Досчитай до пяти

      Вернувшись в Тренировочный центр, я сама предлагаю Питу прилюдно просить моей руки. Он соглашается, однако потом запирается у себя на долгое время. Хеймитч советует оставить его в покое. Я удивляюсь: — Он сам этого хотел! — Да, но не в виде фарса, — говорит ментор. — Он мечтал, чтобы всё было по-настоящему.

Её глаза на звёзды непохожи, В них бьётся мотыльком живой огонь. Ещё один обычный вечер прожит, А с ней он каждый раз другой.

      До самого вечера Пит не выходит из своего купе. А я не могу выбросить из головы слова Хеймитча: «Он мечтал, чтобы всё было по-настоящему». Что это значит? Пит на самом деле хотел свадьбы со мной? Нет, это глупо. Я знаю, что он был влюблен в меня долгое время, но неужели у него нет девушки, которую он любит сейчас!? Если бы у него она была, он бы не собирался умирать ради тебя, шепчет внутренний голос, и я в какой-то степени соглашаюсь с ним. Это было бы глупо, как минимум.       Когда Пит не выходит к ужину, я собираю всю решимость и сама иду к нему. Стоя перед дверью, прокручиваю в голове сотни фраз, которые стоит сказать в этой ситуации, но как только передо мной распахивается дверь, всё испаряется. Пит стоит напротив меня, засунув руки в карманы брюк. На нём всё тот же костюм, что и утром. — Здравствуй, Китнисс, — произносит он, отходя в сторону. — Заходи. — Привет, — прохожу мимо парня, осматривая его комнату. Повсюду разбросаны вещи, журнальный столик и всё его содержимое повалено на пол, кровать смята. — Я тебя разбудила? — Нет. Извини за беспорядок. — Ничего... — тупо разглядываю пол. — Почему не был на ужине? — Я не голоден, спасибо.       Киваю, всё также не глядя на Пита, и разворачиваюсь, чтобы уйти. Чувствую его руку на своем локте и оборачиваюсь, сталкиваясь с его извиняющимся взглядом. — Прости, что так отреагировал на твоё предложение. Ты просто пытаешься спасти наши семьи, и я благодарен тебе, но... не могу. — Не извиняйся, всё хорошо.

Её упрёки — вестники прохлады, Как скошенная в августе трава. И пусть в её словах ни капли правды, Она божественно права.

— Я, конечно же, попрошу твоей руки на глазах всего Капитолия. Просто знай, что мне это не нравится. На войне все средства хороши, я где-то слышал это, но играть на чувствах... Слишком жестоко, прости. — Хочешь сказать, я играю на твоих чувствах? — вспыхиваю я. — Я не это хотел сказать, Китнисс, — Пит устало прикрывает глаза. — Я имел ввиду, что ты предложила мне это, а как на всё это отреагирует твоя мама и Прим? Как мои родители? А Гейл? Может, кому-то в Панеме это придет не по нраву? Китнисс, мы должны предотвратить Революцию, а этим мы можем её разжечь. — Мы должны убедить Сноу, — повторяю я эту фразу. Хотя понимаю, что в чем-то Пит прав. — А как ты относишься к этой помолвке? — неожиданно спрашиваю я. — Я? — удивляется он. — Я уже говорил: я сделаю всё, что ты просишь, Китнисс. — Я хочу услышать не это. Твоё мнение, что ты думаешь. — Я не знаю, Китнисс, правда. Я не хотел бы продолжать этот спектакль с «несчастными влюбленными». Но это спасает наши жизни, а значит, я не в праве отказывать. — Ты просто...смирился!? — Если так можно сказать, — усмехается Пит. — Если честно, это даётся всё сложнее, особенно, когда ты ставишь игру на более высокий уровень. Свадьба! Не могу понять, как такое пришло тебе в голову. — Мы должны убедить Сноу. — Думаешь, свадьба — хороший выход из ситуации? — Да! — кричу я. — Зря я пришла сюда! Извини, мне нужно идти!       Я отталкиваю Пита и спешу к двери, как только я отпираю её, руки парня втягивают меня обратно, сжимая в объятиях. Он касается губами моих волос, а я стою, опустив руки.

Где-то ангелы кричат: «Прости — прощай», Плавится душа как свеча. Разлилась по сердцу печаль. Я навеки твой, ты — ничья.

— Прости, — шепчет он. — Прости меня. Я не должен был допускать такой мысли, тем более, говорить. Прости, Китнисс. — я киваю головой, обхватывая Пита за талию. — Я сделаю всё, что потребуется, лишь бы спасти твою жизнь. Ты одна — главная причина, почему я делаю всё это. Нет ничего, что бы я ни сделал ради тебя, Китнисс. — Почему? — шепчу я, боясь взглянуть в его глаза. — Не понимаешь? — отрицательно мотаю головой. Пит усмехается. — Все те слова, что я говорил, — правда. Я всё еще влюблен в тебя, девушка из Деревни Победителей.       Его слова пробуждают в душе что-то такое, чего, казалось, там никогда не было. Но мне нравится чувствовать этот трепет, что касается сердца и легких, заставляя их работать на износ. Я улыбаюсь, пряча лицо в рубашке Пита. А он смеется. Ему так легко обронить какую-нибудь фразу, а мне кажется, что в меня всадили нож. Но сейчас я не готова просто стоять и позволять совести сводить меня с ума.       Я дотрагиваюсь губами до губ Пита, наблюдая за его реакцией. Сначала он удивлен, а затем отвечает, медленно скользя руками по моей талии. Я улыбаюсь, но в голову лезут мысли-предатели о том, что я небезразлична Гейлу. Он не узнает, уверяю я себя. Никто не узнает, кроме нас.       Отстранившись, мы оба тяжело дышим и заглядываем друг другу в глаза. У Пита безумно красивые и яркие глаза, которые, кажется, искрятся даже в темноте. Не хочу, чтобы этот пронзительный голубой цвет когда-то гас. Пугаюсь своим мыслям, но потом одергиваю себя. Я сама его поцеловала. И это наш секрет, который мы сохраним навеки. Пока мы — союзники на Арене и в жизни, но вскоре станем женихом и невестой. Станем принадлежать друг другу.