Дни цветущей вербы

      Полностью лагерь был восстановлен лишь через полторы луны. Привели в порядок поляну, отстроили палатки, вновь украсили их ракушками и камешками, перьями и цветочками. Вычистили все камыши и тростник, унесли оттуда весь мусор и всю грязь. За это время на лагерной поляне вновь появилась трава.       Временный лагерь был разобран. Стену разобрали так же быстро, как и возвели, а навесы обрушили — не стоило занимать лишнее место сооружениями, которые и не пригодятся вовсе. Сейчас, когда вся работа закончилась, воины смогли выдохнуть с облегчением и заняться своими делами. Разумеется, в перерывах между племенными занятиями вроде патрулирования.       Вербоцветик времени зря не теряла. Она с усиленным рвением принялась тренировать Вечерок: той в скором времени предстояло пройти свои финальные испытания и стать настоящей воительницей. — Давай с тобой посмотрим, что ты можешь в рыбалке, — предложила воительница ученице, когда они только-только покинули лагерь с утра пораньше, пока солнце ещё не поднялось сильно высоко. — Я отлично ловлю рыбу! — воскликнула Вечерок. Она весело скакала следом за наставницей, топая лапами.       Погода была просто чудесной. Солнце ещё не поднялось высоко, в воздухе чувствовалась утренняя свежесть. Под золотыми косыми лучами светились листья деревьев, кустарников и тонкие травинки. Подлесок вдоль берега реки полнился голосами птиц, наперебой что-то поющих. — Вот и покажешь мне, мы давно с тобой не рыбачили. Поди уж и позабыла всё? — весело поддела ученицу Вербоцветик. Вечерок отмахнулась и нисколько не обиделась: у них с наставницей были очень доверительные отношения.       Иногда Вербоцветик даже казалось, что она любит Вечерок так сильно, словно та ей не то, что ученица, а самая настоящая младшая сестра или дочь, с которой кошка проводила очень много времени и отдавала ей практически каждый день.       Вечерок, ничего не боясь, рассказывала воительнице все свои тревоги и переживания, делилась планами и самыми смелыми своими мечтами, жаловалась, если происходило что-то, что её обижало, или, наоборот, полдня тарахтела о каком-то счастливом случае. — Идём сюда, — Вербоцветик спустилась на пологий берег, усыпанный галькой. Здесь была приятная тень, образованная свисающими над водой ветвями плакучей ивы с тонкими длинными листочками, снизу словно посеребрёнными. — Ты хочешь меня таким образом подготовить к моему испытанию? — спросила Вечерок. Она уже довольно умело выбрала удачное местечко на большом округлом камне, торчащем из воды в нескольких шагах от берега. Вокруг него так и сновали рыбы, которых приманила тень. — Именно, — кивнула Вербоцветик. Она залезла под самый ствол ивы. Оттуда можно было наблюдать за Вечерок, спокойно наслаждаясь прохладой и свежестью да плеском волн, накатывающих на берег. — Одним из этапов испытания, которые проходят оруженосцы перед посвящением, является рыбалка, на которой тебе нужно будет показать очень высокие результаты. — Я знаю это, — кивнула Вечерок, повернувшись к Вербоцветик. Она отвлеклась на время от разглядывания блестящих рыбьих спин. — Скажешь, может, что-то новое? — Новое? Пышнолапка и Цветолапка будут проходить испытания вместе с вами, — произнесла Вербоцветик. — Не думаешь, что это отличный повод постараться изо всех сил, чтобы не уступить младшим? — Но они же ещё не такие взрослые!.. — воскликнула Вечерок. В её голосе звучало неподдельное изумление. — Мы старше на полторы луны! — Зато они усердно занимались. И Камыш с Колокольчиком полагают, что их ученицы заслужили более раннее посвящение, — ответила бурой кошке её наставница. Вечерок недовольно засопела: она нисколько не обрадовалась такой новости. — Конечно, Камыш скажет, что Цветолапка готова стать воительницей раньше! Ни для кого не секрет, какие у них отношения! — воскликнула ученица. Кажется, её сильно пугала перспектива проходить испытания вместе с младшими: а если как ещё уступит им в каком-нибудь из важных для воина навыков? — Как же меня это бесит! Все эти отношения, когда кто-то из двоих старше — и при этом намного — это как-то совсем… противно. — Да ты что? — иронично хмыкнула Вербоцветик. Вечерок казалась ей ещё такой маленькой и наивной кошечкой, которая толком ничего не смыслила в жизни, а уж тем более в отношениях. В этом плане даже достаточно дурашливая и легкомысленная Цветолапка казалась гораздо более опытной и серьёзной. — Не подумай, что я что-то плохое имела в виду. Не о тебе и не о твоём брате точно, — буркнула Вечерок, словно оправдываясь перед Вербоцветик за свои немного резкие слова. Та только фыркнула: наблюдать за ученицей было весело, и она не думала даже обидеться на кошку за её неосторожную фразу. — Ты рыбачь лучше. Тебе через две луны испытания проходить, — напомнила ей о цели сегодняшнего похода на реку Вербоцветик, а сама задумалась о том, как вышло так, что вместе с Вечерок, Соснолапкой, Метелькой и Тяжёлым воителями должны были стать и Цветолапка с Пышнолапкой.       Эти две кошки, на самом деле, очень преуспевали в обучении и где-то были даже лучше старших. Им достались отличные наставники. Камыш и Колокольчик сработались со своими ученицами так хорошо, что им не составляло труда заставить их усиленно обучаться.       Пышнолапка с Цветолапкой и сами стремились преуспеть во всём. Они завидовали старшим оруженосцам: те были дружнее, опытнее, часто задирали носы. Младшие хотели их превзойти, показать, что они, над которыми так много подшучивали в детстве, порой могут быть наравне со старшими.       Видя эти рвение и упорство, Камыш с Колокольчиком, конечно, переговорили с Метеором, и тот дал своё согласие на немного более раннее посвящение Пышнолапки и Цветолапки, если они справятся с испытаниями. — Я поймала окуня, — сообщила Вечерок, выдернув Вербоцветик из размышлений. — Молодец, но ты что, думаешь, что одного окуня тебе достаточно? — воительница дошла по прохладной прозрачной воде до Вечерок, забрала её окуня и утащила под иву, где лежала сама. — Твоя норма на сегодня — хотя бы три рыбы. — Да ну-у! — проныла ученица. — Они от наших голосов уплыли все! — А ты лови, — Вербоцветик была непреклонна. Она понимала, что Вечерок скучно заниматься какой-то рыбалкой вместо того, чтобы веселиться с друзьями, да только воительнице уж больно хотелось, чтобы её ученица показала на испытаниях высокий результат.       Они просидели на берегу до тех пор, пока не настал полдень. Вечерок немного поныла, однако потом вошла в раж, и в итоге, кроме окуня, поймала ещё двух крупных карпов. Она ещё вытащила из воды плотву, ерша и маленького карасика, да их Вербоцветик сказала отпустить: маловаты слишком, и толку нет, куча и так полнится едой.       В полдень решили возвращаться в лагерь. Вечерок была счастлива: она устала рыбачить и бубнила себе под нос ворчливое «и зачем это надо, и так еды хватает всем».       Вербоцветик на неё внимания не обращала. Несла карпа, пойманного ученицей, разглядывала окрестности и наслаждалась тёплыми деньками первой луны Зелёных Листьев. Свежесть утреннего воздуха сменилась духотой, однако настроение не испортилось из-за зноя: наоборот, захотелось пойти поплавать. Только, конечно, уже без Вечерок. Судя по ней, река ученице уже претила. Ну, а шутка ли, проторчать полдня в воде! Даже речной кошке этого хватало, чтобы устать.       В лагере было тихо. Немногие из тех, кто не ушёл сейчас на прогулку, сбились в небольшие группы и вели свои беседы. Вербоцветик и Вечерок донесли рыбу до кучи, а потом разошлись: ученица побежала общаться со своими друзьями, а воительница направилась в целительскую палатку. Хотела проведать отца.       Метеору недавно стало хуже. Если до этого он и жил довольно активно и деятельно, ходил в патрули и заявлял, что у него всё хорошо, то теперь не мог порой и с места подняться: настолько сильна была его боль.       Рыбоспинка говорила, что надежды нет — и Метеору осталось совсем недолго. Предводитель, правда, крепился, дочери говорил, что он ещё всех переживёт, однако было видно: мучается он сильно. — Ты к Метеору? — спросила у Вербоцветик Серебрянка, оказавшаяся почему-то тоже в целительской палатке. Пузатая кошка, которую ожидали роды в ближайшие несколько дней, лежала на входе и грелась в тёплых солнечных лучах. — Да, а Рыбоспинка с Пачкуном где запропастились? — поинтересовалась Вербоцветик, вытягивая голову и отмечая, что в палатке целителей нет. — Они у Моховушки. У неё первые схватки, — ответила Серебрянка. — А-а-а, — глубокомысленно протянула Вербоцветик. Значит, Моховушка скоро разродится. Интересно, сколько у неё будет котят. — Ну, а Метеор спит. Не надо его пока тревожить, — произнесла Серебрянка.       Разговор не клеился. Между сёстрами словно пропасть пролегла после того, как Серебрянка начала видеть едва ли не в каждом встречном враждебный настрой. Ей всё казалось, что все видят в кошке злостную нарушительницу, которая ждёт котят от воина из племени, являвшегося речным котам врагом номер один.       Вербоцветик сначала хотела переубедить сестру. Потом бросила эту затею: идея провальная. С Лисицей в своё время не получилось, и с Серебрянкой, значит, ничего не выйдет. Пусть думает себе, что хочет. Может, как разродится, так перестанет мыслить своим узким мирком, поймёт, что никто ей зла не желает. Вербоцветик ведь знала, как кошки чувствительны во время беременности.       Поэтому она развернулась и покинула Серебрянку. Тревожить Метеора, и правда, сейчас не стоило. Пусть он отоспится и наберётся сил. — Вербоцветик, пойдём гулять? — позвал её Камень, только-только выкатившийся из воинской палатки и приглаживающий на ходу длинную серо-сизую шерсть. — Давай позже, интересно, что там у Моховушки, — отклонила предложение друга кошка. — Она же, вроде как, совсем скоро разродится. — Да она с утра пищит и пищит, уже всем надоело ждать, — проворчал Камень. Он явно не рассчитывал получить отказ — не привык, что Вербоцветик может найти занятие поинтереснее, чем прогулку в его компании. — Даже Лягушатник и Светозарная свалили, а уж им бы, казалось, волноваться сильнее всех. — Ну, не сердись, — миролюбиво произнесла Вербоцветик, подходя к другу и помогая ему разгладить шерсть, быстро прилизывая её на спине и у хвоста, куда коту самому было тяжелее дотянуться. — И не думал, — вздохнул, противореча своим же словам, Камень, и, поддев подбородком морду кошки, ткнулся носом в её нос. — Если бы я мог на тебя сердиться. — Что же ты добрый-то такой? — поинтересовалась воительница, чувствуя, как тепло и хорошо ей сегодня — и не тревожит уже ни Серебрянка, ни болезнь Метеора.       Что и говорить, а Камня она любила и уважала больше, наверное, всех на свете. И с ним забывала обо всех других проблемах — и просто не представляла, что бы делала без друга, такого рассудительного и всегда спокойного, сохраняющего разум холодным, дающего прекрасные советы и умеющего найти выход из любой ситуации — и слова, которые могут успокоить в любой момент. — Просто захотелось, — пожал плечами кот. — И хочется немного побыть с тобой. — И мне, — выдохнула кошка, положив голову ему на плечо. От шерсти друга пахло камышами и совсем немного — цветами, которыми полнилась сейчас воинская палатка: кошкам приносили букеты их ухажёры.       Солнце медленно скатывалось ниже к горизонту. Постепенно близился вечер, тёплый, по-настоящему летний. Понемногу в лагерь подтягивались загулявшие где-то у реки или на болотах соплеменники.       В оживление пришли собравшиеся у детской — несколько речных воинов, которые нетерпеливо ожидали, что же там происходит с Моховушкой, как скоро она разродится. Среди этих воителей были любопытная Метелька, Колокольчик, волновавшийся за дочь, Моховушку, Тень и Лягушатник, пришедший из патруля и принявшийся трястись, как только ему сказали, что у Моховушки начались схватки.       С этой компанией сейчас вела переговоры Рыбоспинка. Лагерь весь постепенно начал шуметь: роды кошки всегда считались очень интересным, торжественным событием, даже праздником. Все с увлечением гадали, сколько будет котят, какого пола и какой внешности. — Кудрявенькие будут, как Моховушка, — заявил Волнорез, подсаживаясь к Вербоцветик и Камню. Он вернулся с прогулки с Щукозубом, своим братом, и теперь искал себе компанию по душе. — И с полосатым хвостом, как у Лягушатника! — воскликнула Вербоцветик, которой тоже захотелось немного погадать. — А я думаю, ни то, ни другое, — вмешался Камень, как всегда, любивший высказаться против всех предположений. — Вообще думаю, Моховушка их нагуляла. — Почему? — искренне удивилась Вербоцветик. — Она же любит Лягушатника. — Он с Травницей встречался одно время, — пояснил ей друг. — Давно очень. Я сам ещё котёнком был. Но у них так и не было детей. Думаю, что Лягушатник просто не может иметь котят. — Или Травница не может, — хмыкнул Волнорез. — Моховушка — славная кошка. Она бы не изменила. Да и с кем? — Вот-вот, ты просто слишком предвзят из-за ваших с Лягушатником… разногласий, — подобрала более-менее приемлемое слово Вербоцветик. — Просто молчи, — шикнул на неё Камень, видимо, не желая никого больше посвящать в свои с Лягушатником «разногласия», и, на всякий случай, укусил подругу за нос. — Ясно, ясно, у вас свои секреты, — рассмеялся Волнорез. Он не был в курсе, конечно, причины такой неприязни Камня к Лягушатнику и, выходит, к его подруге тоже, однако понял, что ему об этом никто и не расскажет. — Имеем право, — буркнул Камень. — Будь приветливее, — пихнула его лапой Вербоцветик. — Только если для тебя, — друг потрепал её хвостом по спине, взъерошив до этого гладенько уложенную шерсть, и Вербоцветик пришлось развернуться, чтобы вновь привести мех в порядок и идеально разровнять так, чтобы блестели в лучах солнца тёмные изогнутые полосочки.       В это время как раз, как видно, Моховушка, наконец, разродилась, потому что гомон соплеменников перебил громкий писк рождённого кошкой котёнка, а из детской уже через пару мгновений вышел Пачкун. — Ну, что? — поинтересовалась, подавшись вперёд, Светозарная. Она очень переживала за дочь и будущих внуков. — Одна кошечка! — объявил Пачкун. По собравшимся прокатился ропот. Чтобы королева принесла всего одного котёнка? Это случалось очень и очень редко. — Почему так? — вслух озадачился Лягушатник. — Я хотел больше котят. Мы мечтали о том, чтобы иметь как минимум троих малышей! — Лягушатник, — строго одёрнул его Пачкун. — Моховушка ещё очень и очень молода. Она могла бы и не справиться с рождением большого количества котят. Звёздное племя дало вам хотя бы одну малышку, и это уже огромный дар. — Да, ты прав, — буркнул моментально пожалевший о сказанном кот и потопал в детскую — смотреть на свою новорожденную дочь.       Буквально через миг оттуда долетел его радостный вопль: — Она такая хорошенькая! Такая светленькая! Пушистая, как… как… как барашек на тоненькой иве! Мы назовём её Цветик!       Моховушка что-то ответила ему, но снаружи ничего не было слышно. Судя по довольно резкому ответу, Лягушатник был непреклонен и не собирался рассматривать иные варианты имени. — Цветик, мы назвали нашу дочку Цветик, — важно сообщил он, когда спор в детской утих. Моховушка, видимо, в силу своего мягкого и покладистого характера, не стала спорить и приняла это имя. — Ура Цветик, нашей новой соплеменнице! — первым прокричал Колокольчик, новоявленный дедушка, и этот радостный возглас подхватило всё племя, на все лады восклицая «Ура Цветик!» и «Добро пожаловать, Цветик!»       Вербоцветик была очень рада. Она смотрела на счастливого Лягушатника, вышедшего из детской, на выглядывающую оттуда Моховушку, гордо показывающую всем маленький светло-серебристый комочек шерсти, своего котёнка, на радостного Колокольчика, и ощущала переполнявшее её чувство восторга за своих друзей, семья которых сегодня пополнилась на одну маленькую кошечку. — Он назвал дочь Цветик, потому что она похожа на барашек на иве, — пробормотал Камень, не выглядевший ни чуть-чуть радостным. — Ей-звёзды, я его прибью!.. — А что такого? — удивилась Вербоцветик. Волнорез, всё ещё сидевший рядом, громко хохотнул, но быстро умолк, и воительнице показалось, что она снова где-то сильно протупила. Однако кошка так и не поняла, где, потому принялась отстаивать свою позицию: — Мне кажется, это милое имя. Немного, правда, напоминает Цветолапкино, но, думаю, она не против. — Цветолапка здесь ни при чём! — рявкнул Камень и, подорвавшись с места, унёсся в толпу соплеменников. Вербоцветик искренне надеялась, что не бить Лягушатника, как он зачем-то чуть раньше заявил. — Ты, и правда, не поняла? — Волнорез, кажется, даже немного удивился глупости кошки. — Нет… — та покачала головой. — Котёнка назвали Цветик. А ива с барашками — это верба. Сложи это — что ты получишь? — О, ёжики!       Вербоцветик взлетела, как ужаленная. Ей срочно было нужно найти Камня. Теперь-то она понимала, чего он так взъелся. Подумал, что Лягушатник нарочно применил такое сравнение — опять взялся за старое! Однако не мог же он быть настолько злопамятен? Нет, вряд ли. Здесь другая причина.       Воительница нашла Камня около камышей. Он ожидал, когда праздник кончится, искоса наблюдая за Лягушатником, и кошка поняла, что это лучшая возможность разубедить воина в его каких-то подозрениях. — Он не имел в виду ничего подобного. Просто неудачное сравнение, — сходу выпалила она. — Волнорез тебе объяснил? — поинтересовался Камень, и в его голосе так и сквозило какое-то странное, незнакомое кошке до этого презрение. — Я глупая, да? — Вербоцветик прекрасно поняла, что это из-за того, что она сразу не догадалась о причинах раздражения друга. — Я знаю, я рыбоголовая. Это было очевидно.       И она на всякий случай виновато опустила голову. Всё же, сглупила сильно, что скрывать. — Всё нормально, я не хотел тебя обидеть, — Камень вытянул голову вперёд и нежно потёрся носом о её щёку. — Правда. Ты наивная, ты очаровательна в своей этой простоте. Просто… Лягушатник, да. — Это совпадение, и ничего больше, — решительно заявила Вербоцветик. — Он не хотел тебе насолить. — Я знаю, мы всё это выяснили с ним давным-давно, — Камень вздохнул. Тревожило его что-то другое — не старые распри с Лягушатником из-за кошки. — Однако он клялся мне, что настоящих чувств к тебе не имел. А теперь назвал дочь в твою честь. — И всё же, я думаю, это просто глупое совпадение, — решительно заявила воительница. Она не могла даже подумать, что Лягушатник на самом деле мог назвать котёнка в честь неё. — Всего лишь неудачная оговорка — и только лишь! — Если тебе так хочется думать, — хмыкнул Камень и перевёл взгляд на Лягушатника. Вербоцветик тоже посмотрела на него и заметила, как торжественно и счастливо тот улыбается.       А потом Лягушатник мельком посмотрел в её сторону — и воительница начала сомневаться в своей твёрдой уверенности. — Думаю, самое время погулять, — решила она. — Ты же звал меня. — Если ты хочешь, — вяло согласился Камень. Вербоцветик могла бы, конечно, проявить немного вежливости и согласиться остаться, видя, что друг уже не хочет никуда идти, однако ей нужно было увести его подальше от лагеря. Пусть забудет думать о Лягушатнике и его не лучшем выборе имени для дочери. — Очень хочу!       За лагерем было ветрено. Погода немного ухудшилась ближе к вечеру. Солнце ещё не собиралось садиться, однако уже клонилось к горизонту.       Вербоцветик решила пойти на ближайший ручей. Хотелось помыть лапки и посмотреть, как бежит прозрачная вода, как переливаются на дне мелкие камешки и ракушки. Камень тащился следом, подметая хвостом землю и вздымая в воздух пыль и сор. — Смотри, очень красивый вид, — радостно сообщила Вербоцветик, когда они вышли на небольшой холмик над тоненьким прозрачным ручейком. — Красивый, — буркнул Камень. Он вообще казался очень недовольным и всем своим видом показывал, что сегодня пошёл на поводу у желаний подруги с большим-большим трудом. — Как ты, — со смехом сделала очень неуклюжий комплимент Вербоцветик и улыбнулась, как могла, надеясь, что это разрядит напряжённую обстановку.       Воин посмотрел на неё пристально и, показалось Вербоцветик, как-то уже не так недовольно — настроение поднималось здесь, на природе, среди цветочков, тонких деревьев и шума весёлого звонкого ручейка, протекающего по самому сердцу речной земли. — Забудь обо всём, что я сделал и сказал. Это было слишком эмоционально, и во мне всё ещё говорит обида за детское унижение, — произнёс Камень, когда они дружно уселись на берегу неширокого ручья. — Старая привычка, которую пора бросить. Может, Лягушатник и правда тебя любил, и назвал он Цветик в честь своей не первой, но, может, наиболее сильной симпатии, да только это не моё дело: я тебе давно уже доверяю, как никому другому. А это всё… И ты тут ни при чём. А я, сам того не желая, задел тебя неприятным тоном и грубыми словами.       Вербоцветик улыбнулась и покачала головой. Кошка даже не думала обижаться. Да и на что? Иногда ей казалось, что она просто не умеет на кого-то обижаться всерьёз. Слишком была добродушна и открыта. — Ты чего такая довольная? — удивился Камень, поглядев на неё. — Да так, — отмахнулась воительница. — Ты всегда такой холодный, а сегодня… извиняешься, и с тобой так хорошо, так тепло сейчас. И мне хочется, чтобы это никогда не закончилось. Как так вышло, что я настолько сильно тебя полюбила? И ни об отце не думаю, ни о Серебрянке, ни о ком другом, если мы с тобой говорим о чём-то. — Хочешь рыбы? — неожиданно спросил её Камень, спрыгивая в ручей. Он не был полноводен, но в нём встречались и окуни, и ерши. Вербоцветик сначала недоумённо глянула на друга — она ему такие добрые и тёплые слова, а он про рыбу? — а потом вдруг подумала, что это, наверное, и есть самая настоящая забота. — Хочу, — решила она и уточнила: — Форель люблю. — Увы, но только она не любит тебя и мелких ручьёв, — ответил ей друг и, плюхая лапами по воде, погнался за маленькой плотвой. — Ай, упустил. — Видел бы Метеор, как ты рыбу ловишь — подумал бы, чему, мол, только тебя научил! — прыснула Вербоцветик, глядя на его неудачную попытку.       При упоминании о Метеоре стало немного грустно. Впрочем, настроение, такое хорошее, радостное, не смогло полностью её покинуть. А уже через миг Камень поймал ей окуня — и это было ещё одной причиной порадоваться. Воительница так и не поела в лагере. — Звёздные предки смотрят и думают, какие мы нехорошие, едим тут, Воинский Закон нарушаем! — воскликнула она, впрочем, ничуть не отказываясь от возможности потрапезничать. — Будто нам есть дело до мнения мёртвых котов, — фыркнул Камень. — Тем более, когда куча полна дичи. Это правило немного глуповато в некоторых ситуациях, не находишь? Если бы я был, скажем, предводителем — хотя это звучит смешно, куда мне, я не стану даже уважаемым воином! — я бы предложил отменить это правило для Зелёных Листьев. — А что, я поддерживаю! — обрадовалась Вербоцветик такой хорошей идее. — Нам с тобой не бывать в высших кругах, правящих, но ведь мы можем, ну, знаешь, повлиять… выдвинуть идею. — Огрести по ушам и выслушать лекцию о важности Воинского Закона, который почему-то лунами никто не хочет пересмотреть, — развеял все мечты и зарождающиеся планы кошки воин. — Увы.       Вербоцветик вздохнула. Друг был прав: с таким предложением их бы послали далеко и надолго, предварительно наградив выговором, пинком и, быть может, даже наказанием, заподозри Метеор о том, чем его воины промышляют вне лагеря — ну, рыбу едят, не донося до кучи.       Солнце почти докатилось до горизонта, когда воители решили, что пора бы и в лагере показаться. Настроение поднялось, о Лягушатнике и его Цветик и забыли — неприятности, такие мелкие, как эта, быстро вылетают из головы.       Впрочем, Вербоцветик всё же наведалась к Моховушке и её дочке. Это было проявлением уважения к королеве, и воительница просто не могла пройти мимо. Поэтому, распрощавшись с Камнем, Вербоцветик пошла знакомиться с Цветик. — Привет, — жизнерадостно поздоровалась с нею Моховушка. — Пришла посмотреть на мою малышку? — Допустим, — кивнула Вербоцветик. — Если так посмотреть, мы с ней близкая родня. Сёстры. — Да, Лягушатник же брат Солнечной, — кивнула, припомнив, Моховушка. Она вообще вся светилась счастьем и с удовольствием показала гостье Цветик.       Цветик оказалась маленьким мохнатым комком светлой шерсти. Вероятнее всего, вполне себе кудрявым, как и её мать. Сложно было сейчас судить о том, как будет выглядеть эта кошечка хотя бы через несколько дней. — Ну, удачи вам тут, — пожелала Вербоцветик и Моховушке, и Цветик, и Серебрянке, притворившейся спящей, и вышла из детской, уступая место пришедшим следом за ней Щукозубу и Переливчатой. Они обожали знакомиться с новыми котятами.       На поляне стало тихо и спокойно. Кончился праздник, завершились поздравления, и все снова разошлись кто куда — в основном, собрались в свои компании, дружные и весёлые, что-то обсуждая.       Вербоцветик бросила беглый взгляд на целительскую палатку. Проведать ли Метеора? Она думала недолго. Портить себе настроение не хотелось, и кошка решила, что лучше приляжет, вздремнёт.       Однако планам её не суждено было сбыться. Со стороны заводи послышался плеск, и из тростника выскочила взъерошенная Соснолапка. Она была встревожена, и поэтому всё внимание обратилось на светленькую полосатую ученицу. — На Нагретые Камни вторглось Грозовое племя, — сообщила кошка. — О, не-ет, только не сегодня, — протянул Жуконос, случайно оказавшийся рядом с Вербоцветик — и та услышала, как недоволен отец. — Ой, битва! — обрадовался Тяжёлый. — Битва — плохо, — озабоченно сообщила Лисица, приближаясь к ученику и принимаясь что-то ему тихо и взволнованно говорить. — Просто давайте замолчим, — призвал собравшихся к тишине Жёлудь, влезая на валун Метеора, откуда тот вечно проводил собрания. Никто из племени не протестовал: глашатай с болезнью предводителя взял на себя многие его обязанности. — Эй, конечно, решать бы стоило Метеору, но он действительно нехорошо себя чувствует. Да, я не вправе призвать вас всех на бой, и я не осужу тех, кто не захочет пойти отбить нашу землю у грозовых. Вы не обязаны следовать за мной — я не Метеор. И да, сейчас нам и не нужна эта земля, но… если есть из вас те, кто не хочет отдавать её врагам… я был бы рад повести вас в бой. — Есть, есть! — донеслось нестройное со всех краёв поляны. Желающие повоевать были, и Нагретые Камни хотелось сохранить. Это было лучшее место для того, чтобы отдыхать в тёплый ясный денёк. — Не ходи на эту битву, — попросил Жуконос, повернувшись к Вербоцветик. — Ты не боец. И Солнечная не была бойцом. «А ты не хочешь остаться совсем один, без родных, — подумала кошка, и ей стало жаль приёмного отца, с которым она проводила всё меньше и меньше времени. — Да и он прав. Я дерусь хуже карася. Не место мне в бою». — Не пойду, — пообещала она Жуконосу, глядя, как вокруг Жёлудя, между тем, собирается толпа желающих присоединиться к рейду по выдворению наглых захватчиков прочь. — Тогда пойдём в воинскую палатку, — чёрный кот, казалось, был очень рад тому, как Вербоцветик быстро согласилась.       Та только кивнула и пошла следом за Жуконосом. Сегодня она была среди тех, кто не желал махать когтями, пускай и искренне верила, что за свои земли стоит постоять. Однако спокойствие любившего её как родную дочь Жуконоса было важнее, и, чтобы он не волновался почём зря, Вербоцветик готова была пропустить сколько угодно сражений, если это потребуется.