Дни цветущей вербы

      День был морозным. Снег неприятно колол подушечки лап, падающие с неба хлопья оседали на шерсти и долго-долго потом таяли, пропитывая водой весь мех. Всё вокруг было таким белым, что резало глаза. Холод пробирался под шерсть, ветер с реки был просто ледяным. Он взметал вверх столбы снега и швырял в лицо. Голые Деревья начинались не лучшим образом — шла только первая луна сурового сезона, но река уже совсем замёрзла, а дичь попряталась. Наступал голод, а в лагерь пробрались первые болезни. С кашлем слегла слабенькая Солнышко, а вместе с ней и Травница, много времени проводившая с кошечкой из-за своей любви к котятам. — Вечерок, ниже к земле! — разнёсся над заснеженной поляной голос Вербоцветик. Сегодня у неё по плану была охота вместе с ученицей, но Вечерок никак не могла принять верную стойку. То ли снег сбивал её с толку, то ли мороз — раньше-то, в Листопад, она всё делала прекрасно. — А я могу так, — разнёсся над поляной звонкий голосок Пышнолапки, и она приняла абсолютно верную охотничью стойку.       Пышнолапка, бывшая Пышечка, стала ученицей Колокольчика совсем недавно. Она училась всего-то луну с небольшим, а уже делала успехи в охоте. Цветолапка, её сестрица, бывшая Цветочек, которую Вербоцветик так обожала, теперь обучалась у Камыша, но у неё дела обстояли не так хорошо, как у Пышнолапки.       Что и говорить, Пышнолапка обскакала даже Вечерок. Вербоцветик специально взяла свою ученицу сегодня на тренировку младших, чтобы она увидела это и постаралась скорее исправиться. — Умница, Пышнолапка! — воскликнул Колокольчик. — Ты так быстро учишься! — Вот, бери пример с Пышнолапки, Вечерок, — укорила ученицу Вербоцветик. — Давай-ка ещё разок.       Она сидела на краю поляны рядом с Колокольчиком и наблюдала, как ученицы, рассредоточившись по местности, дружно тренируются в столь нелёгком деле. Вербоцветик помнила, как она сама училась охотиться. У неё, как и у Вечерок, не получалось очень долго. Вот только у кошки, в отличие от её ученицы, были причины — тогда она пыталась разобраться с тем, кто такая Вербовейная, и почему она позволила дочери вернуться обратно в Речное племя из Звёздного.       На последний вопрос Вербоцветик в итоге не нашла окончательного ответа, но он больше не занимал её. Она была рада жить без всяких проблем — воспитывать ученицу, гулять с друзьями по вечерам, играть с племянниками и готовиться стать матерью: Юные Листья должны были наступить уже через две-две с половиной луны, а это значило, что недолго и до обещанных ей Камнем котят — договор-то был именно на сезон пробуждения природы после морозов и снега!       Хотя, конечно, порой ей очень хотелось повидаться с Вербовейной, поговорить с ней, почувствовать её нежность и любовь. Но мать не приходила, и Вербоцветик перестала её ждать. — Смотри, смотри! — вдруг закричал Колокольчик, вскочив. — У Вечерок получилось! — Молодец! — воскликнула Вербоцветик, выныривая из своих мыслей. Вечерок и правда стояла абсолютно так, как надо. — Можешь же! — И я могу, и я! — запрыгала Пышнолапка, подскочила к Вечерок и приняла точно такую же идеальную охотничью стойку. Несмотря на холода и голод, эта кошечка оставалась крупной и полненькой, но невероятно хорошенькой, как и Цветолапка, сейчас валяющаяся в снегу. — А я не могу-у-у, — ныла она. Цветолапка постоянно падала на бок, и Камыш устал уже её поправлять. Он в очередной раз поставил ученицу на лапы и показал ей, как нужно делать. Цветолапка попробовала повторить, но у неё ничего не вышло.       Вербоцветик переглянулась с Колокольчиком. Оба подумывали о том, что Цветолапке мешают сосредоточиться другие ученицы и их успехи. — Может, тогда попробуем дать им задание поймать настоящую дичь? А Цветолапка пока потренируется, — предложил бурый воин, и Вербоцветик с радостью согласилась.       Они подозвали Пышнолапку и Вечерок, указали им направление, в котором стоило идти искать дичь, а сами неторопливо пошли следом. Снег кололся и хрустел, острые снежинки неприятно летели в лицо, было достаточно холодно. Вербоцветик распушилась, но это не сильно помогло. — Ну и морозец, однако, — вздохнул Колокольчик, шедший рядом. — И не говори, — Вербоцветик поёжилась. Хотелось залезть в воинскую палатку, свернуться там в комочек и лежать, греться… а лучше — чтобы уже наступили Зелёные Листья, пришло тепло.       Колокольчик прижался своим боком к её и легко приобнял пушистым хвостом. Кошка только шутливо толкнула его плечом и заявила: — Светозарная бы не одобрила, что ты лезешь так близко к другой воительнице! — Светозарной нет, а мороз есть, — весело рассмеялся воин в ответ. — Согласись, нам будет гораздо теплее! — Бесспорно, — мяукнула Вербоцветик. Настроение у неё было отличным, а беспричинная симпатия к Колокольчику, которую кошка чувствовала в Листопад, прошла — и она не испытывала никакой неловкости в общении с котом теперь. — Тем более, я очень хорошо осведомлён, что вы с Камнем планируете котят на Юные Листья, — Колокольчик тоже выглядел так, будто пребывал в хорошем расположении духа. — Не скрою, ты мне почему-то сильно нравилась в Листопад. А сейчас я хочу просто дружить! — Но мы ведь и так друзья, — улыбнулась воительница, пощекотав его хвостом, а потом сменила тему: — Как Тенелапка?       Пачкун и Рыбоспинка всё ещё не выпускали Тенелапку на лагерную поляну, а к ней разрешали заходить лишь Мохолапке, Белолапу, Светозарной, Колокольчику, Совокрылу и Мягкокрылой — самым близким её родственникам. Насколько было известно, ученица тяжело поправлялась — её передние лапы были сломаны, а срастались почему-то очень долго и как-то неправильно. — Она бодра и ни о чём не жалеет, — ответил Колокольчик, но в его взгляде промелькнула грусть. Он прекрасно понимал, что Тенелапка уже не вернётся к своим обязанностям ученицы и не сможет стать воительницей. — Пачкун говорит, что скоро станет выпускать её из палатки. Она стала дружна с Рыбоспинкой… Да, её лапы всё ещё болят, но она уже может ступать на них, хотя ей и придётся заново учиться ходить. Я думаю, Тенелапка со всем справится. — Разумеется, — легко улыбнулась Вербоцветик. — Тенелапка очень сильная кошка.       Они прошли ещё некоторое расстояние, прежде чем навстречу наставникам выскочили заляпанные снегом с лап до головы Вечерок и Пышнолапка. Обе несли одну на двоих добычу — птицу, кажется, голубя, каждая из учениц держала в зубах крыло пойманной дичи. — Вот это улов, — присвистнул Колокольчик. Пышнолапка гордо выпятила грудку вперёд, а Вечерок покосилась на наставницу, тоже ожидая похвалы. — Обе молодцы, — сказала Вербоцветик, и Вечерок тоже расцвела, довольная собой и тем, что они с Пышнолапкой умудрились вдвоём поймать голубя, пусть и тощего, но вполне крупного.       Стоило вернуться в лагерь. Уже начинало смеркаться — ночь в Голые Деревья всегда наступала рано. Цветолапка и Камыш, наверное, давно уже прекратили тренировку. Пора было принести улов в кучу и отдохнуть.       Вечерок и Пышнолапка гордо вышагивали впереди наставников и всё так же вместе несли одного голубя, и выглядели они очень, очень гордыми собой. Вербоцветик чувствовала себя на удивление радостно, несмотря на голод, с самого утра съедающий её, несмотря на мороз и колючий снег. У Вечерок получилось, и она была счастлива.       В лагере было пустынно. Многие ещё не вернулись, даже в сумерках пытаясь хоть что-нибудь сыскать на полях или в подлеске. Порой даже охотились на пустошах — всё равно племя Ветра так и не вернулось назад.       Стоило Вербоцветик войти в лагерь, как к ней кинулась Цветолапка. Она вернулась не так давно, но уже не была столь подавленной. Казалось, сегодня всё племя было довольно и счастливо. — Представляешь, у меня получилась стойка! — воскликнула она, добежав до воительницы. — Я не сомневалась, что ты сможешь, — Вербоцветик нагнулась к кошечке и потёрлась щекой о её щёку.       Цветолапка всё детство мечтала, что учить её будет Вербоцветик, но мечта рухнула, когда воительнице дали Вечерок. Вербоцветик помнила, как маленькая Цветочек стала Цветолапкой, ученицей Камыша, и гордилась ей как самой близкой подругой. Она искренне любила эту маленькую кошку, хорошенькую, жизнерадостную, немного ветреную, немного глуповатую. Воительница обещала Цветолапке, что будет всегда дружить с ней, и она сдержала обещание.       Это порой напоминало Вербоцветик о том, что у неё самой в юности была такая же взрослая подруга. Но потом они с Невидимкой рассорились, перестали общаться, а теперь и вовсе перестали сталкиваться где-либо и контактировать — даже в патрулях не получалось так, что они разговаривали друг с другом.       Порой Вербоцветик думала, помнит ли ещё Невидимка о том, что раньше они хорошо дружили, что, можно сказать, бок о бок провели все луны ученичества Вербоцветик. А ведь они были близкими родственницами — можно сказать, почти сёстрами! — ведь сёстрами были и их матери, и отцы их друг другу были братьями. Помнила ли Невидимка об этом? Вербоцветик иногда думала, что, наверное, нет. Какое ей было дело? Всё это общение осталось в прошлом, и дружбу было уже не вернуть.       Тем более, Невидимка была счастлива и так. Она, кажется, ждала котят: мало того, что теперь не отходила ни на миг от Чёрного Когтя, так ещё и перестала ходить на охоту и в патрули, правда, в детскую пока не перебралась, но это, конечно, был вопрос времени. Скорее всего, до родов кошке оставалась луна или меньше, а значит, воинскую палатку она покинула бы совсем скоро.       Вербоцветик вздохнула своим мыслям и воспоминаниям и вернулась в настоящее. Что-то ободряющее сказала Цветолапке, да та упылила веселиться вместе с Пышнолапкой и старшими учениками. — Вербоцветик, — к воительнице подошёл уставший и немного сонный Стеблеусый. — Как поживаешь? — Вполне неплохо, — улыбнулась она брату, а потом подмигнула сидящему у него на спине Светлячку, рыжему и взъерошенному. Сейчас, когда Солнышко болела и лежала в палатке целителей вместе с Травницей, котёнку было скучно — Соколёнок играть не любил, так что ему приходилось лезть к своему любимому дяде ради весёлых сказок и поездок на спине. — Я сегодня назначен часовым на охрану лагеря, — Стеблеусый зевнул. — Дошла очередь… снова! И так в прошлый раз отморозил весь хвост… и не только, — он поморщился. — Хотел Мохолапку припахать посидеть, посторожить — ей полезно научиться! — ан нет, у неё, видите ли, сегодня свидание с Лягушатником. Совсем уже взрослая сделалась! — Ну, а от меня ты что хочешь-то? — перебила Вербоцветик. Стеблеусый порой любил лишний раз распаляться и сетовать на всё подряд, словно он был уже глубоким старцем. — Составь мне компанию! — попросил брат. — Ну, пожалуйста, — и состроил жалобные глазки, — просто рядом посиди, хотя бы половинку ночи! — Да хорошо, хорошо, — Вербоцветик была в таком хорошем настроении, что отказать воину просто не смогла. Да и что ей? Ну, посидит с ним за компанию, посчитает звёзды на небе — в прошлый раз так и не смогла, сбилась в самом начале. Но ведь считал же кто-нибудь хоть раз? Должно же получиться!       Стеблеусый благодарно кивнул ей и, развернувшись, пошёл дальше катать Светлячка по лагерю. Он выглядел немножечко замученным, словно котёнок уже успел надоесть дядюшке. Хотя, наверное, так и было. Лисица с ними уже совсем не возилась — всё было на её многочисленной родне. Так, для виду с ними жила, кормила — не бросать же одних в мороз — но даже не старалась делать вид, что испытывает материнские чувства и любит своих котят.       Приближалась ночь. Небо стемнело, на нём зажглись первые звёзды. У горизонта ещё была заметна тоненькая розовая полоска, но сумрак уже окутал лагерь. Снег больше не блестел белым, теперь он казался голубоватым, мерцающим какой-то таинственной синевой…       Возвращались последние запоздавшие охотники, наполняли кучу добычей — впрочем, не сильно хорошо наполняли. Она была маленькой, можно сказать, всего лишь кучкой, а не кучей, как в Зелёные или даже Юные Листья. Ученики и котята давно уже залегли спать. Воины тоже постепенно расходились. Стеблеусый, сегодняшний часовой, устало полз на свой пост на входе в лагерь. Вербоцветик было жалко братца, а ещё очень и очень интересно, чем он был занят прошлой ночью, что не выспался. — Вербоцветик, ты собираешься сегодня ложиться? — прокричала через всю поляну Серебрянка. Воительница, только было хотевшая присесть около Стеблеусого и начать какую-нибудь увлекательную беседу, которую можно растянуть на всю ночь, вынуждена была плестись через весь лагерь к сестре — ну не орать же ей в ответ! — Я обещала Стеблеусому, что посижу с ним сегодня — а то ему одному скучновато, — ответила она Серебрянке.       Та выглядела немного разочарованной. Вербоцветик поделать ничего не могла — раз уж брату пообещала, не отказываться же. Серебрянка и без неё уснуть сможет.       Следующий заход Вербоцветик совершила до замёрзшей заводи. Лёд на ней был уже крепкий, крепче, чем на реке, и по нему иногда бегали котята и ученики — им было очень весело играть в догонялки, постоянно подскальзываться и падать, набивая себе шишки.       У заводи Вербоцветик заметила Камня — потому и двинулась к нему. Думала, может, попросить его посидеть с ней и со Стеблеусым. Потом можно будет вдвоём смыться в лес или к реке — не хотелось просиживать с братом всю ночь. С ним даже поговорить как-то не о чем стало, а что толку просто так сидеть и обсуждать погоду или кто сколько дичи поймал за последние три дня. — Ты что, не собираешься ложиться? — спросила она друга, когда неспешно дошла до него — специально не торопилась, чтобы как можно позже присоединиться к Стеблеусому и начать примерзать к одному месту, пока сидишь в сугробе. — Ну, я рассчитывал, что ты подойдёшь узнать, — ответил Камень и поднялся, попутно потянувшись. — Нет, я думал, может, нам сегодня ночь провести за лагерем? — В такой-то мороз? — как на рыбоголового посмотрела на него воительница, моментально забыв, что у неё вот только что была на уме подобная идея. — Со мной тебе не будет холодно, — самоуверенно заявил кот, и Вербоцветик, подумав, решила, что он-таки прав вполне. — Так-то оно так, — кивнула она, обойдя друга кругом и усевшись ему на хвост в итоге. — Шерсть у тебя вон какая пушистая и мягкая, и сидеть не холодно! Но я обещала Стеблеусому, что посижу с ним, а то ему скучновато. — Ну значит скажем ему, что планы — упс! — и поменялись, — Камень, кажется, не видел в этом никакой проблемы и продолжал настойчиво стоять на своём.       Вербоцветик недолго колебалась. В конце-концов, Стеблеусый её должен понять — у него у самого есть Мальва, и они постоянно вместе время проводят. Так что брат, наверное, хоть и подуется немного, а не обидится. Ну и подумаешь, обещала! Она же не знала, что появится заделье лучше и интереснее, чем сидеть да мёрзнуть, тем более, не в свой черёд.       Она уже через пару мгновений выразила своё согласие вслух. Оставалось только братишку предупредить да извиниться — так мол и так, вышло вот такое дело… Вербоцветик не чувствовала вины. С Камнем они редко проводили время исключительно вдвоём, так что она просто не могла отказаться. Тем более, может быть, эта прогулка была решающе-важной. Всё-таки, чтобы родить котят в Юные Листья, забеременеть стоило как раз где-нибудь в конце первой луны Голых Деревьев. Чем не повод отказаться от охраны лагеря напару со Стеблеусым! — Тогда слезь с моего хвоста, — проворчал Камень, отпихивая её лапой в сторону, — и пошли. — Зачем так жестоко? — патетично и пылко вопросила Вербоцветик, конечно же, явно дурачась, а потом снова ухватила Камня за хвост и потянула лапами на себя. — Добивай, не отдам! — Рыбоголовая ты лягушка, — кот легонько стукнул её по лбу увесистой лапой. — Все спать легли давно, одна ты шумишь. — Пусть знают, как ты со мной жесток, что забираешь самое ценное, — пропыхтела Вербоцветик и сделала вид, что надулась. — Копируешь Метельку? — хихикнул Камень, моментально выдавая себя с головой — ему самому было весело до ёжиков, а ворчал он, конечно, так, для красоты.       Вербоцветик моментально убрала лапу, которой удерживала хвост воина на снегу, и отошла в сторону, с гордостью, дойстойной самой тщеславной предводительницы какого-нибудь, скажем, племени Теней, возвестив: — Ещё чего не хватало! Это она копирует меня! — Ёж с тобой, — отмахнулся от неё Камень. — Пойдём уже, а то примёрзнем. У заводи всегда холоднее, чем где-нибудь в лесу. — Ага!       Вербоцветик побежала за ним, иногда проваливаясь лапами в глубокие холодные сугробы, но ей было настолько весело, что она даже не замечала этого. Стеблеусый всё понял без слов. Вздохнул, вынужденно улыбнулся и проводил сестру долгим взглядом, полным и разочарования, и надежды — ну, что хоть кто-то сегодня повеселится.       Ночное небо было глубоким, иссиня-чёрным, звёздным. Серебряный Пояс ясной полосой светился над чёрными ветвями деревьев, пугающе изогнутыми, острыми и колючими. Снег был холодным, серебрился в лунном свете и блестел маленькими переливающимися искринками — зрелище было потрясающе. — Я ненавижу Голые Деревья, но при этом мне так сильно нравится природа сегодня! — воскликнула Вербоцветик. Её усы, покрытые лёгким инеем, оттого как будто бы седые, мелко подрагивали. — Это потому, что ты в кои-то веки выбралась погулять со мной? — предположил Камень с очень позабавившей Вербоцветик самоуверенностью (она была убеждена, кот говорил так специально, чтобы она повелась, как последняя дурочка, а потом показать, что ничего подобного он и в помине не имел в виду). — Слишком много о себе думаешь, — решила она тоже напустить на себя побольше эгоистичности и высокомерия. — Зачем мне такой самовлюблённый кот? Столько поклонников, столько влюблённых в меня — и Лягушатник, и Колокольчик! — а я зачем-то выбрала тебя! И правда, рыбоголо-о-овая… — Ну, влюблялись в тебя, может, и многие — а полюбил один лишь я, — заявил Камень, и Вербоцветик поняла, что не только весь её замысел поставить друга на место рухнул — она сама тут готова была рухнуть прямо в сугроб.       Просто дело было в том, что Вербоцветик знала — её друг не умеет говорить что-нибудь красивое. Зато он иногда мог ляпнуть, не думая, но это звучало так искренне и так мило, что воительница даже переставала злиться на его порой невыносимые замашки. — А ты в этом уверен? — после паузы спросила Вербоцветик. Она уже не раз видела, как пары, вроде бы такие дружные и крепкие, просто распадаются, раскалываются, а вся эта вроде бы красивая любовь оказывается так — мимолётной забавой для обоих.       А потом остаются котята, которые стоят между матерью и отцом, и в итоге теряют кого-то из них, когда их родители находят новую пассию — или не находят, но расходятся навсегда. Как, например, Пушистая и Камыш.       А бывает, что котята теряют обоих родителей разом, когда те, наигравшись в отношения, расстаются, не думая о будущем своих детей, которые остаются без семьи — как, например, котята Лисицы и Мышелова.       Вербоцветик потрясла головой. Ну, нет, когда у неё будут котята, они будут счастливы и, конечно же, никогда ни в чём не будут нуждаться, не будут ничем обделены. И будет уже не до каких-то там племянников — у неё будут свои родные малыши, совсем скоро, в эти же Юные Листья! А иначе и быть не может, она же уже всё решила. — Я бы умерла, если бы ты ушёл, — сказала она, когда поняла, что вновь задумалась, а Камень так и не ответил на её последний вопрос. — Поэтому, пожалуйста, будь уверен в том, что ты говоришь. — Да бро-ось, куда я уйду-то? Я тебе отвечаю, никогда не будет такого утра, в которое ты проснёшься одинокой, — ответил ей воин, а потом, будто пожалев о том, что сказал, переступил с лапы на лапу, размахивая хвостом над сугробом, и как-то спешно предложил: — Пойдём на пустошь? Там всегда как-то по-иному — может, потому, что видно звёзды. — Конечно! — обрадовалась Вербоцветик.       Она любила наблюдать за звёздами на небе. Они казались кошке очень близкими, тёплыми, почти что родными — может, потому, что когда-то ей довелось побывать там, на Серебряном Поясе. Звёзды всегда были символом мечты, прекрасной, возвышенной и труднодостижимой. А ещё они красиво мерцали и переливались, и, если посмотреть на небо ночью и долго вглядываться в него, то начинала кружиться голова от того обилия звёзд — и казалось, что ты находишься среди них.       Вербоцветик вскочила на корень какого-то дерева и стартанула с него прямо через сугробы по полю к реке. Снег мешал бежать, набивался под шерсть, и скоро кошка совершенно увязла, провалившись по самую шею. — Кажется, кто-то оказался слишком тяжёлым для нежного сугробика, — съязвил Камень, подошедший некоторое время спустя, впрочем, без какой-либо злости — наоборот, ему, скорее, было весело, что подруга умудрилась попасть в такую глупую ситуацию. — Ты-то как не увяз?! — очень и очень удивилась Вербоцветик. Она безуспешно пыталась вылезти, но как-то совсем не получалось. Вроде и разгребала снег лапами, а он никак не разгребался. — Снег меня любит, — уклонился от ответа Камень и сел напротив кошки — ну, чтобы посмотреть, как она выбираться-то собирается. — Не объяснение! — заявила воительница. — Вытащи меня, ну холодно же! — Ты залезла — ты и вылезай, — моментально открестился кот и даже повернулся к ней спиной — мол, помочь он ничем не может, увы и ах.       Вербоцветик действительно уже порядком подмёрзла. Снег был холодным, и долго сидеть в одном положении посреди сугроба было такое себе развлечение. Решив, что, раз товарищ помогать не хочет, его надо проучить, кошка решительно вытянула голову вперёд, а потом осуществила свой злобный план — резко цапнула зубами Камня за хвост. О да, Метелька бы точно гордилась ей!       Тот подскочил, моментально выдёргивая свой пострадавший хвост из зубов Вербоцветик, но кошка так просто не сдалась и проехалась следом на животе некоторое расстояние — это-то и выдернуло её и сугроба. — Вот тебе за то, что не помог мне, — обиженно сообщила Вербоцветик, а потом, скатав лапами кривоватый снежок, пнула его прямо в друга. — Какая ты мстительная, — Камень скорчил ей рожицу, когда снежок ударил его прямо по лапе. Вербоцветик только прыснула в ответ — и швырнула ещё один снежок. Тот не долетел, рассыпался в полёте, но снежинки всё равно осели на серой шерсти друга.       Кот зацепил лапой снег с поверхности и, даже не удосужившись сделать из него снежок отправил в сторону Вербоцветик. Снежная пыль, колючая и холодная, попала ей прямо в морду, и кошка, чихнув, завалилась на спину — обратно в тот же сугроб, из которого только что вылезла. — Это нечестно! — сообщила она, когда Камень, в открытую над ней посмеиваясь, показался рядом, и стукнула его лапой по лбу. — У тебя силы больше и лапа больше! И вообще, мне холодно! — Тогда вставай и пошли туда, где не так много снега, — кот потянул её на себя, взяв зубами за переднюю лапу. Вербоцветик вновь выползла из ставшего уже родным и весьма уютным сугроба.       Они вдвоём двинулись вдоль подлеска и совсем скоро оказались у реки — тут было ещё холоднее и морознее. По тёмному синему льду бежала позёмка. Спустя несколько хвостов река круто повернула, и за ней стал виден тёмный, мрачный густой лес. Разлапистые ели подпирали верхушками небосвод, острые ветви деревьев врезались в звёзды.       Чуть ниже по реке, сейчас замёрзшей, непривычно неподвижной, изо льда торчали заснеженные валуны, покрытые инеем и скользкой морозной корочкой. Это была переправа на Нагретые Камни. — Пойдём туда? — предложил воин, первым ступив на лёд, боясь будто бы, что он ещё не крепкий — слишком уж он осторожничал. — Я первая! — Вербоцветик промчалась мимо, перепрыгивая через валуны. Лёд был скользкий, и она оступилась, лапы разъехались — кошка смешно плюхнулась на живот и проехалась на нём прямо до берега. — С тобой не заскучаешь, — прыснул ей в спину Камень. — То сугроб, то речка…       Они быстро перебрались на другой берег. Здесь было темнее и гораздо страшнее — лес был совсем рядом, он казался каким-то диким, жутким. И как там только жили грозовые — невозможно представить! — Пойдём сюда, — предложила кошка, протискиваясь меж булыжников в расщелину, надёжно защищённую от снега тем, что располагалась напротив леса, а не напротив реки, откуда обычно дул ветер.       Внутри было теплее, чем снаружи. По крайней мере, тут не было никакого снега, только лёгкий иней и изморозь, прохладненькая и причудливая в своём узоре.       Вербоцветик свернулась клубочком на холодном, но не столь остро и обжигающе, как снег, каменном полу этой небольшой расщелины. Камень лёг рядом с ней, и вместе им было не так холодно — пушистая шерсть и тёплый мех грели. — Я всегда хотела сказать тебе… всегда! — неожиданно для себя выпалила Вербоцветик — атмосферка располагала. — За все уроки, которые ты мне дал, за это счастье в жизни — я буду благодарна тебе всегда.       Камень молча кивнул ей — Вербоцветик знала, он не очень хорош в том, чтобы выражать мысли вслух — но за него всё говорил его взгляд, полный нежной, безграничной, всеобъемлющей любви. И, быть может, порой, чтобы понять друг друга, не нужно было никаких слов — по крайней мере, теперь она была в этом искренне уверена.       Только ближе к утру они вернулись в лагерь, а на входе столкнулись с Лягушатником и Мохолапкой. Ученица так и лучилась счастьем, а её избранник выглядел немало уставшим — но смотрел на трёхцветную кошку так, что было понятно: он готов на всё, лишь бы она вот так вот радовалась. Особенно после случая с Тенелапкой, после которого Мохолапка стала угрюмее и печальнее.  — У вас там что, оргия была? — злобно спросил невыспавшийся, раздражённый и очень-очень лохматый Стеблеусый, когда они вчетвером — а что уж теперь, раз столкнулись, то вместе нужно и до палатки дойти, — ввалились в лагерь. — Да, мы ещё ежей и белок подключили. Прости, что тебя не позвали — увы, ты был не в нашем вкусе, — моментально нашёлся с ответом Лягушатник — Стеблеусый его конкретно подбешивал. Во-первых, тем, что порой нарочно давал Мохолапке заданий на целый день, чтобы та не могла видеться со своим возлюбленным. Её наставник искренне верил, что любовь мешает обучению.       Вербоцветик уже не раз выговаривала брату за это — мол, Мохолапке нужно дать возможность устроить свою личную жизнь. Стеблеусый всегда отвечал, что знает лучше, и советам внять не желал. — Не слишком-то хотелось, — процедил воин сквозь зубы, провожая Лягушатника нетерпящим взглядом.       Тот даже не обратил внимания. Увёл Мохолапку в ученическую палатку, уложил спать, да сам направился на покой, пока ещё время до рассвета было.       Ночь подходила к концу, хотя, конечно, ещё можно было успеть выспаться, и Вербоцветик тоже собиралась этой возможностью воспользоваться. В конце-концов, у неё днём было много дел и планов. Вечерок, охота, котята Лисицы, поболтать с Серебрянкой… всего и не перечесть. Хотя, конечно, последние два пункта можно было отбросить, а вечер посвятить отдыху. Да, пожалуй, стоило сделать именно так.

***

      Утро было морозное, безветренное, мрачное и угрюмое. Небо было затянуто тучами, и вниз сыпался снег, крупный и пушистый, такой мягкий и совсем не похожий на вчерашний, колючий и острый.       Тучи над горизонтом были чуть розоватые — там, видимо, встало солнце. Сложно было понять, насколько давно рассвело, но, кажется, рассветный патруль уже ушёл — а значит, было не так уж и рано. Выходит, стоило вставать.       Вербоцветик, на удивление, успела отдохнуть и почти абсолютно выспаться. По крайней мере, встав утром, она не чувствовала себя разбитой или уставшей. — Всем доброе утро, — жизнерадостно поприветствовала она своих соплеменников — соседей по палатке. Погода была, может, и неприятной, но хорошее настроение, объявившееся ещё вчера, никуда не делось. — И тебе, — дружелюбно откликнулась ей Светозарная. Она, потянувшись, выползла из своего гнёздышка и села у стены, поправляя и разглаживая пятнистую рыже-белую шёрстку.       Вербоцветик решила, что не стоит терять время, а потому последовала её примеру. Многие воины уже были на лапах, и мало кто валялся на подстилке, не в силах начать новый день — на удивление, Речное племя сегодня было бодрым. Полосатая воительница уселась поудобнее и приступила к наведению порядка — шерсть у неё помялась изрядно. — Слушай, Вербоцветик, ты сегодня как насчёт планов? — обратился к ней Колокольчик. Камыш рядом с ним задёргал ушами, прислушиваясь. — Пышнолапка так хорошо с Вечерок сработалась. — Но с Цветолапкой ей было бы лучше, — заявил Камыш, только и ждавший шанса ввернуть словечко. — Они же сёстры, надо единство хоть какое-то двигать. — Ага-а, — согласилась с ним Вербоцветик, не отвлекаясь от умывания. — Я охотиться хочу, ну и Вечерок придётся взять с собой. Она хоть опыт имеет, а твоя Пышнолапка распугает нам всю дичь, так что лучше и правда с Камышом объединяйтесь. — А что, у Вечерок и правда так хорошо всё выходит? Вот ей бы тогда с Метелькой спеться, — задумчиво изрёк Щукозуб, постукивая хвостом по полу. — И Тяжёлому тоже, — неожиданно поддакнул из другого угла Чёрный Коготь. — Полнейшая бездарность — Пушистая, Камыш, прошу прощения, но это так! — и ни ежа не умеет.       Вербоцветик хмыкнула. По всему выходило, что её Вечерок была впереди всех, кроме Соснолапки. У Серебрянки вообще ученица была чудесная — схватывала всё на лету, умела многое, даже лучше, чем её брат и сёстры. И вроде и воительница её не сильно серьёзно учила — просто, видать, Соснолапка умела очень хорошо слушать, запоминать, да работать самостоятельно. — Тогда, наверное, сегодня нам стоит объединиться, — предложил всё тот же Чёрный Коготь. — Пусть Вечерок подаст пример Тяжёлому и Метельке. — Удивительно слышать подобное предложение от тебя, — заметила Вербоцветик. Они с Чёрным Когтем уже пару лун как прекратили свою извечную словесную вражду, хоть каждый и знал, что отношение друг к другу — жуткую ненависть — никто не поменял. — Ты обычно работаешь в одиночку.       Вообще, Вербоцветик подозревала, что Чёрный Коготь хочет подловить её в плохом обучении Вечерок — мол, та оплошает, а виновата, конечно, воительница — приукрасила успехи своей ученицы. Это было отчасти не слишком приятно, хотя, с другой стороны, утереть нос вечному сопернику хотелось неимоверно. Она же знала, что Вечерок хороша в охоте, и птицу вчера поймала, хоть и напару с Пышнолапкой, да и до этого иногда хватала дичь — сейчас-то её просто снег с толку сбивал. — Выхожу из зоны комфорта, — ответил ей Чёрный Коготь, пожав плечами, и покинул воинскую палатку — видимо, пошёл будить Тяжёлого. — Заодно и наших растолкай! — крикнул ему вдогонку Щукозуб.       Вербоцветик, между тем, закончила наводить красоту и призадумалась. Не сказать, что она была рада неожиданной компании. Кошка рассчитывала просто поохотиться вдвоём с Вечерок, провести с ней время — так, по-дружески. Они с ученицей вообще стали как-то особенно близки, словно сёстры, а не наставница и её оруженосец. Впрочем, быть может, это было нормально — воительница пока ещё никого не расспрашивала, всегда ли такое происходит, а сама, в силу неопытности, на подобный вопрос ответа найти не могла. — Пойдём, Вербоцветик, — позвал её Щукозуб. — Сейчас мелочь проснётся. — Уже ползу, — протянула она, сползая с подстилки. Несмотря на то, что выспалась, хотелось ещё немного посидеть. Она тихонько, чтобы не разбудить, прошла мимо спящих Серебрянки и Камня, чуть не отдавила хвост дремлющей Мягкокрылой, но умудрилась выбраться из палатки без каких-либо неудобных моментов.       Вечерок, Метелька и Тяжёлый уже встали и теперь под присмотром Чёрного Когтя делили небольшого уже промёрзшего насквозь воробья. Метелька почти сливалась своей белой шерстью с окружающей средой, Вечерок выглядела сердитой, потому что не наелась, а Тяжёлый, нескладный оруженосец с неправильными пропорциями, пытался что-то рассказывать сёстрам, но те только отмахивались. — Вы поели? — спросил Щукозуб учеников, когда они с Вербоцветик подошли к этой компании. Потом он, не дождавшись ответа, решил: — Давайте выдвигаться. Вербоцветик, думаю, я могу назвать нас патрулём и отдать руководство тебе? — Конечно, — легко согласилась кошка, ожидая, пока Вечерок приведёт себя в порядок после трапезы. — Почему ей? — заметно оскорбился Чёрный Коготь. — Потому что я наставница самой преуспевающей здесь ученицы, — пожала плечами воительница. — Ты же сам предложил объединиться, чтобы Вечерок показала свои успехи Тяжёлому и Метельке. — Ну да, логично, — ворчливо согласился кот. — Пошли тогда, нечего морозить хвосты!       Вербоцветик хотела сначала было напомнить ему, что раз она главная, то и она решает, когда и куда выходить, но потом передумала. Это было бы слишком самоуверенно и эгоистично, да и вообще, не нужны ей были никакие ссоры. Тем более вот сейчас, когда они с Чёрным Когтем вроде бы начали нормально разговаривать. — Мы будем охотиться? — поинтересовалась шустрая всеуспевающая Метелька, бегая от одного воина к другому, а потом к третьему, когда они шли вдоль реки, растянувшись друг за другом. — Да, все вместе, — ответил своей непоседливой ученице Щукозуб. — Будете перенимать друг у друга навыки, которыми не владеете вы, но владеет ваш сверстник. — А если я не владею никакими навыками? — робко поинтересовался Тяжёлый, плетущийся в самом конце. Он ощутимо застревал в снегу своими массивными и увесистыми лапами, и двигаться ему было труднее всех. — Значит, сегодня овладеешь, — весело ответила ему Вечерок, замедлила шаг и пошла рядом с братом, помогая ему преодолевать некоторые сугробы.       Вербоцветик выбрала местом для охоты учеников небольшой подлесок в нижнем течении реки, там, где постепенно начинались болота. В прошлый раз её ученице повезло именно здесь. — Предлагаю ничего им не объяснять и сразу заставить охотиться, — заявил Чёрный Коготь, догоняя Вербоцветик. — Впрочем, ты не можешь не согласиться, это единственная возможная техника. — И ничего не единственная, — возразила воительница, подумав, что он точно рыбоголовый. Ну или у него действительно очень особенный подход к воспитанию подрастающего поколения. — Лучше им сначала объяснить то, что у них не получается, а потом уже давать практическое задание! — У тебя не получится, Тяжёлый просто непробиваемый, — вздохнул Чёрный Коготь. — Я настаиваю на моей технике. Если они ничего не сумеют, тогда и будем объяснять. — А что Щукозуб? — спросила Вербоцветик, оборачиваясь назад. Старший воин отстал от них, он о чём-то беседовал с Метелькой и Вечерок. Тяжёлый в одиночестве телепался позади всей процессии. — Да какая разница, — Чёрный Коготь раздражённо дёрнул хвостом. — Он со всем согласится!       Вербоцветик пожала плечами. Может, её соплеменнику было и виднее, она ссориться не хотела. Да и подумаешь, один день Вечерок попробует занятия в духе наставника её брата. Может, ей пойдёт на пользу смена привычного ритма тренировок!       Чёрный Коготь вскочил на нижнюю ветку замершего под снегом какого-то тоненького деревца. Ученики сгрудились внизу, приготовившись слушать. Вербоцветик помогла старому Щукозубу влезть к Чёрному Когтю, а потом вскарабкалась на дерево и сама. Она выбрала соседнюю ветку, боясь, что та, нижняя, троих воинов не удержит. — Вот сейчас мы проверим ваши охотничьи навыки, — объявил оруженосцам Чёрный Коготь. — Идите и ловите что-нибудь. «И никакой конкретики», — подумала Вербоцветик, а вслух добавила:  — Давайте ограничимся этим вот подлеском, чтобы вы не разбредались по всей территории, а ещё постарайтесь действовать сообща. — А мы вам скажем, когда посмотрим и оценим ваши действия, что у вас не так, — кивнул Щукозуб.       Ученики закивали и дружно побежали искать добычу. Вербоцветик немного сомневалась, что они смогут что-нибудь поймать, тем более сейчас, прямо посреди Голых Деревьев, в такой жуткий холод и ветер, нещадно треплющий шерсть — здесь, за лагерем, он ощущался особенно сильно.       Все трое воителей двинулись следом за учениками, перебираясь по деревьям, чтобы не спугнуть случайно возможную добычу своих оруженосцев. Идти долго не пришлось — ученики что-то нашли уже совсем неподалёку. Они сгрудились и дружно обсуждали, как действовать.       Наконец, они начали охоту. Вечерок поползла в сторону, приняв охотничью стойку, и тогда стало заметно, что она подкрадывается к маленькой тощей мышке в корнях хилой осинки, которая что-то искала под снегом. Метелька и Тяжёлый разошлись в разные стороны и напряглись, ожидая, что будет дальше.       Вечерок сделала крюк и подкралась к мыши сбоку. Она специально выверяла свои движения, чтобы потом заставить ту побежать прямо в лапы к другим ученикам — раз уж сказали охотиться сообща. Вербоцветик же была уверена, что Вечерок поймала бы эту мышь и в одиночку.       Наконец, ученица подобралась к добыче и сделала выпад вперёд. Мышь заметила её, оторвалась от своих дел и кинулась наутёк, в сторону Метельки. Метелька решительно скакнула вперёд — и мышь опять сменила траекторию. — Они её что, хотят измором взять? — озадачился Щукозуб. — Мне кажется, они просто хотят, чтобы все поучаствовали в охоте, — ответила Вербоцветик, вытянувшись вперёд. В тот же момент внизу Тяжёлый помчался наперерез мыши, но, как обычно, увяз в снегу. Добыче предоставился шанс сбежать, но Метелька и Вечерок вовремя поняли, что брат их налажал, а им нужно исправлять ситуацию.       Вечерок побежала догонять дичь, Метелька устремилась за ней, но скоро отстала и вернулась помогать Тяжёлому вылезать из снега. Полосатая ученица, между тем, настигла свою добычу и прыгнула на неё сверху, с восторженным визгом убивая мышь. — Ну что же, — подвёл итог Чёрный Коготь. — Техника-то нормальная у всех, кроме моего бездарного ученика… а вот тактика у них у всех отстой. — Над этим и будем работать, — прокряхтел Щукозуб, разминая замёрзшие лапы, а потом обратился к Вербоцветик: — Вечерок у тебя очень способная и действует хорошо. В одиночку ей легче. — Да, — согласилась с этим воительница, чувствуя небывалую гордость за свою маленькую ученицу. Вечерок и правда была очень-очень способной кошкой! И было приятно, что эту малышку, которую Вербоцветик уже почти научила охотиться, так хвалили.       Всё оставшееся время вплоть до вечера они посвятили разбору ошибок. Чёрный Коготь, оказавшийся мастером охоты (удивительно! а Вербоцветик и не знала), рассказывал ученикам разные тактики, по которым можно выследить и поймать дичь и в одиночку, и вдвоём, и даже втроём.       Занятие, на удивление, получилось продуктивным. Завершить его решили практическим заданием, и на этот раз оруженосцы справились лучше. Тяжёлый даже умудрился не увязнуть в снегу, он выследил белку, и, спугнув её, позволил поймать Метельке. Вечерок порадовала Вербоцветик тем, что нашла синицу на ветке. Воительница не дала ученице лезть на тоненькое рассыхающееся дерево, боясь, что оно сломается, но себя не пожалела — знала, что деревья — это её, да и была, что и говорить, полегче своей ученицы. Но синицу, поймав, отдала Вечерок — всё же, та её заметила.       В лагерь они вернулись уже тогда, когда начало темнеть, но одни из первых — многие патрули ещё рыскали по территории в поисках дичи. Куча была совсем малюсенькой, и пополнять её чем-то да надо было. К счастью, сегодня только они вшестером поймали мышь, белку и синицу, а значит, и другим могло повезти — и сегодня можно было лечь спать не на голодный желудок. — Твоя Вечерок и правда способная, — сказал Чёрный Коготь, когда они с Вербоцветик и Щукозубом по очереди залезали в воинскую палатку, отодвинув от входа нападавший за день снег. — Я поначалу сомневался, но оказалось, что ты и правда хорошая наставница. — А твоя техника, как я думала, абсолютно неправильна, но теперь я поняла, что она очень даже эффективная, — дружелюбно отвесила комплимент Вербоцветик, решив, что промолчать будет некрасиво.       Они разошлись. Щукозуб завалился спать, Чёрный Коготь ушёл к своей беременной подруге — интересоваться её здоровьем, а Вербоцветик добралась до своей подстилки. Там её уже ждала Серебрянка, почему-то очень счастливая.       Вербоцветик подумала, что сестра у неё очень красивая даже в Голые Деревья, несмотря на то, что её шкура обтягивала рёбра, и серебристая кошка совсем уж исхудала — впрочем, как все они сейчас. — Ты чего так светишься? — поинтересовалась она, садясь рядом и придвигаясь ближе к Серебрянке, чтобы вместе было теплее сидеть. — Не представляешь! — по-заговорщицки шёпотом воскликнула та. — Я сегодня влюбилась! — В кого? — так и ахнула Вербоцветик. Этой новости она никак не ожидала — Серебрянка никогда ещё не западала на котов, хотя те частенько увивались за ней. — Секрет, — хихикнула сестра, сверкая синими глазами. — Я спасла ему жизнь и влюбилась!.. — Звучит прямо как сказка старейшин о любви, — заявила Вербоцветик. — Я всегда мечтала побывать в сказке, — вдохновлённо сообщила Серебрянка и возвела глаза к потолку, на котором висели ракушки, сейчас покрытые инеем.       Она так и замерла, не шевелясь, а Вербоцветик решила, что нужно дать сестре осознать свои нежданные чувства, а потом уже кидаться на неё с расспросами. В конце-концов, через пару дней она придёт в себя и расскажет, что же там у неё произошло.       И хотелось бы, чтобы влюбленность Серебрянки, в отличие от отношений Лисицы с Мышеловом и Рыбоспинки с её ветровым воином, была счастливой. Впрочем, сестра бы не избрала кого попало — а значит, это действительно достойный речной кот, и Вербоцветик была рада за неё.