Дни цветущей вербы

      Казалось, время тянулось невероятно долго. Дождь то прекращался, то начинался снова, но Вербоцветик не вылазила из-под куста. Она уже совсем замёрзла и устала сидеть на одном месте, слушая отдалённые воркования Рыбоспинки вокруг Лисицы. Кошка всё не могла дождаться, когда же, наконец, объявят о рождении её племянников. Почему же так долго? Неужели из-за того, что всё происходит не в детской, даже не в лагере?       Вербоцветик волновалась, и ей казалось, что другие тоже волнуются. Вот Колокольчик, например, то и дело выскакивал из-под куста, ходил к Пачкуну, но тот каждый раз отправлял его обратно, и коричневый кот возвращался, снова занимая своё место около Вербоцветик, и, только высушив шерсть, вновь зачем-то выбегал под дождь.       А Мохолапка очень боязливо смотрела по сторонам. Она была ещё очень маленькой, ещё не привыкшей к тому, что теперь ничего, кроме её самой, не защищает её от внешнего мира и всех его ужасов, и очень сильно переживала за Лисицу. Лягушатник с самым непоколебимым спокойствием, хоть и с довольно кислой миной на лице, лежал подле Мохолапки и даже разрешал ей, когда ученице становилось совсем уж холодно и страшно, подлазить к нему под бок.       Из-под соседнего куста очень недовольно на дядюшку посматривал Стеблеусый. Ему не нравилось то, что Лягушатник подкатывает к его ученице, но мешать он не мог — устраивать разборки сейчас было бы очень и очень некрасиво, невовремя и просто невозможно.       На Стеблеусого в ответ очень выразительно поглядывал Колокольчик, как бы показывая всем своим видом, что он, как отец, Мохолапкиного ухажёра одобряет, а вот такую опеку над своей доченькой со стороны её наставника — не очень. Ну, как поглядывал — смотрел в перерывах между своей беготнёй туда-сюда, которая порядком всех раздражала.       Единственные, кого вообще не беспокоила ситуация, были Чистозуб, развалившийся прямо под открытым небом, Камыш, что-то негромко рассказывающий ему, и Тенелапка, присоседившаяся к компании воинов и даже умудрившаяся как-то вписаться туда, несмотря на рассеяность и повышеную дурость.       Вербоцветик видела, что не только она устала уже от ожидания, но и все остальные. Ей хотелось уйти в лагерь и плюнуть на всё — ну что изменится, если её здесь не будет? — и, она была уверена, каждому приходила в голову эта мысль. Но уйти было нельзя, потому что кошка понимала, как важно сейчас быть как можно ближе к Лисице, в момент, когда всё, что угодно, может случиться с ней, в такой важный момент, как появление на свет крошечных котят, никому не нужных и никем не желанных, которым будет невероятно трудно найти своё место в этом мире.       Наконец, крупная фигура Рыбоспинки замаячила намного ближе, чем там, за травой на берегу, около Лисицы, и целительница подошла к ожидающим новостей соплеменникам, которые, несмотря на то, что изначально были в разных поисковых патрулях, теперь были вместе. — Ну, вот и всё закончилось, — привычным негромким голосом сказала Рыбоспинка. Она была вся промокшая, её серая шерсть висела некрасивыми лохмами. Целительница казалась невероятно уставшей, но это было и немудрено — только что она проделала огромный труд, принимая роды в непригодных для того условиях. — И что, как? — взволнованно спросил Стеблеусый, почти выпадывая из-под куста — так сильно он вытянулся вперёд, чтобы скорее узнать новости о сестре. — У Лисицы три котёнка, кошечка и два котика. Сейчас мне надо несколько сильных котов, чтобы донести её до лагеря, она слишком устала, чтобы идти самой, — ответила Рыбоспинка и беглым взглядом окинула всех присутствующих. — Колокольчик, Камыш, вы её донесёте, хорошо? — Без проблем! — легко согласился Камыш, который уже давно вынужден был прервать свой рассказ, который с удовольствием слушали Тенелапка и Чистозуб.       Колокольчик только кивнул, и они ушли следом за Рыбоспинкой. Вербоцветик тоже не стала мешкать, и побежала следом, полагая, что и ей найдётся, чем помочь.       На берегу было ещё более сыро и ещё более холодно. Лисица уже забралась на Камыша, который был сильнее, чтобы выдержать её вес. Колокольчик и подоспевший тут же Стеблеусый просто страховали кошку с двух сторон, чтобы она не свалилась вниз. Всё же, Лисица была довольно крупной, и унести её было трудно.       Пачкун был похож на наседку — он сидел над котятами, грея их от холода. Нужно было ещё как-то доставить их в тёплую и безопасную детскую! Вербоцветик подумала, впервые серьёзно и не испытывая за это угрызений совести, что Лисица — большая дура, раз пошла топиться. Пускай бы сигала в реку уже после рождения котят, раз ей так хочется. Малыши, всё же, ничем перед ней не виноваты, и им тоже хочется жить. А если они сейчас простудятся? Да, однозначно, Лисица абсолютно безответственна. Ведь, даже не желая, не любя этих котят, можно разве помыслить о том, чтобы убить их? — Что с котятами-то делать? — спросила Мохолапка, добежав до места. Она тоже очень за них беспокоилась, от природы будучи любительницей всех опекать и обо всех заботиться, даже когда больше всего опекать стоило именно её. — Ведь пока Лисицу донесут, пока она уляжется, чтобы их ей подсунуть, они и замёрзнуть могут! — Ты верно рассуждаешь, конечно, — сказал ей Пачкун, озабоченно глядя на новорожденных котят (они сейчас были мокрые и непонятного ещё цвета, похожие на что-то из кошмарных снов). — Вот потому ты скажи Тенелапке, пусть побежит в лагерь да скажет Цветеннице, чтоб готовилась обогреть котят, пока Лисица не явится. Мы их быстро донесём, носильщиков уж хватит!       Мохолапка кивнула и побежала передавать поручение Тенелапке. Вербоцветик посмотрела на котят. Ей сделалось немного не по себе, — всё же, маленькими, ещё не высохшими, эти создания выглядели ещё слишком жутко, — но она заставила себя перебороть вполне понятную неприязнь и спросила: — Можно, я донесу одного из них? — Неси, раз уж твой племянник, — разрешил Пачкун, с секунду подумав — видимо, оценивал, можно ли доверить воительнице котёнка. — Вот, бери этого. Он самый хрупкий, тебе его будет легче донести — сама-то как пушинка, ей-ёж!       Вербоцветик переступила с лапы на лапу, нерешительно глядя на котёнка, которого ей подтолкнул под нос целитель. Он был совсем уж крохотный, и кошка, пытаясь взять его за загривок, сильно боялась, что случайно может просто свернуть малышу шею, не рассчитав свои силы.       Она всё же умудрилась как-то ухватить котёнка, и тот отчего-то вдруг пискнул. Наверное, ему стало слишком холодно, когда он покинул место под тёплым боком Пачкуна. — Мохолапка, а ты вот этого забери, — между тем, золотистый кот уже решительно пристраивал другого котёнка. — Хотя нет, нет, тебе не доверю, ты ещё неосторожная слишком. Чистозуб! Возьми-ка этого, ты знаешь уже, как с котятами обращаться. — Конечно, — плечистый воитель подобрал другого котёнка, легко и без всяких затруднений сцапав его за загривок. — Я столько таскал Цветочек и Пышечку, и этого донесу! — Не говори же, а то выпадет ещё! — перепугавшись, вскрикнула Мохолапка. Она нисколько не огорчилась, что ей не доверили котёнка, наоборот, кажется, вздохнула с облегчением. — А третьего ты понесёшь, Пачкун? — Ну уж нет, — целителя отчего-то передёрнуло. — Да вот же, пусть Лягушатник понесёт — чего он зря тут околачивается? Уж и справится, небось.       Когда всех котят разобрали, то воины, их несущие, да бегущая следом Мохолапка отправились в сторону лагеря. Они шли быстро, но не бегом, чтобы случайно не ударить обо что-нибудь котят. Довольно скоро они обогнали Лисицу и её сопровождающих. — Ой, какие бедненькие, какие несчастненькие, — приговаривала всё Мохолапка, которой котят было очень и очень жалко, и которая вся извелась, переживая о них. — А чего Пачкун то нести котёнка не стал? Он же целитель, он осторожнее вас всех… да смотрите же, куда идёте! Вон ветки! Лягушатник, ты что, не видишь, что котёнок чуть не запутался? Ой, какой ты дуралей, честное слово!       Вербоцветик, краем глаза наблюдая за эмоциональной Мохолапкой и Лягушатником, молчащим из-за того, что его пасть была занята котёнком, но явно желающим что-то высказать в свою защиту, только фыркнула. Мохолапка была до крайности милой, беспокоясь обо всём вокруг, хотя сама беспрестанно налетала на кочки и корни деревьев, да путалась шерстью в кустах.       Воительница подумала, что Мохолапка, определённо, в будущем станет прекрасной кошкой, если останется такой же заботливой и любящей. И котята Мохолапки и Лягушатника, которые ну точно когда-нибудь в далёком или не очень будущем появятся на свет, будут счастливы, имея такую мать.       В лагере все уже знали о случившемся и терпеливо ждали, когда же принесут котят и Лисицу. Воины, нёсшие малышей, тут же затащили их в детскую. Вербоцветик первая отдала котёнка, которого она несла, Цветеннице, и вышла поскорее из тесной детской. Она чувствовала, что у неё ужасно болела челюсть — всё же, котёнок был довольно тяжёлым, да и нести его аккуратно — большая нагрузка. — Что, где Лисица? — спросила Серебрянка, подбежав к сестре. — Как она? — Сейчас её приведут, — ответила Вербоцветик. — Видимо, она очень устала, потому что ей помогают аж трое. — Оно и немудрено! — воскликнула полосатая кошка, гневно взмахнув хвостом. — Сейчас я действительно зла на Лисицу! Как она могла вот так убежать? Она ведь точно знала, что сегодня должна родить! — Ну, — Вербоцветик замялась, не зная, стоит ли говорить то, что Лисица вполне осознанно хотела покончить с собой. Потом решила, что не стоит. — Всё же обошлось. Я не говорю, что она хорошо поступила, но всё в итоге благополучно. И это самое главное.       Совсем скоро в лагерь пришла и Лисица. Она уже более-менее отошла и теперь была более бодрой и свежей. Кошка сама доползла до детской и скрылась там. Вербоцветик повернулась к Серебрянке: — Нам необходимо навестить её. — Подожди-ка, подожди, — Серебрянка пресекла попытку сестры рвануть в детскую. — Это немного не то, что сейчас надо делать. Дай ей побыть наедине со своими котятами и принять их существование.       Вербоцветик посмотрела по сторонам, поняв, что Серебрянка права, и решив не рваться сейчас к Лисице. Она заметила Мышелова, который в одиночестве торчал в камышах. Он, кажется, даже и не думал о том, что ему следовало бы пойти и посмотреть на котят, которые приходились ему родными детьми. Воительница вздохнула, представив, как ужасно будет её племянникам расти, зная, что у них есть отец, но как бы в то же время его и нет. — Привет, Вербоцветик! — раздался рядом тоненький голосок. Воительница поглядела вниз и увидела маленькую Цветочек. Она стояла, встопорщив шерсть на тонком полосатом хвостике, и смотрела на кошку своими круглыми, мягкими зелёными глазками. — Привет, Цветочек, — улыбнулась ей Вербоцветик. Маленькая кошечка раскрыла рот, на секунду забыв, что она хотела вообще сказать. — Ну, а что ты тут делаешь? Чего не в детской? — Мама сказала пойти погулять снаружи. Там Лисица с этими маленькими котятами, как-то правда она не очень с ними ласковая, бесится, что они её молоко пьют… — Ну, ну, они сами разберутся, — ответила малявке Вербоцветик, потрепав её по макушке хвостом. Маленькой Цветочек было ещё рано знать о том, что не каждые котята желанны, не каждых любят и ждут. — А что ты ко мне пришла? — Да так, мне больше не к кому идти, — пожала плечами Цветочек. — Ну что б я ещё делала? Пышечка пошла к оруженосцам, а я не хочу. Я сама сначала хочу стать ученицей, а то мне с ними неловко общаться — они ведь лучше. — Чем это лучше? — удивилась воительница тому, какая странная мысль в голове у Цветочек. — Они ненамного старше тебя. — Зато они уже учатся. Знают больше, — напыжилась Цветочек, смешно надув свои и без того круглые щёчки. — А я и того больше их — я ведь уже воин! — воскликнула Вербоцветик. — Но ты же не стесняешься говорить со мной. — Не знаю, с тобой легко говорить, — кошечка пожала плечами. — Мне с тобой хорошо. А с ними как-то не совсем.       Вербоцветик ещё раз посмотрела на Цветочек, потом переглянулась с Серебрянкой. Сейчас, когда Цветенница выгнала из детской Пышечку и Цветочек, было самое время наведаться к Лисице. — Я с тобой потом поиграю, — пообещала воительница Цветочек и обратилась к Серебрянке: — Зови Жуконоса и Стеблеусого. Пойдём к Лисице. Сейчас самое время быть с ней, она не должна чувствовать себя одинокой. — Ладненько!       Серебрянка упылила, а Вербоцветик направилась в сторону детской. Сказать по правде, где-то в глубине души она боялась, что Лисица, оставшись одна, передушила всех своих котят, но воительница вздохнула с облегчением, когда, наконец, оказалась в яслях. Всё было нормально. Лисица с самым мученическим выражением на лице лежала на своей подстилке, а около её рыже-чёрного бока ютились три крошечных котёнка. — Ну, привет, — поздоровалась Лисица, едва увидела вошедшую. — Приятно, что ты теперь меня не оставила. — Ты, может, и поступила отвратительно по отношению к твоим котятам и к племени, но теперь всё хорошо, так что я всегда буду навещать тебя и помогать тебе, — ответила Вербоцветик. — Умоляю, не пугай только Жуконоса. Он сейчас придёт, и он впервые был настолько счастлив, когда мы принесли котят. — Конечно, — согласилась Лисица, хотя ей явно было сложно сейчас перебороть свою неприязнь к котятам. Но, как она уже поняла сегодня, думать надо не только о себе.       Буквально через секунду в детскую ввалился Стеблеусый, который чуть не застрял плечами в проходе. За ним шмыгнула Серебрянка, тут же проскользнувшая к Лисице и севшая у неё за спиной. Последним вошёл Жуконос.       Он был всё так же хмур и угрюм, его усы все были седые, и Жуконос казался совсем стариком, особенно на фоне своих ровесников, которые сейчас ещё выглядели молодыми и полными сил. Все, кто был из поколения Жуконоса — Мышелов, Метеор, Цветенница, Жёлудь — они все не были так стары, так несчастны и так похожи на умирающего уже старейшину, отжившего отмеренный ему звёздами срок. Только Жуконос состарился раньше времени, раньше времени сам загонял себя в могилу.       Жуконос подошёл к Лисице, и Вербоцветик отошла в сторону, чтобы не мешать отцу смотреть на котят, не загораживать ему обзор. Она переглянулась с Серебрянкой — та только было что-то хотела спросить.       Лисица даже села, отодвинув котят, и показала каждого Жуконосу. Тот с самым умилённым видом, словно не он сейчас был хмур, как грозовая туча, разглядывал внучат и гладил каждого лапой по голове. — Я сейчас расплачусь, — сообщил Стеблеусый, дойдя до Вербоцветик. — Отец такой счастливый. Впервые он такой с той битвы… это очень, очень меня радует. — Меня тоже, — сказала Вербоцветик, прислоняясь лбом к плечу брата и глядя на то, как Жуконос расспрашивает Лисицу о том, как прошли роды, не боялась ли она. — А как ты назвала котят? — встряла в диалог Серебрянка, выглядывая из-за плеча Лисицы и тут же хватая котёнка, чтобы с ним повошкаться. — Ой, какой ты миленький! Ой, какой ты хорошенький! — Эй, положи котёнка обратно! — Вербоцветик побежала к сестре. — Он же совсем маленький, ему надо лежать у Лисицы! Вдруг он кушать захочет?       Серебрянка отпустила котёнка. Он запищал и, завернув хвостик каралькой, пополз искать свою мать. Лисица смотрела на это рыжее пятнышко некоторое время. Кажется, в ней не проснулось даже сострадание к своему сыну, но она, чтобы ещё больше не пугать своих родных, всё-таки вытянула лапу и пододвинула к себе бедного малыша. — Я ещё не давала им имён, — ответила Лисица. — Но я думаю, что мы можем сделать это все вместе. Я не против, чтобы вы придумали, как им называться потом всю жизнь. — Ну, имя-то у них потом сменится, — заметил Стеблеусый, подходя поближе к племянникам. — Да, только главное слово-то останется, — посмотрев на него, угрюмо возразила Лисица. — Дайте же им имена и оставьте меня, чтобы я могла отдохнуть. — Конечно! — быстро согласилась Серебрянка, пока Лисица чего не наговорила похуже. Она подпорхнула к гнёздышку и снова выцепила одного котёнка, а потом повернулась, показывая его остальным. Котёнок размахивал лапками и пищал. Ему неуютно было висеть и болтаться в воздухе, пока кто-то зубами держал его загривок.       Котёнок был серенький с маленькими и частыми белыми пятнышками. У него были тёмные лапки и круглые маленькие ушки. Он подгибал хвостик под себя и широко раскрывал маленький розовый ротик, громко мявкая. — Это кот или кошка? — поинтересовался Стеблеусый. — Если кошка, я бы назвал её Крапинкой. Смотри, какие крапинки белые!       Серебрянка положила котёнка и они с Вербоцветик нагнулись над малышом. Он, продолжая размахивать лапками, треснул Серебрянку по носу, и та тут же отскочила, от неожиданности даже вскрикнув. — Ну и боец будет, — прыснул Стеблеусый, которого это очень рассмешило. — Это котик, — сообщила Вербоцветик, аккуратно возвращая племянника к остальным котятам. Тот тут же полез искать молоко у Лисицы на животе и совсем скоро, кажется, наелся и заснул. — Он похож на сокола, — сказал Жуконос. — Я думаю, его можно назвать Соколёнком. — Да, давайте! — с энтузиазмом подхватила Серебрянка. Вербоцветик кивнула, соглашаясь. Ей очень нравилось, что отец проявил инициативу (чего теперь от него дождаться было сложно) и придумал имя внуку.       Имя Соколёнок удивительно шло котёнку. Он и правда был похож на маленького сокола. Да и, как эта хищная птица, был вон каким воинственным товарищем — залимонил Серебрянке в нос! — Теперь рыжий, — Стеблеусый указал на котёнка, который лежал рядом с Соколёнком. — А, у него лапка чёрная, смотрите. — Что у нас рыжего есть? — поинтересовалась Серебрянка. — Он такой яркий, прямо как… как… как огонь! Или как свет, как зарево! — Да, он прямо светится, — согласилась Вербоцветик. — Может, у вас есть идеи? — Что думаешь ты, Лисица? — обратился к дочери Жуконос. — Это ведь твой сын. — Я дала вам право выбрать имена им всем, — отрезала королева. — Вот и выбирайте, а я одобрю любые. — Может, тогда он станет Светлячком? — предложил Стеблеусый. — Светлячки тоже яркие. — Мне нравится твоя идея, — кивнул Жуконос. — Если Лисица не против, он будет Светлячком.       Лисице же, конечно, было неважно, как будут звать её котят. Вербоцветик видела, что сестре всё это безразлично, и она терпит лишь для того, чтобы не обидеть отца, сестёр и брата.       Воительница посмотрела на самого маленького котёнка, самого хрупкого. Его было страшно даже брать. Это была та самая кошечка, которую она несла до лагеря. Сейчас Вербоцветик могла разглядеть, что у неё кремовая шёрстка с редкими серыми подпалинами. — А это будет Солнышко, — сказала кошка, всё ещё разглядывая малышку. — Она тоже светленькая. И, быть может, это имя будет напоминать нам про Солнечную.       Никто не возражал. Вербоцветик вышла из детской, помня, что Лисица просила оставить её одну. Она не чувствовала себя довольной или даже счастливой, потому что прекрасно понимала, как плевать Лисице на своих котят, и воительнице было очень, очень их жалко.       Вот только кошка не знала, что она может поделать с этим.