Дни цветущей вербы

      Зелёные Листья подошли к концу совершенно незаметно. Дни летели быстро, постепенно холодало, листва на деревьях начинала желтеть, а трава жухнуть. Наступил Листопад.       Конечно же, пока ещё было довольно тепло, хоть ночи и становились морозными. Днём часто пригревало солнышко, рыба пока никуда не делась из реки, только вот птицы уже начинали потихоньку улетать из этих мест, ища себе более тёплые края, богатые на пищу и солнце.       Несмотря на то, что за Листопадом совсем скоро должны были начаться Голые Деревья, Вербоцветик с нетерпением ждала наступления этого сезона. Она не любила Листопад, ей не нравились жёлтые и красные деревья, не нравились холода и то, что добычи всё меньше и меньше. Только поделать было нечего, и отменить наступление осени — невозможно.       Зато этот Листопад нёс в себе, определённо, радостное событие. Лисица должна была родить котят. Вербоцветик мечтала, чтобы это случилось поскорее, и ей очень хотелось увидеть своих племянников. Лисица не разделяла радостного настроения, и, чем ближе становились роды, тем угрюмее и раздражённее была кошка, хотя, казалось, больше уж некуда раздражаться.       Лисица всё ещё не хотела рожать котят. У Вербоцветик так и не вышло настроить её на позитивные и светлые мысли. Одно только радовало: воительница сумела уговорить Лисицу сделать вид, что она всем довольна, хотя бы при Жуконосе. Отец постепенно оправлялся после своей потери, и Вербоцветик не хотела, чтобы всё разрушилось, если Лисица вновь станет эгоистично думать лишь о своей проблеме. И, к удивлению Вербоцветик, сестра согласилась корчить из себя счастливую будущую мать, как только видела Жуконоса.       День, которого почти все (кроме Лисицы, конечно) ждали с нетерпением, должен был настать совсем скоро. Теперь кошка могла разродиться в любое время, а потому больше не выходила из лагеря, а сегодня и вовсе весь день сидела в детской, потому что чувствовала себя нехорошо. — Я думаю, она уже сегодня окотится, — заявила Серебрянка со знанием дела, будто бы она была такой опытной кошкой в подобных делах. — Да ладно, — недоверчиво поглядел на неё Колокольчик. — Откуда тебе знать? — Я просто предполагаю, — пожала плечами полосатая кошка.       Стоял полдень, достаточно тёплый для Листопада. Сейчас почти всё Речное племя собралось в лагере, и многие сидели дружной кучкой в самом центре, переговариваясь между собой.       Вербоцветик вытянула лапу и неторопливо облизала её, чтобы потом провести ею за ухом, приглаживая шерсть. Ей всё казалось почему-то, что она некрасиво топорщится и портит весь ухоженный, приличный вид. — Ну, тогда предки ей в помощь! — довольно весело откликнулся Колокольчик, покосившись на детскую. Он быстро свернул с темы и вернулся к своему обычному состоянию балагура и шутника.       Вербоцветик даже не слушала, что он рассказывает, какие байки травит. Её мысли занимала Лисица, которая сейчас сидела в детской, уставшая, раздражённая, измучившаяся и совершенно неготовая рожать и становиться матерью.       Так что, беспокоясь о сестре и её будущем, воительница не могла расслабиться даже в компании друзей и приятелей, как бы ни было вокруг весело и уютно. — Эй, Вербоцветик! — прозвучал над ухом весёлый голос, и её тут же пихнули в бок. Кошка встрепенулась и посмотрела на весёлую Серебрянку, которая, уже убежав от диалога с Колокольчиком и самого Колокольчика, теперь чуть ли не подпрыгивала рядом. Что-то сегодня возбудило в ней небывалый восторг. Вербоцветик тоже чувствовала себя в преддверии чего-то важного, почти волнующего, но не понимала, что вызвало в ней это чувство. — Ась? — немного рассеянно переспросила она. — Что ты от меня хочешь? — Чтобы ты перестала киснуть! — громко и жизнерадостно возвестила Серебрянка. — По моему мнению, намечается нечто грандиозное! Ты знаешь, Метеор выглядит та-аким загадочным! Папа точно что-то знает, но скрывает! Никак, у него на что-то большие планы! — Эй, Серебрянка, — раздался ленивый голос Волнореза из кучки собравшихся вокруг Колокольчика, устраивавшего очередной балаган. — Ты перекрикиваешь нашего рассказчика, хотя сидишь чуть ли не в трёх хвостах от нас! — Извини, — тут же ответила кошка, впрочем, нисколько не смущаясь того, что она кому-то помешала. Серебрянка посмотрела на дядюшку, как она называла Волнореза из-за того, что он почти стал ей таковым, являясь вечным спутником тётушки, и очень весело ему улыбнулась, мол, прости, пожалуйста, я нечаянно.       Вербоцветик повернулась в сторону компании, которой помешала громким восклицанием её сестрица. Колокольчик, прерванный на середине рассказа, не выглядел огорчённым. Он был всё так же весел и улыбчив, и тоже глядел в сторону кошек.       Вербоцветик столкнулась взглядом с Колокольчиком, и он, заметив это, весело подмигнул воительнице. Она вдруг моментально почувствовала необычное для неё смущение — всё-таки, с такой нахальной мордой ей ещё не подмигивал никто, и это было даже отчасти неприлично со стороны, хотя, казалось Вербоцветик, ей-то, не имеющей границ и берегов, ничто неприличным казаться не может. Поэтому воительница отвернулась и, как бы пытаясь сказать всем вокруг, что она занята, вновь принялась приглаживать шерсть за ушами. — Но как ты на него посмотрела!.. — понизив голос до шёпота, сообщила Серебрянка. — Мне аж не по себе стало! — Чего это? — угрюмее, чем надо бы, поинтересовалась Вербоцветик, чувствуя себя не в своей луже. — Колокольчик тебе очень симпатичен? — Серебрянка забавно подвигала ушами на макушке и очень подозрительно сощурилась. — А как же Камень? Или у вас всё слишком несерьёзно? — Ты что! — моментально возмутилась Вербоцветик. — Конечно же, серьёзно! Я не знаю никого, кто был бы… — Ого! — присвистнула Серебрянка, перебив сестру. — Ну, одна я отчего-то всё непристроенная сижу. Да впрочем, что толку: мне это не надо, это всё пустое. Да скоро же я тётей стану? — Да вон со дня на день, — с печальным видом сообщила Вербоцветик, глядя в сторону детской. Она всё не могла перестать выкинуть из головы то, что так и не убедила Лисицу хотя бы попытаться полюбить этих котят, пускай и никому не нужных. Именно поэтому кошка чувствовала себя паршиво. Неисполненное обещание, данное самой себе, всё время всплывало в памяти, и каждый раз Вербоцветик становилось очень противно от себя, от Лисицы, от всей этой ситуации, от своих попыток что-то изменить, да даже от Мышелова, хотя она старалась о нём и не думать.       Мышелов, конечно, очень удивил Вербоцветик, да и не только её. И, надо сказать, удивил неприятно. Раньше кошка считала его добрым, хоть иногда и внешне строгим, любящим племянников дядюшкой. Он дружески относился к Жуконосу и его детям, его искренне обожала Солнечная, Цветенница души не чаяла в брате. Мышелов был для Вербоцветик примером рассудительности и умения быть серьёзным среди чужих, но расслабленным балагуром и шутником среди семейного круга. Она думала, что этот кот любит котят, как он любил племянников, и будет любить своё потомство и свою избранницу. А он выкинул такой фортель! И Вербоцветик, да и не она одна, подразочаровалась в дяде, и, притом, очень сильно. — Я не о том, — Серебрянка выдернула Вербоцветик из мимолётной задумчивости. — Я о том, что как скоро ждать мне племянников от тебя? — Ах, от меня! — воскликнула воительница в ответ. — От меня! Ну точно не в ближайшие луны: зачем оно мне? Нет, как сказать, это мои планы на будущее, но не на то будущее, в котором на носу Голые Деревья и в котором я вижу, как страдают Лисица и Рыбоспинка, решившись вот так по юности завести котят. — Даже если и по неосторожности, всё равно не получится? — отчего-то вдруг расстроилась Серебрянка. Вербоцветик моментально напыжилась: — Ты меня обижаешь!.. — Да ладно, — примирительно сказала серебристая кошка. — Это мы ещё посмотрим, кто из нас двоих первее обзаведётся семьёй!       Она сказала это с видом, полным и энтузиазма, и превосходства — того привычного, часто присущего Серебрянке, ей, выращенной в любви и постоянной ласке, ей, жемчужине реки, такой сверкающей и сияющей, ей, часто капризной, уверенной в собственной красоте и непогрешимости, порою проявляющей свою избалованность и даже некий эгоизм. Вербоцветик чувствовала в этих словах вызов и не могла на него не откликнуться: — А вот и посмотрим!       И пусть этого не было сказано вслух, обе поняли, что пари заключено, пусть довольно шуточное и несерьёзное, про которое они забудут уже назавтра, но это, пожалуй, было одним из самых весёлых чувств, подзуживающих, заводящих радостью и дающих толчок к более энергичной жизни. — Смотри, Метеор! — вдруг подскочила и завертелась Серебрянка, глядя в сторону центральной части лагеря. Предводитель как раз выбрался из своей палатки в сопровождении глашатая. Метеор с важным и гордым видом оглядел своё скучковавшееся племя и, взмахнув пушистым полосатым хвостом, шагнул на возвышенность. — Что-то намечается? — оживилась Травница. До этого она сидела недалеко от Колокольчика, посмеиваясь над выдумками брата, но, тем не менее, не мешая ему нести полнейшую чушь.       Метеор не спешил с объявлением, которое он, должно быть, имел на примете. Травнице же явно не терпелось узнать, что намечается. Впрочем, не ей одной. — Папа, папочка, — капризно протянула Серебрянка, сворачивая хвост каралькой, — что это, собрание будет? — Да, — предводитель мог проигнорировать Травницу, но не Серебрянку. Теперь всё внимание обратилось на Метеора, и Колокольчик с его байками был забыт. — Не хотел мешать вашим дружественным посиделкам, дорогое племя, но, видимо, теперь уж некуда деваться, — предводитель слабо улыбнулся. — Пушистая сказала мне, что её котята уже готовы стать учениками — они достигли шести лун, оттого я решил, что сегодня один из лучших дней для этого. — Отчего я это не знаю, — заворчал Камыш, недовольно скосив взгляд на Пушистую и окруживших её котят. Вербоцветик вдруг подумала, что у них, кажется, разлад: кот и кошка сидели на приличном расстоянии друг от друга, а ещё, кажется, Камыш уже долгое время не навещал своих котят. Они же к нему совсем не рвались. — Ой, давайте уже скорее! — подскочив, встопорщила хвостик и замяукала непоседливая полосатая Сосновочка с коротенькой шёрсткой, колючей и жёсткой.       Метеор посмотрел на неё со скрытой улыбкой и как можно серьёзнее, но Сосновочка видела, что предводитель добр, и ей ничего не будет за её выходку. — Раз ты нас так торопишь, то давай, выходи, ты будешь первая, — он указал на место подле себя, на которое должна была подойти Сосновочка. Шум вокруг моментально стих, и десятки глаз устремились на маленькую кошечку, которая, нисколько не волнуясь, вприпрыжку подбежала к Метеору. — А она смелая, — тихо прошептала Мохолапка Тенелапке. — Я очень боялась!       Тенелапка только фыркнула, схлопотала за это по ушам от недалеко стоявшего Чистозуба, которому мешала вся эта возня, и притихла, исподлобья косясь то на воина, то на сестру, то на котят, нетерпеливо ждущих посвящения. — У тебя, Сосновочка, очень непоседливый характер. Его стоит немного обуздать, и в этом тебе, я полагаю, поможет Серебрянка. Она достаточно терпелива и ответственна, так что, думаю, это будет самая хорошая наставница для тебя. «Это Серебрянка-то терпелива?» — изумилась Вербоцветик, правда, не вслух. — Это я с терпением? — сама Серебрянка тоже была порядком удивлена, но спорить, впрочем, она не собиралась и поспешила вперёд, чтобы потереться носами со своей новой ученицей. — Сосновочка, теперь тебя будут звать Соснолапкой. Будь послушна, стремись получать новые знания и постигай всё необходимое, чтобы стать воительницей, с усердием и прилежанием. — Хорошо! — радостно пискнула Соснолапка, и её янтарные глазки лукаво сверкнули. Она, во-первых, гордилась тем, что её посвятили первой, тем, что она не боялась, а ещё тем, что в наставницы ей дали саму дочь предводителя, такую красивую Серебрянку, для многих котят бывшую чем-то вроде идеала грации и красоты.       Серебрянка с достоинством оглядела собравшихся, расправила плечи и повела Соснолапку обратно в толпу соплеменников, усадив рядом с собой и всем своим видом показывая, как она гордится собой — а как же, ей дали ученицу!       Вербоцветик хотела было поздравить сестру, но тут Метеор продолжил посвящение и, чтобы не создавать лишний шум, кошка решила сделать это позже. — Теперь Вечоринка, — предводитель дождался, пока голубоглазая коренастая малышка дойдёт до него. Вечоринка не торопилась, она шагала гордо и степенно, и солнце ярко освещало её темную бурую шерсть с причудливыми полосками. — Ах, какой же она будет красавицей!.. — снова зашептала Мохолапка, обращаясь к Тенелапке. — Уж не красивее тебя, — снисходительно и с лёгкой насмешкой, характерной ему, обратился к кучерявой ученице Лягушатник, в важной позе развалившийся рядом с ними. Мохолапка не поняла, то ли это был комплимент, то ли её высмеяли, но на всякий случай засмущалась и отвернулась.       Тенелапка снова фыркнула и снова схлопотала оплеуху от Чистозуба. — У тебя, Вечоринка, есть все необходимые качества, чтобы стать хорошей воительницей. Теперь тебя будут звать Вечерок, а обучать тебя будет Вербоцветик, — продолжил свою речь Метеор.       Вербоцветик не была удивлена. Этот восторг, который она чувствовала с самого утра, должен был рано или поздно во что-то вылиться, и теперь всё обернулось получением первой ученицы.       Кошка бодрой походкой выбежала к Вечерок и с удовольствием коснулась носом её маленького пятнистого носика. Вечерок выглядела очень важной и, кажется, была довольна своей новой наставницей. Вербоцветик, в свою очередь, была довольна тем, что ей досталась именно Вечерок, менее непоседливая, чем Соснолапка, и не питающая страсти к чужим хвостам, как Метелинка.       Одно её волновало: она не сильно подходила Вечерок как наставница. Быть может, им было и легко сойтись характерами, но проблема была в ином. Вечерок грозилась в скором времени перерасти Вербоцветик, да и не только её, а множество своих соплеменников. Не слишком-то ловко учить котёнка, который уже в середине обучения станет побольше тебя. «Ой, да чтобы я — и не справилась?» — моментально отмахнулась от всего Вербоцветик и, несколько раз потрогав хвостом Вечерок, чтобы она пошла следом, отошла обратно на место, где сидела до этого.       Вечерок всё ещё держалась степенно, но, едва заприметив Мохолапку и Тенелапку, тут же полезла к ним с восторженным гулом о том, как она рада, что теперь будет жить с ними в одной палатке.       Теперь по ушам получила не только Тенелапка, но и Вечерок. Мохолапка тоже чуть не схлопотала, но Чистозубу помешал Лягушатник, подозвавший черепаховую кошку поближе к себе. Он вообще отчего-то выделял Мохолапку больше Тенелапки и Белолапа и был ей своеобразным защитником, когда рядом не было Стеблеусого. — Кстати, от души поздравляю тебя с твоей первой ученицей, — важно заявил этот серый воин, поворачиваясь к Вербоцветик. — Вы с Вечерок хорошо сработаетесь! — Спасибо! — искренне поблагодарила воительница. Больше она не чувствовала недопониманий с Лягушатником и относилась к нему, как к очень хорошему другу (что очень не нравилось Камню, но пока его здесь не было, Вербоцветик и не думала ни о чём беспокоиться). — Что же, Тяжёленький, твоя очередь, — Метеор продолжил посвящение. Метелинка теперь осталась одна и, волнуясь не столько за себя, сколько за брата, обхватила лапками хвост Пушистой, готовясь его укусить, чтобы хоть как-то уменьшить свою нервную дрожь.       Тяжёленький грузной походкой, переваливаясь с лапы на лапу, которые у него были немного кривоваты и коротковаты, в отличие от лап складных и стройных сестёр, подошёл к предводителю.       Тяжёленький не вышел внешностью и телосложением, и никто этого не скрывал. Он был действительно очень мощным и крупным, с неприятной мордой. У котёнка всегда торчало два слишком длинных клыка, у него была широкая голова с большим лбом и несоразмерно коротенький хвост. Но, при этом, он имел все особенности речного кота, и у него было множество шансов стать отличным воином. — Пушистая высказала желание, чтобы тебя обучил Чёрный Коготь. Я искренне надеюсь, что родственные связи не станут помехой, и ты вырастешь достойным котом, — Метеор подождал, пока новый наставник дойдёт до Тяжёленького, а потом закончил: — Теперь тебя зовут Тяжёлый. Я долго не мог придумать тебе хорошее имя, но, думаю, это подойдёт. Можешь пугать им своих врагов!       Тяжёлый важно кивнул: он, кажется, был ничуть не против такого немного странного имени для ученика. Он молча пошёл следом за Чёрным Когтем, по дороге ободряюще пощекотав хвостом Метелинку, маленькую непоседу и трусишку. — Он потеснит нас всех в палатке! — сообщила с недовольством Тенелапка, на всякий случай отбегая подальше от Чистозуба, так как знала, что ей сейчас снова прилетит по ушам. — Не обижай братика! — моментально нахохлилась Вечерок. — Да, — Мохолапка встала на защиту Тяжёлого. Лягушатник на это очень недовольно нахмурился, но промолчал. — Места всем хватит.       Между тем, посвятить осталось только Метелинку, и Метеор, не став долго ждать, позвал её к себе.       Маленькая хрупкая кошка выбежала вперёд. Она была самая стройная, самая хорошенькая из своих сестёр. Шерсть Метелинки была белоснежная, непривычная для Речного племени: здесь не было никого, кроме неё, с чисто-белой шерстью. — Щукозуб выразил желание воспитать свою последнюю ученицу, поэтому я поручаю ему тебя, Метелинка, — сказал предводитель. — Теперь тебя будут звать Метелька. Щукозуб очень опытный, и, думаю, тебе очень повезло с таким наставником. Главное, — Метеор дождался, пока Метелька потрётся носом с Щукозубом, — не грызи его хвост.       Метелька закивала, обещая, что она не станет грызть и без того обтрёпанный хвост наставника. Щукозуб ободряюще улыбнулся своей новой ученице. Пушистая, счастливая и довольная, даже прослезилась и побежала к отцу, выражая всю свою радость от того, что он теперь воспитывает её дочь.       День был действительно чудесным, и вокруг собравшихся чувствовалась атмосфера праздника и счастья, такая непривычная, впервые за две луны охватившая всё племя сразу.