Дни цветущей вербы

      Вечер выдался тёплым. Солнце медленно скрывалось за полосой горизонта, небо багровело и казалось почти кровавым, а оттого было довольно-таки не по себе.       Над землями Речного племени было тихо. Не слышно было ни пения птиц, ни шелеста листьев, ни даже плеска волн — здесь, в сердце глухих труднопроходимых болот, стояла холодная и давящая тишина, ничем не нарушаемая. Даже ветер не гулял в кронах чахлых деревьев с редкой желтоватой листвой. Всё было спокойно и отчасти немного пугающе.       Сквозь изогнутые ветви, на которых практически не было листьев, виднелось небо, раскрашенное закатом в красный и оранжевый — цвета пламени, и казалось, что высоко над головой разгорается пожар, поглощая всё небо, лишь далеко вверху выцветающее в сиреневый, а потом становящееся синим и тяжёлым — далеко-далеко у противоположного края уже наступила ночь.       Небольшой патруль пробирался по болотам, петляя по узким тропинкам, обходя трясину и особо опасные места, на которые точно не стоило ступать — слишком легко провалиться. Впереди всех шагал уставший, сильно заколебавшийся и злой на весь мир Чистозуб. Его белоснежная некогда шерсть (за исключением коричневого хвоста) была заляпана грязью и тиной, и кот, кажется, готов был убить любого, кто только сунется к нему под лапу.       Позади него волочился тоскливый Белолап — причина всех бед и несчастий патруля, что должен был, вообще-то, всего лишь порыбачить и принести в лагерь как можно больше вкусненькой рыбки. Маленький ученик выглядел несчастным, казалось, он уже не может идти, но ему ничего не оставалось, кроме как пересиливать себя и шагать следом за всё больше и больше раздражающимся Чистозубом, который никак не мог вывести свой отряд на нужную тропу, и оттого постепенно начинал беситься.       За Белолапом шла, внимательно следя за каждым его шагом, Лужица, страхуя мелкого ученика, когда тот оступался. Она сегодня была его временной наставницей, потому что Оцелотка, не доверяя, — впрочем, как обычно, — Рыбоспинке, отправилась сопровождать Пачкуна в племя Теней — те, по слухам, недавно завязали какую-то заварушку с племенем Ветра и теперь отходили от ранений, а их целитель Мокроус попросил помощи у Пачкуна в залечивании ран. Возвращения целителя и его дочери все ждали с нетерпением. Войны были событием не таким уж и частым, и всем хотелось узнать, что произошло между племенами Теней и Ветра, и кто там в итоге победил. Пачкун обещал вернуться лишь к утру следующего дня, как и Оцелотка, так что маленького Белолапа перепоручили вызвавшейся позаниматься с ним Лужице. А потом эти двое направились в патруль, и получилась жуткая кутерьма.       Замыкавшая процессию Вербоцветик тоскливо посмотрела на стремительно темнеющее небо, потом на расстилающиеся вокруг болота, и подумала, что на Совет она сегодня не попадёт. Пока они выплутают отсюда, уже середина ночи будет!       А всё этот глупый Белолап виноват. Он, видите ли, увидал Двуногого с собакой на том берегу реки. Собака гавкнула, Белолап испугался и разве что не умер от страха — вместо этого у него что-то перемкнуло в голове, и он, оставив рыбачащих воителей, ломанулся прочь, боясь, что его укусят, убьют или съедят. Ученика явно не волновало то, что шавка на том берегу и даже не видит его.       Разумеется, воители пока заметили, пока кинулись следом, Белолап уже далеко уплутал. Он умудрился забраться в самые дебри болот и почти тонул на одинокой кочке, на которую непонятно как попал, когда патруль наконец-то отыскал его. Потом была долгая операция по спасению, в ходе которой Чистозуб, мужественно рискуя собой и не позволив кошкам лезть в трясину (аргументами воина были слова навроде «вы дамы хрупкие, да обе младше меня, вам ещё пожить можно, да котят рожать, да в битвах когтями махать, так что вытаскивать Белолапа я буду, меня не жаль, я должен быть защитником!»), вытащил-таки с кочки ученика, при этом чуть два раза не утонув и полностью перемазавшись в иле, грязи и тине. А оттого он был очень злым, очень сильно ругал Белолапа, да так долго, что уже вечерело, когда патруль, полдня искавший глупого котёнка, решил возвращаться назад.       И выяснилось, что в этой части Чистозуб и Лужица сами-то были всего пару раз, Вербоцветик и Белолап вовсе ни одного, запахи растаяли, и никто не знает дороги.       Так они и плутали, прокладывая узкие тропинки — бранящийся сквозь зубы Чистозуб, печальный и стыдящийся своего провала Белолап, не унывающая Лужица, и Вербоцветик, которой было уже всё равно, когда они вернутся — на сегодняшний Совет кошка хоть как не успевала, и отряд точно отправится без неё. — Мне кажется, что мы тут уже шли, — нарушил тишину робкий и подрагивающий голосок Белолапа. Казалось, он недалёк от того, чтобы разреветься. — Замолчи! — рявкнул Чистозуб, резко оборачиваясь к виновнику всех их проблем. — Я знаю это и без тебя! — Может, тогда попробуем туда? — на свой страх и риск предложила Вербоцветик, указав на неясный в вечерних сумерках проход под двумя чахлыми кустиками. Неизвестно, что было за ним, но туда они ещё не сворачивали.       Она опасалась, что Чистозуб отклонит её предложение, но воин, видимо, настолько уже отчаялся самостоятельно отыскать дорогу, что лишь кивнул и молча повёл патруль в сторону кустов.       Совсем стемнело. Тропинку почти не было видно среди серой вечерней мглы. Усугубило положение ещё и то, что воздух быстро охладел, в нём ощущалась влага, а по земле пополз призрачной дымкой туман — явление, столь привычное болотам.       Вербоцветик уже и не различала, где те кусты, на которые она указала — так быстро всё скрылось в бледной голубоватой дымке. Туман висел в воздухе, постепенно сгущаясь и сгущаясь. — Мне страшно, — непроизвольно вырвалось у кошки, хотя, конечно, она хотела бы оставить при себе эту фразу.       Ей действительно было жутко. Старейшины не раз рассказывали сказки о том, что в тумане случается самое страшное, и воспоминания о детских страшилках всё ещё жили в памяти, а сейчас были как никогда яркими. Да и что там, просто заблудиться на собственной территории — это тоже очень страшно! Случайно свернуть не туда, не заметить тропы, сокрытой в тумане, упасть в трясину, наступить на нетвёрдую и подмытую землю… — Ничего, выберемся, никуда не денемся, — всё так же раздражённо отозвался Чистозуб, но в его взгляде можно было прочесть сочувствие. Этот кот вообще умел сопереживать и прекрасно понимал, каково сейчас его соплеменнице, которая ни в жизнь не сталкивалась с тем, чтобы заплутать на своей же территории в ночь, посреди болот, тумана и пустой, глухой тишины. — Когда-то мы с Вербовейной точно так же умудрились заблудиться на болотах, — проникновенно начала Лужица. Её, кажется, вообще не волновало, что ситуация складывается совсем не самая благоприятная. Вот же оптимистка! — Можно не надо? — проворчала Вербоцветик, пробираясь под ветвями куста и с облегчением замечая, что земля под лапами постепенно становится твёрже. — Сейчас твои истории нисколько никому не помогают и не мотивируют! — Ну и ладно, — обиженно, как показалось воительнице, пробурчала старшая кошка. — Зачем я вообще тебе всякие байки тогда травлю, если тебе не интересно? — Мне интересно, — вздохнула Вербоцветик. — Но точно не сейчас!       Белолап впереди испуганно пискнул и чуть не свалился с тропы, но вовремя успел отскочить от края. У него на лице было написано глубочайшее потрясение такой ситуацией, и кот явно боялся того, что они никогда не выберутся отсюда, но он молчал, боясь нарваться на очередную порцию брани в свой адрес.       Чистозуб всё ещё злился, а если он зол — это дело пропащее, успокоится нескоро. И при этом может быть доброжелательным и спокойным по отношению к окружающим, а свой гнев вымещать на непосредственно виновнике неприятностей.       Показалось, или туман стал немного реже. Кажется, он постепенно рассеивался, и патрульные, не сговариваясь, направились в ту сторону, где, как им казалось, дымка была не столь густой. Туман реже — значит, влаги меньше, и, вероятнее, именно в той стороне или поле, или лес, и болота кончаются. — Я хочу к маме, — не удержался от нытья Белолап, когда снова чуть не свалился с тропы, запутавшись в собственных лапах. — А не надо было сбегать! — гаркнул Чистозуб, и несчастный ученик сжался и посеменил дальше и, к его же счастью, молча.       Вербоцветик бросила короткий взгляд на небо. Звёзды ярко сияли в вышине, луна, круглая и полная, переливалась серебристыми боками. Ночь была светлой, а туман уже остался позади, и патруль наконец-то выбрался, нисколько не пострадав, на знакомые земли.       Это была та часть болот, что располагалась неподалёку от леса, который подходил прямо к реке, а потом продолжался за ней, но уже на территории Грозового племени.       Удивительное дело, но они каким-то образом умудрились выплутать в совсем другую часть территории, не туда, где изначально рыбачили, и где Белолап увидел собаку. Но полдня приложенных усилий сделали своё дело.       Оставалось ещё чуть-чуть — и патруль вернётся в лагерь.       Вербоцветик всё так же плелась в самом хвосте, но уже не чувствовала страха. Лишь облегчение от того, что наконец-то выбрались, да усталость. Лапы ныли от долгого хождения по болотам, а глаза болели — она уже устала вечно щуриться, пытаясь увидеть как можно дальше среди тумана, выискивать безопасный путь и зорко подмечать все неровности земли и все кочки, лишь бы не вляпаться куда не надо, особенно в трясину.       Но теперь оставалось пройти совсем немного, и она будет в лагере. Наконец-то. С утра на лапах, в патруле, да по итогу без всякой добычи: сначала Белолапа пытались догнать, таща рыбу, но потом пришлось бросить её. А ведь такая была хорошая форель! Вербоцветик тоскливо вздохнула. Она хотела кушать, спать, и, конечно, на Совет, который, должно быть, уже давным-давно начался.       Но это было невыполнимое желание. Кошка только передёрнула плечами и ускорила шаг, когда невдалеке послышалось журчание воды, да стали видны очертания зарослей, окруживших лагерь.       Чистозуб отправил свой патруль дальше, а сам свернул к реке, чтобы отмыться от болотной грязи прежде, чем он вернётся в лагерь. В конце-концов, он испачкался больше всех, а ещё его точно ждут его маленькие котята, к которым нельзя подносить никакую грязь и тину. Чистозуб вообще берёг своих дочерей от всего, что могло доставить им хоть малейшую неприятность, и Пышечка с Цветочек росли разбалованными и не знающими ничего плохого об окружающем мире, в отличие от того же выводка Пушистой, родители которого просто не поспевали за своими четырьмя котятами, так что те знали и что значит самим следить за шерстью, самим ходить на поганое место, самим отмываться от грязи, в которую они могли влезть после дождя, самим придумывать себе занятия и самим решать споры и проблемы. В общем, Сосновочка, Метелинка, Вечёринка и Тяжёленький, определённо, были очень самостоятельными, но Цветенница и Чистозуб не намеревались повторять за Камышом и Пушистой и приучать Пышечку и Цветочек ухаживать за собой самим.       В лагере, конечно же, никто не спал. Во-первых, все ждали возвращения соплеменников с Совета, а во-вторых, конечно же, патруля Чистозуба, ушедшего утром, а вернувшегося вот только что, к середине ночи ближе. — Где же вас носило? — тут же поинтересовался Мышелов, сегодня оставленный за главного и, за отсутствием в лагере Жуконоса, бессовестно обжимавшийся и мурлыкающий с Лисицей у входа в лагерь. — На болотах, — ответила ему Вербоцветик, понимая, что больше рассказывать подробности некому: Лужица ещё у входа передумала и пошла следом за Чистозубом на реку, наказав Вербоцветик в целости доконвоировать Белолапа до лагеря, а сам ученик тут же убежал к Светозарной под бочок, принявшись жаловаться на всё, что с ним случилось, попутно жалея, что Мохолапка и Тенелапка отправились на их первый Совет и не узнают о его сногсшибательных приключениях. — Что вы там делали? — поинтересовалась Лисица, отлипая от Мышелова. — Мы уже волноваться начали, что вас всё нет и нет, но Метеор решил, что если не вернётесь под утро, тогда отправит патруль на поиски. — Заблудились там, где никогда никто и не ходит, благодаря Белолапу, — коротко пояснила Вербоцветик, не став вдаваться в подробности. Лисица, удовлетворившись этим ответом, кивнула. Не сказать, чтобы сейчас её волновало, где была сестра.       Вербоцветик даже стало обидно. Её не было почти весь день, и понятно, что с их патрулём что-то случилось, но Лисицу это даже не заботило. А ведь она, Вербоцветик, так старалась помочь сестре, пыталась придумать хоть что-то, чтобы разрешить ситуацию с Жуконосом, пробовала говорить с отцом, один раз даже прикрыла Лисицу, когда та упылила на свидание с Мышеловом. А что в ответ? Эта кошка даже не обеспокоилась отсутствием сестры, лишь ради приличия заявив, что волновалась. — Вербоцветик, слава Звёздам, вернулась! — донеслось до неё, и кошка, развернувшись, увидела Камня, который шёл в её сторону. Быстро забыв о Лисице, она побежала навстречу воину, на ходу интересуясь: — А почему ты не на Совете? Кажется, ты должен был войти в отряд.       Камень притормозил её, когда Вербоцветик собиралась было обогнуть его, да направиться к куче за рыбой, и лишь потом выслушать ответ на свой вопрос, и в несвойственном ему жесте ткнулся носом в шерсть кошки.       Вербоцветик даже оглянулась, моментально увернувшись, но Лягушатника нигде не заметила. Тогда с чего бы Камню так показушничать? Всё страннее и страннее день — ну, то есть ночь. — Даже для тебя невероятно глупый вопрос, — ответил ей Камень, и Вербоцветик моментально возмутилась: — То есть — даже для меня? Хочешь сказать, я глупая, да? — Да, — невозмутимо кивнул Камень, словно он тут не оскорблениями сыпал, а вёл беседу о погоде. Воительница, правда, не чувствовала себя сильно обиженной. Она уже привыкла, что её и в лицо, и за глаза называют пустоголовой и ничего не смыслящей кошкой, и она, честно сказать, не знала, правда ли это, но чувствовала, что постепенно сама начинает верить в то, что глупа и поверхностна.       Может, так оно и есть, и она действительно не слишком хороша в том, чтобы генерировать мудрые мысли, быть догадливой и участвовать в каких-нибудь интеллектуальных беседах. Но Вербоцветик, тем не менее, не чувствовала себя плохо оттого, что была якобы полнейшей дурой. — Так почему ты не пошёл на Совет, а? — она решила сменить тему и не вступать в бессмысленную перепалку. Что толку в попытке опровергнуть мнение, сложившееся о ней у всего племени? Глупая и наивная, но добрая и сострадательная кошка, готовая помогать всем по мере сил — вот и всё, что о ней окружающие думают. Ну и пусть считают так, как хотят, Вербоцветик всё равно. Главное, что живётся ей хорошо и с такими качествами. Да и никто не идеален, у всех свои изъяны. — Как я мог уйти на Совет, если ни ты, ни Лужица ещё не вернулись в лагерь? — задал встречный вопрос Камень. За коротким разговором они дошли до кучи, и Вербоцветик, поразмыслив, вытащила себе с верхушки красивого и блестящего чешуёй в лунном свете карпа. Камень, между тем, продолжил, снова шагая следом за ней, пока кошка направлялась в сторону камышей, где можно было спокойно поужинать: — Я действительно волновался за тебя и за то, куда вы запропастились, и, так как Метеор хотел отправить поисковый патруль с рассветом, хотел дождаться утра, чтобы, если что, не пропустить твоё возвращение и не нервировать себя почём зря. — Понятно, — только и буркнула Вербоцветик, уже принявшись жевать карпа. Она не ела с самого утра, а потому сейчас важнее всего было покушать.       Она растянулась на земле, чувствуя, как наконец-то отдыхают уставшие лапы и наблюдая, как вернувшийся и немного успокоившийся Чистозуб строго, но уже обоснованно и без рыка и ругани, отчитывает Белолапа, сидящего рядом со Светозарной. Бело-рыжая кошка, надо ей отдать должное, не пыталась защищать сыночка, понимая, что сегодня он и впрямь натворил кучу всего.       Вербоцветик довольно быстро разобралась со своим карпом и завалилась набок, чувствуя себя очень сытой и, наконец-то, вполне компенсировавшей сегодняшние плутания по болотам. Воительница уставилась на луну, раздумывая, что же сейчас обсуждают на Совете, какие новости она могла пропустить.       Камень прилёг рядом с ней, положив голову кошке на лапы, и поинтересовался: — Небось, жалеешь, что не попала на Совет? — Только если немного, — пожала плечами Вербоцветик. Совет Советом, обидно, конечно, что сегодня она не побывает на чудесной поляне, раскинувшейся под величественными дубами, но Советов ещё много будет в жизни, и все они успеются.       Кошку куда больше интересовало то, что Камень слишком с ней церемонится сегодня. Обходительный прямо, надо же! Либо это потому, что ему что-то надо, и он просто подмазаться пытается, либо потому, что где-то тут неподалёку ошивается Лягушатник, третьего точно не дано.       Вербоцветик смерила кота подозрительным взглядом и на всякий случай отодвинулась в сторону, а потом, лизнув лапу и проведя ей по морде, поинтересовалась: — Чего же ты сегодня столь добродушный? — У меня слишком хорошее настроение, вот и всё, — пожал плечами Камень. — И я рад, что с тобой ничего не случилось, и ваш патруль выплутал. Всё просто.       Вербоцветик прекрасно понимала, что это объяснение нелогично и притянуто за уши. Она знала, что Камень, даже в хорошем расположении духа, не шибко-то добр к окружающим, даже к ней или к своим друзьям, родителям. Нет, конечно, иногда он был очень мил, но чаще всего ворчал по поводу и без. А тут надо же, даже за неё волновался!       Именно поэтому Вербоцветик воззрилась на него с явным подозрением — мол, нет уж, дружок, давай-ка честно. Вот точно, ему просто что-то сильно надо. Выпросить чего-нибудь хочет поди, Вербоцветик по себе знала такую стратегию. Ходишь вся добрая, пушистая и невинная, глазками хлопаешь аки бабочка крылышками, всё-всё делаешь, а потом «Ну Метеор, ну возьми меня на Совет, ну что тебе стоит!.. Ну разве для родной дочки Совета жалко? Ну я же такая правильная была, я ж заслужила!» — и работает вполне исправно. — Да просто в лагере почти никого, можно и рядом посидеть, — отмахнулся от её настырности Камень, решив, видимо, что просто ответить — это самый лучший вариант. — Чудесная логика, — хмыкнула Вербоцветик. — А когда лагерь полон, значит, нельзя? — Неудобно как-то, — кот дёрнул ушами, высказывая раздражение одновременно с неловкостью. — Все же смотрят. — Дурак ты, — сообщила ему воительница и отвернулась в другую сторону.       Да уж, Камень порой, действительно, был принципиальней Стеблеусого в своих взглядах на то, какими должны быть отношения — то есть, личные дела каждого, которые не стоило выставлять на всеобщее обозрение.       Вербоцветик прикинула в голове, что тогда может выйти с такими-то перспективами, да решила, что, видимо, ей, как Мальве в ситуации с братом полосатой воительницы, придётся сыграть роль кота, чтобы хоть как-нибудь сдвинуть эти недо-отношения с мёртвой точки. Значит, это она будет бегать следом за Камнем (впрочем, ничего нового, она и так всю жизнь этим и занимается), таскать ему подарки и звать на прогулки. А ещё, скажем, защищать, оборонять от поклонниц, которых, к слову, нет, кроме, конечно, неё. Жаль даже, что нет: тогда не одному Камню можно было бы ходить надутым и гневающимся на весь мир, едва он увидит Лягушатника. Вербоцветик тоже б хотела порой закатить небольшой скандальчик. Весело же!       Что ж, видимо, ей придётся брать всё в свои лапы. И не сказать, что Вербоцветик была слишком рада этой перспективе. Впрочем, не сильно она и расстраивалась. Если начать свою, несомненно, гениальную тактику, можно доконать Камня, и ему ничего не останется, кроме как признать её в качестве своей подруги — ну, нормально признать! — чтоб не позориться перед племенем. — Что ж, жемчужина реки, — не без привычного обзывательства обратился к ней Камень, прерывая кошкины думы, — пойдёшь на холм со мной? Там видно, будто с высоты дерева, поляну у Четырёх Дубов, можно узнать, как проходит Совет. — Пойдём, если, конечно, нам что-то удастся разглядеть, — мигом среагировала Вербоцветик. — И да, это Серебрянкино прозвище. — И то, данное ей лишь в кругу вашей семьи, потому что она Метеорова дочка, — ответил воин. — А ты её сестра, и вообще, не спорь, как хочу, так и называю. — Тогда ты будешь балбесом! — обрадовалась Вербоцветик, решив, что, исходя из его логики, она тоже может придумать другу подходящую, по её мнению, кличку.       Она довольно бодро побежала на выход из лагеря. Сейчас, отдохнув, поев и полежав, кошка чувствовала себя очень лёгкой на подъём и готовой к новым приключениям. Конечно, просто подъём на высокий обрывистый берег, для краткости всеми зовущийся просто холмом, с которого открывался чудесный вид на реку и на поляну Совета, был отнюдь не столь увлекателен, как что-то иное, навроде плутания по болотам, но ведь каждая прогулка — это своего рода приключения.       Вербоцветик оглянулась через плечо. Камень шёл за ней, решительно проигнорировав последнюю фразу кошки, решив не вступать в бессмысленные дискуссии и споры, которые в конце сводились все к одному итогу и заканчивались чем-то вроде «ты овца, а ты придурок». — А вы куда? — поинтересовалась Лужица, которая около входа караулила, когда же вернутся с Совета соплеменники, а ещё по ходу дела распекала «совсем стыд потерявших» Лисицу и Мышелова, советуя им «пойти куда-нибудь в другое место мурлыкать да вылизываться, чтоб котяток бедных не травмировать почём зря».       У Лужицы вообще было своё исключительно чудесное видение мира и самые лучшие в племени советы, которые частенько на цитаты растаскивались всеми, кому не лень.       А ещё эта кошка обожала знать всё про всех и очень активно интересовалась, чем же живут её дети и другая близкая родня, а потому просто не могла пропустить мимо себя сына и племянницу, не вникнув, куда же их на ночь глядя понесло.       Хотя, вернее, не на ночь, а на рассвет. Известно давно, что ночи в Зелёные Листья необычайно коротки. Ещё чуток, и зажжётся у горизонта зеленовато-жёлтая полоска, предвещающая скорый восход. — Мы гулять идём на холм, — ответила Лужице Вербоцветик, вынужденная притормозить немного. — Негоже вам гулять, когда спать давно пора; день завтра новый, заботы разные, — покачала головой серая, в темноте едва различимая кошка. Потом вдруг быстро передумала и заявила: — Хотя, раз Совет сегодня, завтра и подъём поздний. Пройдусь-ка я с вами, давно не была на высоком берегу. — Да мы тебя и не звали, — как можно более тактично попытался отказать воительнице подошедший Камень, поотставший от рванувшей поскорее к речке Вербоцветик. Разумеется, тактичность вовсе не была его коньком, и ничего у воина попросту не вышло. — Нам бы вдвоём погулять, посмотреть, как там Совет, издалека. Потом как-нибудь и тебя возьмём. — Ну уж нет, рано вам ещё наедине по ночам разгуливать, — решительно отрезала Лужица, ломая все планы, а потом обратилась лично к Камню: — Не для того я тебя рожала и воспитывала, чтоб ты мне потом дерзил и условия ставил!       Вербоцветик вздохнула. Назревала или ссора, или перспектива отправиться гулять с Лужицей до кучи, и ни один из этих вариантов не был особо привлекательным. Нет, конечно, Лужица — хорошая кошка, но как заведёт свою любимую песню о юности и Вербовейной, так уши в трубочку сворачиваются, и хочется исчезнуть подальше. — И Лисица с нами пойдёт, — непреклонно заявила эта кошка, которая вновь решила всё по-своему. — Да-да, девочка, не смотри на меня так, будто я чудо природы какое-то. Уж я-то свою молодость сезона три назад отжила — и не думайте, что собираюсь стареть! — а дружок твой и того старше, а тебе, молодой-красивой, не стоит по старикам бегать. И вообще, батька прав твой!       А ещё Лужица, какой бы доброй ни была, как бы ни любила всякие истории и пустую болтовню, ещё больше обожала поучать. И порой этих поучений всем доставалось сполна.       Сейчас жертвой стала Лисица. Бедная кошка даже сжалась вся. Мышелов, до того тенью сидевший у неё за спиной, тихонько и незаметно куда-то отступил, испарился да слился с ночью, слиняв подальше. Вербоцветик подозрительно нахмурилась. Выходит, этот воин бросил свою подругу на растерзание жестокой критике их отношений? Хорош дружок, ничего не скажешь! И как Лисицу угораздило такого полюбить?       Впрочем, это не её, Вербоцветик, дело. Пускай сестра сама разбирается, она же поможет лишь в попытке смягчить гнев Жуконоса. Но только тогда, когда будет время и не будет лень, а то сейчас ну совсем не хочется. — Хорошо, пойду, — тихонько согласилась Лисица, повертела головой и, не заметив Мышелова, печально вздохнула. Она явно не ожидала, что тот уйдёт, оставив её и даже не попрощавшись. — При всём уважении, — снова начал Камень, который не намеревался куда-либо идти в компании кошек, что на уме лишь сплетни носят. — При всём уважении, да, Лужица и Лисица, но вы можете пойти гулять куда хотите, а мы с Вербоцветик пойдём смотреть Совет с берега.       Сама Вербоцветик активно закивала. Сейчас ей бы хотелось просто посидеть на краю обрыва, любуясь красотами родных земель, но никак не слушать нытьё сестрицы и поучения тётушки. — А мы туда же и хотим, — снова отрубила Лужица, отвечая и за себя, и за Лисицу, у которой в глазах явно читалось «Я никуда не хочу, спасите меня, кто-нибудь!», и которая так и дрожала.       Впрочем, все планы сорвались в один миг. За лагерем послышались шаги, топот, взволнованные переговоры. Возвращался с Совета отряд, и, кажется, он нёс не самые добрые вести.       Разумеется, тут уж было не до споров. Вербоцветик только и успела посторониться, плюхаясь в камыши, когда соплеменники кучей хлынули на поляну. Ведущий их Метеор, вопреки обыкновению, не направился сразу же или к друзьям, или в свою палатку, а вскочил на возвышенность в центре лагеря. Жёлудь, верный глашатай, стоял рядом с ним. И если оба кота решили провести собрание, в таком вот мощном составе — значит, произошло что-то действительно серьёзное.       Для полноты картины «те, кто ведёт племя» не хватало лишь Пачкуна, но он благополучно ушёл помогать племени Теней с Оцелоткой, а заменяющая его Рыбоспинка всё ещё избегала общества — и все недоумевали, чем это вызвано. Кроме, конечно, Вербоцветик, знающей тайну сестры. И Серебрянки, которая все события пропустила, но всё равно была в курсе дел. — Речное племя, — разнёсся над притихшим лагерем голос Метеора, — мы вернулись с Совета с не лучшими новостями. Племя Теней прогнало племя Ветра с его угодий пару ночей назад. — Что?! — изумлённо воскликнул Колокольчик, аж подскочив. Он выглядел ошарашенным.       Впрочем, не только он. По тем, кто эту новость услышал впервые, побежали взволнованные шепотки. Вербоцветик не без удивления воззрилась на предводителя, надеясь, что он расскажет подробности. Но Метеор молчал.       Племя Ветра… прогнали? Разве такое возможно? Разве может одно племя выгнать другое? Разве может быть такое, чего не случалось никогда в жизни? — Для Речного племени сложилась опасная ситуация, — продолжил Метеор. — Если Звездолом захочет пойти дальше, он может напасть и на нас. Конечно, мы подготовлены, но это не отменяет того, что война — дело страшное. Сейчас каждому стоит быть начеку. Не подходите к границам, не переплывайте на тот берег, будьте предельно осторожными. — Да не нагнетай, есть и хорошие новости, — бесцеремонно перебил предводителя Жёлудь. Глашатай не особо стеснялся высказывать своё мнение, противоречащее мнению Метеора, и даже порой одёргивать того, несмотря на то, что лидер их племени, как бы, был главнее всех, и ему дерзить — себе дороже. — Мы со всех сторон отделены рекой, к нам просто-напросто не попасть. Существует лишь две переправы — мост Двуногих и гряда у Нагретых Камней. Их не столь сложно проверять почаще, да и племя Теней вряд ли сунется через них. Со стратегической точки зрения у Речного племени самое выгодное положение, и нас так легко не выцарапать с наших земель! — Это точно, — поддержал старейшина Можжевельник, мудрый и опытный кот. У него, может, и не было больше сил охотиться, рыбачить и идти в бой, но трезвость ума и ясность рассудка кот сохранил, и к его советам всегда прислушивались. — Дело говоришь. Нам стоит быть внимательнее на границах, толковый ты, Метеор, предводитель, но и глашатая своего послушай — не усердствуй с защитой, племя Теней, может, и захватило себе земли племени Ветра, к нам они просто не сунутся. — Вы слышали, — подытожил Метеор, благодарно кивнув старейшине. — Осторожность и внимательность. И постарайтесь, всё-таки, в одиночку не ходить вдоль границ. Река широка, но и воины Теней коварны. Не стоит зазря рисковать. — А что будет с племенем Ветра? — спросила Светозарная, но в поднявшемся шуме её почти никто не услышал.       Только Вербоцветик и обратила внимание на вопрос кошки. Действительно, что же теперь станется с племенем соседей? Где они теперь, что будет с ними, и могут ли три племени прожить вместе, без четвёртого? Не противоречит ли это тому, что изначально было заведено, законами положено в основу жизни?       Вербоцветик потрясла головой. Да, племя Ветра жаль, но это не её забота. И за Росинку немного страшно. Она же должна была родить котят. Всё ли хорошо с этой милой кошкой?       Воительница совершенно неожиданно вспомнила о ещё двух маленьких соседях. Отыскав Рыбоспинку в толпе, она поймала её взгляд — испуганный и взволнованный, и сама не на шутку растревожилась.       Ведь в племени Ветра сейчас жили её маленькие племянники. Её, как бы там ни было, близкая родня. Котята Рыбоспинки, которая, кажется, готова была в любой момент сорваться с места и кинуться на их поиски.       Вербоцветик только и подумала, что тут сестра бессильна. Только и остаётся, что надеяться, что с Незабудочкой и Ежонком всё хорошо, а племя Ветра соберётся с силами, отсидится где-нибудь неподалёку, да вернётся, и Рыбоспинкины котята вместе с ним.       Ведь иначе целительница и впрямь может пойти искать своих детей и вызволять из беды. И тогда это обернётся поистине ужасными последствиями.