Пачкун бы уже давно был в детской и не позволил бы Рыболапке одной принимать роды. — Кто его знает, — прорычал белый с коричневым кот. — Мало ли, что там происходит! — Ты хорошо знаешь Пачкуна, — присоединился к успокоению воина Жуконос. — Ты выучил его дочь, ты как никто хорошо знаешь, что он не оставит Цветенницу в беде, а значит, с ней всё будет хорошо. — Пока сам не убежусь, что она в порядке, вы меня не переубедите! — Чистозуб решительно покинул компанию двух котов и отправился мерить шагами поляну перед детской.       Впрочем, совсем скоро оттуда долетел ещё один писк котёнка, заметно тоньше, чем предыдущий, и уже через мгновение на поляну вышла Рыболапка. Она вся так и светилась — ну, а как же, самостоятельно приняла роды у кошки! Ученица целителя, когда на неё обратились все взгляды, подрагивающим от радости голосом провозгласила: — У Цветенницы родились две кошечки! Чистозуб, ты…       Воин не дослушал до конца, что он может войти, и сам помчался в детскую, чуть не сбив с лап еле успевшую отскочить Рыболапку. — У нас новые друзья! — раздался писк Сосновочки. — Мама, когда мы сможем с ними познакомиться? — подхватила Вечёринка. Моховиночка и Тенюшка, которые уже знали, что с новыми соседями по детской сразу играть нельзя, только молчали и загадочно улыбались. Они-то чувствовали себя невероятно взрослыми, самыми старшими в детской.       Остальное племя тоже разразилось поздравлениями. Они заглядывали в детскую, высказывали радость, кто-то подходил к Рыболапке, поздравлял с успешно принятыми родами. Ученица целителя очень смущалась и старалась спрятаться за спину Пачкуна, а ещё старательно и как бы ненароком прикрывала хвостом свой живот. Раньше она всегда избегала быть в центре внимания, чтобы никто не заметил её проблемы.       Вербоцветик только сейчас задумалась о том, что и её сестре совсем скоро рожать котят. Как она справится? Что с ними будет? И, главное, кто же будет принимать роды у неё? Рыболапка ведь не сможет сделать это сама для себя! И уж не Вербоцветик и Серебрянке ли придётся помогать и побывать в роли целительниц? — Мы назвали котят Пышечка и Цветочек! — из детской вышел сияющий счастьем Чистозуб. От всей его нервозности не осталось и следа. — Они очень славные!       После этих слов всё Речное племя возликовало ещё больше, и Вербоцветик подумала, что не время для размышлений. Они с Рыболапкой ещё разберутся, а сейчас, присоединившись к выкрикивающим имена котят в едином ритме соплеменникам, воительница была как никогда счастлива. Сегодня день торжества, на свет появились две малышки — между прочим, её пусть и дальние, но сёстры, и точно не время для того, чтобы думать о будущем Рыболапки.