Досчитай до пяти

До утра не скажу то, что я все-таки ухожу. До утра, а потом для самих себя мы с тобой умрём. До утра в темноте слышу слова твои, но не те. До утра, а потом для самих себя выхода не найдем.

      Пит открывает глаза, щурясь от неяркого солнца, пробивающегося в комнату сквозь занавески. Он улыбается, вспоминая, какой сегодня день, а именно — годовщина их свадьбы. Три года. Возможно, для некоторых это не такой уж и большой срок, но для людей, переживших две Арены и революцию, — это много.       Свадьба была тайной, как и говорил Пит на интервью перед Квартальной бойней. Только на пару лет позже. Они испекли традиционный хлебец, Хеймитч произнёс слова наставления, и новобрачные остались вдвоём, делить счастье на двоих. Так оно и было. Каждую радость они делили, каждую боль прочувствовали вдвоём; ничто не стояло на их пути, пожалуй, кроме приступов Пита и страхов Китнисс. Она боялась, что сможет потерять всё это, что произошедшее окажется сном, а тему детей Китнисс задвигала так далеко, что, порой, дивилась самой себе. А Пита мучили приступы, когда он мог навредить и себе, и жене. Но она оставалась с ним, повторяя нежные слова о любви, и все треклятые образы исчезали.       Пит оглядывает кровать, но не замечает на ней жены. Наверное, она уже проснулась, проносится в его голове, и он решает достать подарок, который приготовил Китнисс. Это медальон с той самой жемчужиной, которую сам подарил ей на Квартальной бойне. Девушка не очень любит украшения, но, если верить словам Джоанны Мейсон, она не расставалась с этим подарком. И Пит решил сохранить его, немного приукрасив, чтобы жена носила этот кулон у самого сердца.       Надев протез, Пит спускается вниз, ожидая увидеть жену на кухне, но в доме тихо и никого нет. Он обеспокоенно оглядывается по сторонам, убеждая себя, что Китнисс дома, но что-то дурное гложет его. — Китнисс? — зовёт он, получая в ответ лишь тишину. Тихо так, будто даже время остановилось. — Китнисс!       Но её нигде нет. Ни в гостиной, ни в ванной, ни на втором этаже... На кухне Пит замечает записку и облегченно выдыхает, полагая, что Китнисс ушла на охоту. Но это не так. Рядом со свёрнутым листком, на столе лежит обручальное кольцо.

      Пит, Прости, что так вышло. Тебе будет лучше без меня.

До встречи

Прощай,

Китнисс.

— Нет! — вскрикивает Пит, сжимая в кулаке записку. — Нет! Ты не могла... Сегодня ведь... Как так, Китнисс?.. Ты не могла! Я не верю!       Проведя рукой по волосам, он понимает, куда может пойти Китнисс. Вокзал. Заглянув в шкаф, он видит, что она ничего не взяла с собой. Но, открывая комод, замечает, что девушка забрала медальон и фотографию родителей. Самое дорогое она взяла с собой. Не долго думая, он надевает куртку и спешит из дома, чтобы скорее добраться до вокзала.

***

До утра на краю темноты. Мир утраты, с которой на «ты». Неслучайной приметой ветра До утра.

      Китнисс идёт по пыльной дороге, не разбирая пути. Она смаргивает слёзы, скапливающиеся в уголках глаз. Нельзя плакать. Но что можно ещё делать, когда ты уходишь от, возможно, единственного человека, которого любишь!?.. Она уж было хватается за кольцо на безымянном пальце, но потом вспоминает, что его нет и заливается слезами.       Почему она уходит? Сама не знает. Просто проснулась утром, вспомнила, что сегодня годовщина их свадьбы и поняла, что не сделала ничего за это время. Не стала хорошей женой. Осталась всё той же Китнисс, что и три года назад. Она поняла, что не сможет родить Питу детей, не сможет сделать его по-настоящему счастливым. И просто ушла, оставив пару строчек на бумаге и кольцо. Куда она идёт? На вокзал. Поедет к маме, или к Джоанне, или к Энни, повидать сына Финника. Или даже в Капитолий, главное — подальше от Двенадцатого.       Дойдя до здания вокзала, Китнисс покупает билет до Десятого, а уже оттуда туда, куда пожелает душа. Она садится на скамейку и прокручивает в голове совместную жизнь с Питом, прощаясь с каждым счастливым мгновением. Вот он будил её поцелуем, вот учил печь торты, вот он высаживает примулы около дома, вот дарит ей букет полевых цветов, вот они вместе идут к домику у озера... Столько прекрасных моментов, которые она... отпускает. Как птиц.       Бесцветный голос сообщает, что начинается посадка на поезд до Десятого дистрикта. Китнисс оглядывает вокзал, лес и наконец смотрит на вещи, которые она сжимает в ладони, — медальон и фотография. И что-то щелкает...

***

До утра как-нибудь все равно, За окном темноты полотно. И на нем бесконечно давно Просто темно.

      Пит забегает в здание вокзала, когда механический женский голос объявляет, что заканчивается посадка на поезд. Он даже не слушает, куда идёт этот поезд, единственное, что тревожит его, что Китнисс может быть там. Он выбегает на платформу, осматривая пассажиров, но её он не видит. Пока Пит занят рассматриванием толпы, поезд отъезжает от платформы, мирно постукивая колесами.       Заметив это, Пит кричит почти нечеловеческим голосом. Опоздал! Чёрт! Она уехала. Он закрывает лицо ладонями и беззвучно плачет, содрогаясь от рыданий. Тяжело. Намного тяжелее, чем он мог представить даже в самых жутких кошмарах. Выругавшись, он отворачивается от путей и видит... её.       Китнисс стоит в десяти метрах от него, неловко переминаясь с ноги на ногу. Порыв ветра заставляет её легкий оранжевый сарафан «вспыхнуть», будто пламя свечи. Они смотрят друг на друга, не отрываясь. Голубые глаза впились в серые. — Я думал, ты уехала, — по-детски обиженно произносит он. — Я не смогла, — едва шепчут её губы. — Прости, если сможешь. — Сегодня наша годовщина, и я... — Я беременна.       Пит смотрит на жену, хмуря брови. Не может быть... — С чего ты взяла?.. — спустя минуту спрашивает он. — Я была у врача два дня назад. Не смогла сказать раньше. Я боюсь, Пит, — на глазах Китнисс выступают слёзы. — Боюсь. — Я ведь рядом, не бойся... Я буду рядом, Китнисс. Всегда! Это... наш малыш... — Наш, — сквозь слёзы улыбается девушка, сжимая в ладони медальон. — Наш... — Я так сильно люблю тебя, — Пит подбегает и сжимает жену в объятиях, зарываясь лицом в её каштановые волосы. — Люблю.